Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"
Автор книги: Александр Бушков
Жанры:
Попаданцы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 108 (всего у книги 222 страниц)
Вода замутилась. Вода потемнела и забурлила, взбивая черную пену. И в этой пене замелькали темные влажные спины. Спины кишмя кишели вокруг корабля – там, где над водой появлялись откусанные кисти, ступни, ноги, ошметки внутренностей… и тут же части розовой человеческой плоти накрывали темные туши. Одна из тварей вдруг взмыла вверх, по-дельфиньи заплясала на волне, явив себя во всей красе: вытянутая безглазая голова величиной с водолазный шлем сразу, презрев необходимость иметь туловище, переходила в длинные, напоминающие ноги, очень подвижные ласты. Тварь сжимала в пасти, полной мелких зубов, голову коменданта Прого. Словно исполняя танец злобного торжества, прошлась с головой в зубах по волнам, по тушам сородичей. Головастик веселился, пока из кишенья спин не выпрыгнул другой головастик и не вырвал из его пасти игрушку, как ватерпольный мячик…
…А потом они увидели, что осталось от флота государства Вильнур.
Тоурантец в каюте так и не поддался внушению. Расстреляв все патроны в дверь, последний он употребил себе в горло. Это произошло как раз тогда, когда «Серебряный удар» уже шел через обломки.
Экипаж «Удара» высматривал в воде людей. Сварог приказал сбавить до «самого малого» и готов был остановить «Удар», если они обнаружат за бортом живых. Но надежд на это, прямо сказать, было немного. На воде взгляд не отыскивал ни единого куска, клочка, лоскутка, ошметка или обрывка, который превышал бы два кайма в длину или в ширину. Причем все дерево, ровным слоем покрывающее поверхность океана на несколько кабелотов вокруг, было размочалено, в отщепах, с отверстиями, напоминающими прокусы. Обрывки парусины были измяты и изодраны. Свидетельства морской трагедии выглядели так, словно чей-то флот пережевали и выплюнули. Весь флот.
– Вильнурцы, – сразу определил кто-то на палубе. – Их парусина, толстая…
– Да, – согласились с ним. – Видишь, сколько обломков весел. А у Вильнура все суда гребные, даже те, что оснащены парусом…
– Интересно, здесь их накрыло или уже в таком виде течением пригнало?..
Всякие сомнения в принадлежности погибшего флота отпали, когда они разглядели среди волн полотнище – зеленая и оранжевая полосы с правой стороны и вертикальная красная. Флаг Вильнура. До самого выхода из жуткого пятна «Серебряный удар» шел на «самом малом». Но людей ни в подзорные трубы, ни без труб среди обломков с борта так и не увидели…
А потом случился шторм. Шторм накрыл их, в полном соответствии с картой Ваграна, у границ области синих штрихов и области, свободной вообще от всяческих обозначений. Канонический такой шторм, самый обыкновенный – без следа магии: с обязательным затишьем перед бурей, с внезапно почерневшим небом, с обрушившимся шквальным ветром, с ливневыми струями, с волнами, перекатывающимися через верхнюю палубу, с обязательным девятым валом.
Они тоже действовали вполне канонически. Развернулись носом к волне, врубили «самый полный» и лихорадочно принялись готовить помпы в трюмах. В ожидании, когда броня не выдержит ударов волн и поддастся.
Одно только выпадало из канона: этот шторм не заканчивался, не собирался стихать. Он будто прицепился к кораблю за невидимый трал и лупил, лупил, лупил…
И в какой-то момент Сварог внезапно понял: буря будет продолжаться до тех пор, пока «Серебряный удар» не сдастся… И очень скоро он ощутил, что следующего девятого вала их броненосец уже не выдержит. Понимание пришло, видимо, от того, что сросся за эти дни он с кораблем, почувствовал его, как и должен чувствовать капитан свое судно, как должно чувствовать сердце работу остальных органов тела.
«Удар» кренило – он выравнивался, «Удар» проваливался в волну – и все-таки выдирался из нее. Скрипело железо, стонали перекрытия, дрожал скелет корабля. Каждая наваливающаяся волна словно проходила с содроганием через все клетки Сварога.
В рубку ввалился Пэвер, зеленый от качки и мокрый от воды.
– Плохо дело, граф! – проорал он сквозь вой бури в самое ухо Сварога. – Корабль руля не слушается, винт, наверное, покорежило! В котельной полно воды, швы расходятся! Если зальет топку – кранты окончательные!..
И Сварог решился. Решился еще и потому, что отпал всякий смысл соблюдать осторожность. К тому же не привык он ждать, казнят его или помилуют, даже пусть дело касается стихии. Надо пускать в бой последний резерв.
И такой резерв был.
Ну, если быть честным, Сварог лишь надеялся, что в его руках именно резерв, а не последний гвоздь в собственный гроб. Основание для надежды вроде имелось: лесные и степные пожары останавливают рукотворными пожарами, пущенными навстречу…
Из рубки – рывок в каюту, в секундном перерыве между ударами волн, из каюты, со шпагой на боку – к юту. Через бесконечный дождевой поток, не дающий вздохнуть. Цепляясь за ограждения и выступы, сжимая их до судорог в кистях. Через водные валы, обрушивающиеся сверху, бросающие тебя на фальшборт и пытающиеся утащить за собой, в океан. Сердце подкатывалось к самому горлу, когда «Серебряный удар» падал в бездну между черными громадами, сердце распластывалось о диафрагму, когда «Удар» взмывал на гребень исполинской волны, чтобы тут же вновь ухнуть в мрачный провал… Молнии били без перерыва, освещая залитую водой палубу как стробоскопом. Грома слышно не было – все заглушал рев взъяренного океана.
Но – добрался.
На корме Сварог прижался к задней стене ютовой надстройки, накрепко привязал себя к ступени скоб-трапа. Достал из кармана клык Зверя, зажал в кулаке. Теперь требовалось поймать паузу между накатами валов. В эту паузу вытащить шпагу из ножен, коснуться ее клыком… А дальше, как говорится, по обстоятельствам.
Так он и сделал. Выдернул шпагу, разжал кулак, приставил клык к трехгранному клинку…
Пожалуй, никогда еще Сварог не попадал так метко – в центр мишени, в десятку, в самое «яблочко», как с мыслью о пожаре, пущенном навстречу пожару.
Навстречу буре рванулась именно буря. Хлестнуло от клинка кроваво-алыми яркими лучами, и эта Сварогом выпущенная мощь покатилась прочь от корабля.
Сварог невольно стал свидетелем величайшего и грандиознейшего события – сшибки лбами двух штормов. Наверху завихрились черные жгуты и спирали встречных ураганных ветров, заплелись, как руки дзюдоистов. Валы, мчавшиеся к кораблю и от корабля, сошлись посередь и взмыли стеной, пытаясь завалить друг друга. От того, кто кого одолеет, зависело, быть «Серебряному удару» или не быть. «Удар» ждал своей участи в крохотной областенке внезапного и полного затишья. На стороне корабля билась сейчас мощь неведомого Зверя. И билась насмерть. Зверь уничтожал людей, стал проклятьем атарцев на многие поколения – сейчас же его так и не истребленная сила словно пыталась искупить вину.
И буря, сотворенная природой, уступила перед Звериным натиском и злостью. Стала откатываться по всем фронтам, по всем тремстам шестидесяти градусам…
А шпага рассыпалась, как тонкий хрусталь, брошенный на бетон. Клык же остался целым и невредимым. «Из чего следует вывод: клык выбрасывать резона нет. Если где-то вновь встретится часть того Зверя, то снова можно попробовать… Даже нужно будет попробовать, потому что на этот раз мне понравилось», – подумал Сварог, отлипая от стены.
Ну, это все – перспективный взгляд в будущее. «А чего, – спросил себя Сварог, – мне хочется именно сейчас? То есть безотлагательно, по свежим следам пережитого. Да тут и думать нечего». Желание он произнес вслух:
– Двести водки – и спать…
Последний парад
Второй такой бури «Серебряному удару» будет не пережить. Потому что нет на пути портов, где можно встать на ремонт, по своему выбору в «сухой» или «мокрый» док, и квалифицированный персонал подлатает тебе посудину. Латать приходилось на ходу, используя подручные средства.
Потрепало изрядно. Расшатало в креплениях и перекосило среднюю трубу, сорвало и уволокло в неизвестность один из разъездных катеров, снесло к чертовой бабушке главный прожектор, погнуло мачту, оборвало несколько канатов, кое-где развалило фальшборт.
Внутри корабля разрушений было не меньше, а их последствия, пожалуй, оказывались тяжелее. В машинном завалило один котел и паром обварило двух кочегаров. Причем котел не просто завалился, а врезался в резервную паровую машину и искорежил ее до полного невосстановления. Таким образом, у них осталось всего две машины, причем одна сейчас не работала – она остывала, чтобы можно было вернуть котел на прежнее место.
В трюм натекло средних размеров море воды, и вода все прибывала через щели в разошедшихся листах обшивки. С водой боролись все четыре помпы броненосца, щели спешно заделывали, накладывая «пластыри» из досок, листов железа и непромокаемой ткани. В авральную команду Сварог включил всю без исключения здоровую часть экипажа. Но шторм жестоко обошелся не только с «Серебряным ударом».
Помимо кочегаров погибло еще несколько человек. Одному размозжило голову сорвавшимся с петель люком, другого качка швырнула на погнутое и колом торчащее ограждение трапа, одна женщина ударилась виском об угол стола. Двое, женщина и ребенок, пропали без вести – скорее всего, смыло за борт. А еще – несколько сотрясений мозга, сломанная рука, сломанное ребро, выбитый глаз, распоротое бедро и острый приступ язвенной болезни. Сущей ерундой на этом фоне выглядели бесчисленные ушибы, ссадины, порезы, вывихи. И со всем этим тоже надо было что-то делать…
Однако кое-что радовало: из поганой зоны, заштрихованной на карте Ваграна синим цветом, они все-таки вырвались. Сварог даже потребовал от своих штурманов перепроверить расчеты, мало ли, может, проклятые места влияют и на показания приборов. Во второй, а затем и в третий раз показания сошлись с первоначальными… Да, из области, где законы зла сильнее законов моря, они вырвались. И более того – вышли на прежний, безопасный, ежели верить карте Ваграна, курс.
Впрочем, останавливаться поблизости от гиблых мест Сварог не хотел. Нет уж, отойдем подальше, там уж застопорим машины и будем зализывать раны.
Не получилось.
Когда в капитанскую каюту ввалился Пэвер, у Сварога сердце сжалось от дурного предчувствия: суб-генерал был всклокочен, глаза горели, да и вообще он производил впечатление человека, только что нос к носу столкнувшегося с привидением.
– Мастер Сварог, – начал он с порога, – вы должны это видеть. Без вас решили не открывать. Такое бывает раз в жизни, а то и реже… Вот повезло же мне! А говорили – сухопутная крыса, сухопутная крыса…
– Что там еще?
Выяснилось, что мастер старпом, десять минут назад с носа корабля плевавший в буруны и размышляющий о сущности всех человеческих устремлений и о том, что неплохо бы размочить грусть глотком доброго гидернийского, неожиданно заметил тусклый отблеск слева по борту. Посмотрел в подзорную трубу, с которой почти не расставался, и в немалом изумлении увидел качающуюся на волнах бутылку. Мысль о какой-нибудь очередной колдовской ловушке ему в голову даже не пришла. Пэвер мигом свистнул случившегося неподалеку матроса и приказал бутыль изловить. С помощью «такого сачка на длинной палке, Навака знает, как она называется», бутыль была благополучно вытащена (интересно, если б сразу не поймали, приказал бы он стопорить машины?) и отнесена в кают-компанию. К величайшему сожалению генерала, вина в посудине не оказалось ни капли, зато оказалась целая рукопись. По всему, с времен прошлого Цикла. Как она выдержала мотание по волнам пятьсот лет, почему бумага не истлела в пыль – сие никому неизвестно, но «вам, мастер Сварог, нужно обязательно посмотреть».
– Обязательно нужно? – хмуро спросил Сварог: читать найденные в бутылке рукописи ему не хотелось совершенно.
– А как же, сорок копий мне в глаз! Вы понимаете, это же оттуда, с Граматара, когда он еще не затонул! И потом, по преданию, найти такую бутылку – это очень добрый знак. Очень. А уж тому, кто ее нашел… – И генерал мечтательно закатил глаза.
– Ну пошли, что ли…
Сварог нехотя проследовал за Пэвером в кают-компанию, где его уже ждал весь бравый экипаж «Парящего рихара». В центре стола мрачно возвышалась мутная, грязная глиняная бутыль незнакомой формы, с высоким горлышком, вся в каких-то обрывках подсохших водорослей, открытая, а рядом лежали несколько свернутых в трубочку желтых листиков.
– Показывайте давайте, что там у вас…
Пэвер дрожащими пальцами развернул ломкие страницы…[19K18]
[Закрыть]
Дочитать до самого конца им не дали: в кают-компанию осторожно постучался мальчишка-вестовой с сообщением: слева по борту замечены паруса.
Судно было одиночным – по крайней мере, никаких следов нахождения в пределах видимости прочих плавсредств Сварог с мостика не обнаружил и вновь пристально вгляделся в очертания парусника. А очертания-то, что ни говори, до боли знакомые… Мама дорогая, так это же…
Он резко развернул подзорную трубу на сто восемьдесят градусов, подышал на линзу, протер рукавом, вновь поднес окуляр к глазу… И присвистнул от удивления. Ну так и есть – старые знакомые! Надо же, добрались досюда, и как только нас догнали, чудеса…
Параллельным потрепанному «Серебряному удару» курсом двигалась шхуна «Путь», которую Сварог освободил из гидернийского плена на угольной базе. Адвентистам, похоже, повезло – паруса все целы, идет ровно, весело, без крена, с такой же скоростью, благо ветер попутный… Ну, сектанты, ну Дети Зари…
– Они нас видят? – спросил он у вахтенного бакового наблюдающего.
– Должны, если оптика хорошая, – ответил пожилой клаустонец в мятой фуражке.
– А поднимите-ка на веревках вымпелы: «Привет». Есть такой?
Наблюдающий, не моргнув глазом, перегнулся через ограждение мостика и крикнул кому-то внизу:
– Приказ маскапа! Поднять на фалах сигнальные знаки «Приветствие»!
Сварог и бровью не повел. По тонкому канатику пополз вверх, к верхушке мачты, трепыхающийся на ветру флажок. Он вновь поднял подзорную трубу. Через несколько минут уже целая гирлянда флажков заполоскалась между мачт рассекающей океанские волны шхуны.
– Что пишут?
– «Рады… встретить вас… О благодарности помним… Ждите…»
Сварог нахмурился. Чего ждать-то, интересно?
– Спросите, не нуждаются ли они в помощи.
Шхуна ответила, что ни в чем не нуждается и вскоре продолжит путь, как только выполнит обещанное… Путь, вишь ты, жрецы хреновы. Ну, не хотят помощи, не надо.
Сварог спустился с мостика на палубу, повернул было к кают-компании – дочитать познавательную рукопись, но со стороны, на этот раз уже ютового наблюдающего, донесся крик:
– Вижу дымы на горизонте!
– Да что ж это такое, не океан, а проходной двор… – пробормотал он себе под нос и решительно двинулся к корме. В груди тихонько запиликало чувство опасности. Спасибо, давно не слышали… И тут же к нему присоединилась пинг-понговская пульсация над левым виском. В унисон они затарабанили в сердце Сварога, как молотками.
Сварог приостановился, закрыл глаза, оперся рукой о холодный металл надстройки. Черт, да что за ерунда с ним творится?!
– Что-нибудь случилось, граф?! – Клади с Рошалем вышли из кают-компании.
– У нас каждый день что-то случается, не заметила? – невесело усмехнулся Сварог и выпрямился. – Помнишь шхуну, которую мы встретили на угольной базе? Так вот она нас догнала.
– «Путь»? – сдвинул брови Рошаль. – Как они нас догнали? Как нашли в океане? Не нравится мне это, граф…
– Во-во, совершенно ценное замечание. И еще какие-то дымы на горизонте. Пойдем глянем.
…Рошаль был прав, такое никому не могло понравиться. Впрочем, это касалось отнюдь не шхуны, набитой сектантами.
– Догнали-таки, надо же… – с ноткой удивления в голосе пробормотал Сварог. Он стоял у кормового флагштока и в трубу рассматривал горизонт.
– Гидернийцы? – негромко спросил Рошаль.
– Так кто ж еще-то…
То, что это противник, сомневаться, увы, не приходилось. Два корабля были пока далеко, на самой границе видимости, и даже в трубу выглядели лишь несерьезными, едва различимыми точками на фоне серого неба. Но от них тянулись, стелились по линии горизонта размытые черные полоски. Дымы из труб. А поскольку корабли на паровом движителе имеет только гидернийский флот, то – делайте выводы, господа, делайте выводы…
– Может, еще не догонят, – неуверенно сказала Клади. Волосы, чтобы не трепал ветер, она собрала в «конский хвост» на затылке. – Может, их потрепало круче, чем нас. Да и Бумаги Ваграна у них не было…
– Много она нам помогла, эта бумажка… сами ведь справились.
– Надейся на лучшее и готовься к худшему, – сказал Рошаль.
– Эт-точно, – Сварог опустил подзорную трубу, глубоко вдохнул соленый воздух. – Ну что, орлы, поздравляю: все, что раньше было – это учебка. Начинаются боевые будни… И скажите спасибо, что их только два…
– Спасибо, – совершенно серьезно сказала Клади.
– А почему, собственно, только два? – с недовольством поинтересовался мастер Рошаль, всматриваясь в горизонт. – Где остальные? Где сам конвой?
Сварог пожал плечами.
– Может, эти просто сбились с курса. Может, конвой уничтожен, и это все, что осталось от флота Великой Гидернии. Может, их специально откомандировали на охоту за нами. Да кто их разберет… Меня другое сейчас интересует: на каком топливе, позвольте узнать, забрались так далеко? Была резервная база дозаправки, что ли?
– Скинулись… – буркнула Клади.
Сварог повернулся к ней:
– Не понял?
– Жертвуешь половиной броненосцев. Уголь на базе, предназначенный для них, переваливаешь в трюмы остальных. Остальные оказываются забиты топливом под завязку, а те, пустые, ты бросаешь… Или, вероятнее, затапливаешь.
– А что, – поразмыслив, кивнул Сварог, – вполне может быть. О таком варианте я как-то не подумал… Ну так ваши предложения, господа офицеры? Они ж не отстанут…
– Уходить на всех парах, какие остались, – не задумываясь, ответила Клади. – Если дичь убегает, значит, она трусливая, значит, слабее тебя…
– Да вы, баронетта, знаток военно-морских душ, – невесело усмехнулся бывший старший охранитель короны.
– Я, мастер охранитель, охотник… – в тон ему сказала баронетта, на Рошаля не глядя. – Они бросятся следом, войдут в раж… И мы либо уйдем, либо, если не получится, неожиданно стопорим машины и приветствуем дорогих гостей праздничным салютом в лоб…
– Извините, баронетта, но это бред, – фыркнул Рошаль. – Уж поверьте мне. Эти гонки могут затянуться до ночи, а в темноте нас расстреляют – даже пикнуть не успеем. Наши бойцы сколько стрелять обучались? А тамошние?.. Надо не так. Мы разворачиваемся, даем малый вперед этим утюгам навстречу. Поднимаем гидернийский флаг, кодовые сигналы на вымпелах. Мастер Сварог надевает личину этого, как его, Ксэнга. И встречает сограждан с недоумением: мол, в чем дело, ребята? Я выполняю особо секретное задание Адмиралтейства. Ах, вы не в курсе? Ну тогда прошу на борт ознакомиться с соответствующими документами. А сам я к вам не пойду, я боюсь: вдруг вы мятеж подняли и в пираты подались. Почему это вы одни, где, спрашивается, остальные корабли? Кто-то из них поднимается на борт, тут баронетта его обрабатывает своим манером, а потом мы…
– Нет, – отрезал Сварог. – Тоже плохо. Красиво, но плохо. Может не сработать. Там ведь тоже не дурни сидят. Если дозаправочная база оказалось затопленной, если «Адмирал Фраст» не догнал конвой, зато нарисовался именно здесь, то что получается? Получается, что «Адмирал» на базе забил полные трюмы угля, базу потопил и предпринял самостоятельный поход к континенту. Значит, это мы самые что ни на есть пираты. Они даже слушать не станут – подойдут на расстояние выстрела, разнесут нас к чертовой матери из всех орудий и спокойненько поплывут дальше.
Рошаль сдвинул брови к переносице.
– Ну а вы, граф, что предлагаете?
Сварог задумчиво посмотрел на шхуну «Путь», скользящую в двух кабелотах слева по борту. Ветер был попутный, паруса были подняты только на гроте шхуны, но и с ними шла она неплохо, узлов двадцать делала легко. Если на ней и заметили погоню, то пока никак об этом на «Серебряный удар» не докладывали. Полагались, черти, на судьбу…
– А что тут предлагать, коли ничего другого не остается, – решился наконец Сварог. – Принимаем бой.
Рошаль выдавил из себя смешок:
– Я почему-то так и думал, что вы это скажете… – И вдруг рявкнул: – Черт бы вас побрал, граф! Это же самоубийство! Есть храбрость, а есть безрассудство. И то, что вы предлагаете, – это не храбрость! Если вам до сих пор везло, это не значит, что будет везти и дальше. Один корабль, раздолбанный в пух и прах, против двух, против прекрасно обученных моряков!.. – Он запнулся и, прищурившись, посмотрел на корабли на горизонте. Сказал тихо, сам себе: – А, впрочем – почему бы и нет…
Клади, закусив губу, молча и очень спокойно смотрела на дымы на горизонте. Лишь побелели костяшки пальцев, которыми она сжимала поручень фальшборта. Сварог обнял ее за плечи и пробормотал:
– А интересно, кстати: как же они нас нашли? Явно ведь помог кто-то… – Потом встряхнулся и бодро заявил: – Вот именно, мастер грам-капитан: почему бы и нет. Не в первый раз в пекло лезем. Иного выхода у нас нет, если догонят – потопят, а если мы первыми начнем… Как сказал один император, главное – ввязаться в бой, а там посмотрим. Скажу вам по секрету: мне тоже страшно… Итак, господа самоубийцы, извольте свистать всех наверх. Высшим офицерам и всем вестовым – на капитанский мостик. Боевая тревога. Последний парад наступает. И командовать им, что самое любопытное, буду я.
– Боевая тревога!!!
Над палубой растеклась заливистая трель боцманской дудки. В ответ захлопали двери люков, дробно прогрохотал топот множества ног по трапам и коридорам, со скрежетом начали проворачиваться башни орудий.
Сварог стремительно вошел на мостик. Пэвер подхватился навстречу:
– Что?..
– Воюем, дружище, – только и ответил Сварог. – Воюем…
Посмотрел на лица замерших перед ним офицеров – и осмотром остался доволен. Никто не паникует, никто не трясется от страха. Даже вестовые гавроши испуганными не выглядят. Ну, те просто еще не знают, что такое настоящий артиллерийский бой. Их следовало бы отправить на «Путь», да что толку – во-первых, все равно не успеть, а во-вторых, если погибнет «Серебряный удар», паруснику так и так не уйти от гидернийской картечи… А вот у взрослых если и присутствует легкий мандраж, так это только от ожидания. Это ничего. Это даже полезно. У штурвала стоял Дикс, старый знакомый. Хороший знак?..
– Изготовить корабль к артиллерийскому бою, – отрывисто бросил Сварог. – Передать на шхуну, чтоб уходили на всех парусах – может, вырвутся… Играем по варианту семь, помните? Рулевому – разворот на сто восемьдесят, забыл, как называется… Машинам по окончании маневра малый вперед три минуты, потом стоп, ждать команды «полный вперед». Мастер Пэвер, вы команду подаете, ясно? – Для убедительности Сварог поднес кулак к носу суб-генерала. Тот не обиделся, отрывисто кивнул. Черты лица его хищно заострились. – Расчеты к орудиям. Подручные орудий в погреба. Стволы… стволы, скажем, на правый борт. Огонь зажигательными по команде. И чтоб на верхней палубе ни души. – Он помолчал секунду и добавил негромко: – Флаг поднять!
Ничего не забыл? Кажется, ничего. Все как на учебных тревогах. Ну-с, помолясь…
…Гидернийские броненосцы выросли уже до размера спичечных коробков, они шли почти борт к борту, один немного впереди другого, чтобы дым из труб не застилал обзор соседу. Дым стелился над водой плотным, непрозрачным шлейфом. Дальнейшее было ясным: на расстоянии выстрела они разойдутся и возьмут мятежный «Адмирал» под перекрестный огонь… Сварог стоял на баковом мостике, рядом с бравым наблюдающим из клаустонцев, ждал. Снизу доносились отрывистые выкрики офицеров, «Серебряный удар» уже завершил разворот на сто восемьдесят градусов и теперь малым ходом продвигался вперед, навстречу противнику. Откровенно говоря, он и сам до конца не знал, как поведет бой. На учебных тревогах он много раз проигрывал различные варианты, но, как известно, имитация сражения и сражение – это, милостивые государи, две большие разницы… Вариант семь, к примеру, подходил для сегодняшней расстановки сил наилучшим образом, ну а если дело пойдет как-то иначе, переигрывать придется на ходу…
Он мимолетно оглянулся – поднят ли флаг. Белый с пронзительно синим крестом андреевский флаг, в редкие минуты передышки вышитый клаустонками по эскизам модельера Сварога, поднят был, но Сварогу тут же стало не до него – потому что там, за кормой «Серебряного удара», он увидел такое, что заставило его вскинуть трубу к глазам и бессильно выматериться.
Шхуна «Путь», должная, казалось бы, уже во все лопатки улепетывать прочь от сходящихся железных машин, стояла на месте. Дрейфовала, паскуда. Паруса убраны, над гротом тоже трепыхается какой-то флаг. Какой – не разглядеть, но явно не сигнал о капитуляции. Кретины, вас же в первую очередь размажут по волнам, как дерьмо по траве!.. Ну, тут же поправил он сам себя, положим, не в первую, «Путь» стоит кабелотах в семи от «Удара», но ведь уже не успеют оттуда убраться, никак не успеют…
– Сигналы на фалах, – неожиданно сообщил наблюдающий, глядя в трубу на гидернийские посудины.
Мигом забыв о распроклятой шхуне, Сварог развернулся и тоже посмотрел в трубу. Действительно, над впереди идущим вражеским броненосцем радостно заполоскались разноцветные вымпелочки.
– И что говорят? – спросил он сквозь зубы.
Наблюдающий принялся разбирать сообщение:
– «Приказываю… застопорить машины… спустить флаг… орудия отвернуть… высшим офицерам построиться… на баковом мостике… шлюпки… не спускать… Открываю огонь… через пять минут после… неисполнения…»
– Приказывает он мне, видите ли, – хищно оскалился Сварог. – Ну-ну…
Значит, пока расстреливать мятежников в упор гидернийцы не собирались. То ли снаряды берегли, то ли хотели захватить «Адмирал Фраст» целым и невредимым… На всякий случай, так, для успокоения совести, он включил «третий глаз». Что ж, гидернийцы действительно к помощи волшебства старались не прибегать: в магическом зрении, как и в реальности, приближающиеся громады оставались серыми и тусклыми.
– Ответим? – спросил наблюдающий.
– Обязательно, сокол ты мой, – задушевно сказал Сварог. – Обязательно ответим…
Плавающие крепости гидернийского флота, не сбавляя ход, начали грациозно расходиться, беря «Серебряный удар» в клещи – молодцы, все правильно делаете, все по науке, а вот мы поступим неправильно… Уже и без подзорной трубы можно было увидеть ощетинившиеся пушками корпуса броненосцев.
Сварог перегнулся через ограждение мостика, выцелил взглядом замершего возле черного провала дверного люка вестового. Крикнул:
– Машинам полный вперед! Огонь носовым главным по цели правого борта!
Вестовой мигом исчез в люке, и Сварог почти физически ощутил, как его приказ стремительно летит по коридорам и отсекам, от вестового к вестовому, и по голосоотводам, в сторону капитанской рубки и к носовой башне…
Он еще успел с мстительной радостью разглядеть в подзорную трубу, что океан не пощадил и вражеские корабли: броненосец справа шел с заметным креном на правый борт, часть надстроек отсутствовала напрочь, будто срезанная исполинским ножом, ствол носовой мортиры закручен штопором, из пяти труб броненосца справа дымит только одна, корпуса обоих кораблей покрыты вмятинами, будто по ним лупили исполинским молотом, а потом…
Потом палуба вдруг больно ударила по пяткам, воздух, спрессованный в гранитный монолит, обрушился на людей, на мгновение померк дневной свет. Ослепительно белая струя огня вырвалась из дула носовой мортиры «Серебряного удара», дымный след, стремительно удаляясь, прочертил в воздухе плавную завывающую дугу – и коснулся надстроек броненосца справа. Даже сквозь звон в ушах до Сварога донесся дружный вопль из глоток родимого экипажа.
Такого просто не могло быть. Чтобы первый же пристрелочный залп неопытного расчета дальнобойной мортиры накрыл движущуюся цель – это невероятно.
Но так было. Новичкам везет, не правда ли?..
Нос вражеского броненосца окутался черным копотным дымом: прямое попадание ядра разворотило основание носовой надстройки, и зажигательная смесь, моментально воспламенившись, хлынула по палубе, выискивая малейшие щели в стыках металла, чтобы хлынуть внутрь.
Еще один залп! Увы, второй раз чуда не произошло: выстрел мортиры дал недолет, и перед острым носом подраненной бронированной дуры противника вырос белесый столб, потом опал тысячами брызг, и вода вспыхнула – зажигательный состав горел даже на воде. Броненосец вошел в огненное озеро, подмял его под себя, и тут же на его борту расцвели пламенно-дымные цветы. Сварог невольно вжал голову в плечи – знал, что вражеские снаряды, спасибо магии ларов, ему нестрашны, но рефлексы оказались сильнее разума. С надсадным воем пикирующего самолета ядра противника одно за другим бултыхнулись в воду справа по борту – тоже недолет – и разорвались со стократно усиленным треском разрываемой бумаги. Не зацепили? Не зацепили. Водяной вал шумно обрушился на артиллерийскую палубу, отдельные капли долетели и до Сварога. «Серебряный удар» сильно качнуло, а следом донеслось и запоздалое «бух, бух, бух» гидернийской артиллерии.
Корабли сходились со скоростью курьерских поездов, уже и без трубы можно было разглядеть такелаж вражеских посудин, так и не спущенные флаги на фалах. Рулевой, как и было задумано, направлял «Удар» аккурат между ними. Дьявольски опасный маневр, тут и ежу понятно, ни в каких учебниках по тактике не описанный, но Сварог истово надеялся, что проскочит: не станут же гидернийцы лупить прямой наводкой, любой промах грозит прямым попаданием по своим же, по кораблю, находящемуся с другого борта от мятежного экс-«Адмирала»… Или станут? Зато мы стопроцентно можем шарахать с обоих бортов в лоб. Пока те сообразят, что мы не на таран прем, пока перенацелятся… Только бы рулевой не подкачал – не влепился в противника на полном ходу, и не притянуло бы бортами, тогда костей точно не соберем…
Как видно, стрелки левой вражеской крепости номер два, той, что пока от огня «Удара» не пострадала, были, не в пример коллегам, более меткими. Залп их носовой мортиры накрыл кормовую надстройку «Серебряного удара», фонтаном взметнулись в воздух осколки черного металла в облаке огня, тут же повалил дым, сносимый набегающим потоком куда-то за корму, броненосец качнуло вторично, сильнее, и Сварог уцепился за ограждение. Выругался шепотом: «Тут зигзагом надо идти, сбивая прицел, но зигзагом нельзя, щель между кораблями махонькая, не впишемся», – и гаркнул наблюдающему, когда грохот немного утих:
– Вниз, живо!!!
Наблюдающий обалдело тряс головой, смотрел на Сварога выпученными рыбьими глазами. Ага, пробрало, ну, с боевым крещением тебя, с-соколик… Не размахиваясь, Сварог залепил ему звонкую пощечину. Вышло чуть ли не громче, чем взрыв на корме.
