Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"
Автор книги: Александр Бушков
Жанры:
Попаданцы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 189 (всего у книги 222 страниц)
Ну и? Чего ж не подбираетесь, не стреляете?
По-прежнему тишина.
Было свежо. Уже почти рассвело, небо на востоке быстро наливалось желтым рассветным сиянием. Верещали в кронах пробуждающиеся пичуги. Лепота, одним словом. Будто никто и не собирается прикончить парочку людей в элитном охраняемом поселке. (А где, между прочим, охрана поселка?!.) Или действительно боевые единицы противника закончились?
Сварог шарил глазами по кустам, ограде, деревьям за оградой, выискивая засевшего снайпера, но тот пока ничем себя не проявлял. Да и вообще больше ни одна живая душа не проявляла желания выстрелить в Сварога. Или напасть с ножом в руках. Спустя две томительные минуты Сварог решился и переместился к двери гаража. Еще секунда, взгляд на брелок, нажатие пальцем, и брелок бесшумно мигнул зеленой лампочкой. Ворота начали медленно, слишком медленно, подниматься…
Лана, вопреки всем Свароговым инструкциям, не сидела в машине, а держа автомат в руках, стояла на корточках у дверей. Сварог выматерился про себя, но вдруг увидел ее расширяющиеся глаза, потом протарахтела негромкая очередь, и, обернувшись, он увидел, как безмолвно валится откуда-то с росшего за забором кедра человек в камуфляже.
Тело все сделало само – уход вперед и вниз, в расширяющуюся щель неторопливо поднимающихся ворот, кувырок вправо, под защиту бетонной стены. Снова все тихо. Так что снайпер, будем считать, нейтрализован. И кем? Не мной, королем-суперменом, а какой-то девицей, любовницей местного буржуя…
– Кажется у меня кончились патроны, – спокойно – слишком уж спокойно! – сказала Лана. – Это был последний, как ты считаешь?
– А хрен его знает, – честно ответил Сварог. – Судя по тому, что из тебя… да и из меня тоже дуршлаг пока не сделали, в зоне прицельной стрельбы больше никого нет… Давай-ка, садись за руль, надо отсюда смываться, скоро тут не протолкнуться будет от представителей доблестных правоохранительных органов… Как ворота с участка открываются?
– Второй кнопкой на брелке, пониже…
– Как это я их не перепутал-то… Короче, давай за руль, и на скорости уходим.
Дождавшись, когда Лана села за руль, и услышав рев работающего на высоких оборотах мотора, Сварог нажал кнопочку «пониже», еще раз окинул взглядом окрестности и прыгнул на переднее сиденье. Едва он захлопнул дверцу, как Лана отпустила сцепление, и машина, выбросив из-под колес дымную струю сгоревшей резины, рванулась в открывающиеся ворота…
В воротах возникла фигура в уже набившем оскомину лохматом облачении. Присев на одно колено, боец держал на плече короткий черный цилиндр, похожий на тубус для чертежей…
Какой, к чертям, тубус, это ж базука!
Сварог ничего не успел сказать.
Лана, еще прибавив газу (хотя куда уж больше-то?!), чуть довернула руль, и фигура с «тубусом», вроде бы чуть коснувшись правого крыла, отлетела в сторону. Автомобиль выскочил на дорогу, вильнул, наплевав на всевозможные помехи справа, и метнулся прочь от так и не ставшим убежищем коттеджа. Впереди никого. Сзади тоже никто не стреляет.
Неужели ушли?
Ушли.
– И куда теперь? – неестественно спокойно спросила Лана.
Сварог скоренько прикинул варианты. И понял, что самое время делать шаг вперед.
– Улицу подпольщика Карчика знаешь? – отрывисто спросил он.
– Ну вроде…
– Давай туда.
– А что там?
– Не слишком ли много вопросов, сержант?
– Простите, сэр…
КТО-ТО УМИРАЕТ, КТО-ТО ВОССТАЕТ ИЗ МЕРТВЫХ
– Вот и Карчика, приехали, – сказала Лана.
– Так, ну-ка стоп, машина, – сказал Сварог одновременно с напарницей.
Напарница послушно притормозила у бордюра, и Сварог, нахмурившись, посмотрел в лобовое стекло.
Солнце уже встало. Предутренние облака, сплошняком закрывавшие небо, куда-то исчезли, и мир был наполнен свежестью, умиротворением и уверенностью, что сегодня уж точно будет лучше, чем было вчера.
Но Сварог с некоторых пор привык не доверять мирам.
Номер пятьдесят восемь по улице подпольщика Карчика против ожиданий оказался обыкновенным жилым домом – Сварог-то, в наивности своей, полагал, что Институт внеортодоксальных проблем располагает если не собственным зданием, то хотя бы вывеской и положенным охранником у входа. Ничуть не бывало. Дом был как дом: серого силикатного кирпича в глубине относительно чистого зеленого дворика, занавесочки на окнах, сушащееся белье на балконах, и… И еще кое-что, что и заставило Сварога скомандовать «стоп».
Еще вокруг дома, точнее возле одного из подъездов, наблюдались приглушенно гомонящая толпа, две милицейские машины и карета «скорой». Тревожно похолодело в животе, но детектор опасности молчал.
– Та-ак… Посиди-ка пока здесь, – приказал он Лане. – И в случае чего будь готова рвать когти.
– В случае чего?
– В случае чего-нибудь.
– Гос-споди, – простонала Лана, вытянув шею и разглядывая толпу. – По-моему, Гэйр, ты просто притягиваешь к себе неприятности.
– Поверишь ли, но я об этом уже давно думаю, – искренне сказал Сварог. И тут же успокоил: – Я просто осмотрюсь и сразу обратно. Кстати, меня зовут Сварог. А Гэйр – это… это типа фамилии.
Лана кивнула и спросила как примерная ученица:
– А куда мне рвать когти, господин Сварог? Если в случае чего…
– Ну… Просто тихонько поезжай за угол и жди меня.
– Уф-ф…
– А что делать? – философски пожал плечами Сварог и выбрался из машины.
…В толпе, состоящей, главным образом, из лиц самого что ни на есть пенсионного возраста, слышались отрывистые реплики: «…пятый этаж…», «…в лепешку…», «…а что вы хотели…»
По уму, конечно, ему следовало нацепить чужую личину, а хоть бы и Гаудина, – внешность Сварога, несмотря на то, что в этом мире он появился всего лишь вчера вечером, уже наверняка известна многим… Но он отчего-то остался в собственном обличье, пусть даже и в примитивном спортивном костюмчике. Трудно сказать, почему. То ли потому, что это – его родная Земля, на которой нет места магии, то ли потому, что на родной Земле ему ничего грозить не должно…
К месту происшествия было не подобраться: толпа стояла перед подъездом, как вражья армия перед воротами осажденной крепости.
– Бабуля, – учтиво обратился Сварог к старушке в потрепанном зимнем пальто и платочке, которая мелко крестилась, не отрывая взгляда от верхних этажей дома, – а что случилось-то? Я к приятелю приехал, а не пущают…
– Дык самоубивец, – охотно ответила бабушка, на Сварога не глядя. – Ентот, который китайский псих ученый, из девяносто четвертой. Сиганул из окна – и алё… Уже часа два как, а менты, уроды, только щас понаехали.
– Я-асно.
Сварог протиснулся чуть поближе, в партер. Скучающий санитар охранял накрытое куском рубероида тело на асфальте, молоденький сержантик, что-то сосредоточенно записывая в блокнот, опрашивал свидетелей, на подножке милицейского «уазика» устало курила, повесив голову, рыжеволосая дама в длинном, кофейного цвета плаще, с балконов свешивались любопытствующие жильцы в надежде увидеть что-нибудь интересненькое…
Сварог не стал подходить ближе. Каким-то восемнадцатым чувством он понимал, что под рубероидом лежит именно Серафим Пак, президент, директор и председатель… Кто-то планомерно и не скрываясь ставит Сварогу палки в колеса. И он даже догадывался – кто именно.
Что ж, не он первым начал. Сварог почувствовал, как в нем поднимается волна ярости… И тут рыжеволосая тетка на подножке «уазика», бросив окурок на газон, устало подняла голову. И посмотрела в глаза Сварогу. И Сварог ни секунды не сомневался, что она его тут же узнала.
Да и он узнал рыжую – это именно она срисовала незваного гостя в камзоле официанта на карнавале, а потом палила по вертолету из пистолета. И теперь тоже прекрасно понимала, что и Сварог узнал ее. Значит, валькирия тоже выбралась из мясорубки? Браво. Хотя что с такой станется…
Безмолвная дуэль закончилась вничью: к рыжей некстати подошел давешний сержантик, позвал: «Дарья Андреевна…» – а потом что-то зашептал на ухо, и она отвела взгляд.
Сварог тоже не стал продолжать игру в гляделки, отвернулся, сделал шаг прочь из толпы…
И почувствовал, как кто-то ласково, но крепко взял его под руку.
– Прошу вас, – раздался над ухом тихий, вкрадчивый мужской голос, – давайте обойдемся без проблем. С вами хотят поговорить. Просто поговорить, ничего больше.
Сначала Сварог едва не начал действовать, машинально, на автомате, рефлекторно… Но потом увидел рядом с собой тупоносые ботинки светло-коричневого цвета, похожие не то на обувку битников, не то на башмаки Олега Попова. И моментально вспомнил их: «ледяная» кладовка, диалог Ботинок и Красивых Сапог. Ключник.
Он поднял глаза, встретился взглядом с коротко стриженным худощавым блондином, бережно держащим его под руку. Ага, вот как ты выглядишь, с-сука. У блондинчика были водянистые равнодушные глаза, худощавое лицо и едва заметный шрам на левой скуле. А где, интересно, Красивые Сапоги? Несут охрану по периметру?
– Эй, – столь же негромко начал играть Сварог, – что это вы себе…
– Пожалуйста, – почти шепотом перебил крепыш, просительным тоном, который напрочь не вязался с его обликом. – Помните, что Лана ждет вас… вместе с человеком, который желает с вами просто побеседовать.
Что самое интересное, блондинчик не врал. Сварогу и в самом деле ничего не угрожало – пока, если точнее.
– Где она? – спросил Сварог. И добавил – из чистого мальчишества: – Где она, Ключник?
Опа! Рука, державшая его под локоть, на мгновенье сжалась стальной пружиной. Ну да, ну да, господин Ключник, кажется, весьма не любит, когда его называют этим прозвищем…
– Лана недалеко, – послышался спокойный голос. – Я не принуждаю вас, не заставляю, не угрожаю. Я прошу пройти вместе со мной.
«А ведь он меня боится, – понял Сварог. – И не только он…» И сказал:
– Ну, если столь вежливо… Что ж. Идем. Ведите.
Они выбрались из толпы (Ключник его локоть вежливейшим образом не отпускал), пересекли улицу, направились к двум припаркованным возле пустой Ланиной малолитражки черным «джипам» с тонированными стеклами. Дверца одного из них распахнулась, на мгновенье показалось перекошенное гневом лицо Ланы. Она махнула Сварогу ладошкой: дескать, милости просим.
Сварог пожал плечами, сунул голову в салон – водитель, на переднем пассажирском сиденье Лана, сзади кто-то третий… короче, плевое дело, если начинать акцию, – и смело полез внутрь.
Дверца на роликах тут же захлопнулась за ним, Сварог сел, Ключник остался снаружи.
– Наконец-то, – недовольно выдохнула Лана.
А третий, тот, который не водитель, а вовсе даже сосед по заднему сиденью, повернулся к Сварогу. И Сварог узнал Сергея Ольшанского, олигарха, любовника Ланы. Того самого седогривого льва, которого расстреляли из станковых пулеметов на Олеговой пустоши.
– Думаю, мне нет нужды представляться, – холодно сказал лев, внимательнейшим образом Сварога разглядывая. Был он одет вполне демократично: джинсы, мокасины, клетчатая рубашка.
– Н-да, – лихорадочно выискивая манеру поведения, осторожно ответил Сварог. – В смысле – нет. Нужды, то есть, нет. Я видел, как вас изрешетили на сцене Ледяного замка.
– Именно, – преспокойно кивнул господин Ольшанский. – И, прошу заметить, тут мы в чем-то похожи. Я выживаю после пулеметной очереди в упор, а вас вообще очереди не берут. Не так ли… профессор Беркли?
И Ольшанский растянул губы в самой что ни есть дружеской улыбке. От которой за сто верст веяло неприязнью и… опасностью. А чертов детектор молчит!
Беркли? Что еще за Беркли? За кого его принимают на этот раз?
Сварог почел за лучшее промолчать.
– И неужели вы думали, – продолжал Ольшанский, улыбку с лица не убирая, – что я, собственно, и спонсировавший экспедицию Беркли в Центральную Африку, не распознаю подмены? Профессор вернулся вчера, но мне не звонит, не связывается со мной… Я посылаю людей в наш аэропорт, просматриваю видеозаписи всех прибывающих… И кого же я вижу? Совершенно незнакомого типа, который под именем профессора проходит регистрацию! А куда вы своих дружков задевали? Ну, этого Крокодила Данди и негрилу?
– Значит, это ты организовал бойню на Олеговой… – сквозь зубы проговорила Лана с переднего сиденья.
– Позже об этом, – жестко отрезал Ольшанский, на подругу даже не глядя. А глядя по-прежнему в глаза Сварогу. – И вот какая петрушка получается, профессор. Вы не Беркли, коего я прекрасно знаю в лицо. И наверняка никакой не профессор. Из Москвы вы прямым авиарейсом двинулись не куда-нибудь, а именно в Шантарск. Потом засветились на закрытом – повторяю: закрытом, только для своих! – празднике. А теперь объявились аккурат возле дома, где проживал мой безвременно почивший друг по фамилии Пак… И как, уважаемый, вы мне все это объясните?
Они сидели рядышком, оружия в руках льва не было, охраны не было – ежели не считать водилу, который еще не известно, боец ли, – так что при желании Сварог запросто в минуту мог отправить льва в Страну Вечной охоты. Но…
Этот Беркли – он тот, другой, вдруг понял Сварог. Значит, он уже в Шантарске. На самолете прилетел, да еще под чужой фамилией, да еще и с дружками… Так кто из нас демон: тот, кто прикрывается чужими именами, или тот, кто выступает под собственным именем?.. И еще Сварог понял: времени у него мало. Потом будем думать, кто он на самом деле: бес или настоящий граф Гэйр – времени осталось в обрез.
– Значит, это все-таки ты, сука, – гремучей змеей прошипела Лана, со змеиной грацией поворачиваясь с переднего сиденья. – Все-таки ты. Ты организовал расстрел на Олеговой пустоши. Сволочь. И меня хотел убить!
– Заткнись, истеричка! – вдруг заорал олигарх, мигом переключаясь со Сварога на подружку. – Я же сказал: потом!
Эге, да у полюбовничков страсти кипят почище мексиканских…
– Если б я хотел тебя прикончить вместе со всеми, я бы тебе приглашение прислал, идиотка! А я не прислал, если ты помнишь? Интересно, почему? Но нет, ты же вообще думать не обучена! И решила сама пробраться на презентацию, без моего разрешения! Баба Ольшанского, кто ж ее не пропустит! Не так, что ли? Не так, да?!. Так что себя вини, дура чертова!
Лана открыла было рот, чтобы ответить достойно, но, видно, не нашлась – явно олигарх был прав на сто кругов – и перевела ищущий поддержки взгляд на Сварога. А что Сварог мог сказать? Покамест он помалкивал в тряпочку и в семейных разборках участия не принимал. Зато отметил про себя, что Ольшанский вовсе не открещивается от обвинения в расстреле.
Ну и нравы у вас тут, ребятки…
– И не смотри ты на него жалобно! – уже на излете вспышки злости выкрикнул Ольшанский. – Делать ему больше нечего, как…
Он осекся, помолчал секунду… и вдруг понимающе протянул – еще больше успокоившийся и даже более-менее искренне ухмыляющийся:
– А-а… вот оно что! Как говорилось в каком-то фильме аккурат по этому же поводу: теперь мы с вами вроде как родственники, месье… Ну, пусть так, ревновать уж точно не стану. Все это где-то даже символично.
В его голосе уже не было угрозы. И лжи тоже не было, насколько Сварог мог верить собственному индикатору вранья. Словно Ольшанский что-то решил для себя и теперь круто сменил тактику.
Сварог же оставался в полном недоумении. Все происходящее напоминало ему плохонький любительский спектакль – где все вроде правильно и логично, но веры доморощенным актерам нет ни на грош.
– И в дом ко мне ты никого не посылал, да? – нашла новый аргумент Лана, быстренько возвращаясь к гремучести.
Ольшанский бросил мимолетный взгляд в окно, где за тонированным стеклом терпеливо маячил блондинистый Ключник, и твердо сказал:
– Нет. Я никого к тебе в дом не посылал. Оправдываться я не собираюсь. Если хочешь… если вы оба хотите знать правду…
Он нажал какую-то кнопку на ручке двери (стекло со стороны Сварога чуть опустилось. Сварог, опять же машинально, напрягся) и сказал, в сторону окна даже не глядя:
– Ключник, загляни-ка.
Тут же с чмокающим звуком распахнулась дверца. Сварог, поразмыслив, немного подвинулся – и означенный Ключник послушно занял место рядом с ним. Ключник, буквально пышущий угрозой. Но пока не опасный. Как заряженный револьвер со взведенным курком, но – лежащий на столе вне пределов досягаемости.
– Расскажи-ка нам, – спокойно приказал ему Ольшанский, – что совсем недавно произошло в доме Светланы Артемьевой. Правду рассказывай.
Блондин едва заметно нахмурился и спросил:
– А с какого момента…
Он на миг запнулся, а Ольшанский этот миг прошляпил, и Сварог не замедлил этим воспользоваться:
– А с того, голубь ты мой, – ласково сказал он Ключнику, по-прежнему держа общую картинку под контролем, – с того самого момента, когда на горизонте нарисовался вертолет и принялся в две струи поливать людей лекарством от жизни…
Ё!.. Попал! Вот кто организовал нападение на праздник в Ледяном дворце. Ключник, кто же еще. И известно, по чьему приказу. И нет ни малейшего сомнения: дай Ключнику волю, и Сварог – моргнуть не успеете – уже превратится в доброкачественный и гарантированный труп.
– Спокойно, – жестко сказал Ключнику Ольшанский. – Выкладывай и не мельтеши. И не с вертолета начинай, а с гаишников.
Ключник помолчал малость и заговорил отрывисто скучным голосом, глядя в никуда:
– Наблюдатель на трассе передал на контрольный пост, что кордон ГБДД уничтожен неизвестными… точнее, неизвестным – всех бойцов из группы заграждения положил один человек, мужчина, которого якобы пули не берут. Причем, положил посредством двуручного меча. К сожалению, эту информацию принял не я, а мой… мой помощник, Константин Заславин. У него был приказ не допустить прорыва из Олеговой пустоши на этом участке… А Светлана Витальевна и неизвестный прорвались. Заславин запаниковал, вычислил хозяина… то есть хозяйку «Геландвагена» и послал ударную группу к ней домой. В коттедж в «Золотой пади». Меня в известность не поставил. Когда я узнал о нападении на коттедж, было… в общем, было уже поздно. Но это целиком моя вина. Никто не собирался стирать Светлану Витальевну… По крайней мере у меня, а значит, и у моих людей, такого приказа не было.
Он не врал.
– А что стало с мистером Заславиным? – спросил Сварог. Не то чтобы он в самом деле хотел знать. Спросил, просто чтобы не молчать, чтобы участвовать в беседе.
Значит, был, был наблюдатель там, на трассе…
– Заславин наказан, – кратко, но веско ответил Ключник. – Я дал ему шанс подняться, но Заславин им не воспользовался. Я допустил ошибку.
А Сварог явственно представил себе Красивые Сапоги, нюхавшего кокаин в кладовке Ледяного дома, а теперь лежащего где-нибудь в трех аршинах под землей… И ни малейшей жалости по этому поводу не испытал.
– Ну, разобрались? – нетерпеливо спросил Ольшанский. – Коля, трогай помаленьку. Не хватает только, чтобы нами занялась Дашка и чтобы мы продолжили наши выяснения в ментовском «обезьяннике».
– Вы эту рыжую имеете в виду? – Сварог небрежно мотнул головой в сторону подъезда дома. Джип мягко и мощно взял с места, покатил по улице. Второй тонированный «бомбовоз», брат-близнец первого, черной тенью двинулся следом.
Ольшанский и не скрывал своего облегчения от того, что отъехали от опасного места.
– Ее, ее имею в виду… – сказал он, расстегивая пуговицу рубашки. – К сожалению… а может, и к счастью, только в виду. Доводилось сталкиваться. Если вцепится, хрен отдерешь… Знаете, есть риск оправданный, а есть риск до невозможности глупый. А крутиться в поле досягаемости рыжей Дашеньки – это и есть верх ничем не оправданной глупости.
Ольшанский повернул голову, взглянул Сварогу в глаза.
– Мне нравится, как вы держитесь. Думаю, мы сработаемся.
– Зачем мне с вами срабатываться?
– А у вас другого выхода нет, – олигарх обезоруживающе растянул губы в улыбке. – Вы этого еще не поняли?
– Признаться, нет, – нагло ответил Сварог. – Я вообще медленно соображаю.
Ключник сидел рядом молча и неподвижно, положив руки на колени. Манекен, а не человек. Но манекен опасный, как Терминатор.
– Вы не боитесь, – серьезно отметил Ольшанский. – Это плюс. Хотя любой, я подчеркиваю – любой на вашем месте… – он помолчал. – Знаете, поначалу я действительно всерьез намеревался выудить из вас всю информацию, а потом примитивно утопить в Шантаре. Но… передумал. Потому что все это неспроста. Не верю я в такие совпадения. И ваше появление под именем Беркли, и звонок Пака, и его смерть…
Последние фразы он явно адресовал самому себе. Странный тип. И слишком много тараканов в голове…
– Что случилось с Паком? – спросил Сварог.
– Вы с ним знакомы?
– В Интернете нашел, – ответил Сварог честно. А что врать-то… – Сегодня ночью.
– Его убили, – буднично сказал Ольшанский. – Инсценировали самоубийство. И я даже подозреваю кто… Пак позвонил мне неделю назад, весь на нервах, сказал, что ошибся в расчетах и все произойдет не двадцать девятого сентября, а буквально завтра. Умолял взять его с собой. Я разобрался с тусовкой, подорвался, приехал – а он уже превратился в блин на асфальте…
Привратник яростно ударил ладонью о спинку водительского сиденья.
– Твари узкоглазые! Мало им китайщины, еще и к нам лезут… Наших людей убивают!
Сказать, что Сварог ничего не понимал, – значит, ничего не сказать.
Машины обогнули небольшой сквер с фонтаном, возле которого по утреннему времени резвились только дети и алкоголики, выехали на довольно оживленную улицу, влились в поток. Водитель Ольшанского вел «бомбовоз» не нагло – напротив: соблюдая, пропуская и даже перед пешеходными «зебрами» притормаживая. А Сварог почему-то был уверен, что это отнюдь не свойственный ему стиль вождения; во всяком случае, даже во времена Сварога (а точнее, во времена его пребывания на Земле) люди высокопоставленные и высокооплачиваемые позволяли себе ездить так, как им надо, а не так, как предписывают ПДД. И сейчас Сварог отчего-то был уверен, что времена ничуть не изменились. Так что, скорее всего, водила получил указания от «погибшего» для всех Ольшанского ехать аккуратно. А вот зачем – вопрос…
– Куда ты направляешься? – спросила Лана.
– Ты веришь, что я тебя не подставлял? – спросил Ольшанский.
– Да пошел ты…
– А вы? – Ольшанский повернулся к Сварогу.
– Я бы, конечно, ответил словами уважаемой госпожи Артемьевой, – осторожно сказал Сварог, – и тоже поинтересовался бы, куда мы, собственно, едем… Но не буду. Пока не буду.
– Расстрел праздника организовал я, – помолчав, негромко сказал Ольшанский. – Равно как и инсценировку собственной гибели. Узкоглазые обошли меня, получили Аркаим, и мне нужно было выиграть время, иного варианта я не видел. Такие дела… Но я не собирался убивать Лану, потому как незачем. Я вообще не знал, что она явится на презентацию. И про вас ничего тогда не знал…
«А ведь не врет», – отметил Сварог.
– И не твои люди залезли в мой дом и пытались убить нас, да?! – спросила Лана.
– Ты слышала, что сказал Ключник? Думаешь, он тоже врет? Люди, может, были и мои, но такого распоряжения я не давал. Впрочем, думай, как хочешь, оправдываться я не собираюсь… А еще мне кажется, что наш разговор свернул куда-то не в ту сторону. Сперва надо бы кое-что прояснить, а уж потом разборки устраивать…
– А вы, уважаемый гражданин Ольшанский, только рыжей Дашеньки боитесь и ничего более? – слегка надавил Сварог на олигарха. Что называется, в исследовательских целях. – Меня, например, нисколько не боитесь? Сами же признали, что застрелить меня, мягко говоря, трудновато.
Сидящий рядышком Ключник при этих Свароговых словах напрягся – это было заметно даже по его профилю. Ага, вот почему Ольшанский посадил его рядом: чтобы пресек в случае чего. Да и в самом деле было, ох было с чего напрягаться хозяйскому цепному псу.
– Нет, нисколько не боюсь, – твердо сказал Ольшанский. – И могу объяснить почему. Коля, ну-ка прижмись к обочине!
Водитель молчаливо выполнил приказ: свернул к тротуару, остановил машину. Так получилось, что они припарковались возле драмтеатра, аккурат напротив афиши, где анонсировалась пьеса некого Айгера Шьюбаша «Последний день Помпеи».
А что, очень даже символично…
– Ключник, дай мне купюру, – приказал Ольшанский.
– Какую, Сергей Александрович? – обернулся Ключник. Сварог отметил, что нелюбимое прозвище из уст начальника означенный Ключник сносит вполне.
– Любую, – нетерпеливо бросил олигарх.
Ключник запустил руку в карман, покопался там, выудил зеленоватого цвета бумажный прямоугольник, передал его шефу. Десятка, краем глаза разглядел Сварог. Конечно, он еще не стал экспертом по части того, что и почем в нынешнее, прямо скажем – странное время, но приблизительное представление о ценах уже составил, уже представлял, что червонец ныне купюра значимости невеликой. Значит, или Ключнику так уже повезло наугад вытянуть десятку, или Ключник скуповат по жизни. Ежели второе – хорошо. К скупому завсегда проще ключик подобрать. Это так, заметка на будущее, на всякий, как говорится, случай непредвиденных раскладов. Ключик для Ключника, каламбур, однако…
– Вот так, – Ольшанский недрогнувшими пальцами порвал купюру пополам. Половину протянул Сварогу. Сварог ее взял.
– Вот почему мы друг другу нужны. У вас одна половина Знания. У меня другая. По отдельности эти бумажки ничего не стоят. Так же по отдельности ничего не стоят наши части Знания… (Сварог не сомневался, что слово «Знание» Ольшанский именно так и произносит – с заглавной буквы, вкладывая в него некий особый смысл). Если мы не соединим наши половины, то и останемся с бесполезными бумажками на руках.
Сварог на всякий случай глубокомысленно промолчал. А потом спросил:
– Почему вы решили, что вторая половина… Знания у меня?
Ольшанский полез в нагрудный карман рубашки, достал сигареты. Признался:
– Ведь бросил. Год не курил. Сегодня разговелся. Но сегодня можно.
– А что, сегодня постный день? – с легкой подначкой спросил Сварог.
– Вот что определенно точно – день сегодня особенный.
Ключник перегнулся через Сварога, поднес зажигалку к сигарете шефа, дал прикурить. Выпустив ароматную струю, Ольшанский сказал с усмешкой:
– Надо сказать, для английско-подданного вы прекрасно владеете великим и могучим. Наверное, скажете, что выучили на курсах? Под гипнозом?
Сварог равнодушно пожал плечами.
– Увы. Я никакой не Беркли. И в аэропорту я не был. Вы принимаете меня за кого-то другого.
Ольшанский внимательно посмотрел на него – наверное, именно так он смотрит на какого-нибудь заместителя, который явился с докладом, что, мол, котировки акций по совершенно неизвестной причине упали на десять пунктов. Шумно выдохнул и потер лицо ладонями. Сказал:
– Ладно. Давайте, черт возьми, с самого начала. С представления, с имен. С того, с чего начинают нормальные люди, к коим мы, понятно, не относимся, иначе не сидели бы здесь, а шли бы сейчас там, – Ольшанский махнул рукой с сигаретой в сторону улицы, роняя пепел на пол и себе на джинсы. – Шли бы, размахивая полиэтиленовыми пакетами с пивом, чтобы выжрать его перед телеящиком под болтовню дуры-жены о сериалах… Впрочем, вернемся к именам. Мое вы знаете. Теперь позвольте узнать ваше? Коли уж вы настаиваете, что никакой вы не мистер Беркли…
– А когда это я называл себя мистером Беркли? – ответил Сварог вопрос на вопрос.
– Не мне, не мне! Но на таможне вы предъявляли паспорт на имя Чарльза Беркли. Прибыли вы из Конго. Ну не напрямую, конечно, а через Москву, что, впрочем, неважно…
Ого! Значит, второй Сварог оказался в Конго? Так его, болезного, не фиг демонам по цивилизованным местам разгуливать…
Хотя… Кто из них настоящий бес – это, знаете ли, еще ба-альшой вопрос…
Ольшанский между тем выдвинул вмонтированную между передними креслами пепельницу и размочалил о ее дно окурок. «Ага, нервничает, – отметил Сварог. – Очень хорошо. Так, глядишь, и проговорится о чем не хотел».
– Вашу мать! – воскликнул Ольшанский. – Я не поленился, сделал запрос… есть кое-какие завязки кое-где. Я сравнил номер паспорта моего хорошего знакомого профессора Беркли, эсквайра, и вашего! Совпадение один в один! Что на это скажете?
«Интересно, – вяло подумал Сварог, – а что сделал с настоящим профессором тот, второй…»
– Скажу то, что уже говорил: мало того, что я не знаю никакого Беркли, мало того, что не прилетал не из какого Конго… я вообще не был в аэропорту ни вчера, ни сегодня, ни неделю назад.
– Ваш двойник?
– Возможно.
– Шутите?
– В моем положении шутки противопоказаны, – очень серьезно сказал Сварог. И добавил: – Особенно в свете грядущего События…
Опа! Это задело, зацепило и заставило олигарха задуматься.
– Так кто же тогда вы такой? – спросил Ольшанский негромко. – И как вы попали на праздник?
– А вам, собственно говоря, какое дело? Я имею в виду – конкретно до меня какое дело? Что вам от меня нужно?
– Правильно, так его, – зло бросила Лана с переднего сиденья. – А то возомнил себя хозяином мира, понимаешь, перед которым все должны трепетать и отчитываться.
– Знаете, в чем ваша ошибка, господин Ольшанский… Или это вы его двойник? А то и родной брат самого Ольшанского?
– Бросьте ерничать, мистер Беркли, – поморщился олигарх. – Вы ничуть не сомневаетесь, что я – именно Ольшанский и именно Сергей Александрович. А вот кто вы… Как минимум вы серьезный про… Нет, не противник, это я неправильно выразился. Вы серьезный человек. И я все больше и больше убеждаюсь, что мы с вами сработаемся, хочется вам того или нет. Ну так в чем моя ошибка?
– Вы почему-то вообразили, что я испужаюсь вас и ваших ореликов, – Сварог кивнул в сторону Ключника. – Видимо, выработавшаяся за последние годы привычка, что все принимают перед вами позу покорности, не так ли? А я могу просто выйти. И увести за собой Лану. И вы, уважаемый… покойничек, ничего не сможете мне сделать. Во-первых, не захотите, элементарно испугаетесь. И чтобы вы там ни говорили, пусть вы приказа не давали, но вы в курсе того, что произошло в «Золотой пади»…
Ольшанский едва слышно хмыкнул.
– Приятно иметь дело с умным человеком… Однако вы же не выскочили на ходу, не выскакиваете сейчас. Значит, вам по меньше мере любопытно: а что я такого знаю, чего не знаете вы?
Сварог кивнул.
– Что правда, то правда. Любопытен я, знаете ли, от природы. Но и скрытен – все от той же природы. И как вы посоветуете преодолеть это противоречие?
– Кажется, я знаю способ, – улыбнулся Ольшанский. – Называется он «откровенность за откровенность». Слово вы, слово я. Поскольку я позвал вас в гости, а не наоборот, то и начинать мне. Согласны на такой обмен? Ну а дальше уж как получится…
– Попробовать можно, – сказал Сварог, только и ждущий информации.
– Тогда спрашивайте. Что вас интересует в первую очередь?
Сварог поразмыслил и спросил:
– Вы сказали – «к обоюдной выгоде». Упомянули про часть Знания. Нуте-с, так какой выгоды вы ждете от меня, какую часть Знания вы намерены от меня получить?
