Текст книги "Урожайный год (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Когда мы вышли из палаты в коридор, следователь Прудников снял очки и покачал головой:

– Вот так сойти с ума – это ужасно, господа. Врагу не пожелал бы. Все эти голоса в голове, тёмные подвалы… Привидится же такое!

Он достал из кармана носовой платок и принялся тщательно протирать стёкла. Затем посмотрел очки на свет и снова надел их.

– Что ж, Александр Васильевич, кажется дело прояснилось.

– Вы так думаете? – изумился я.

– Конечно, – кивнул Прудников. – Я уверен, что всё дело в том жутком пойле. Помните, вы нашли в соломе пустую бутылку? Наверняка продавец что-то подмешал туда, чтобы крепче забирало, да только не рассчитал, подлец! Вот мальчишка и тронулся умом.

Следователь решительно кивнул:

– Я эту винную лавку разыщу, во что бы то ни стало. Её хозяин у меня под суд пойдёт, точно вам говорю.

Я удивлённо посмотрел на следователя, но Прудников ловко отвёл взгляд в сторону, как будто был в чём-то виноват.

Это движение подсказало мне, что следователь сам всё отлично понимает, но изо всех сил пытается спрятаться от очевидного.

Кто-то применил к молодому репортёру магическое воздействие и свёл его с ума. А такими дела занимается Тайная служба, и только она.

Это означало, что у Прудникова снова отберут дело.

– Вино тут ни при чём, – огорчил следователя Иван Горчаков. – Никаких магических зелий пациент тоже не принимал, это мы проверили в первую очередь.

Он посмотрел на меня:

– Что скажешь, Саша?

– Сильное ментальное воздействие, – ответил я. – Настолько сильное, что разум не выдержал.

– Я тоже так думаю, – кивнул Иван. – Поэтому допрос при помощи менталиста категорически запрещаю. Ещё одно воздействие на психику просто убьёт пациента.

Горчаков строго посмотрел на Прудникова.

– Да у нас и менталистов нет, – защищаясь, буркнул Прудников. – Не положено по штату.

Он расстроенно посмотрел в окно, как будто ожидал увидеть в небе подлетающих сотрудников Тайной службы. Но над низкими крышами Левого Берега кружила только одинокая чайка.

– Ты сможешь вылечить парня? – напрямик спросил я Ивана.

– Нет, – так же прямо ответил Горчаков. – И никто в нашем госпитале не сможет, тут нужны другие целители. Придётся отправлять его в лечебницу.

Я знал, о какой лечебнице говорит Иван. Эта лечебница находилась на Рыбном острове, у самого берега узкой речки Пряжки. Горожане называли её приютом для спятивших магов.

Юрий Горчаков, младший брат Ивана, провёл в этой лечебнице полгода, когда по собственной глупости чуть не лишился магического дара.

Юрию лечение помогло. А поможет ли оно молодому репортёру?

– Хорошо бы оставить парня в нашем госпитале, хотя бы на какое-то время, – предложил я. – Он не выглядит буйнопомешанным.

Иван покачал головой:

– Это ничего не значит, Саша. Его сознание буквально взорвалось, и никто не знает, к чему приведёт этот взрыв. Ухудшение может наступить в любую секунду, и тогда его уже не спасти.

– Можешь объяснить? – нахмурился я.

– У молодого человека очень слабый магический дар, а какой-то негодяй внушил ему, что он обладает безграничной магической силой. Сейчас его мозг лихорадочно пытается совместить реальность с вымыслом. Буквально силой заставляет магический дар расти. Скорее всего, у него ничего не выйдет, и тогда его сознание просто отключится. Парня нужно увозить немедленно, поэтому я уже вызвал целителей. Ждал только твоего приезда.

– У тебя есть знакомые целители в лечебнице? – спросил я. – Сможешь устроить так, чтобы меня пропустили к нему?

– Извини, Саша, – развёл руками Горчаков. – Эти целители держатся особняком. Да и я не очень люблю общаться с ними после рассказов брата.

– Я могу помочь, господин Тайновидец, – неожиданно оживился Прудников. – Двоюродный племянник моей жены работает там служителем при кухне. Он подскажет, к кому из целителей лучше обратиться.

– Благодарю вас, – кивнул я.

Прудников с надеждой посмотрел на меня. Он изо всех сил старался быть полезным. В его взгляде я прочёл невысказанную просьбу – ничего не сообщать Тайной службе.

На мой взгляд, рассчитывать на помощь двоюродного племянника было нельзя. Ни один целитель не станет слушать кухонного мальчишку.

Я уже решил любым способом оторвать Никиту Михайловича от ежегодного отчёта и настоять, чтобы он приехал сюда. Но для начала напомнил Черницыну:

– Вы обещали узнать имя и адрес пострадавшего.

– Уже узнал, – кивнул Черницын. – Ефим Петрович Потеряев. Живёт с родителями в девятом доме по улице Забытых Снов. Я записал это на случай, если понадобится его найти.

– Он сам настоял, чтобы вы записали адрес? – усмехнулся я. – Рассчитывал всё же попасть к вам на службу?

– Так и было, – смутился Черницын. – Я же вам говорил.

– Давайте сразу поедем к нему домой, – предложил Прудников. – Родители должны знать, куда он ездил, вот мы всё и выясним. К тому же, они наверняка тревожатся за сына, а мы их обрадуем.

– Сомнительная радость, – обронил Черницын.

– Но по крайней мере, парень жив, – вскинулся следователь. – Между прочим, это вы послали его неизвестно куда! Могли бы и поинтересоваться, куда он поедет за сведениями для этой дурацкой статьи.

Не имея возможности спорить со мной, Прудников сейчас срывал свою досаду на Черницыне.

– Мы не имеем права дальше действовать самостоятельно, – напомнил я. – Налицо незаконное магическое воздействие, и нам придётся вызвать Тайную службу. Кто будет вызывать – я или вы, Степан Богданович?

Я хотел дать Прудникову хоть крохотный шанс, но он окончательно потерял надежду.

– Всё равно, – махнул рукой следователь и отвернулся к оконному стеклу.

Я молча кивнул и послал зов Никите Михайловичу Зотову:

– Господин полковник, я настаиваю на том, чтобы вы как можно скорее приехали в Воронцовский госпиталь.

– Вот как? – удивился Зотов. – Значит, я предугадал ваше желание, потому что я уже здесь.

В ту же секунду он показался из-за угла коридора. Мы не слышали его шагов, их приглушала мягкая ковровая дорожка, устилавшая коридор госпиталя.

Зотов был в сапогах, и Горчаков возмущённо посмотрел на него.

– Почему вы не сняли обувь у входа?

– Не до церемоний сейчас, – небрежно отмахнулся Зотов. – Что тут у вас?

Я коротко рассказал ему обо всём, что нам удалось узнать.

– Ясно, – кивнул Никита Михайлович. – Значит, предчувствие опять вас не обмануло, господин Тайновидец. Как это у вас получается?

Я пожал плечами.

– Вы же знаете, это всё мой магический дар. А почему вы решили приехать в госпиталь?

– Сам не понимаю, – признался Зотов. – Как будто что-то толкало в бок – поезжай, проверь догадку графа Воронцова. Кстати, у меня к вам вопрос, господин Тайновидец. Кто подбросил мне в карман соломенную куклу – вы, или Леонид Францевич?

– Какую соломенную куклу? – изумился я.

– Обыкновенную, – язвительно ответил Зотов. – Небрежно связанную куклу из соломы.

– А почему вы решили, что это кто-то из нас?

– А кто ещё? – удивился Никита Михайлович. – Вы очень хотели, чтобы я занялся этим делом, вот и подсунули мне напоминание. А господин эксперт просто обожает дурацкие шутки. Но я вижу, что вы удивлены – значит, это наш уважаемый некромант. Тем более, что всю солому с Марсова поля он утащил к себе в лабораторию, и до сих пор над ней колдует.

– Я могу взглянуть на эту куклу? – поинтересовался я. – Она у вас с собой?

– Я её сжёг прямо в кабинете, – усмехнулся Зотов. – Не до неё было. А господин эксперт ещё получит у меня на орехи.

– Не думаю, что это Леонид Францевич, – поморщился я. – А почему вы не убрали куклу в хранилище? Что, если это артефакт?

– Не знаю, – задумался Зотов. – Это просто не пришло мне в голову. Я нашарил куклу в кармане, посмотрел на неё, разозлился и щёлкнул пальцами. Она сгорела, и всё.

– На вас это не похоже, – заметил я. – Скорее всего, кукла и в самом деле была артефактом. Когда вы её нашли, вас при помощи магии вынудили её уничтожить. Думаю, день-два, и вы просто забыли бы о ней. Где вам могли её подложить?

– Не в управлении, это точно, – нахмурился Зотов. – Утром я выезжал по одному делу на Съестной рынок. Потом обедал в трактире, там было полно народа – на рынок всегда съезжаются фермеры из окрестных деревень. Едут с жёнами и детьми, для них это развлечение. Слушайте, а может куклу мне подсунул какой-нибудь деревенский сорванец?

– И вы ничего не заметили? – удивился я.

– Проклятый отчёт не выходит у меня из головы, – признался Никита Михайлович. – Только о нём и думаю. Даже не помню, что ел в трактире.

Он с досадой взъерошил светлые волосы и строго поглядел на нас.

– С куклой разберёмся позже, сейчас надо заниматься делом. Кстати, почему тут околачивается пресса?

– Пострадал мой подчинённый, – отважился подать голос Черницын. – Я несу за него ответственность.

– Вы видели его только раз, – поморщился Зотов. – Какая там ответственность! Неугомонное любопытство – в это я поверю.

– Господин Черницын важный свидетель, – вступился я. – Это он опознал пострадавшего и дал его домашний адрес. Кроме того, он пообещал ничего не писать без вашего разрешения.

– Так я и не разрешу ничего писать, – Зотов смерил Черницына тяжелым взглядом. – Ладно, господин редактор, раз уж вы всё равно знаете адрес, так поедете с нами. Не хочу, чтобы вы беспокоили родителей парня после нашего отъезда.

Он перевёл взгляд на Прудникова:

– Вы хорошо поработали, господин следователь. Я отмечу это в докладе императору – когда мы закончим дело. Вы тоже поедете с нами, проверим вашу версию об отравлении.

Прудников расстроился и обрадовался одновременно – на это стоило поглядеть! У него отняли главную роль, но совсем от дела не оттеснили.

– Всё к лучшему, Степан Богданович, – подбодрил я его. – Нам всем придётся поработать.

Из-за угла коридора появились два плечистых санитара. Когда я увидел их равнодушные взгляды, мне стало не по себе – эти ребята повидали всякое, их давно ничего не удивляло.

За санитарами шёл пожилой целитель. Его добродушная улыбка могла бы меня успокоить, но я понимал, что это добродушие – всего лишь профессиональное качество.

Впрочем, целитель из приюта для спятивших магов и в самом деле показался мне неплохим человеком, когда я прислушался к его эмоциям. В нём было сострадание к пациентам. А ещё усталость человека, который много и тяжело трудится.

Вслед за целителем семенила испуганная сиделка. На бегу она что-то показывала Ивану и делал страшные глаза.

– Мы можем забирать больного? – мягким голосом спросил целитель Горчакова.

Иван молча кивнул, а целитель повернулся к санитарам.

– Подождите здесь, – сказал он тем же мягким голосом, и санитары послушно замерли возле нас.

Я решил попробовать поговорить с ним.

– Извините, что занимаю ваше время, – вежливо сказал я. – Позвольте представиться – граф Александр Васильевич Воронцов.

Целитель с интересом взглянул на меня.

– Господин Тайновидец? Вы пытаетесь узнать, что случилось с пациентом?

– Именно, – кивнул я. – Мне удалось поговорить с ним, но может понадобиться ещё разговор. Вы сможете это устроить?

– Посмотрим на его состояние, – мягко улыбнулся целитель. – Со своей стороны я не хочу чинить вам препятствий, но не могу ничего обещать.

Он всё ещё смотрел на меня, не выказывая нетерпения. Поэтому я решился:

– Мне объяснили, что у пострадавшего слабый магический дар, а кто-то внушил ему, что он обладает могуществом. Теперь его сознание насильно заставляет дар расти. Что делают в таких случаях?

Взгляд целителя стал серьёзным.

– Мы постараемся объяснить пациенту, что он заблуждается. Нужно сделать это так, чтобы не вызвать шок от внезапного разочарования. Долгая и трудная работа, но надежда есть. Мне уже попадались такие случаи.

Он терпеливо улыбнулся.

– Молодые люди мечтают стать магами. Они отказываются верить, что их мечты безрассудны. Принимают неизвестные зелья, идут к шарлатанам – что угодно, только бы увеличить свою магическую силу. Ничего не добившись, они попадают к нам, а мы стараемся примирить их бунтующее сознание с реальностью.

Целитель потёр переносицу и внимательно взглянул на меня.

– Кажется, молодой князь Горчаков попал к нам при вашем содействии? Тогда мы успели вовремя. Не знаете, как он сейчас себя чувствует?

– С Юрием Николаевичем всё хорошо, – улыбнулся я. – Он менталист в Тайной службе.

– Никогда бы не подумал, – покачал головой целитель.

– А что, если не разубеждать пациента? – напрямик спросил я.

Целитель удивлённо посмотрел на меня:

– Что вы имеете в виду?

– Если помочь ему развить магический дар, или хотя бы оставить надежду на будущее? Это возможно? Наши мастера умеют делать артефакты, которые укрепляют магический дар и помогают ему развиваться. Я договорюсь с ними, они сделают артефакт с очень мягким воздействием – постепенным, почти незаметным.

– Оставить надежду на будущее? – задумчиво переспросил целитель. – Это поможет избежать шока. Давайте не будем торопиться. Заезжайте ко мне, когда у вас появится свободное время, мы с вами всё подробно обсудим.

Он кивнул мне и шагнул к палате.

– Пострадавшего зовут Ефим Петрович Потеряев, – добавил я. – Думаю, это вам пригодится.

– Благодарю вас, – дружелюбно ответил целитель.

– Кажется, с этим целителем можно договориться, – задумчиво произнёс я.

Но Иван Горчаков только покачал головой:

– Даже не думай, Саша. Уверен, он ничего не имеет против тебя. Но если решит, что разговор вреден для пациента – ты ничего не добьёшься.

– Будем надеяться на лучшее, – улыбнулся я.

* * *

Целитель вышел из палаты буквально через пять минут. Он дружески держал Потеряева под локоть.

– У вас будет палата с хорошим видом из окна, – негромко рассказывал он. – Примете горячую ванну, потом обед и отдых.

– Мне бы хотелось, чтобы господин Тайновидец меня навестил, – кивнул Потеряев. – Это можно устроить?

– Попробуем, – улыбнулся целитель. – Очень важно, чтобы память к вам вернулась, понимаете? Для этого надо лечиться.

– Понимаю, – вздохнул Потеряев.

И посмотрел на меня:

– Ещё увидимся, господин Тайновидец! Расскажете мне, чем занимаются магические существа, вроде нас с вами.

– Непременно, – кивнул я.

Целитель повёл Потеряева по коридору. Санитары шли за ними. За всё это время они не проронили ни слова.

– Ладно, пора и нам браться за дело, – решительно сказал Никита Михайлович. – По какому адресу живут Потеряевы?

Глава 8

Ефим Потеряев жил в огромном доходном доме с тремя низкими арками. За арками скрывались крохотные внутренние дворики, которые соединялись между собой.

Ни один из этих дворов не отличался от других. Тесные клочки брусчатки, сдавленные грязно-жёлтыми стенами а над головой – лоскут серого зимнего неба.

– И где тут искать нужную квартиру? – нахмурился Никита Михайлович, разглядывая длинный фасад дома. – Господин Прудников, поговорите с околоточным, он-то должен знать.

– Подождите, – улыбнулся я, прислушиваясь к шарканью метлы, которое доносилось из ближайшей арки. – Слышите?

Мы пошли на звук и отыскали дворника в грубом холщовом фартуке с приколотой к нему медной бляхой. Он меланхолично сметал с брусчатки серый от печной сажи снег.

– В какой квартире живут господа Потеряевы? – сухо спросил его Зотов.

– А разве они господа? – удивился дворник.

Он охотно прервал работу, стянул с головы потрёпанную шапку из рыжего меха и вытер вспотевший лоб.

– Вы из-за Ефима пришли? – спросил дворник, глядя на полицейскую шинель Прудникова. – Нашёлся всё-таки?

– А ты откуда знаешь, что он пропал? – нахмурился Зотов.

– Так все знают, – усмехнулся дворник, показывая жёлтые зубы. – Две ночи дома не ночевал. Пётр Саныч вчера к околоточному ходил, только ничего не добился. Так ему и сказали – парень у тебя взрослый, нагуляется и вернётся.

Дворник снова нахлобучил шапку и опёрся на метлу, явно настраиваясь на долгий разговор:

– А только Ефимка не такой, я его с малолетства знаю. Он в этом дворе вырос, у меня на глазах, можно сказать. Не стал бы он из дома убегать.

Выцветшие глаза дворника сверкнули любопытством:

– Помер он? Или по глупости в нехорошее дело вляпался?

– Это тебя не касается, – отрезал Зотов. – Где живут Потеряевы?

– А вы, ваша милость, через арку в соседний двор пройдите, – разочарованно вздохнул дворник. – Там слева дверь на чёрную лестницу. Поднимитесь на второй этаж, справа и будет их квартира.

– Идём, покажешь, – нетерпеливо кивнул Никита Михайлович.

– Вы хорошо знаете Потеряевых? – спросил я дворника, пока мы шли через двор.

– А как не знать? – удивился дворник. – Знаю, само собой. Пётр Саныч всю жизнь в мастерской графа Воронцова отработал, до младшего мастера дослужился. Жена у него болеет, а раньше в продуктовой лавке служила. Добрая женщина – всегда мне бутылочку в долг давала, под запись. Я как жалованье получал, так сразу ей деньги приносил, вы не думайте. А теперь в лавку молодого приказчика взяли, у него не допросишься.

Дворник горестно вздохнул.

– Отец Ефима работает в мастерской Воронцовых? – изумился я.

– Точно, ваша милость, – кивнул дворник. – Как в молодости к ним поступил, так и трудится.

– А почему за столько лет он дослужился только до младшего мастера?

– Так судьба его магическим талантом не наградила, а без магии в мастера не пробиться. Но Пётр Саныч не жалуется. Платят ему хорошо, он мне сам говорил. Ценят за добросовестность. Раньше у него всегда можно было деньжат перехватить, никогда не отказывал. А как жена заболела, всё его жалованье на целителей уходит. Эх!

Дворник расстроенно махнул метлой, заодно сбив с брусчатки ледяной комок.

– А что с матерью Ефима? – спросил я, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

– Захворала она, ваша милость, с осени из дому не выходит. Вроде как с сердцем что-то, а лечение дорогое. Я говорил Петру Санычу – отвези ты её в Воронцовский госпиталь, там сейчас всех принимают. А он ни в какую. Там, говорит, в бесплатных палатах одни бродяги маются, я к ним свою Аннушку ни за что не положу. Так и платит целителям, чтобы они к ним домой ходили.

– Потеряев не обращался за помощью к графу Воронцову? – нахмурился я.

– Да Пётр Саныч ни за что не станет о помощи просить, – ухмыльнулся дворник. – Гордый он. Говорит, Потеряевы никогда ни о чём не просили. Он и Ефима так выучил. Ефимка в прошлом году в Магическую академию поступить хотел, но не взяли – дар у него слабый, в отца. Так он устроился газеты разносить. А сам всё настоящую службу искал.

Дворник испытующе взглянул на меня:

– Что с Ефимкой, ваша милость?

– Он жив и не под арестом, – честно ответил я. – Больше я пока не могу ничего сказать.

– Ну, и то хорошо, – кивнул дворник. – Пришли, вот их лестница. Квартира справа, не забудьте.

* * *

На узкой лестнице вкусно пахло блинами. Когда мы поднимались по неудобным ступенькам, я спросил Зотова:

– Вы позволите мне поговорить с родителями Потеряева?

Никита Михайлович благодарно взглянул на меня:

– Возьмётесь сообщить им неприятные вести? Спасибо, господин Тайновидец.

Я нажал кнопку у двери, и в глубине квартиры мелодично зазвонил колокольчик. Простая мелодия из детской песенки – динь-дон, динь-динь-дон.

Нам открыл хозяин. Настороженно посмотрел на нас и глуховатым голосом спросил:

– Что вам угодно, господа?

Его взгляд тоже задержался на полицейской шинели Прудникова. Голос едва заметно дрогнул:

– С Ефимом что-то случилось?

Старший Потеряев рано поседел и старался держаться прямо, как будто на его плечах лежала огромная тяжесть. Этим Пётр Александрович напомнил мне моего отца.

– Ваш сын жив, и не под арестом, – повторил я то, что сказал дворнику. – Вы позволите нам войти?

Потеряев на секунду замешкался, потом кивнул:

– Входите.

Он посторонился, пропуская нас в тесную прихожую. Я сразу заметил старую мебель и вытертую домотканую дорожку на деревянном полу. Когда-то на ней был вышит узор, но он давно выцвел и истрепался.

Здесь жили бедно.

– Что с моим сыном? – снова спросил Потеряев.

Он выпрямился, словно готовясь к очередному удару судьбы. С этим человеком нужно было говорить прямо.

Так я и поступил:

– Ваш сын подвергся сильному ментальному воздействию, Пётр Александрович, из-за этого его магический дар стал бурно развиваться. Сознание оказалось не готово и не выдержало перегрузки. Сейчас Ефим в специальной лечебнице, под присмотром целителей. Мы подозреваем злой умысел.

– Он сошёл с ума? – глухо спросил Потеряев.

Я покачал головой:

– Нет. Он временно потерял контакт с реальностью, но целители уверены, что это поправимо. У них большой опыт, они обещали помочь.

– Он всегда хотел быть магом, – сказал Потеряев, рассеянно глядя в стену.

Затем посмотрел на меня:

– Скажите, сколько стоит его лечение? Мне нужно собрать деньги.

– Эту клинику содержит Имперское казначейство, – объяснил я. – Вам не нужно беспокоиться о деньгах, но вы можете помочь в другом. Мы пытаемся понять, как ваш сын попал под ментальное воздействие. По нашим сведениям, это произошло где-то за городом. Вы не знаете, куда именно он ездил?

– Ефим устроился работать в газету, – кивнул Потеряев. – Временно, пока не начнёт учиться настоящей профессии. Он прибежал домой радостный – сказал, что редактор дал ему задание написать какую-то статью. Мать еле уговорила его пообедать, он хотел ехать немедленно. Сказал, что будет опрашивать фермеров в окрестностях Столицы. Поел, оделся потеплее, и ушёл. Больше мы с матерью его не видели.

За стеной послышался глухой кашель, так кашляют люди с больным сердцем. Затем женский голос позвал:

– Петя, кто там пришёл?

– Извините, я на минуту, – сказал нам Пожидаев. – Моя жена больна, ей нужен уход.

– Мы можем пока осмотреть комнату вашего сына? – спросил я.

– Конечно, – нисколько не удивившись, кивнул хозяин дома. – Дальше по коридору.

Он скрылся за дверью.

– Зря прокатились, – поморщился Никита Михайлович. – Ничего они не знают. Что вы надеетесь найти в комнате парня, господин Тайновидец?

– Хочу понять, что он за человек и чем живёт, – объяснил я. – Вдруг это поможет его вылечить?

– Давайте посмотрим, – согласился Зотов. – Хорошо, если память к нему вернётся, тогда он сам расскажет нам, кто на него напал.

Ефим Потеряев жил в крохотной комнатушке с одним окном, выходившим во двор. Здесь едва помещался узкий диван, старомодный шкаф для одежды и небольшой столик.

На столе я увидел свежий выпуск «Магических сплетен», из последней страницы была аккуратно вырезана статья.

– Андрей Сергеевич, посмотрите! – позвал я Черницына. – О чём эта заметка?

Черницын бросил взгляд на газету и весело усмехнулся:

– Так и знал, что вы не читаете «Магические сплетни», Александр Васильевич. Между прочим, здесь был напечатан рассказ о вашем путешествии в Лачангу. Вернее, конец рассказа – мы печатали его с продолжением из номера в номер. Оказывается, юноша ваш поклонник.

– Не думаю, – улыбнулся я. – Скорее, он сходит с ума по магии.

Я открыл шкаф. Одежды было мало – один костюм и стопка чистого белья. На верхней полке лежал толстый альбом, я с любопытством открыл его. В альбоме и нашлись вырезанные статьи, они были аккуратно вклеены по порядку.

Когда я доставал альбом, на пол упал прямоугольник плотной бумаги. Я поднял его – это оказался билет в Старый Театр. Самый дешёвый, на дальний ряд балкона.

– Невероятные приключения Тайновидца, – вслух прочитал я. – Господин Кастеллано не постеснялся с названием.

– Хорошее название, – удивился Черницын. – И спектакль отличный.

Я задумчиво осматривал комнату. Здесь не было ничего интересного, но мои мысли были заняты другим. Я думал, как помочь семье Потеряева.

А как только придумал, сразу же послал зов Игорю Владимировичу.

– Саша, как хорошо, что ты со мной связался! – обрадовался дед. – Я собираюсь навестить Гришу Жадова. Ты сможешь поехать со мной?

Григорий Жадов был банкиром и владельцем нескольких ювелирных лавок. А ещё приятелем Игоря Владимировича – куда же без этого?

– Зачем я вам нужен? – удивился я.

– Оказывается, этот проклятый барон Корбун хочет вести дела не только со мной, – сообщил дед. – Он предложил Жадову выкупить у него часть банка, и Гриша уже готовит купчую. Я собираюсь его отговорить.

– Хорошее дело, – согласился я. – Когда вы едете?

– Я уже вызвал мобиль.

– Тогда вам придётся обойтись без меня. Помните молодого человека, который чуть не сгорел в масленичном чучеле? Мы всё ещё расследуем это дело. Кстати, его отец работает в наших мастерских, его фамилия Потеряев.

– Пётр Потеряев? – немедленно вспомнил дед. – Отличный мастер, хоть и обделён магическим даром. Он собирает наши мобили.

– У него тяжело болеет жена, – сказал я. – Денег на лечение не хватает, поэтому сын Потеряева был вынужден искать работу. Это долгая история, но я думаю, что им нужно помочь.

– Разумеется, нужно, – согласился Игорь Владимирович. – А почему он сразу не обратился ко мне? Сделаем вот что – я выпишу чек, а ты предложи им лечение в нашем госпитале. По законам Империи мы обязаны лечить только работников, но я всегда готов сделать исключение.

– Не всё так просто, – вздохнул я. – Потеряеву тяжело принять помощь, он гордый человек. Ради жены он согласится, но это станет для него ударом. Нам придётся пойти дальше.

– Что ты предлагаешь? – удивился дед.

– Я думаю, нужно лечить бесплатно не только работников, но и их семьи. Вы же знаете, люди всегда заботятся о близких больше, чем о самих себе. Это потребует расходов, но зато мастера останутся верны нашему роду. А новые люди станут приходить охотнее.

– Интересная мысль, – задумался Игорь Владимирович. – Озадачу этим наших счетоводов. Попробовать стоит, а там посмотрим.

– Так я могу сказать Потеряеву, что его жену примут в Воронцовском госпитале по закону, а не из милости?

– Действуй, Саша, – ответил дед.

– Не забудьте потом рассказать, удалось ли вам переубедить Жадова, – напомнил я.

Мы с Черницыным вышли в коридор. Следователь Прудников всё ещё топтался у входной двери, а Зотов быстро осмотрел остальную квартиру. Он не стал заглядывать только в комнату, где лежала больная жена Потеряева.

– Есть что-нибудь интересное, господин Тайновидец? – спросил меня Никита Михайлович.

Я молча покачал головой.

В этот момент за спиной начальника Тайной службы скрипнула дверь. Потеряев снова вышел к нам.

Наверное, он услышал последние слова Зотова, потому что посмотрел прямо на меня.

– Вы – граф Воронцов? Тайновидец?

– Да, – кивнул я.

Пожидаев криво усмехнулся:

– Мой сын просто бредит вашими приключениями.

– Случается, – вежливо улыбнулся я. – Но я хотел поговорить с вами не об этом, Пётр Александрович. Вы ведь работаете в одной из наших мастерских? Почему бы вам не положить вашу супругу в Воронцовский госпиталь? Ей по закону полагается бесплатное лечение. Уверяю, наши целители обеспечат ей самый лучший уход, и быстро поставят на ноги.

Потеряев растерянно уставился на меня.

– По закону? Я не слышал о таком.

– Мы недавно приняли это решение на совете рода, – серьёзно кивнул я. – Оно касается не только вас, а всех наших работников, без исключения. Если хотите, я прямо сейчас вызову сюда целителей. Вы сможете поехать с женой, не беспокойтесь.

Губы Пожидаева вдруг задрожали. Он крепко сжал их и отвернулся к стене.

– Благодарю вас, господин Тайновидец, – глухо сказал этот несгибаемый человек.

Я молча кивнул и послал зов Ивану Горчакову:

– Ваня, будь добр, пришли мобиль с целителями на улицу Забытых Снов.