Текст книги "Урожайный год (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Конечно, я вызвал извозчика. Вести Игната обратно через магическое пространство было бы немилосердно, хватит с него магии на сегодня.

– Мне бы горло промочить, ваше сиятельство, – признался Игнат, когда мобиль тронулся. – Переволновался я с этими менталистами.

– Вот приедем домой, и Прасковья Ивановна тебя угостит, – улыбнулся я.

– Это вряд ли, – засомневался Игнат. – Не любит она, когда я себе позволяю, о моём здоровье беспокоится.

Он с надеждой посмотрел на меня:

– А может, вы её уговорите, ваше сиятельство?

– Так я тоже беспокоюсь о твоём здоровье, – рассмеялся я. – Ладно, не грусти. Скажу Прасковье Ивановне, что целитель тебе рекомендовал.

– Ещё бы она вас послушала, – обеспокоенно пробурчал Игнат.

Всю дорогу до Каменного острова он о чём-то думал, глядя в окно мобиля.

– С тобой точно всё в порядке? – нахмурился я.

– Так точно, ваше сиятельство, – рассеянно ответил Игнат.

Когда мы съехали с Шепчущего моста, он повернулся ко мне:

– Я кое-что придумал, Александр Васильевич, только вы мне подыграйте.

– Рассказывай, – удивился я.

Но Игнат будто воды в рот набрал. А тут мы как раз подъехали к дому, и мне пришлось отвлечься от разговора, чтобы расплатиться с извозчиком.

Бронзовые колокольчики на ограде певуче зазвенели, приветствуя нас. Прасковья Ивановна услышала шум мобиля и выбежала на крыльцо прямо в кухонном фартуке.

– Отпустили тебя? – обрадовалась она. – Ох, и переволновалась я, Игнатушка! Обед взялась готовить, а у самой всё из рук валится, только и думаю – как ты там. Хорошо, что его сиятельство с тобой поехал, не дал тебя арестовать.

Игнат недоумённо посмотрел на Прасковью Ивановну и нахмурился, как будто пытался вспомнить что-то важное:

– Прасковья, это ты? – неуверенно спросил он. – Стёр мне память менталист, теперь в голове что-то путается. То помню тебя, то не помню.

От неожиданности я растерялся, а потом чуть не захохотал. Прасковья Ивановна с ужасом посмотрела на меня:

– Ваше сиятельство, что с ним? Он же меня не узнаёт!

Еще немного, и она бы разрыдалась. Так что мне пришлось спешно успокоить её а заодно выгородить Игната:

– Целитель снял с него тёмное заклятье, но сказал, что память восстановится не сразу. День или два Игнату надо отдохнуть, и рюмочка домашней настойки ему не повредит.

– Две рюмочки, – голосом умирающего добавил Игнат. – Целитель так и сказал, это я помню.

– Сейчас-сейчас! – замахала руками Прасковья Ивановна и убежала в дом.

– Ты бы хоть предупредил меня о своей затее, – укоризненно сказал я, снимая пальто. – И к чему было так пугать Прасковью Ивановну?

– Так оно вернее, ваше сиятельство, – не согласился Игнат. – А что боится за меня, так это хорошо. Любит, значит.

– Вот догадается она, что ты прикидываешься, – рассмеялся я. – И достанется тебе скалкой от великой любви.

– Ничего, Александр Васильевич, – оптимистично заверил меня Игнат. – Денька три сойду за больного, а потом скажу, что память вернулась. Зато как Прасковья обрадуется!

Он заметил мой суровый взгляд и торопливо добавил:

– Ну, или два денька, не больше.

Я скептически покачал головой:

– Рискуешь.

Но Игнату повезло.

Когда мы поднялись в кухню, на столе его уже дожидался хрустальный графин с настойкой и гранёная рюмка.

– Хреновуха, – обрадовался Игнат, осторожно наполняя рюмку. – Запах знакомый!

Он опрокинул рюмку в себя и замер, прислушиваясь к ощущениям.

– Хорошо пошла, родимая. Память так прямо и оживает. Умеешь ты, Прасковья хреновуху готовить.

– Вспомнил? – обрадовалась Прасковья Ивановна.

– Пока не ясно, – покачал головой Игнат. – Говорю же – то помню, то не помню. Нужно ещё рюмочку.

Кухарка смахнула слезу и засуетилась, придвигая к нему тарелку с бутербродами:

– Ты закусывай, Игнатушка, закусывай!

После второй рюмки на щеках Игната появился румянец.

– Всё вспомнил, – обрадовался он. – Ну, почти всё. Теперь бы третью, чтобы память закрепить – вдруг опять затуманится?

– Целитель говорил о двух рюмках, – напомнил я, отбирая у него графин. – А ещё он сказал, что тебе нужно хорошенько отдохнуть и выспаться.

– Идём, Игнатушка, я тебе постелю! – заторопилась Прасковья Ивановна. – Целителя надо слушать.

Игнат горько вздохнул и с укором посмотрел на меня.

– Отдыхай, и чтобы до утра я тебя не видел, – улыбнулся я. – Прасковья Ивановна, а где Лиза?

– Елизавета Фёдоровна уехала в театр, – ответила кухарка. – Что-то у них там с премьерой не ладится, вот и попросили барыню помочь.

– Надо же, – удивился я. – Господин Кастеллано не постеснялся признать, что ему нужна помощь?

Я сразу же послал зов духам стихий и убедился, что они сопровождают Лизу. После откровенного разговора с бароном Корбуном я попросил её не выходить из дома без надёжной охраны.

Духи были настороже, и это меня успокоило.

Прасковья Ивановна увела Игната, а мне прислал зов начальник Тайной службы.

– По вашему совету я только что допросил Митрохина, – сказал он. – Фермер клянётся, что не видел Прудникова, но я ему не верю. Помните, как ловко он обернулся лисом? Неспроста менталисты никак не могут подобрать ключик к его разуму.

– Это особенность всех оборотней, – напомнил я.

– Очень неприятная особенность, – проворчал Никита Михайлович. – Но и к вашим опасениям насчёт барона Корбуна я прислушался и отправил двух сотрудников последить за его поместьем. Поживут на ферме Митрохина под видом батраков. Помогут его жене по хозяйству, заодно и присмотрят, чтобы с семьёй фермера ничего не случилось, если вы правы по поводу барона.

– Митрохин уже пытался проследить за домом Корбуна, – вспомнил я. – И почувствовал странное недомогание. Это может быть результатом магического воздействия. Предупредите своих сотрудников, чтобы они были осторожны.

– Я как раз надеюсь, что слежка побудит барона действовать, – признался Зотов. – Моим ребятам не привыкать к опасности, а магическое воздействие на сотрудников Тайной службы приравнивается к нападению на них. Если барон попробует выкинуть что-то в таком духе, от суда ему не отвертеться.

Зотов секунду помолчал.

– Чего я никак не могу понять – так это зачем Корбуну нападать на Потеряева. Тоже магический обряд, или дело совсем в другом? Как назло, Потеряев тоже ничего не помнит. А хорошо бы его допросить!

– Не стоит, Никита Михайлович, – ответил я. – Целители точно будут против, и никакого результата вы не добьётесь. Давайте просто подождём. Если барон причастен к этому происшествию, он обязательно себя выдаст. Насколько я успел понять, характер у него упрямый, и отступать он не привык.

– Я тоже, – заверил меня Никита Михайлович.

* * *

К обеду Лиза привезла гостей.

Пока мы с Игнатом были в управлении Тайной службы, режиссёр Марио Кастеллано пригласил Лизу в Старый Театр на репетицию новой пьесы о Тайновидце. Господин Кастеллано хотел, чтобы Лиза придумала несколько драматических сцен для Спиридона Ковшина и Екатерины Муромцевой, которые стали новыми звёздами театра.

Артисты вместе с Лизой приехали к нам домой, чтобы после обеда сразу же порепетировать новые сцены.

– Вижу, ваши дела идут хорошо, – улыбнулся я, заметив новый дорогой костюм Ковшина и золотую цепочку его карманных часов.

– Мы не жалуемся, – весело рассмеялся Спиридон. – Иногда и по два спектакля в день приходится давать, очень уж полюбились горожанам истории про Тайновидца. Господин режиссёр уже подумывает о гастролях, мечтает покорить не только имперскую провинцию, но и заграницу. Вы ведь не против такой известности?

– Не против, пока господин Кастеллано аккуратно платит Елизавете Фёдоровне авторские отчисления, – пошутил я.

– А ещё у нас в театре скоро будет реконструкция, – похвасталась Муромцева. – Рабочие перестроят сцену и расширят зрительный зал. Заодно займутся и гримёрными, и штукатурка наконец-то перестанет сыпаться на головы артистам.

– Это замечательно, – серьёзно кивнул я. – Ушибы головы никому не идут на пользу, даже артистам.

– Саша, можно мы займем кабинет для работы? – спросила Лиза.

– Пожалуйста, – гостеприимно согласился я. – Но не надейтесь, что вам удастся отделаться от меня, меня тоже привлекает искусство.

– Здорово! – обрадовалась Лиза.

Около часа я развлекался, слушая господ артистов. И сделал любопытное наблюдение – преувеличенные эмоции и размашистые жесты, которые отлично смотрелись на сцене, выглядели забавно в небольшом кабинете. Артисты как будто заполняли всё пространство, даже для воздуха оставалось не так уж много места.

И всё же их неестественные манеры странным образом отражали суть истории, которая разыгрывалась у меня на глазах.

Потом я почувствовал, что от громких голосов у меня звенит в ушах, и отправился в уютную гостиную – сыграть партию в шахматы с домом. Мы играли не ради победы, а ради того, чтобы приятно провести время. Ну, и поговорить, конечно.

– Ты уже видел барона Корбуна, – обратился я к дому, сделав ход пешкой. – Что ты о нём думаешь?

Дом ответил коротким и резким импульсом отвращения. Как будто человек увидел ядовитую змею и вздрогнул от неожиданности.

– Понятно, – кивнул я. – У меня такое же мнение о нём. Но мне непонятно, чего он добивается. Для чего так настойчиво демонстрирует своё презрение к людям и власть над ними? А понять нужно, иначе я не смогу предугадать его следующий шаг.

Несколько секунд дом раздумывал над моим вопросом. Но, видно, так ничего и не надумал, потому что прислал ментальный импульс, похожий на слабый порыв тёплого ветра.

– Пытаешься меня подбодрить? – улыбнулся я. – Спасибо. Только я в порядке. Мне бы понять, как действовать.

На этот раз импульс был дольше и ощутимее. Как будто дом пытался мне что-то сказать, но ему не хватало слов.

– Не понимаю, – нахмурился я.

Импульс повторился, потом ещё и ещё. Как будто ментальный ветер порывами дул мне в лицо, подталкивая к двери.

– Мне уйти? – изумился я. – Погоди… Ты предлагаешь мне куда-то пойти? Надеюсь, у этого места есть конкретный адрес? Стоп! Пойти и поговорить о бароне с кем-то ещё?

И тут в моём сознании возник зыбкий образ. Это был дом, который всё время менял очертания. Он становился то избой, то каменным дворцом с колоннами и террасами, и даже собачьей будкой. Но каждый раз это был дом.

И я наконец догадался.

– Ты предлагаешь мне поговорить с домом барона Корбуна? Отличная мысль! Конечно, дом знает о своём владельце всё. Спасибо, сам бы я точно не додумался – я не так давно владею этой способностью и ещё не привык, что могу разговаривать не только с тобой, но и с другими домами.

Мой особняк облегчённо вздохнул. Разумеется, я это не услышал, а почувствовал.

– Вот только захочет ли особняк барона говорить со мной? – задумался я. – Но попробовать надо. Не попробуешь – не узнаешь.

* * *

Поклонники муз закончили репетицию как раз к вечернему чаю. А Прасковья Ивановна, обрадованная благополучным возвращением Игната, напекла к чаю пирогов с яблоками, так что артисты остались у нас чаёвничать.

– Господин Ковшин, вы ведь у нас оборотень, – вспомнил я. – Это очень кстати, мне нужно ваше мнение.

– Я перевёртыш, Александр Васильевич, – с улыбкой напомнил Спиридон. – Зверь, который из любопытства стал человеком. А оборотень – это маг-анималист, который может ненадолго принимать облик зверя.

– Да, я помню, – кивнул я. – А на вас ментальная магия тоже не действует?

– Только на перевёртышей она и не действует, – рассмеялся Ковшин. – Наше сознание устроено немного иначе, не так, как у людей. Мы больше доверяем инстинктам, а не уму.

– Интересно, – удивился я. – Выходит, господин Митрохин тоже перевёртыш?

– Вы встретили ещё одного перевёртыша? – заинтересовался Ковшин. – Без ложной скромности скажу, что вам очень повезло. Мы – большая редкость.

– Не только встретил, но и арестовал, – улыбнулся я. – И долго допрашивал. Он уверяет, что не совершал преступления, но некоторые улики указывают него. Вот об этом я и хотел вас спросить. Раз уж ментальная магия вас не берёт, есть ли какой-то способ узнать, говорит перевёртыш правду, или врёт?

– Очень простой способ, – рассмеялся Ковшин. – Мы не умеем врать, Александр Васильевич, это не в нашей природе. Врать могут только люди.

Он взял с тарелки ещё пирожок.

– Мне пришлось долго учиться ремеслу артиста, чтобы убедительно прикидываться выдуманным человеком. Но в обычной жизни все перевёртыши честны, по-другому нам тяжело.

– Это правда, – подтвердила Муромцева. – Я никогда не спрашиваю его утром, как я выгляжу, чтобы потом не обижаться.

– Получается, господин Митрохин нас не обманывает, – вслух задумался я. – Он не покушался на Потеряева и не видел Прудникова.

– О чём вы говорите? – с интересом спросил Спиридон.

– Потом прочитаете в новом рассказе Елизаветы Фёдоровны, – улыбнулся я. – А пока это тайна следствия. Но вы мне очень помогли.

Ковшин и Муромцева уехали в сумерках, мы с Лизой вышли их проводить.

В саду почти не осталось снега, только жалкие островки лежали в жухлой прошлогодней траве. Один из них шевельнулся, и я понял, что это Снежник. Хитрец следил за нами, не приближаясь, я чувствовал его внимательный взгляд.

– Скоро для тебя сделают холодильный шкаф, – мысленно пообещал я. – В нём ты сможешь спрятаться от весны.

Днём солнце уже припекало, но обманчивое дневное тепло бесследно исчезло к ночи. От реки тянуло пронизывающим холодом.

Лиза вздрогнула.

– Замёрзла? – заботливо спросил я.

– Немного, – призналась Лиза. – Я кое-что вспомнила. Сегодня в Старом Театре я выглянула в окно и увидела большую летучую мышь. Она повисла на раме, растопырив крылья, глядела прямо на меня и скалилась. У неё был такой взгляд!

– Летучие мыши очень плохо видят днём, – успокоил я Лизу.

– Эта мышь всё отлично видела, – упрямо повторила Лиза. – Я уверена в этом. У нас в деревне тоже водились летучие мыши, но они были совсем маленькие. А эта была огромной – настоящее страшилище! Саша, разве летучие мыши летают, когда холодно?

– Кажется, нет, – подумав, ответил я. – Нужно уточнить у Библиуса, он-то знает точно. Но ты не бойся, духи стихий защитят тебя, если какая-нибудь мышь вздумает напасть.

– Я и не боюсь, – кивнула Лиза. – Просто она была такая противная.

Духи стихий неслышно кружили поблизости и отлично слышали наш разговор. Один из них пролетел совсем близко, и я почувствовал мягкое тепло.

– Видишь? – улыбнулся я. – У тебя надёжная охрана. А сейчас идём-ка спать.

Глава 22

Утром к нашей калитке подъехал грузовой мобиль – это привезли холодильный шкаф. Грузовик сердито рычал мотором, осторожно проезжая по узкой дорожке, а мой заказ слегка покачивался в кузове.

Холодильный шкаф сопровождали два мага воздуха – они должны были установить тяжёлый артефакт на подходящее место.

Глядя, как они накладывают на шкаф магические чары и спускают его с мобиля на землю, я послал зов Гораздову:

– Благодарю вас за оперативность, Владимир Кириллович!

– Не стоит благодарности, – отозвался артефактор. – Честно говоря, мне было интересно работать над вашим заказом. Я не стал брать помощников, сделал всё сам, как раньше. Знаете, это совсем другое дело. Куда интереснее, чем командовать подмастерьями.

– Наверное, – улыбнулся я. – А как ваш дом? Больше не обижается?

– С тех пор, как я передумал его продавать, дом ведёт себя удивительно. Сам подаёт мне инструменты, а сегодня утром сварил кофе. Как он умудрился справиться с жаровней и джезвой?

– Магия, что тут ещё скажешь, – рассмеялся я. – А что с артефактом усиления дара для Ефима Потеряева? У вас получилось его сделать?

– Мне нужно ещё несколько дней, там непростое магическое плетение. Но теперь у меня куда больше времени на интересную работу – по вашему совету я переложил всю рутину на своих помощников. Даже в мастерскую приезжаю не каждый день.

– Игорь Владимирович не возражает против вашего нового графика? – поинтересовался я. – Если нужно, я поговорю с ним об этом.

– Ваш дед полностью меня поддержал, – радостно ответил Гораздов. – Сказал, что мне давно пора перестать вникать в каждую мелочь и сосредоточиться на главном.

– Вот, и хорошо, – улыбнулся я. – Сообщите мне, когда закончите работу над артефактом. А я пока займусь холодильным шкафом.

– Вы так и не сказали мне, для чего он вам нужен, – напомнил Гораздов. – Вы же не собираетесь и в самом деле держать в нём магическое существо?

– Собираюсь, – рассмеялся я. – Можете не верить, но я сказал вам чистую правду.

Маги воздуха уже стояли возле калитки, ожидая, когда я их впущу. Между ними покачивался в воздухе холодильный шкаф – для удобства транспортировки его сделали невесомым.

Колокольчики на ограде звенели, но не тревожно, а заинтересованно.

– Заносить в дом, ваше сиятельство? – спросил один из магов.

– Нет, эта штука будет стоять в саду, – ответил я. – Несите его за мной.

Маги удивлённо переглянулись, но спорить не стали.

Мы обошли дом, и я показал на беседку, увитую диким виноградом.

– Поставьте шкаф у входа.

– Всё понятно, – шепнул один маг другому. – Это для напитков, чтобы за каждой бутылкой в дом не бегать. Удобно!

– Много ты понимаешь, – так же шёпотом ответил второй. – Сам-то граф за бутылками не бегает, он слуг гоняет. А эта штука для чего-то другого.

Они опустили холодильный шкаф на отсыпанную песком площадку у входа в беседку.

– Не так, – сказал я. – Маленькая дверца должна быть внизу.

– Может, это собачья будка? – уже вполголоса удивился один из магов.

– А холод внутри зачем? – возразил второй. – Чтобы собака не потела?

– Северная собака, – убеждённо кивнул первый. – Песец. Я слышал, что аристократы разных диковинных зверей заводят, чтобы хвастаться друг перед другом.

Оба мага с любопытством посмотрели на меня. Им очень хотелось узнать, для чего нужен необычный холодильный шкаф.

Я решил последовать примеру перевёртышей и сказать им чистую правду. А уж поверят они в неё, или нет – это не моя забота.

– Вы почти угадали, – улыбнулся я. – Только это не дом, а ловушка. У меня в саду завёлся живой комок снега. Знающие люди называют таких существ снежными упырями. Говорят, что они охотно нападают на тех, кто по неосторожности забредает в лес зимой. Наверное, лучше не рассказывать, что снежные упыри делают с этими несчастными, я не хочу, чтобы вы перестали спать по ночам. Одна из этих тварей поселилась в моём саду, я собираюсь изловить её, пока она не вырвалась в город и не натворила бед. Благодарю вас за работу, господа. Возьмите, пожалуйста, деньги.

Я достал из кармана несколько монет, протянул магам и вдруг увидел их остекленевшие глаза. Маги замерли и с ужасом смотрели куда-то мимо меня.

Я удивлённо обернулся.

По дорожке сада прямо к нам катился Снежник. Двигался он быстро и ещё успевал весело подпрыгивать. Наверняка Снежник увидел, как мы разгружаем холодильный шкаф и решил полюбопытствовать – что это за штуковина.

– Не нужно бояться, господа, – поворачиваясь к магам, сказал я.

И замолчал, поскольку говорить было уже не с кем – оба мага со всех ног бежали к калитке. Выбежав из сада, они мигом запрыгнули в мобиль. Мобиль взревел мотором и резво покатился к Шепчущему мосту.

– Вот так и рождаются легенды о Тайновидце и ужасной магии, с которой он связался, – подмигнул я Снежнику. – Нравится тебе твой новый дом?

К сожалению, новый дом Снежнику не приглянулся. Он покатался вокруг, толкнул мокрым боком дверцу, но внутрь даже не заглянул.

– Хочешь-не хочешь, а тебе придётся поселиться в этом шкафу, – строго сказал я. – Иначе растаешь на солнце. Чувствуешь, как оно припекает? А сейчас только начало весны. Можешь представить, какая жара начнётся через пару недель?

Насчёт жары я здорово преувеличил. Но много ли надо существу, которое слеплено из мокрого снега? Несколько градусов выше нуля, и оно превратится в грязную лужу.

– Ты же разумное существо, – настаивал я. – Соберись, и полезай в шкаф.

Но Снежник не захотел поступать разумно. Он пренебрежительно фыркнул и покатился куда-то в сторону обсерватории.

– Ничего, это была только первая попытка, – сказал я ему вслед. – Ещё посмотрим.

Лиза тоже вышла в сад посмотреть на новый дом для Снежника.

– Может, его чем-нибудь приманить? – предложила она.

– Отличная мысль, – согласился я. – Только чем? Не колбасой же.

Какая-то мысль мелькнула в голове, но я не успел за неё ухватиться. Потому что в моём сознании прозвучал холодный надменный голос:

– Господин Тайновидец? С вами говорит старший пристав Голубцов. Вы должны как можно быстрее приехать в полицейское управление Столицы.

– Кому должен? – изумился я. – Если у вас что-то случилось, извольте объяснить подробнее.

– Господин полицмейстер желает с вами говорить.

Бесцеремонное поведение старшего пристава мне не понравилось, и я не видел причин скрывать это. И каких демонов он вообще сумел послать мне зов? Мы с ним, кажется, не знакомы.

– Тогда пусть господин полицмейстер сам и приезжает ко мне, – довольно резко ответил я. – Вам продиктовать адрес?

– Благодарю, ваш адрес мне известен, – ледяным тоном ответил старший пристав.

– Голубцов? – нахмурился я. – Ага, вспомнил! Вы, кажется, были помощником следователя Прудникова и приезжали ко мне вместе с ним?

– Это было давно, – отрезал Голубцов. – Меня повысили в чине, теперь я помогаю господину полицмейстеру.

– А какая разница? – удивился я. – Впрочем, неважно. Передайте вашему начальнику, что я жду его до обеда. Потом у меня назначены дела.

Я и в самом деле собирался увидеться с Библиусом, хотел поговорить с ним о бароне Корбуне.

– Я сообщу господину полицмейстеру, что вы отказались приехать, – заверил меня Голубцов.

– На здоровье, – нетерпеливо ответил я.

Затем оборвал разговор и посмотрел на Лизу:

– Прости, дорогая, меня отвлекли. Возможно, у нас будут посетители, я приму их в кабинете. О чём ты говорила?

– Я предлагала приманить Снежника, – терпеливо повторила Лиза. – Как думаешь, что он любит?

– Похоже, ему нравится веселиться и трепать нервы тем, кто о нём заботится, – проворчал я. – Беззаботное создание, как любое магическое существо. Ага, магия! Что, если попробовать приманить его какой-нибудь магической вещицей?

Немного подумав, я снял с пальца перстень с чёрным алмазом.

– Думаю, этот артефакт подойдёт. Но хорошо бы привязать его на прочную нитку.

– Держи, – улыбнулась Лиза, доставая из кармана катушку ниток.

В катушку была воткнута швейная игла.

– Ты всегда носишь при себе нитки с иголкой? – удивился я.

– С детства, – смутилась Лиза. – Мачеха запрещала мне купаться с деревенскими подружками и зашивала ворот платья, чтобы я не могла его снять. Вот я и научилась всё время прятать в одежде нитки, а заодно и шить. А потом это стало хорошей приметой.

– Интересно, чего ещё я о тебе не знаю? – изумился я.

– Многого, – хитро улыбнулась Лиза. – Так ты будешь ловить Снежника, или нет?

– Сейчас, – кивнул я, привязывая перстень к нитке. – Готово! Осталось отыскать добычу.

Снежника мы нашли возле пруда с доисторической рыбой. Он мирно дремал под кустом сирени.

– Его так и тянет к магии, – довольно сказал я Лизе.

Затем подкинул перстень прямо под нос Снежнику:

– Держи!

Серебро звякнуло о камни. Снежник насторожился. Я потянул нитку и перстень медленно пополз по плоским известняковым плитам. Снежник мгновенно проснулся и бодро покатился за перстнем – точь-в-точь кот, который играет с бумажкой. Догнав перстень, он радостно подпрыгнул и упал бы прямо на него, но я вовремя дёрнул за нитку.

Так мы без проблем добрались до беседки. Но как только Снежник понял, куда я собираюсь его заманить, он обиженно развернулся и покатил обратно к пруду.

– Придётся ловить его сачком, – нахмурился я, надевая перстень. – Навещу Библиуса, а потом загляну в рыболовную лавку и куплю подходящий инструмент.

Мы с Лизой ещё немного погуляли на свежем весеннем воздухе. А затем возле нашей калитки остановился полицейский мобиль – это прибыл господин полицмейстер.

С нашей прошлой встречи в коридоре полицейского участка мне запомнился только его необъятный живот и сердитый голос. Теперь же оказалось, что у полицмейстера красное лицо, густые седые усы и цепкий взгляд.

Я с любопытством глядел на него. Фермер Митрохин сказал, что именно полицмейстер заказал у него солому для масленичного чучела. Интересно, сам ли он до этого додумался, или ему подсказали?

– Доброе утро, Александр Васильевич, – тяжело дыша, сказал полицмейстер. – Елизавета Фёдоровна, моё почтение! Зачитываюсь вашими рассказами, потрясающие истории вы изволите писать. Позволите представиться? Викентий Андреевич Смолатов, полицмейстер Городовой и Васильевской стороны.

Прежде, чем открыть калитку, я прислушался к бронзовым колокольчикам на ограде, но они звенели вполне дружелюбно.

– Доброе утро, Викентий Андреевич, – кивнул я. – Входите. Хорошо, что вы не захватили с собой вашего помощника.

Полицмейстер с трудом покачал головой – ворот мундира плотно обхватил его мощный загривок.

– Голубцов и вам успел нахамить? Примите мои извинения, Александр Васильевич. Он способный юноша, хорошо управляется с бумагами, но чересчур серьёзно относится к своей должности. Я терплю его, потому что он сын моего старого друга. Отец Голубцова был поручиком Измайловского полка, мы вместе воевали на Балканах. Давно это было, Александр Васильевич! Дали мы тогда жару османам. Эх, молодость лихая, где ты?

Полицмейстер сокрушённо вздохнул и вперевалку зашагал по садовой дорожке к особняку.

Я пригласил его в кабинет и предложил самое просторное кресло. Полицмейстер поёрзал на мягком сиденье, довольно кивнул и сложил руки на животе.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – спросил я.

– О Прудникове, будь он неладен, – сердито поморщился полицмейстер. – Вы уже знаете, что он пропал?

– Знаю, – кивнул я. – Тайная служба занимается его поисками, а я помогаю.

– Мы тоже не сидим на месте, – шумно выдохнув, заверил меня Смолатов. – Перетрясли все городские притоны и трактиры. Нет его в Столице. Столько неприятностей из-за этого Прудникова! Сам император интересовался у меня, куда он пропал, а что я могу ответить? И ведь был же повод перевести его в Стрельну городовым, но я тогда передумал, а зря!

– Степан Богданович хороший следователь, – защищая Прудникова, сказал я. – Мы с ним вместе вели несколько дел.

– Наслышан, – кивнул полицмейстер. – В общем-то, вы правы, Александр Васильевич, но эта его выходка сильно меня рассердила. Вы слышали, что его жена накинулась на меня? Сумасшедшая, таким место в лечебнице. Кричала, что я издеваюсь над её мужем, завалил его работой. Чуть глаз мне зонтом не вышибла.

– И вы её арестовали, – улыбнулся я.

– А что ещё оставалось? – изумился полицмейстер. – Она и на городовых набросилась.

– Говорят, вы собираетесь требовать, чтобы её судили за нападение? – заметил я.

– Ерунда, – поморщился Смолатов. – Ляпнул сгоряча. И так позор на всю Столицу, газеты хором кричали о том, что полицмейстера побила жена его подчинённого. А суд окончательно похоронит мою репутацию. Её уже выпустили.

– Так чего вы хотите от меня? – напрямик спросил я.

– Помощи, – кивнул полицмейстер. – Я хочу найти Прудникова раньше, чем это сделает Тайная служба. Или хотя бы вместе с ней. Иначе весь город будет говорить о том, что полиция не может отыскать собственного следователя. А я обещаю вам моё полное содействие. И не только моё – можете распоряжаться любым из моих подчинённых по своему усмотрению.

– Я и сам хочу отыскать Степана Богдановича и убедиться, что с ним всё в порядке, – согласился я. – И собирался обратиться к вам за помощью. Уверен, вы слышали про человека, который чуть не сгорел в масленичном чучеле?

– Слышал, но Тайная служба забрала это дело, – сердито кивнул полицмейстер. – Думаете, Прудников решил утереть им нос и взялся расследовать в одиночку, вопреки приказу?

Высказав это предположение, он оживился и довольно заёрзал в кресле. Такое поведение подчинённого явно ему нравилось.

– Давайте договоримся не мешать друг другу, Викентий Андреевич, – нахмурился я. – Если полиция начнёт соперничать с Тайной службой, ни к чему хорошему это не приведёт. Зачем эти ведомственные ссоры? Лучше ответьте на несколько моих вопросов. Это ведь вы заказали солому для масленичного чучела у фермера Митрохина? Почему именно у него?

– А какая разница? – изумился полицмейстер. – Для праздника нужна была солома, а где её взять, если не у фермера? Этот Митрохин привозит продукты на мою кухню, вот я и обратился к нему.

– А как вы познакомились с Митрохиным?

– Его порекомендовал мне барон Корбун. Как-то осенью мы вместе охотились на рябчиков в его угодьях, и между делом барон упомянул, что по соседству с ним есть хорошая ферма. Сказал, что сам покупает там молоко и мясо, и мне посоветовал.

– Вы близко знакомы с Корбуном? – нахмурился я.

– Мне представили его на какой-то скучной вечеринке, – фыркнул полицмейстер. – Заносчивый тип, но страстный охотник, как и я. Вы знаете, что у меня своё охотничье хозяйство под Ладогой? Приезжайте как-нибудь ко мне, вместе сходим на лису с гончими. Это не охота, а музыка! Собаки заливаются лаем, гонят зверя, а ты выберешь чистую прогалинку и ждёшь, когда он выбежит прямо на тебя. А потом – бабах! Дым, лай. Красота!

– Увлекательно, – улыбнулся я. – Вы хороший охотник?

– Я был магом огня на Балканской войне, – кивнул Смолатов. – Утку влёт бью без промаха – хоть из ружья, хоть заклинанием. А сколько у меня в угодьях уток, сами увидите! Только лёд сойдёт, такими стаями полетят, что небо чернеет. Приезжайте, засядем с вами в шалаше, поохотимся.

Я намеренно не перебивал полицмейстера. Пока он говорил об охоте, я внимательно прислушивался к его эмоциям, стараясь уловить хотя бы намёк на тёмный туман заклятья. Но ничего не почувствовал.

– Расскажите мне о Корбуне, – предложил я, когда Смолатов выдохся и замолчал.

– А что рассказывать? – удивился полицмейстер. – Сходили мы с ним раз на охоту, вот и всё знакомство.

– Вы были у него в доме? – поинтересовался я.

Смолатов пожал мощными плечами.

– Нет. Мы охотились почти до темноты, перекусили у костерка, а потом я сразу уехал домой. Да барон особенно и не зазывал меня в гости. Предложил заглянуть, но сразу было видно, что это только из вежливости.

– Понимаю, – улыбнулся я.

– Так мы с вами договорились? – с тревогой спросил полицмейстер. – Вы постараетесь найти Прудникова раньше, чем это сделает Тайная служба?

– В любом случае мы представим это как совместное расследование, – кивнул я. – Вы ведь предложили мне любую помощь, уверен, что император это оценит.

– Благодарю вас, – обрадовался полицмейстер, с трудом вылезая из кресла. – Чрезвычайно рад знакомству, Александр Васильевич. На обед не напрашиваюсь, Голубцов сказал, что у вас важные дела. Приезжайте ко мне на охоту, приглашаю от всей души.