Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Глава V
НАШ ГРУСТНЫЙ МАССАРАКШ

Как всегда, в огромном помпезном холле Вентордерана его встретили четыре Золотых Истукана, верный Мяус и Золотой Сокол. Одному из Истуканов Сварог вручил привезенный с собой узелок и велел отнести на кухню, положить в здешний холодильник. У второго принял алую мантию и митру – он порой их носил в Вентордеране, чтобы не особенно выпадать из образа. Мяусу велел отправляться в компьютерный зал Велор-дерана и дожидаться там. Золотого Сокола как обычно проигнорировал, на что робот никак не мог обидеться – эта красивая птичка ему была решительно ни к чему, сам Фаларен ее держал исключительно в силу привычки...

Поднялся в Аметистовую Башенку, как было с самого начала заведено из уважения к Яне, позвонил и вошел, моментально получив позволение – других гостей, кроме него, здесь просто не бывало. Поздоровался с Золотыми Медвежатами, к которым всегда относился с симпатией, прошел в кабинет, где, как и предполагал, застал Яну в трудах праведных и творческих. С некоторой неохотой она оторвалась от компьютера, подставила щеку для поцелуя, сказала:

– Ты не предупредил, что прилетаешь...

– Из коварства, – сказал Сварог. – Вдруг, да и застану тебя с любовником.

– Шуточки у тебя, Стас, дурацкие! – чуточку надулась Яна.

– Полное отсутствие воспитания, общество грубых вояк и жуликов, – без раскаяния ответил Сварог. – Я тебе крепко помешал?

– Ну что ты, нисколечко. Или какое-то важное дело?

– Полное и законченное безделье, – сказал Сварог как мог беззаботнее. – Немного придется поработать в компьютерном центре – рутина. А к тебе совершенно пустяковый разговор...

– Ну, тогда подожди немножко, ладно? Я только закончу главу, осталось совсем мало...

– О чем разговор, творческий ты человек, – сказал Сварог и отошел к высокому стрельчатому окну, не обремененному портьерами – в Хелльстаде просто-напросто не было любопытных глаз, пялившихся в окна Вентордерана обоих королевских дворцов.

Стоя к Яне спиной, чтобы не отвлекать пристальным взглядом увлеченного работой человека, достал сигареты, оглянулся через плечо и тут же отвел взгляд.

Яна самозабвенно трудилась. Забытая сигарета исходила тоненьким дымком в яшмовой пепельнице, сработанной мастерами с острова Дике, тонкие пальцы в перстнях с крупными хелльстадскими самоцветами (иные, особо древние, еще не граненные, а шлифованные) порхали над световой клавиатурой, справа лежала толстая раскрытая книга, где обе страницы придавлены массивными золотыми статуэтками в виде рук с гусиным пером – старинный таларский символ творческих людей, писателей, поэтов и драматургов, встречается на некоторых гербах в память о творческих заслугах кого-то из предков (у того же Гаржака, прадедушка которого, как оказалось, написал дюжину пьес для театра и парочку ставят до сих пор. Сам Гаржак не чувствует ни малейшей тяги к изящной словесности, ограничиваясь распеванием под виолон песен на чужие стихи, но символом, как положено, гордится – он на гербах встречается гораздо реже, чем символы воинской доблести).

Прекрасное лицо Яны выглядело отрешенным от всего сущего. Сварог благодушно улыбнулся про себя – чем бы дитя ни тешилось. Безобиднейшее новое увлечение, никому и ничему не мешавшее, наоборот, способное только пойти на пользу таларской литературе, пусть и не высокой, заставляющей пренебрежительно морщиться иных эстетов, но любимой многими, в том числе и людьми с высокими культурными запросами (хоть некоторые из них это старательно скрывают).

Поскольку он стоял к Яне спиной, мог позволить себе широкую ухмылку – безобидную, веселую.

Страсть ее к янтарю оказалась не преходящий блажью, а стойким увлечением, она по-прежнему летала «на добычу» за редкостями (не подозревая, что не столь уж многочисленные нелегальные добытчики янтаря и связанные с ними торговцы давно взяты под отеческую опеку людьми Интагара и получили строжайшую инструкцию – все добытое показывать сначала «баронессе Вольмер» из Латераны). Ну, и пришлось под ее растущую коллекцию отвести Яшмовый зал в Латеранском дворце – что ни малейших неудобств Сварогу не доставило, это было одно из тех многочисленных роскошных помещений, которые простаивают без пользы, в любом королевском дворце их хватает.

И вот теперь – новое, неожиданно вспыхнувшее увлечение. На сей раз Сварог не сомневался, фамильное. В генетике он не разбирался совершенно, и не было пока в том необходимости, но все равно, уверен был, что иные привычки Яны уходят корнями как раз в генетику. Иные ее забавы, оставшиеся в прошлом, как-то: Ночные Кавалькады и танец в «Лотерее-Грации», сильнейшие подозрения, достались от веселой императрицы Агнеш, в молодости развлекавшейся на земле довольно раскованно. А то и уходили в вовсе уж далекое прошлое – перед глазами пример пращурки Вилорены с ее снимками для респектабельных мужских журналов.

Сварога это нисколечко не беспокоило. Яна хранила ему алмазную верность, чем он сам, увы, не мог похвастать. Только иногда, очень редко, задавался вопросом: знает Яна о Вердиане или нет? Если и знает, неудовольствия не выказывает. Можно вспомнить и ее собственные слова о Вердиане, и прошлое – когда Яна, прекрасно знавшая, какую роль играет Мара в его жизни, относилась к этому спокойно, без тени ревности (неизбежной во всех прочих случаях), и они даже чуточку приятельствовали.

Вот и теперь взыграли фамильные гены. Яна решила перевести на здешний язык «Трех мушкетеров» и через людей Сварога передать рукопись кому-нибудь из таларских издателей, специализировавшихся на такой именно изящной словесности. Затея была опять-таки безобидна и требовала даже меньше трудов, чем поиски янтарных редкостей.

Яна все подробно объяснила Сварогу, моментально и вполне искренне с ней согласившемуся. В самом деле, переделки требовались минимальные: придворные интриги, зловещие отравительницы, заговоры знати, забавы, вроде истории с подвесками, дуэли меж дворянами порой по самым пустячным поводам... Наконец, мушкетеры как таковые, вражда меж иными гвардейскими полками – все это было на Таларе давно и прекрасно знакомо и до сих пор присутствует в здешней жизни. Как и разгул наглых фаворитов, разлад меж венценосными супругами, незадачливые пожилые рогоносцы, имевшие неосторожность жениться на молодых красотках, сыновья знатных дворян, по весьма существенным причинам поступившие в гвардию под вымышленными именами – и многое другое, объяснения не требовавшее.

Конечно, пришлось заменить все имена на таларские. Превратить Ришелье из неизвестного здесь кардинала просто во всемогущего первого министра, сильный ум при слабом короле – таких в таларской, да и в имперской истории предостаточно. Да придумать гугенотам другое название – религиозные войны на Таларе давно ушли в прошлое, но когда-то они бушевали по всему Харуму, и сект вроде гугенотов, склонных не к мирной проповеди, а к драке, имелось тогда предостаточно... Столько, что даже ученые книжники в них путались и давно уже перестали ими интересоваться, как забытой архаикой. Ну, и чисто косметические штучки: заменить «гризетку» на «камеристку», то же проделать с дюжиной других словечек. Алмазные подвески (вообще подвески с самоцветами) и сегодня в большой моде у таларских дворянок и иных записных щеголей. Так что работа идет быстро. Яна за считанные дни перелопатила больше половины романа. Можно не сомневаться, что успех он иметь будет и на Тал аре, и в Империи, наверняка и телесериал снимут, не подозревая, что открывают Америку...

Да, гены... Прапрадед Яны, император Голуорт, с юности и до старости сочинял стихи и произвел их на свет устрашающее количество. Вот только был не более чем сиятельным графоманом, его корявые вирши интересовали лишь придворных льстецов, провозглашавших самодержца светочем поэзии, каких мир не видел, – а Голуорт при всем его уме и способностях государственного деятеля им верил.

Другое дело – дед Яны, император Этен. Баллады он писал лишь в молодые годы, наследным принцем, они составили пухлый сборник, до сих пор пользующийся успехом и среди молодежи Империи, и у таларских менестрелей. К поэтической славе никогда не стремился, а когда придворные подхалимы хотели его наградить большой золотой медалью Академии Изящных Искусств, долго искали пятый угол.

Ну и наконец, недавнее литературоведческое открытие, сделанное Сварогом и оставшееся в его единоличном пользовании...

Месяц с лишним назад, когда он узнал, что Бетта тайком читает «Долгие странствия», он сам одолел все три тома для скоротания скуки – был очередной период безделья, – и захотелось выяснить, почему так долго нет продолжения, уж не покинул ли автор навсегда наш грешный мир, удалившись в другие, по слухам, безгрешные края? Интагар как всегда был поблизости, и Сварог дал ему поручение. По совести, очередная королевская блажь, но как многие безобидная и не требовавшая особенных хлопот...

Сыщики, ближе всех стоявшие к населению, не подвели и на этот раз – уже на третий день установили, что рукописи в издательский дом «Каламер и братья» всякий раз приносит стряпчий с хорошей репутацией, оказывавший подобные услуги за процент еще полудюжине популярных авторов, – и двенадцать томов авантюрной «Кровавой маски», и три книги «Долгих странствий», и семь томов «Морского ветра» – саги об очередном благородном корсаре. Увы, сыщики развели руками – след обрывался в никуда. Если имена всех прочих «подопечных» стряпчий никогда не держал в секрете, творец всех трех сериалов (а сыщики клялись: по их убеждению, это один и тот же человек) оставался загадкой. Никто в литературном мире (у Интагара, как и везде, были там агенты) ни одного из трех псевдонимов не знал. Рукописи словно из ниоткуда появлялись.

Один из сыщиков предложил, не мудрствуя, вечерком сграбастать Каламера за шкирку и подвергнуть суровому допросу в тайной полиции – уж тут-то истина обязательно всплывет.

После короткого размышления Сварог запретил вторгаться столь грубо в мир высокой литературы – он как-никак был не примитивным тираном, а просвещенным. И поручил дальнейшие заботы о стряпчем оперативникам восьмого департамента. И дом, и контору стряпчего быстро декорировали самыми современными средствами для подслушивания и подглядывания. Классическое использование служебного положения в личных целях – пустячок по сравнению с иными забавами власть имущих...

Через неделю клюнуло – к стряпчему явился благообразный пожилой субъект в вицмундире со знаками различия департаментского секретаря и нашивкой, свидетельствовавшей, что он пребывает на заслуженном пенсионе. И вручил объемистый пакет – по докладам, передача оного прошла просто и буднично, без всяких комментариев, явно не в первый раз. И тяжелый ме-точек, выложенный гостем на стол, стряпчий принял молча, привычно. Назавтра он отвез пакет Каламеру – и там оказалась восьмая книга «Морского ветра».

Но еще вчера поступили гораздо более интересные рапорты. Едва незнакомец покинул дом стряпчего, попал под пристальное наблюдение – и привел сыщиков к неприметному домику на тихой закатной окраине Ла-тераны. Примерно через квадранс со двора взлетела вимана-навидимка. Старший группы был человеком дельным, моментально доложил Сварогу об этаких новостях городской жизни, а Сварогог незамедлительно поднял сотрудников девятого стола.

Сработали они хорошо, успели установить, что вима-на (за облаками вновь стала видимой) прилетела прямехонько в Канцелярию земных дел, и вышедший из нее незнакомец (уже в вицмундире означенной Канцелярии) направился прямым ходом в кабинет Диамер-Со-нирила. Ту уж подчиненные Сварога делом занялись плотно, опять-таки используя кое-какие технические средства, на что не имелось прямого запрета. И через восемь дней было неопровержимо доказано: автор всех трех сериалов – принц короны Диамер-Сонирил! А советник, его многолетний доверенный, несомненно, исправно и в совершеннейшей тайне передает рукописи (наверняка для пущей конспирации отпечатанные шрифтом, имитирующим рукописание) Каламеру – а тот, видя прибыль, вопросов не задает – мало ли анонимных авторов, по разным своим причинам взявших псевдоним, а то и скрывающих личность?

Последний завершающий штрих провели сыщики Интагара, без особого труда выяснившие: согласно давнему распоряжению стряпчего, все гонорары перечисляются трем учебным заведениям в Сноле, Равене и Латеране, готовившим для земных королевств государственных чиновников и управленцев среднего звена, а еще служившим чем-то вроде курсов повышения квалификации.

Сварог испытал нешуточное удивление, форменное потрясение, пусть и недолгое – очень уж не сочетались между собой принц, олицетворение доведенной до высшего совершенства бюрократии, и упомянутые романы, получившие на Таларе несказанный успех. Однако никакой ошибки быть не могло. Вот и открылась тайна частых ночных бдений принца в его оборудованных в Канцелярии покоях, куда не имели доступа даже ливрейные лакеи-антланцы. Иные тайком пьют, иные крутят с легкомысленными девицами или предаются другим порокам, предосудительным для их положения в обществе и репутации, – а принц, запершись на семь замков, вдохновенно сочиняет душещипательные романы, полные головокружительных приключений и здоровой эротики – и это никак нельзя отнести к порокам, под чем охотно подпишутся многочисленные читатели. Ну, а то, что немаленькие гонорары (лару деньги ни к чему) Диамер-Сонирил пускает не на сиротские приюты и дома призрения для престарелых, а на инкубаторы таларской бюрократии, тоже пороком не является...

О потаенном хобби принца Сварог не собирался рассказывать никому, даже Яне – из расположения к принцу, открывшемуся совершенно с неожиданной стороны. Отношения у них прекрасные, живут, можно сказать, душа в душу...

За спиной послышался легкий шум отодвигаемого кресла, и Сварог обернулся. Выключившая компьютер Яна подошла к нему, беззаботно улыбаясь, прильнула на миг, поцеловала в ухо, отошла и села на низкий диван с вычурной спинкой. Следуя ее призывному взгляду, Сварог подошел и устроился рядом, приобняв и положив руку на колени. Несколько минут стояла блаженная тишина, они замерли, наслаждаясь покоем – впрочем, это касалось одной Яны, о чем она и не подозревала. Что до Сварога, он сидел, как на иголках, переместившись нетерпеливыми мыслями в компьютерный зал Велордерана.

– Как успехи? – спросил Сварог. – Половину одолела?

– Если прикинуть, даже две трети, – с некоторой гордостью ответила Яна. – Остановилась на главе, где д'Артаньян отправляется на войну, а миледи посылает следом убийц. – Она с мечтательным видом продекламировала: «Двое неизвестных последовали за ротой и у заставы Сент-Антуан сели на приготовленных для них двух лошадей, которых держал под уздцы слуга без ливреи», – и добавила деловито: – Конечно, название заставы придется изменить на какое-нибудь более привычное. А вот трактир «Красная голубятня» я переназывать не стала, это название и на Таларе не редкость, мы же были с тобой в «Красной голубятне» в Пограничье. Я правильно поступила?

– Совершенно правильно, – сказал Сварог. – Только дай потом мэтру Анраху рукопись, чтобы он запятые расставил...

– Стас, ты сегодня несносный! – с легоньким искренним возмущением воскликнула Яна. – Знаки препинания я и сама прекрасно могу расставить, у меня с гладко-писью всегда обстояло отлично. Такое впечатление, что ты к моей работе несерьезно относишься. В кои веки нашлось настоящее дело, где я всем обязана самой себе...

– Ну что ты, – примирительно сказал Сварог, переместив ладонь гораздо выше круглого теплого колена, что никакого возражения не вызвало. – Просто я сегодня заработался. Не было ничего серьезного и важного, но пришлось подписывать вороха скучнейших рутинных бумаг – перемещения по службе, требующие моего утверждения, королевские патенты и тому подобная дребедень. Голова совершенно пустая, умные слова не приходят на язык... Да, я привез здоровенный узел с ка-талаунскими гостинцами тебе от отца Грука, он на кухне. Пастилы, еще всякое...

– Замечательно! – воскликнула Яна. – Нынче же наверну за ужином... Что ты ухмыляешься?

– Лексикончик у тебя...

– От тебя нахваталась, если ты запамятовал. – И прищурилась по-кошачьи. – Вот, кстати, об отце Груке... Вы с ним, как всегда, долго гулеванили... Интересно, кто из вас двоих вырубился первым?

– Ну, конечно, я, – честно признался Сварог. – Давно знаю, что тягаться с отцом Груком в потреблении спиртного – дело провальное... О чем задумалась?

– Как ты считаешь... Отец Грук – очень хороший человек, к тому же, наш венчальный пастырь... Может, сделать для него что-нибудь приятное? Скажем, назначить аббатом какой-нибудь из каталаунских провинций? Ты как король легко этого можешь добиться, а уж если еще и я в Куприн Единого замолвлю словечко...

– Не получится, – серьезно сказал Сварог. – Все же ты его плохо знаешь, мало с ним общалась. Как аббату ему пришлось бы обосноваться в провинциарии, а городов он терпеть не может, больше пары дней в городе не выдерживает. Одно слово – лесной пастырь. И ко всевозможным мирским благам равнодушен, делает исключение лишь для доброго нэльга, хорошей закуски и кое-каких яств. Его лесные прихожане и собаки – и больше ему ничего от жизни не нужно. Даже когда молния спалила церквушку, где он давно проповедует, отказался взять у меня деньги на восстановление, заверил, что прихожане выручат. И точно, они быстро собрали денежки, церковь получилась – загляденье, я ее недавно видел...

– И ничегошенько ему не нужно?

– Ничегошеньки, – сказал Сварог. – Он не святой, просто привык именно к такому образу жизни и ничего менять в нем не собирается. Я тебе как-то не говорил раньше... Единственное, что он от меня принял, – Золотую Изгородь^25K6

[Закрыть]. Без всяких просьб и даже намеков с его стороны, я сам ее выписал после того, как вытащил его из-под виселицы. Вот э т о он принял без жеманства и отнекиваний, у него бывали серьезные неприятности с местными властями из-за некоторых его знакомств, которые власти, полиция и Лесная стража считают крайне предосудительными, – он фыркнул. – Вот, кстати, о знакомствах. Точно знаю: добрых три четверти денег на восстановление церкви ему собрали «волчьи головы», браконьеры и прочий каталаунский лихой народ, у которого денежки добыты неправедными трудами...

– Золотую Изгородь он взял?

– Сразу, без отнекиваний, – сказал Сварог. – Говорил мне потом: даже неправедные деньги, если они пошли на богоугодное дело, очистятся. Добавил: об этом писал и святой Рох, однажды взявший деньги на постройку церкви у пиратов и контрабандистов – иначе все равно расшвыривали монеты на дела грешные и предосудительные. И святой Сколот говорил что-то подобное. Есть люди, у которых не возьмут их денег – скажем, растлители малолетних, еще, кажется, детоубийцы, не помню точно, я не силен в богословии. Но та церковь получилась большая, одна из самых красивых на Таларе. Ты же не могла ее не видеть в Фиарнолле...

– Видела, конечно. Очень красивая. Ну что же, косточки тех пиратов и контрабандистов давно истлели, а церковь стоит, много людей приходит – хотя, как во всяком приморском городе, больше тех, кто молится Руагату... Знаешь что, Стас? Мне стало любопытно: а как отец Грук уживается с Кернунносом? Это ведь как раз те места, где Кернуннос чаще всего показывается...

Сварог это тоже знал. Вообще, из здешнего пантеона чаще всего показывался людям Кернуннос, и гораздо реже – Симаргл, а остальные в этом замечены раз в тысячелетие, пожалуй. Многие, которым следовало верить, Кернунрюса видели своими глазами. Правда, скептики (к которым относился и мэтр Анрах) полагали, что Кернунноса, если можно так выразиться, незаслуженно повысили в звании. Что это не более чем уцелевшее с незапамятных времен лесное чудище, после Шторма обожествленное впавшими в ничтожество предками, ордами, бродившими по развалинам прежнего мира. Правда и скептики признавали что Кернуннос – создание для людей опасное и, оказавшись в тех местах, как исстари заведено, оставляют Кернунносу часть охотничьей добычи. Проезжая мимо заповедных лесов бога охоты, диких животных и грома, вешают на ветку какое-нибудь украшение...

– Никогда не говорил с отцом Груком о его отношениях с Кернунносом, – сказал Сварог чистую правду. —

Но есть у меня сильные подозрения: встреться с ним Грук на лесной тропинке, будучи с посохом и полудюжиной собак, еще неизвестно, кто бы отступил и дал другому дорогу. А посох у Грука самый обыкновенный, не то что у святого Сколота, но отец, даром что не святой подвижник, человек крутой...

– И я однажды видела Кернунноса, – сообщила Яна. – Совсем близко, уардах в десяти. Это произошло месяца за два до того, как ты у нас... появился. Я тогда охотилась, небо было безоблачное, но к вечеру его затянуло тучами, очень быстро пошел ливень, началась жуткая гроза. Хорошо еще, что мы с егерями оказались близко от охотничьей избушки. Молнии сверкали безостановочно, гром рокотал – настоящая речь Кернунноса. И он показался, неторопливо прошел мимо. Не в облике оленя с лошадиным хвостом, а в виде рослого человека с оленьей головой, совершенно голый, как и рассказывали. Страху натерпелась... Я днем случайно услышала, как мельничиха рассказывала соседке, что Кернуннос не пропускает ни одной девственницы. Сейчас смешно, а тогда было не до смеха – у него такое украшение... – она прыснула, потерлась щекой о плечо Сварога. – Вот ведь забавно! Я тогда в панике подумала: получается, после... того, что было на Сильване, я, пожалуй что, долю невинности утратила. Может, и обойдется, если ему нужны полные девственницы? В общем, он прошел мимо, не удостоив хижину и взглядом. А потом, когда стала постарше, как-то заговорила об этом с дядей Эл варом. Он меня высмеял и заверил, что бояться мне нечего, глупые бабы все напутали. Кернуннос обращает внимание только на неверных жен и изменивших возлюбленному девушек. Потом выяснилось, что так и обстоит, и я могу чувствовать себя спокойно: в жизни никому не изменяла и не собираюсь...

Они помолчали, здорово было посреди уютной тишины держать ее в объятиях, но Сварог и здесь сидел, как на иголках.

– А знаешь, была еще одна история... – Яна послала ему лукавый взгляд. – Если я охотилась вдали от Ро-менталя, останавливалась на мельнице у Шератенского ручья. Там меня и увидел утром проезжавший мимо каталаунец. И моментально в меня влюбился без памяти, – сказал Яна с некоторой горделивостью. – Я там прожила три дня, он дважды присылал букеты, да не простые, а из желтых люпинов, какие растут только в заповедных лесах Кернунноса, только самые отчаянные рискуют их там рвать для девушек. А потом прислал письмо, длинное, красивое: я у него отняла покой и сон, стою у него перед глазами... и еще много поэтических красивостей, приятных любой девушке. Просил о свидании, назначал время и место...

– Признавайся, пошла? – тоном королевского прокурора спросил Сварог. – А как насчет романтических поцелуев на красивой поляне? Тебе тогда было сколько лет?

– Шестнадцать.

– Тем более. Признавайся, ты прекрасно знаешь, что я не ревную к прошлому.

– Разнузданное у тебя воображение! – фыркнула Яна. – Ничего подобного. Он был красавец, этакий капитан Фолет из телесериалов, но я тогда не рвалась крутить романы. Мельничиха встревожилась, сказала, что это предводитель сильной шайки «волчьих голов» и может меня украсть. Насилия к девушкам он избегает, но я долго просидела бы в его логове в чащобе, и он долго уговаривал бы меня ответить на его чувства и отпустил бы, лишь убедившись, что я непреклонна, а это могло надолго затянуться. Она не знала, кто я, считала простой ронерской дворянкой – а у меня заботами дяди Элвара лежал в кармане бластер, которым я уже умела пользоваться, и егеря-антланцы были вооружены. Мне даже хотелось, чтобы он попытался меня похитить, я бы его не на шутку удивила... А потом я уехала в Променталь – его самые отчаянные лесовики обходят стороной...

– Так все и кончилось?

– Грустно, – сказала Яна. – Он вскоре погиб в схватке с Лесной стражей. Мельничиха говорила, он был на свой лад приличным и порядочным человеком, не то что иные «волчьи головы». Когда я рассказала эту историю подругам в Келл Инире, они немного завидовали, у них ничего подобного не случалось, словно взятого из кино или романов. В Каталауне со мной столько всяких приключений бывало... Рассказать, как однажды на мою юную добродетель всерьез покушались очень даже неблагородные «волчьи головы», но им ничего не удалось?

– В другой раз, – решительно сказал Сварог.

Прекрасно видел: разговор стремительно скатился

в пустую вечернюю болтовню. О Каталауне Яна могла рассказывать до утра. В другое время Сварог с удовольствием послушал бы историю о неудачном покушении на ее добродетель, но сейчас предстояли важные дела...

И он спросил небрежно, словно бы даже скучающе:

– Яночка, а что ты знаешь о небесной механике?

Яну, похоже, ничуть не удивила внезапная смена

темы, она чуть пожала плечами:

– В точности то, что и все. В восемь лет, как полагается, изучила краткий курс. И, как все, быстренько большую часть забыла, потому что в жизни эго совершенно не нужно. Нет, конечно, прекрасно знаю названия планет, в каком порядке они расположены, помню названия полудюжины созвездий, Звезды Влюбленных... И все. Расстояние планет от Солнца, состав их атмосферы и прочие скучные подробности тоже совершенно ни к чему.

– А такие слова, как «астрономия», «обсерватория», «телескоп», тебе что-нибудь говорят?

– Ровным счетом ничего. Хотя... Подожди, подожди... Ну да! Астрономия – это какая-то древняя лженаука, верно? Один из моих пажей, когда вырос, поступил в Лицей, учился на историка. Никогда не входил в круг моих близких друзей, но хорошие отношения мы поддерживаем до сих пор, иногда общаемся. Хороший парень, никогда не стремился стать придворным прихлебателем, хотя иные родственники и подзуживали. Вроде Элкона, только Элкон всецело поглощен компьютерам, а Гелиберт – книгами по истории. Точно, аст-ро-но-мия! Гелиберт не так давно собирался писать книгу о древних лженауках, немного рассказывал о них нам с Каниллой, но нам быстро стало скучно – очень уж неинтересные истории. Он и сам потом эту книгу забросил, едва начавши, сказал: действительно, очень скучно, даже занудно, слишком давно все это было, нынешним ученым неинтересно, тем более простому читателю. Переключился на Золотой Эликсир, до сих пор им занимается, уж эта-то лженаука до нашего времени доплелась. Ты как земной король наверняка лучше знаешь?

– Ну, еще бы... – проворчал Сварог. – Не далее как в прошлом году одного такого в Три Королевства загнал горное дело развивать... Немало золотишка успел у простаков выманить, прежде чем взяли...

Золотой Эликсир был аналогом философского камня алхимиков на Земле – волшебная жидкость, якобы превращающая в золото не только всякие неблагородные металлы, но и, по уверениям иных фантазеров, даже глину и прочие субстанции. За тысячи лет так и не объявилось научно подтвержденных результатов, но до сих пор имелись в некотором количестве фанатики идеи. Одни, классические городские сумасшедшие, сутки напролет сидели взаперти, неустанно экспериментируя (что иногда приводило к отравлениям или взрыву в лаборатории). Другие, обладавшие гораздо большим цинизмом и житейской сметкой, были чистой воды аферистами, выманивавшими деньги у легковерных с помощью того же арсенала, что пользовали их собратья по ремеслу на Земле: выдолбленные палочки, через которые в алхимическое варево попадали крупинки золота, гвозди, наполовину сделанные из покрашенного под железо золота и прочие придумки, подчас сделанные с большой изобретательностью, так что порой велись и умные люди, практичные в других отношениях. Тех, кто припутывал к своему занятию черную магию, преследовала Багряная Палата, всех остальных – полиция. Двух таких изобличенных прохвостов Сварог по размышлении не стал загонять на каторгу, а хозяйственно переправил в Лоран – пусть там дурят головы и облегчают карманы подданных Лавинии...

– Познакомить тебя с Гелибертом? – спросила Яна. – У него есть книги по истории древних лженаук, может, тебе будет интересно?

Возможно, и удалось бы выяснить, как получилось, что астрономия оказалась лженаукой, а наблюдения за звездным небом стали считаться чем-то страшно неприличным. Но это третьесортная загадка, сейчас речь идет о современности. Он все же произнес так же небрежно, скучающе:

– Значит, никто не наблюдает звездное небо?

– Никто, – сказала Яна. – Это... ну, это недостойное лара занятие, так исстари повелось. Только в Космической канцелярии что-то такое есть, но я в такие подробности никогда не вникала...

Ничего удивительного. В своей прошлой жизни Сва-рог никогда не интересовался, как устроены водопровод, канализация и электроснабжение – за исключением пары-тройки случаев, когда в далеких экзотических странах порой приходилось их портить или подрывать. Никто из пассажиров «Аэрофлота» не интересовался системой навигации самолетов...

Яна выглядела спокойной, даже безмятежной, ни тени беспокойств и тревоги. Сварог ее хорошо знал, насколько можно знать женщину, с которой прожил не один год и не сомневался, что в его вопросах она не увидела ничего необычного. Тем лучше...

Яна спросила спокойно, с понятным любопытством:

– Стас, а отчего ты вдруг заинтересовался древними лженауками и звездным небом? Раньше за тобой не замечала...

Вопроса такого он ждал и был к нему готов. Припас убедительное вранье, или, благозвучия ради, легенду. Сказал непринужденно:

– Тебе с таким никогда не придется сталкиваться, а вот мне порой приходится... Завелся у меня в Лате-ране один последователь герцога Лемара, очень искусно облапошил одного купца на полсотни тысяч золотом. Только до Лемара ему далеко, полиция повязала. А у него тетушка из придворных дам, куча родственников на высоких постах – приличные люди, старый графский род. Этот молодчик – классический позор семьи, но все же родная кровь. Вот родственники и засуетились, жужжат мне в уши день напролет. А звезды и астрономия здесь оттого, что этот юный прохвост притянул парочку древних лженаук, астрономию в том числе. Одна из них повязана с черной магией, так что вмешалась Багряная Палата. Дело пустяковое, но напряжное и затягивается надолго, и многое на меня замыкается. Подробности тебе вряд ли интересны, они скучные... Или рассказать?

– Да нет, не надо, – сказала Яна, добавив сочувственно: – Бедный мой, чем тебе приходится заниматься...

– Что поделаешь, тяжкая королевская доля, – развел руками Сварог и встал неспешно. – Яночка, время еще не ночь, так что я пару часов поработаю в Велор-деране. Снова рутинные пустяки, но их куча, и лучше на потом не откладывать, а то накопятся... Скучать не будешь?