Текст книги "Урожайный год (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31

– Митрохин-то радёшенек, что его отпустили, – сказал за завтраком Игнат. – Просил передать вам свою благодарность, ваше сиятельство. Обещал заехать, мясцо парное завезти, сыр, молоко, яички.

– Это ты его надоумил? – строго спросил я.

– Не без этого, – довольно кивнул Игнат. – Спасибом сыт не будешь, а в доме достаток нужен.

– Ага, – горячо поддержал Игната домовой Фома и восторженно заболтал ногами. – Припасы – это первое дело, а у нас в кладовых пусто.

– Так это потому что кладовые ты только вчера выпросил у дома, – напомнил я.

– Вот-вот, – расстроился домовой. – День прошёл, а запасов не прибавилось. Непорядок!

За окном затарахтел мотор, послышался скрип железа, на ограде удивлённо зазвенели бронзовые колокольчики. Я выглянул в окно и увидел, что возле нашей калитки остановился незнакомый грузовой мобиль. Настоящая развалюха – ржавая и скрипучая, только что проволокой не перевязана.

Из кабины мобиля вылез Митрохин и нерешительно оглянулся.

– Вот и ваши припасы приехали, – сказал я Игнату и Фоме. – Извольте помочь с разгрузкой.

Мы все вместе подошли к калитке, и тут я увидел, что Митрохин приехал вместе со своей семьёй. Сквозь лобовое стекло на меня серьёзно смотрели две детские мордашки.

– Девочки? – улыбнулся я.

– Дочки, – с гордостью кивнул фермер. – Напросились со мной в Столицу. Хотят в Александровский сад, на каруселях покататься.

Его лицо стало серьёзным.

– Вы меня очень выручили, ваше сиятельство. Позвольте отблагодарить по мере сил.

Я прекрасно понимал, что мой отказ обидит фермера, поэтому лишь заметил:

– Какая же это помощь? Вы ни в чём не виноваты, полковник Зотов и без меня понял бы это.

– Спасибо, что избавили нас от барона, – покачал головой Митрохин. – Я ведь только сейчас понял, что это он всю магию в округе себе забрал. И на меня заклятие наложил, чтобы я не заметил, как студент в кузов мобиля лезет.

– Целители вас смотрели? – поинтересовался я. – Что они говорят?

– Сказали, что тот вечер я так и не вспомню, – усмехнулся Митрохин. – Да, и ладно! Семью не забыл, как хлеб сеять и коров доить, тоже помню, а что ещё надо?

– Хороший подход, – одобрительно кивнул я. – У меня к вам деловое предложение. Моя кухарка хвалит ваши продукты, а я доверяю её мнению. Что вы скажете, если я предложу вам поставлять продукты не только мне, а всей семье Воронцовых? Сможете хорошо заработать, поправите свои дела.

– Я бы с радостью, ваше сиятельство, – замялся Митрохин. – Да только обряд-то я не закончил, а без него какой урожай? Боюсь, что подведу вас.

– А что, если повторить обряд? – поинтересовался я.

– А Тайная служба как на это посмотрит? – возразил фермер. – Мне господин полковник настрого запретил колдовать.

– Думаю, что с господином полковником я как-нибудь договорюсь, – рассмеялся я. – Приезжайте вечером ко мне. Я собираю гостей, познакомлю вас с главой нашего рода, обсудите с ним деловые вопросы. А заодно проведёте обряд прямо у меня в саду, с разрешения Тайной службы, разумеется. Мне очень любопытно посмотреть.

– Что вы, ваше сиятельство, – испугался Митрохин. – Солому-то зачарованную конфисковали. А чтобы другую зачаровать, не одна неделя нужна. Я с осени обряд готовил.

– С соломой я постарась что-то придумать, – обнадёжил я фермера. – Вы приезжайте в любом случае.

Когда Митрохин уехал, я послал зов эксперту Тайной службы.

– Доброе утро, Леонид Францевич! Я сегодня устраиваю дружеский ужин, не желаете ли присутствовать?

– С удовольствием, Александр Васильевич, – радостно откликнулся Щедрин. – Я с самого утра чувствовал, что сегодняшний день будет необыкновенным, и предчувствие меня не обмануло.

– А что стало с соломой, которую вы конфисковали на Марсовом поле? – поинтересовался я.

– Валяется на складе, – ответил эксперт. – Никита Михайлович грозится отправить её в специальное хранилище, только руки у него не доходят. Думаю, скоро по управлению начнут бегать мыши, в соломе они заводятся мгновенно.

– Отдайте её мне, – предложил я. – Вам даже не придётся искать мобиль, я пришлю свой. Заодно Игнат и вас привезёт.

– А вам она зачем? – изумился Щедрин. – Тоже хотите провести обряд?

– Вот именно, – удивил я его. – Мне любопытно, как он работает.

– Это веская причина, – согласился эксперт. – А что скажет Никита Михайлович?

– Вот спрошу его, и узнаю, – рассмеялся я.

Договориться с Никитой Михайловичем оказалось непросто. Но в конце концов его природное любопытство и жадность к чудесам взяли верх.

– Ладно, господин Тайновидец, проводите обряд.

– Под мою ответственность? – рассмеялся я.

– Нет уж, – отрезал Зотов. – Только под мою. Я сам буду присутствовать, даже не надейтесь от меня избавиться. Хватит с меня загадочной гибели барона Корбуна.

– Приезжайте, – обрадовался я.

Затем отыскал Игната в саду и озадачил его очередным поручением:

– После обеда возьми мобиль и поезжай в управление Тайной службы. Доставь сюда Леонида Францевича и зачарованную солому.

– Солома-то вам для чего, Александр Васильевич? – насупился Игнат. – Неужели колдовать будете?

– Обязательно, – улыбнулся я.

– Неохота связываться с этой проклятой соломой, – вздохнув, признался Игнат. – И так она меня подвела.

– Любое дело нужно доводить до конца, – рассмеялся я. – Кроме того, обряд поможет твоему приятелю Митрохину. Ты же хочешь, чтобы он по-прежнему поставлял нам продукты?

– Ещё бы, – воодушевился Игнат. – Он такую ветчину в этот раз привёз, ваше сиятельство – пальчики оближешь! Розовая, жирная, плотная. Говорит, для себя делал.

– Вот видишь, – кивнул я. – Ради такой ветчины стоит постараться.

– А что делать с холодильным шкафом? – напомнил Игнат. – Упырю он уже не понадобится, стоит в саду без дела. Может, вызвать магов и убрать его?

– В этом шкафу мы будем охлаждать игристое, – улыбнулся я. – От кого-то слышал, что именно так поступают настоящие аристократы.

* * *

После обеда я занимался важными делами – играл в шахматы с домом и отвлекал Лизу от работы над новым рассказом. А затем начали съезжаться гости.

Первыми приехали Миша и Настя Кожемяко. Настя похорошела, беременность ей очень шла. А вот Миша выглядел измученным.

– Служба задёргала, – пожаловался он. – Степан Богданович лечится, а вся работа свалилась на меня. Но сегодня господин полицмейстер отпустил меня пораньше, и завтра дал выходной. Уж не знаю, что на него нашло. Настя даже не поверила.

– Наверное, весна подействовала, – улыбнулся я.

Не говорить же Мише, что полицмейстер дал ему отдых по моей просьбе.

– Не пугает тебя предстоящее отцовство? – спросил я.

– Немного пугает, – признался Миша. – Но знаешь, Саша, я счастлив. Только позавтракать не успел, поэтому если ты позволишь мне заняться мясом, это будет здорово.

– Действуй, – рассмеялся я. – Сейчас попрошу Прасковью Ивановну прислать тебе побольше закусок.

Следом за Мишей приехал Сева Пожарский вместе с Еленой Разумовской.

– Добрый день, Александр Васильевич, – вежливо поздоровалась Разумовская.

Елена была очень рассудительна – полная противоположность Севе, который по своей привычке уже подпрыгивал от нетерпения.

– Ты знаешь, что было? – спросил он.

– Зима была, – улыбнулся я.

– Да нет, – отмахнулся Сева. – К моему отцу приезжал граф Шувалов. Ох, он и орал – чуть стёкла в кабинете не вылетели. На вас злился, между прочим, на Воронцовых. Сказал, что вы присвоили сокровища их предка. Это правда?

– Кого ты слушаешь? – рассмеялся я. – Сокровища мы нашли, это правда. Только они все пошли на ремонт усадьбы Шуваловых – той, где сейчас лечебница. Так что настоящий владелец клада может быть доволен, а нынешние Шуваловы пусть умоются. А чего он хотел от твоего отца? Сочувствия?

– Ага, – злорадно ухмыльнулся Сева. – Только не дождался. Отец ему вежливо сказал, что вмешиваться не станет, и предложил обратиться к императору. С тем Шувалов и уехал.

– Сомневаюсь, что император пойдёт навстречу Шуваловым, – улыбнулся я. – Игорь Владимирович заранее выкупил усадьбу и взялся содержать лечебницу. Ладно разберёмся. Развлекатесь, а мне нужно встретить остальных гостей. Вот ещё кто-то подъехал.

Это оказался сам господин полицмейстер – его привёз старший пристав Голубцов на служебном мобиле.

– Отправляйся обратно в управление и дежурь, – строго сказал ему полицмейстер. – И чтобы до завтрашнего вечера в Столице была тишь и гладь.

– А если преступление? – испуганно спросил Голубцов. – Один следователь болен, второго вы отпустили.

– А ты на что? – возразил полицмейстер. – Сам справишься, или околоточным на Стекоянный рынок пойдёшь.

Он повернулся ко мне, и его красное лицо расплылось в приветливой улыбке.

– Александр Васильевич, как я рад, что вы меня пригласили! Я хочу поблагодарить вас за то, что вы так ловко всё повернули, будто Прудников разоблачил этого барона.

– Так оно и было, – улыбнулся я. – Степан Богданович первым догадался, что к преступлениям причастен Корбун, и хотел его задержать.

– Проклятый барон! – с трудом покачал головой полицмейстер. – Меня измучили допросами из-за него. Всё пытались дознаться, в каких мы с ним отношениях. А я только один раз к нему на охоту съездил, и всё. Не поверите – заставили показаться целителям, подозревали, что барон меня заколдовал. Конечно, никакого тёмного заклятия целители на мне не нашли, не такой он дурак, этот барон. Только я думаю, дело в другом!

– И в чём же? – с улыбкой спросил я.

– Меня проверяли на верность императору, – важно выпучив глаза, закивал полицмейстер. – Но это правильно, это я понимаю.

– А как себя чувствует Степан Богданович? – поинтересовался я.

– Плохо, – вздохнул полицмейстер. – Совсем ничего не помнит. Целители говорят, очень тяжелый случай, вряд ли память к нему вернётся. Крепко его барон приложил.

Я покачал головой.

– Жаль, что так вышло.

– Ну, жизнь продолжается, – не согласился со мной полицмейстер. – Вот выпустят господина Прудникова из госпиталя, вручим ему орден и отправим в почётную отставку с хорошей пенсией. Будет жить в своё удовольствие. Сам бы согласился, да только кто же меня отпустит?

Он неуклюже переступил с ноги на ногу.

– Проходите в дом, – спохватился я. – Отдохните, пока не соберутся остальные гости.

– Кажется, откуда-то пахнет жареным мясом, – принюхался полицмейстер.

– Это в беседке, – улыбнулся я.

– Не сочтите меня невежливым, Александр Васильевич, но нам лучше поторопиться, иначе они всё испортят. Поверьте старому охотнику, жарить мясо я умею.

Я проводил полицмейстера к беседке.

– Ваше высокопревосходительство? – растерялся Миша.

– Без чинов, молодой человек, без чинов, – отмахнулся полицмейстер. – Как вас по имени? Михаил, кажется? Дайте-ка мне шампур, я вам покажу, как правильно насаживать свиную шею.

Игнат привез не только Леонида Францевича – вместе с ними приехал Зотов. В кузове мобиля покачивался целый стог соломы.

– Мобиль и солому в гараж, гостей – к столу, – с улыбкой распорядился я.

– Вот это правильно, – благодушно кивнул Щедрин. – Слышал, вы одолели вампира, Александр Васильевич? Доводилось мне бывать в Валахии, навидался всякого. Пару раз и самому приходилось за ними гоняться.

– И как вы с ними справились? – заинтересовался я.

– Любой вампир больше всего боится смерти, – объяснил эксперт. – А я, как вы знаете, некромант, так что это было не очень трудно. Если вас интересуют конкретные способы, то о них я расскажу вам в другой раз. Не самая приятная тема для праздника, поверьте на слово.

Леонид Францевич буквально лучился добродушием и весельем. Человек с удивительно лёгким характером и отличным аппетитом, и в то же время – грозный некромант. Но я понимал, что по-другому быть не могло. Только такой человек может заниматься некромантией, не рискуя навредить себе и окружающим.

– В беседке уже жарят мясо, – подсказал я.

– Замечательно! – с энтузиазмом кивнул Щедрин и резво направился в нужную сторону.

– Где ваш сельский колдун? – хмуро осведомился Зотов.

– Ещё не приехал, – улыбнулся я. – Катает дочек на каруселях.

– Имейте в виду, Александр Васильевич, я остановлю обряд, если что-то пойдёт не так, – твёрдо сказал Никита Михайлович.

– Будем надеяться на лучшее, – рассмеялся я.

* * *

Мои родные прибыли вместе на одном из личных мобилей деда. Игорь Владимирович снова уступил место за рулём дяде Серёже, но на этот раз по другой причине – дед прихватил с собой ящик лучшего игристого из своих личных запасов.

– Куда отнести, Александр Васильевич? – спросил меня дядя Серёжа, без труда поднимая ящик.

Вот и пригодился холодильный шкаф!

– К беседке, – решил я. – Будем праздновать там.

Я насторожился, увидев отца – неизвестно, как он отреагирует на желание Игоря Владимировича сделать меня своим преемником.

Но отец был настроен миролюбиво, и я немного расслабился.

– Как твои дела, Саша? – спросил он, отводя меня в сторону.

– Спасибо, всё хорошо, – поблагодарил я.

– Ты молодец, что уговорил деда поверменить с выходам на отдых, – кивнул отец. – Сейчас не самое подходящее время.

Он помолчал и вдруг добавил:

– Я бы поддержал его решение, несмотря на личную обиду. Из тебя получится хороший глава рода, лучше меня. Но не сейчас.

Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание.

Отец заметил моё удивление и усмехнулся.

– Я хорошо управляю текущими делами, но слишком осторожен, когда нужно принимать важные решения, пора это признать.

– Спасибо, – серьёзно кивнул я. – Не будем больше об этом. Я рад, что вы приехали.

Я понимал, как тяжело далось отцу честное признание. Но он справился, это главное.

– Я хочу тебя кое-о чём попросить, – сказал отец. – Разреши мне показать Анне те комнаты, ну, ты понимаешь…

Я отлично понял. Отец говорил о комнатах, которые дом открыл совсем недавно. О комнатах, в которых прошло моё детство. Столовая с длинным накрытым столом и узкими дубовыми шкафами. Гостиная с камином, шахматным столиком и низкими удобными креслами. Детская, где на перилах кроватки до сих пор висел маленький голубой комбинезон.

– Я-то не против, – сказал я. – Но решать не мне. Попробуйте. Войдите в дом, поговорите с ним и откройте любую дверь. Если дом захочет, он сам приведёт вас, куда нужно. Ну а если нет – просто примите это.

– Так и сделаю, – кивнул отец.

Он предложил Анне Владимировне руку, и они вместе скрылись в доме.

* * *

– Ты обещал меня с кем-то познакомить, Саша, – напомнил мне Игорь Владимирович.

– Давайте поднимемся в кухню, – кивнул я.

Окна в кухне были распахнуты настежь. От магической печи тянуло жаром, пахло раскалённым маслом и свежим хлебом, бойко стучали ножи – Прасковья Ивановна учила Анюту секретам кулинарии.

– Мягкий сыр нарезай тоненько, чтобы просвечивал, – подсказывала она. – А твёрдый коли кусками, так оно вкуснее. И зеленью переложи для красоты.

Я торопливо проглотил слюну, в животе требовательно заныло.

– Прасковья Ивановна, Игнат рассказывал про какую-то совершенно изумительную ветчину. Дадите попробовать?

– Сию минуту, ваше сиятельство, – засуетилась кухарка.

Перед нами, словно по волшебству, появилась тарелка с ломтиками розовой нежирной ветчины.

– Попробуйте, – предложил я деду.

Игорь Владимирович прожевал кусочек и одобрительно кивнул:

– Лучше, чем «Медведе». И душистого перца в меру. Где ты это раздобыл?

– Это заслуга Игната, – сказал я. – Он отыскал в окрестностях Столицы отличного фермера. Мне кажется, можно предложить ему стать поставщиком нашего рода.

– Нужно, – решительно кивнул Игорь Владимирович. – Где его найти?

Как по заказу за окном раздался уже знакомый скрип железа и закашлял мотор.

– Что это за чудовище? – изумился дед, имея в виду подъезжающий мобиль. – Таких сотню лет уже не делают.

Мобиль не доехал до моего особняка буквально несколько метров. Мотор закашлял надсаднее, затем обиженно фыркнул и окончательно заглох. Мобиль беспомощно замер посреди дороги.

– Я должен посмотреть на это чудо поближе, – решительно заявил Игорь Владимирович, закатывая рукава дорогого пиджака.

Дед моментально нашёл общий язык с Митрохиным. Это было одним из его талантов, при желании мой дед умел расположить к себе кого угодно, совершенно не теряя при этом достоинства.

Совместными усилиями они оживили мобиль. Митрохин отогнал его в сторону, а потом они с дедом начали обсуждать перспективы.

– Я попробовал, продукты у тебя отменные, – решительно заявил Игорь Владимирович. – Мясо, молоко, сыр, яйца – всё берём. Но это мелочи.

Дед принялся загибать пальцы:

– Госпиталь – раз! Лечебница – два! Мастерские – три, четыре, пять! И везде нужны хорошие продукты. Берёшься?

У Митрохина от изумления глаза полезли на лоб.

– У меня столько рабочих рук нет, ваше сиятельство. Вдвоём с женой на ферме работаем.

– А ты найми, – не уступал дед. – Найди людей. Договор на новые поставки хоть завтра подпишем, половину денег выплачу авансом.

– А земля?

– Купим. Сколько надо? Есть по соседству хорошие участки?

– Пломестье Корбуна по закону отойдёт казне, – напомнил я.

– Отлично! – воодушевился дед. – Казначейство эту землю на торги выставит, а мы купим. Будешь крупнейшим фермером в округе, такие продукты к императорскому двору не стыдно возить. Только делай на совесть, Степан, как умеешь.

Дочки Митрохина боязливо жались к отцу. Они не знали – пугаться этого решительного старика с властным голосом или радоваться тому, что у их отца изумлённо горят глаза.

– Идёмте в дом, – улыбнулась Лиза, обнимая девочек за плечи. – Познакомлю вас с волшебным котом. А папа и дедушка скоро придут.

– Ну и хватка у его сиятельства, – осторожно крутя головой, сказал Митрохин, когда я привёл его на подходящее место для обряда.

Подальше от дома и деревьев, на открытой лужайке возле обсерватории.

– Игорь Владимирович любит размах, – улыбнулся я. – Но если вы не готовы, он поймёт. Я ему скажу.

– Готов, – решился фермер. – Я всю жизнь на земле работаю, давно хотел подняться, но с деньгами туго. То мобиль чинить надо, то крышу на доме заново крыть, то дочкам новую одежду покупать.

Он скрутил солому в плотный пучок и умело перевязал его тонкой верёвкой.

– А что за чары вы используете? – полюбопытствовал я.

– Заклинание, – смутился Митрохин. – Меня ещё дед научил. Звучит смешно по-нынешнему, но вы не смейтесь. Это магия, она насмешек не любит.

Он решительно кивнул.

– Ни в коем случае не стану смеяться, – пообещал я.

– Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, – нараспев сказал Митрохин, бережно проводя пальцами по пучку соломы. – Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую.

Была в этом заклинании наивная надежда на помощь сил, которые куда могущественнее человека. Древнее заклинание не пыталось подчинить себе магию, а полагалось на неё. И это было не смешно, а верно.

– Не возражаете, если я попробую? – спросил я.

– Пожалуйста, – радостно кивнул Митрохин.

Я тоже скрутил пучок соломы. Получилось не так ловко, как у фермера, но солома не рассыпалась, это главное.

– Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, – улыбаясь, сказал я. – Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую.

* * *

В парке начало темнеть. Чучело для обряда было почти готово, когда бронзовые колокольчики на ограде снова зазвенели.

Я подошёл к калитке и увидел Степана Богдановича Прудникова. Голова следователя была забинтована, свежий бинт белел в сумерках.

– Что вы здесь делаете? – удивился я.

– Сбежал из госпиталя, – признался Прудников. – По дому соскучился, сил нет. Да и вспомнил я всё. Ну, почти. Как у барона был, не помню, а остальное помню.

Он смущённо заглянул через моё плечо.

– У вас гости, Александр Васильевич? Я не вовремя?

– Ничего, – успокоил я следователя. – А что у вас с головой? Целителям пришлось серьёзно поработать?

– Нет, это супруга моя, Пелагея Львовна постаралась, – поморщился Прудников. – Она мне и память вернула.

– Как это? – изумился я.

– А вот так, – развёл руками следователь. – Навестить меня пришла, целитель её в палату впустил. Думал, что я увижу родного человека, и память вернётся. А я возьми и ляпни: не помню тебя, добрая женщина. А у Пелагеи Львовны характер горячий, размахнулась зонтиком, и хрясь мне по макушке! У меня искры из глаз, а память – раз! – и вернулась. Целители только руками развели. Не было в их практике таких случаев.

Следователь осторожно дотронулся до бинтов, но вовремя опомнился и отдёрнул руку.

– До сих пор болит, – пожаловался он. – Вы извините, Александр Васильевич, но я вас по важному делу отвлекаю. Говорят, Пелагея Львовна полицмейстера побила сгоряча. Боюсь, уволят меня за это со службы. Может вы поговорите с ним? Мне бы хоть околоточным в Стрельну, а совсем увольняться никак нельзя.

– Проходите, Степан Богданович, – улыбнулся я, открывая калитку. – Будьте спокойны, никто вас не уволит. За мужественное разоблачение барона Корбуна вам полагается награда и прибавка к жалованию, это я точно знаю. Господин полицмейстер сам вам об этом скажет, он как раз у меня в гостях.

* * *

Быстро стемнело. В беседке вспыхнули магические лампы, духи огня кружили рядом, не позволяя гостям замёрзнуть. Праздник был в самом разгаре, звенела посуда, звенели весёлые голоса.

– Александр Васильевич, всё готово, – позвал меня Митрохин. – Раз уж мы с вами вместе магию творили… В общем, вам и поджигать.

– Не откажусь, – улыбнулся я, принимая соломенный факел на длинной деревянной ручке.

Посмотреть на обряд захотелось всем.

– Кто у нас маг огня? – обернулся я. – Зажгите факел.

Господин полицмейстер браво щёлкнул пальцами, и факел загорелся. Я поднёс его к соломенному чучелу которое неподвижно замерло посреди лужайки.

Синеватый язычок пламени побежал по крепким, туго скрученным стеблям, и вдруг солома разом вспыхнула. Пламя взлетело вверх и ударило жаром, отразилось в стёклах особняка, выхватило из темноты каменную кладку обсерватории, удивлённые глаза Севы Пожарского, суровое лицо Зотова и седые усы полицмейстера.

– Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, – беззвучно произнёс я. – Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую. И чтобы весь год был богатым на магию и приключения!

Конец тома.

Уважаемые читатели! Душевно благодарю вас за лайки, награды и комментарии! Очень рад, что вам нравятся истории про Тайновидца.

Новый том уже здесь: /work/569185