Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

И вывел на все три экрана запись первого зонда. Приблизил заснятое, смотрел теперь не с высоты птичьего полета, а словно бы из окна второго этажа не столь уж и высокого дома.

Ничего необычного или удивительного. Под ним, совсем близко, шло походом конное войско. Лошади неотличимы по виду от тех, что обитают в трех обитаемых мирах – как и люди. Начищенные кольчуги искусного плетения, металлические шлемы, мечи и кинжалы на поясе, копья с широкими лезвиями. Луков и арбалетов не видно. Сбруя, доспехи и оружие, как и следовало ожидать, чуть отличаются, но вовсе не выглядят чем-то диковинным, поражающим воображение. Примерно так они и отличаются на трех планетах. Что немаловажно: сразу видно – все одного фасона. Значит, и здесь присутствует своя стандартизация, сделано по единому образцу, а это подразумевает определенный уровень развития, ничего от времени, которое можно назвать ранним Средневековьем. Огнестрельного оружия, даже примитивного, не видно. Обладая кое-каким опытом войны уже в этом мире, он без труда определил, что это воинство ничуть не похоже на конный отряд, возвращающийся после битвы. На кольчугах и шлемах ни следа свежих ударов, не видно ни одного раненого, лица едущих знакомой короткой рысью всадников исполнены характерной дорожной скуки. И, судя по физиономиям, по ухватке, посадке в седлах, это не мобилизованные для очередной кампании неуклюжие землеробы, а вполне даже профессиональные вояки, каких он на Таларе насмотрелся. Оружие держат и доспехи носят привычно, в седлах держатся уверенно, конями правят умело. Даже если это не простое перемещение войск, если там идет война, всадники на нее, скорее всего, только едут, довольно далеко от бранного поля, иначе выражение лиц было бы другим – навидался, как же, сам однажды войско водил против «белых колпаков» Дали...

Картина вдруг исчезла, совершенно безо всяких световых эффектов, вроде тех, что до сих пор можно увидеть порой на экране исправно работающего телевизора во флотском доме отдыха: только что ехали всадники – и экран опустел.

Второй зонд. Картина в первый момент показалась дикой, странно неуместной – потому что никак не сочеталась с верховыми кольчужниками, ехавшими по пятеро в ряд. Несколько секунд понадобилось, чтобы привыкнуть к увиденному и допустить его в сознание...

Зонд повис над городом – не тем, к которым Сва-рог привык на Таларе, на земле, очень похожим на иные мегаполисы Земли или Той Стороны, наподобие Са-ваджо или Кардоталя. Высоченные здания, иные четких геометрических форм, вертикальные параллелепипеды, кубы и полушария, другие напоминают взметнувшуюся высоко и застывшую морскую волну, огни большого пожара, витые спирали. Самые причудливые формы, невиданные прежде, но все равно казавшиеся знакомыми человеку, видевшему по телевизору города Земли или вживую – два города ларов на Сильване...

Зонд неторопливо поплыл над городом, двигаясь вполовину медленнее, чем пешеход. Широкие улицы, покрытые идеально ровным с черноватым отливом, ряды несомненных уличных фонарей, явные светофоры на перекрестках. У тротуаров (похоже, замощенных разноцветной плиткой в виде ромбов) – сплошные ряды разноцветных обтекаемых предметов, которые не могут оказаться ничем другим, как автомобилями. Чуточку вычурный мост через широкую спокойную реку – такое впечатление, не старинный, как-то очень уж гармонично сочетающийся с домами – а среди домов нет двух одинаковых и не видно ни одного, в котором можно заподозрить жилой. А впрочем, еще неизвестно – иные стеклянные громады (некоторые даже зеркальные, в них отражаются белые облака, лазурное небо и солнце) могут оказаться и жилыми...

И нигде ни одного человека, ни малейшего шевеления на улицах, набережных, на мосту. Между тем город вовсе не выглядит заброшенным, запустелым, покинутым жителями – нигде ни следа хотя бы небольших разрушений. На реке длинный причал, у которого стоят остроносые яхточки с опущенными парусами, и суденышки побольше, как две капли воды похожие на плавучие игрушки богачей из Саваджо и Кардоталя, с небольшими, чисто декоративными мачтами – и они выглядят новехонькими, но возле на палубах нет ни единого человека. Ну, предположим, сохранность домов и корабликов ни о чем еще не говорит – доштормовые здания Хелльстада тоже кажутся возведенными вчера.

Изображение вновь пропало, словно свечу задули.

Запись, сделанная с браганта...

Тьфу ты! В первый миг Сварог слегка отшатнулся от экрана – и не сразу понял, что видит, – столько там было хаоса, мельтешения, суеты...

Ах, вот оно что! На равнине, поросшей невысокой густой травой с незнакомыми сиреневыми цветами, кипела самая натуральная битва. Вот только ее участники выглядели отдаленнейшими предками ехавших куда-то кольчужников. А уж с городом не сочетались категорически. Раскочмаченные, с ярко-синими и ярко-красными перьями в волосах, в чем-то вроде балахонов из чего-то вроде грубой домотканины и шкурах, но не просто мешками надетых на тело, а, такое первое впечатление, разрезанных на кусни и сшитых в виде открывших колени балахонов. Схватка состояла из множества поединков. Противники ожесточенно дубасили врага дубинами с осколками камней в навершии, пырялись копьями с корявыми древками с широкими наконечниками, не похожими на металлические, и чем-то наподобие мечей, словно бы сделанных без особого мастерства из черного полупрозрачного стекла. Валялись убитые, корчились раненые, их без всякого 1уманизма добивали, при этом иные победители сами получали в спину или по затылку, рушились с искаженными болью бородатыми рожами. Омерзительное было зрелище – первобытная война без правил во всей своей неприглядности и зверстве.

Как и в первых двух случаях, запись обрывается внезапно, так, словно аппаратура сама прекратила съемку, чего не могло быть, зонды и брагант загадочным образом пропали из поля зрения визуального наблюдения без каких-нибудь внешних эффектов. Летели и внезапно растворились в воздухе, в ясном безоблачном небе. Точно так, как зонды Фаларена – разве что продержались дольше. Теперь нужно посчитать и секунды. Первый зонд работал пять минут четырнадцать секунд, второй – четыре минуты сорок две секунды, брагант – три минуты сорок восемь секунд. Полное впечатление, что поглотившая их неведомая сила помаленьку набирала темп.

Сварог посмотрел на часы. С момента исчезновения аппаратов прошло уже двадцать три минуты, но не последовало ни ответа, ни активности в «третьем ручейке». Непонятно, чем это считать, внушающим некоторый оптимизм событием или ничего не значащей деталью.

...Сварог наполнил бокал из дымчато-фиолетового марранского стекла выдержанным келимасом до краев – и забросил в рот половину, не озаботившись закуской. Яна с Каниллой пили гораздо умереннее, при-губляли, а он ничего не мог с собой поделать – когда ушли из компьютерного зала в Вентордеран, очень скоро навалились горечь и боль. Правда он следил за собой: совещание еще не кончилось, и следовало сохранить ясную голову. Но потом, он прекрасно понимал, сорвется – кончится совещание, начнутся походно-полевые поминки, не первые в его жизни и не последние, увы.

– Ну что же... – сказал он, отставив бокал. – Похоже, есть что обсудить. Версий и гипотез выдвигать не будем – рано. Обговорим то, что известно, и то, о чем следует подумать уже сейчас. По старой военной традиции начнем с младшего по званию, – и посмотрел на единственную отвечавшую этому определению сейчас лейтенанта гвардии Каниллу Дегро. – Начнем с записей. Конные копьеносцы нас не должны интересовать, с ними никаких неясностей, а вот две остальных... Есть соображения? Мы просмотрели обе записи раз десять, покадрово...

– Конечно, соображения есть, – тут же сказала Ка-нилла. – Налицо некая несообразность, нестыковка. В одной точке планеты ездят всадники, вооруженные и экипированные, если искать аналогии в истории Та-лара, по меркам довольно высокоразвитого общества, возможно, пребывающего в шаге от огнестрельной военной техники. Во второй – стоит город, относящийся к гораздо более высокому уровню развития, я бы сказала, к Той Стороне перед самым Штормом. В третьей – примитивным оружием дерутся два первобытных племени. Ткачество и шитье одежды уже начали осваивать, но металлов не знают: наконечники копий каменные, а мечи, если вновь привлечь историю, из чего-то вроде вулканического стекла. Все три точки разделены тысячами лиг, но это прекрасно укладывается в ту картину, что мы сейчас наблюдаем на Той Стороне. Возможно, уже значительно позже Шторма какой-то катаклизм захватил всю планету, и в разных районах развитие шло по-разному. Возможно, была война...

– В городе ни малейших разрушений, – сказал Сва-рог. – И вовсе не похоже, что жители покинули его внезапно, на проезжей части не видно ни одной машины, все аккуратно припаркованы у тротуаров и домов.

– Во-первых, в этой войне могло применяться неизвестное нам оружие, – без промедления ответила Ка-нилла, явно обдумавшая и это. – Во-вторых, война могла не затронуть все без исключения города, особенно те, что находились в глубоком тылу. Логично?

– Логично, – признал Сварог.

– Рассуждения о войне – чисто умозрительная гипотеза, ее пока что не стоит обсуждать за отсутствием точной информации. Но я думаю, стоит допустить версию о всепланетном катаклизме, после которого развитие в разных местах Семела пошло по-разному, в точности как на Той Стороне.

Она была права. За два с лишним года, прошедших после Шторма, проект «Изумрудные тропы» нисколько не завял, наоборот. Историки воспрянули и пришли в форменную ажитацию: появилась возможность собрать массу сведений о первых годах после Шторма – мало того, увидеть все своими глазами. Так что на Той Стороне работало множество народу, располагавшего целыми роями орбиталов – в том числе в первую очередь и наблюдали за орбитальными станциями герцога Тагароша, из которых и возникла Империя.

Другое дело, что Сварогу, хотя он и оставался куратором проекта, все раздобытое было решительно ни к чему с практической точки зрения, шла ли речь об имперских делах или о земных королевствах. А потому он давно уже ограничивался беглым просмотром отчетов, исключительно в свободное время, а текущие дела с превеликим облегчением переложил на профессора Коултана из Техниона, молодого, толкового и энергичного.

Однако Канилла права. Можно, пожалуй, допустить версию о некоем катаклизме, затронувшем всю планету.

То, что сейчас происходит на Той Стороне, в чем-то напоминает то, что показывают две записи. В разных местах обстоит совершенно по-разному. Где-то группы людей, которых можно смело назвать «племенами», укрепились в понесших минимальные разрушения городах (в одном даже уцелела АЭС и дает ток), завладели складами огнестрельного оружия и медикаметов – и даже некоторое время пользовались автомобилями, легкомоторной авиацией и бронетехникой, пока не иссякли запасы горючего. Где-то сельские жители из тех, что понесли небольшой урон, создали этакие вольные крестьянские республики, вместо ставшей бесполезной сельскохозяйственной техники вернулись к косам-сер-пам-плугам, и там, где есть кузнецы и годный для обработки металл, если и не процветают, то и с голода не мрут. Но где-то, в особенно пострадавших районах, ходят толпы, крайне напоминающие именно что первобытные племена...

Да что там, достаточно вспомнить Землю: в одно и то же время в одних ее уголках возводили феерические небоскребы и стартовали космические корабли, а в других кочевники гоняли стада, как сотни лет назад, а то и возле убогих шалашей мастерили каменные топоры.

– А планы какие-нибудь наметились? – спросил Сварог.

– Можно послать к Семелу уже сотню зондов, – сказала Канилла без особой убежденности. – Вот только это означало бы жуткий риск с непредсказуемыми последствиями, так что не стоит...

– Вот именно, – сказал Сварог. – Мы это уже проходили. .. – он посмотрел на часы. – Сорок две минуты, а со стороны Семела не последовало никаких ответных мер. Но все равно, не стоит пока нарываться.

– Есть другая идея, гораздо более безопасная, – сказала Канилла уже гораздо увереннее. – Послать к Семелу зонды о т т у д а, с Той Стороны. Что бы там ни произошло, оформилось, если можно так сказать, далеко не сразу, прошло восемьсот с лишним лет, прежде чем Фаларен послал туда зонды и наладил систему защиты и ответного удара. А вы ведь сами обнаружили, что всю свою компьютерную технику и подземные заводы он обустроил уже лет через двести после появления Хелльстада. Так что не вижу особенного риска. После Шторма и прихода апейрона минуло всего-то два года...

– Резонно, – сказал Сварог, чуть подумав. – А поскольку ты эту идею выдвинула, тебе ее и претворять в жизнь, вместе с Элконом, конечно. У вас двоих нет особенно важных дел, те, что есть, по большом счету, рутина. Продумай подробный план и лети к Элкону, даю все полномочия, как куратор проекта, приказ напишу.

Спохватившись, он посмотрел на Яну – как-никак старшей по званию на этом военном – а каком же еще? – совещании была именно она. Яна спокойно кивнула:

– Как выражались императоры былых времен, да и ты сам сейчас, на земле, быть по сему. Все правильно. По крайней мере, будем точно знать, что тогда происходило на Семеле...

У Сварога мелькнула жестокая, но необходимая мысль: если вдруг обнаружится, что угроза со стороны Семела очень уж тяжелая и жуткая, можно пойти обходным путем. Нормальные пираты всегда идут в обход... Проще говоря, перебросить на Ту Сторону аналоги «Бешеного Жнеца» и «Вихря», ударить всей этой мощью по тамошнему Семелу, наверняка в этих условиях совершенно беззащитному. Технически это совсем нетрудно сделать. Безусловно, получится грандиозный хроноклазм, но если не будет другого выхода, если вновь, как было с Токерангом и веральфами, во всей страшненькой неприглядности встанет вопрос «Или мы, или они», придется рискнуть. В конце концов, все эти тысячи лет Семел не оказывал никакого влияния на жизнь Империи... явного, уточним скрупулезности ради. Забавы Фаларена в облике короля Шого, по большому счету, не оказали ровным счетом никакого влияния на жизнь Талара...

Однако этой мыслью пока что ни с кем не следует делиться – просто потому, что рано, масштаб исходящей от Семела угрозы пока что неизвестен, неизвестно даже, есть ли угроза вообще, строго говоря...

– Что-то еще, Кани? – спросил он, заметив характерное движение Каниллы, с которым был уже давно знаком.

– Ага, – кивнула Канилла. – Только разговор на сей раз пойдет не о Семеле. И объявление астрономии лженаукой, и запрет разглядывать небо в оптику не могли сложиться сами по себе, стать результатом каких-то заблуждений. Не родился же сам по себе «Закон о запрещенной технике»? Обязательно были люди, которые придумали некий план и претворили его в жизнь. И это были очень умные люди. Я помню, что вы говорили мне, когда мы летели в Хелльстад. Прямые запреты порождают многих любителей запретного. Гораздо выгоднее внедрить в массовое сознание мысль, что разглядывать звезды в оптику столь же неприлично, как выйти на улицу без штанов – и дальше уже не нужно прилагать никаких усилий, пойдет по накатанной... Как будто читали Лебона... Я, правда, не помню дословно, как там сказано... Командир, у вас найдется здесь Лебон?

– Само собой разумеется, – ухмыльнулся Сварог. – И здесь, и в Латеране всегда под рукой. Посмотри на полке.

Канилла вскочила и энергично направилась к стеллажу из сильванской горной березы в противоположном стрельчатому окну углу кабинета. Стала разглядывать надписи на корешках. Там всего-то было полдюжины полок, оставшихся от Фаларена, к которым Сварог добавил немного своего.

И не одну любимую с детства беллетристику вроде приключений трех мушкетеров, капитана Блада, дона Руматы и еще дюжины романов, стараниями Яны принявших именно тот вид, который ему помнился с пионерских времен. Стояла там и пара книг посерьезнее. Оказавшись на ронерском престоле и плотно занявшись государственными делами, он довольно быстро понял, что не стоит полагаться только на свой интеллект, не самый могучий в этом мире, будем самокритичны.

И советов царедворцев, понаторевших в управлении государством, маловато, да к тому же есть опасность попасть от них в некоторую зависимость. Толковый король просто-таки обязан поражать окружающих дельными мыслями, якобы пришедшими в голову ему самому, – к восторгу льстецов и молчаливому уважению людей посерьезнее.

Имелись полезные трактаты на эту тему, например сильванца Чей Чедогона или профессора Ремиденума Антенара. Однако они были чересчур обширны и писаны высокопарным слогом. Шевельнулись смутные воспоминания из прошлой жизни...

В свое время ему довелось – если честно, исключительно для скоротания скуки – пробежать и «Государя» Макиавелли, и «Психологию масс» Гюстава Лебона. Дальнейшее было совсем просто: Яна извлекла из его памяти обе книги, и они легли на стол Сварогу в первозданном виде, восстановленные до запятой. И помогли ему управлять королевствами. Стали своего рода «Руководством для начинающего короля». Яна тоже отнеслась к ним с большим интересом, проштудировав от корки до корки. Более того: вычистив из обеих книг все реалии истории Земли и оформив в виде рукописи (анонимной) Сварог дал их читать таларским ближайшим сподвижникам: Интагару, Брейсингему, Старой Матушке и полудюжине других. За исключением, понятно, маршала Гарайлы – гам ни словечка не было о кавалерии.

У всех книги имели большой успех. Интагар даже сказал, что, по его сугубому мнению, этих книжников надо немедленно принять на государственную службу, хотя бы для начала приставить к Лемару, трудившемуся на ниве сочинения королевских манифестов в одиночку, и немного огорчился, когда Сварог с ходу придумал убедительную отговорку. Сказал, что оба книжника уже умерли (что истине полностью соответствовало)...

Канилла наконец отыскала Лебона, вернулась на свое место, принялась увлеченно перелистывать, пробегая взглядом страницы наискосок, Сварог с Яной терпеливо ждали.

– Ага, вот оно! – воскликнула Канилла и громко прочитала вслух: «Толпа не умеет мыслить критически и внемлет не аргументам, а неким красивым убедительным образам, созданным умелыми ораторами. С реальностью, как правило, эти образы не имеют ничего общего... Неспособность толпы правильно рассуждать мешает ей критически относиться к чему-либо, то есть отличать истину от заблуждений и иметь определенное суждение о чем бы то ни было. Суждения толпы всегда навязаны ей и никогда не бывают результатом всестороннего обсуждения... Легкость, с которой распространяются иногда известные мнения именно и зависит от того, что большинство людей не в состоянии составить частное мнение, основывающееся на собственных рассуждениях», – она громко захлопнула кни1у и положила ее на стол.

– Отсюда в категорию толпы можно смело зачислить не только темные массы, но и ученый мир, всех образованных людей. Отсюда вытекает еще одна версия. – Она сделала театральную паузу – было у нее такое обыкновение, но только в тех случаях, когда время не поджимало. Яна молчала, хотя, по лицу видно, догадалась, о чем идет речь, и Сварог заговорил:

– Ну, нетрудно сделать логические умозаключения... Ни один человек, будь он хоть гением, не в состоянии проделать такое в одиночку. Необходима организация, система, тайное братство, наподобие монашеских, следов которого мы не нашли ни на земле, ни в Империи. Правильно?

– Правильно! – воскликнула Канилла. – Какая-то тайная организация, старательно внедрившая в умы ложную картину мира... и, я так подозреваю, до сих пор зорко следящая, чтобы ложь не оказалась разоблачена. Они и сейчас где-то рядом. Можно пойти дальше и предположить, что это еще и тайный орган управления...

– Вот уж с чем не соглашусь, – энергично возразила Яна. – Видите ли, императоры давным-давно создали систему, позволяющую быстро обнаружить, если кто-то попытается управлять в обход них. В технические подробности нет смысла вдаваться, а суть такова: в моем Кабинете, как и в Кабинетах предыдущих монархов, есть Зеленый Невод – система, держащая под надзором все компьютерные сети имперских органов управления. Есть какие-то алгоритмы... Словом, любая попытка наладить свое управление, будет очень быстро выявлена. Полторы тысячи лет назад тогдашнего канцлера казнили как раз за попытку создать втайне от императора параллельную структуру власти – а около десяти его ближайших соратников из видных сановников навсегда отправились в замок Клай. Это один из личных секретов императорской фамилии, мне в свое время о нем подробно рассказал дядюшка Элвар, но в вас-то я уверена...

– Пожалуй, так даже легче, – подумав, заключил Сварог. – Не тайный орган параллельного управления, а тайный орган по умалчиванию и искажению некоторых фактов. То есть, гораздо более слабый противник, с которым гораздо легче бороться, чем с тайной структурой власти. И все равно, сам собой напрашивается вопрос: кто? Такой орган просто обязан кто-то возглавлять, стоять на самом верху. Лично я подозреваю, что все замыкается на Канцлера. Есть возражения?

Возражений не было, Канилла молчала, а Яна задумчиво обронила:

– Самая подходящая кандидатура, второе после монарха лицо в Империи...

– Каковое, цинично выражаясь, не так уж трудно сделать никаким лицом, – усмехнулся Сварог. – Когда ты... ну конечно, не ты, а та черная погань, что сидела у тебя в мозгу, отправила Канцлера в отставку, он и не пробовал сопротивляться. Печально сидел у стола с отключенной спецсвязью, не порывался и пальцем пошевелить...

– Дай подумать... – сказала Яна.

Сварог и Канилла терпеливо ждали. Прошло не больше пары минут, но, когда Яна заговорила, ее лицо оставалось все таким же озабоченным:

– Тогда все обстояло совершенно по-другому... Он не знал ни о веральфах, ни о том, что его сменил на посту их ставленник. Не видел в происходящем ничего необычного, угрожающего. Имел все основания думать, что его могут вскоре вернуть на прежний пост. Такое уже раз случалось при дедушке и два раза при отце. Отправляли его в отставку, называя вещи своими именами, сгоряча – и очень быстро обнаруживали, что погорячились, что преемники во многом ему уступают и следует вернуть... Ты сам как король разве с такими коллизиями не сталкивался?

– Пару раз, – сказал Сварог. – Но вовремя останавливался, не успев шлепнуть печать под указом об отставке... – И терплю прохвоста Лемара, которому самое место если не на Треугольной площади, то на Ста-гаре, мысленно добавил он. Потому что прохиндей пока незаменим на своем месте...

– Сейчас совсем другая ситуация, – уверенно сказала Яна. – Теперь мало его просто снять. Нужно узнать у него все о причинах искажений в серьезных и не очень документах, о сокрытии правды, узнать точно, существует ли эта организация до сих пор. А Канцлер – крепкий орешек...

– Арестовать его, и дело с концом! – выпалила Канилла и продолжила спокойнее: – Под благовидным предлогом вызвать в Хелльстад и арестовать, а потом допросить, как следует. Здесь же ему никто и ничто не поможет, и никуда он отсюда не сбежит...

– Не столь уж шальная идея, Яна, – сказал Сварог. – Много шансов на то, что он увидит в вызове в Хелльстад только желание соблюсти повышенные меры безопасности. Пару раз так и случалось. А здесь, – он почувствовал, как губы кривит недобрая • усмешка. – Помнишь, он когда-то мне подсунул порошок корня лотоса, после которого человек говорит чистую правду, не способен солгать в ответ на прямые вопросы? Я прекрасно знаю, где можно этот порошочек достать, и быстро.

– Янка, у тебя в руках гвардия, армия, Серебряная бригада и много чего еще! – напористо сказала

Канилла. – Мы же только что решили, что никакой тайной, параллельной системы управления быть не может. Никто и не пискнет...

– Другими словами, вы меня подталкиваете пойти на тиранические меры? – бледно усмехнулась Яна.

– Если дело требует? – заявила Канилла. – Можно подумать, ты Агору разнесла, Палату Пэров и Тайный Совет распустила, все прочие новшества ввела с оглядкой на общественное мнение!

– Ты знаешь, она права, – сказал Сварог. – Как монарх монарху скажу: иногда жизнь заставляет быть тираном и сатрапом... да ты и сама это прекрасно знаешь.

– Уговорили, буду тиранствовать, – сказала Яна с той же бледной (но не беспомощной и не растерянной!) улыбкой. – Только не будем пороть горячку. Нужно все тщательно продумать. Я тщательно проработаю план, как использовать все силы, какими располагаю, – она посмотрела на Сварога. – А ты не спеша обдумай, как в чрезвычайной ситуации использовать все, чем т ы располагаешь. Если бы еще знать совершенно точно, кто из военных и управленцев представления не имеет об истинном положении дел и не состоит в сговоре с Канцлером.

– Это решаемо, – сказал Сварог. – У меня ведь в девятом столе есть аппаратура, позволяющая точно определить, когда лар врет, а когда говорит правду... пожалованная мне милостью Канцлера. Под благовидным предлогом приглашу к себе с дюжину ключевых фигур, поодиночке, конечно. И подумаю, как построить беседу, чтобы они до поры до времени ничего не заподозрили. Я как-никак вице-канцлер и чиновник Кабинета императрицы, согласно субординации прилетят, как миленькие. Знаешь что? В ближайшее время смогу проделать ту же процедуру с принцем Диа-мер-Сонирилом. Через три дня он должен прилететь в Хелльстад с ежегодной инспекцией – а поскольку так предписывает Его Величество Параграф, прилетит непременно, минута в минуту. К этому времени в большом кабинете, где его согласно тем же параграфам предстоит принимать, смонтируют «установку правды». Вот и поговорим... Гораздо труднее придется с принцем Элваром...

– Ты и его подозреваешь в причастности? – фыркнула Яна. – Вот уж кто бесконечно далек от государственной деятельности и большинства государственных тайн, так это дядюшка Элвар...

– Да я и сам так думаю, – сказал Сварог. – Просто вновь создалась та поганая ситуация, когда для пущей надежности и очистки совести подозревать приходится всех... ну, или почти всех, кроме себя самого и вас, конечно. Бывали уже такие... Я одного боюсь, что мы можем ненароком разворошить осиное гнездо и не заметить этого. Ну, ладно, в конце концов есть два важнейших обстоятельства. Мы знаем, где... ну, не будем говорить противник, скажем обтекаемо – «противостоящая сила»... хотя мы до сих пор не уверены, что противостояние есть. Если там и в самом деле, согласно одной из версий, остался лишь какой-то автоматический центр, который лишь сбивает чужие аппараты, а на внешнюю экспансию не способен, не имея такой программы... И еще. Прошло... – он глянул на часы, – три часа двадцать минут, а никакой реакции не последовало... Это придает бодрости, верно? По-моему, мы все обсудили?

– Думаю, все, – сказала Яна. – Кани, я вижу, тоже согласна. Завтра с утра займемся каждый своим делом...

– Мне выпала самая легкая задача, – с усмешкой сказала Канилла.

– Завидуешь? – без малейшей подначки поинтересовалась Яна.

– Скорее уж наоборот, Янка, – серьезно сказала Канилла. – Прости за откровенность, но я в глубине души чуточку рада, что задача мне досталась самая легкая. Не придется взваливать на хрупкие девичьи плечи тяжкую ношу. В невысоких чинах есть свое преимущество.

– Ничего, – сказал Сварог. – Дорастешь до высоких чинов, обязательно тяжкая ноша появится.

– Умеете вы утешить и ободрить, командир.

Перехватив их многозначительные взгляды, Сварог с превеликой охотой наполнил их рюмки эликсиром изобретения короля Кардоша, так и не удостоенного за это памятника неблагодарными потомками. Сам налил до краев вместительный бокал и жахнул, по-гвардейски отставив локоть, по гвардейскому же обычаю пренебрегая закуской. Медленно отпускало нешуточное напряжение – но горечи и боли не убавилось...

Так обстояло и потом, когда уселись за стол. Яна с Каниллой лишь пригубливали эликсир короля Кардоша, а Сварог опрокидывал полные бокалы. Порой это помогало в такие вот минуты, а порой и нет, как обстояло и сейчас, словно в песок лил. Ни Яна, ни Канилла при всем их уме и доброте не могли его понять, никогда такого сами не испытывали – когда человек, которого ты послал на верную смерть, с ней и встретился. От того, что он знал, на что идет, нисколечко не легче...

Не помогали и песни, но он, как не раз прежде, бил по струнам:

– Над могилами нашими обелисков не ставили.

Может, мы еще встретимся в нашем отчем краю.

То ли в море уплыли мы, то ли в небе растаяли,

Но, погибнув за Родину, мы – живые в строю...

Всегда в строю. Брат Ролан как раз и растаял в небе. В чужом небе. Он стоял у Сварога перед глазами, невозмутимый, всегда готовый к бою, и вновь звучал его голос, слова, сказанные, когда они после уничтожения Радианта улетали с Нериады: «Лорд Сварог, после того как вы закрыли Великому Мастеру пути на Тал ар, любой приверженец Единого Творца у вас в долгу. А за долги чести полагается платить...»

Вот боевой монах и заплатил...

Потом без всякого перехода – как это свойственно изрядно поддавшим гитаристам – заиграл гораздо более бравурное, врезал марш Акабарского гвардейского полка:

– Я воспитан был в строю, а испытан был в бою, украшает грудь мою много ран.

Этот шрам получен в драке, а другой – в лихой атаке, в ночь, когда гремел во мраке барабан!

Окружающее не троилось, даже не двоилось, но пьян он был уже изрядно. Что ж, у Яны среди прочих ценных качеств имелось и такое: когда он (что случалось все же редко) не просто выпивал, а откровенно надирался, вот как сейчас, Яна никогда не попрекала его ни словом, ни взглядом, разве что смотрела участливо с хорошо скрытой грустью. И заботливо предлагала: «Ты бы закусывал...»

Пьян изрядно. Ничего страшного, ни капли безалаберности – откуда ей взяться в такой момент? На боевом дежурстве оставалась Яна – ей и должен был доложить Мяус, она в случае прямой угрозы, какой-либо серьезной агрессии и даст команду на старт и «Бешеному Жнецу», и «Вихрю». Сварог передал ей пароли – а Мяус получил должный приказ, который принял без малейших возражений: в его программе ничего не говорилось о запрещении королю Хелльстада передавать кому бы то ни было какую-то часть своих полномочий. И дозволения не было – но что не запрещено...

Вот он, Мяус, истуканчиком сидит у двери, со свойственным роботам величайшим терпением ждет приказаний. Золотому Коту такое не в новинку: он часто присутствовал как на застольях покойного короля с удостоенными приглашения к столу гостями, так и при дружеском общении Фаларена с очередной красоткой – разве что, когда общение перемещалось в постель, король его отправлял восвояси, все же соблюдая некие собственные правила приличия.