Текст книги "Урожайный год (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Утром я вышел в сад, чтобы поискать снежного упырёнка.

Вчера к вечеру сыпал мягкий снег, а ночью потеплело, и теперь с веток падали тяжелые капли. Ветки вздрагивали, как будто просыпались от долгого сна.

Я бродил по саду, заглядывая под кусты калины и сирени. Поискал под пушистыми сосенками и заметил на них свежие ярко-зелёные побеги. Даже в беседку заглянул – вдруг упырёнок закатился туда и устроил себе берлогу?

Но живого снежного комка нигде не было.

– Прячешь ты его, что ли? – беззвучно спросил я у дома. – Зря. С недели на неделю наступит весна. Снег начнёт таять, и что тогда? Пропадёт магическое существо. Тебе его не жалко?

Дом по своей привычке ответил мне долгим тёплым импульсом. Это был знак, что он внимательно слушает меня.

– А подсказка? – нахмурился я.

– Александр Васильевич! – окликнули меня от калитки. – Ваше сиятельство!

Я удивлённо обернулся и увидел, что на дорожке парка стоит репортёр Черницын. Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Сразу и не разобрать, что стало причиной этого звона – магия или ветер с Невы.

Я подошёл к калитке.

– Доброе утро, Андрей Сергеевич. У вас ко мне какое-то дело?

– Да, – признался репортёр. – Я услышал о том, что произошло вчера на Марсовом поле. Все только и говорят о том, как вы спасли человека. Если бы не вы, он сгорел бы заживо.

– Ему повезло, – усмехнулся я. – А чего вы хотите от меня?

– Интервью, конечно, – удивился Черницын. – Господин Тайновидец снова спас жизнь человеку. Отличный получится материал для вечернего выпуска.

– И зеваки снова станут толпиться у ограды моего дома? – нахмурился я. – Думаете, мне это нравится? Кстати, почему вы просто не прислали мне зов? Не пришлось бы ехать на Каменный остров понапрасну.

– У меня были дела неподалёку, – быстро ответил репортёр.

Я почувствовал, что он мне что-то недоговаривает. Никаких дел у Черницына не было, он приехал специально ко мне.

– Никакого интервью, – строго сказал я.

– Всего несколько строк! – взмолился репортёр. – Вспомните, ведь газетой теперь владеет ваш род. Неужели вы не хотите, чтобы ваше предприятие процветало? Кроме того, у рассказов Елизаветы Фёдоровны станет больше читателей!

– Нечестный приём, – рассмеялся я. – Но вам удалось меня убедить. Входите. Позавтракайте с нами, а потом поговорим в моём кабинете.

С этими словами я распахнул калитку и впустил репортёра.

* * *

Как я и просил, Прасковья Ивановна подала лёгкий завтрак. Кофе, варёные яйца под соусом из сливок и грибов и хрустящий поджаренный хлеб. И ещё сыр – твёрдый, наколотый неровными кусочками и очень вкусный.

– Изумительный сыр, – кивнул я. – Где вы его раздобыли?

– Игнат привёз его с фермы Митрофана Поздеева, – ответила Прасковья Ивановна. Хороший сыр, в Столице такой не купить. Поздеев его только для своих покупателей варит.

– Я же вам говорил, ваше сиятельство, – оживился Игнат. – Теперь у меня мобиль есть, так я за продуктами на фермы езжу. Так и дешевле выходит, и вкуснее. Я Митрофану с соломой помог, а он мне на сыр хорошую скидку сделал.

– С какой соломой? – с любопытством спросил Черницын.

Репортёр почти не ел, зато с интересом прислушивался к нашему разговору.

Игнат сообразил, что сболтнул лишнее при постороннем, и сразу же замолчал, сердито сдвинув седые брови.

– Это семейные дела, – с улыбкой объяснил я Черницыну. – Вам они не интересны. Сварить вам ещё кофе?

После завтрака Игнат отвёл меня в сторону. Косясь на Черницына, он шёпотом спросил:

– Мобиль-то можно почистить, ваше сиятельство? Мне бы снова за продуктами съездить надо.

Вчера я так и не собрался осмотреть мобиль – сначала занимался магией домовых, потом меня отвлекли домашние дела. А затем стемнело, и я сел играть в шахматы с домом возле уютно горящего камина.

– Пока нельзя, – ответил я. – Поговорю с господином Черницыным, а потом вместе на него посмотрим.

Игнат огорчённо вздохнул, но спорить не стал. А мы с репортёром спустились в кабинет.

* * *

Черницын записал мой короткий рассказ о происшествии на Марсовом поле. Как я и ожидал, это репортёра не удовлетворило.

– Как вы догадались, что в соломе кто-то есть? – спросил он, нетерпеливо мусоля в пальцах карандаш.

– Предчувствие, – улыбнулся я. – Один их моих магических талантов.

– А кто был этот человек? Вы его знаете?

– Нет.

– Но вы приказали целителям отвезти его в Воронцовский госпиталь? Зачем? Будете вести расследование?

– Этим делом занимается полиция, – терпеливо ответил я. – Пока они не обращались ко мне за помощью. Возможно, там и расследовать-то нечего.

– Но ведь вы замешаны в этом деле, – не поверил мне Черницын. – Опыт подсказывает мне, что это неспроста. Вспомните, сколько ваших удивительных приключений начинались с простой случайности.

– Такое бывало, – согласился я.

– Ну, хорошо! – не сдавался репортёр. – Вас видели на Марсовом поле вместе с бароном Корбуном. Затем вы обедали в ресторане, барон ещё устроил там безобразную сцену. У вас какие-то дела с бароном?

– Какую сцену? – изумился я, внутренне негодуя на Корбуна. – Просто одному из официантов стало нехорошо, и я посоветовал ему выйти на воздух.

– Мне сказали, что барон применил ментальное воздействие, – прищурился Черницын.

Я покачал головой:

– Не стоит писать об этом, господин Черницын. Игорю Владимировичу это не понравится.

– Я понимаю, – кивнул Черницын. – Но дайте мне хоть что-то! Мне нужен материал, который заинтересует читателей.

Он внимательно посмотрел на меня, словно выбирая подходящий момент.

– У вас ко мне какая-то просьба? – напрямик спросил я. – Именно поэтому вы приехали?

По моему тону репортёр понял, что хитрить дальше не стоит.

– Я почти уверен, что вы захотите встретиться с пострадавшим и расспросить его, – сказал он. – Вам же интересно узнать, как он попал внутрь масленичного чучела. Ну, признайтесь, Александр Васильевич!

– Допустим, – кивнул я.

– Возьмите меня с собой в Воронцовский госпиталь.

– Это ещё зачем? – удивился я.

– Вы не понимаете! – Черницын был близок к отчаянию. – Я взял на себя смелость объявить читателям, что «Магические сплетни» выпустят целый цикл увлекательных репортажей про Масленицу. Я был уверен, что произойдёт что-то необычное, магическое! И ничего – кроме этого бедолаги, неведомо как попавшего в чучело. Читатели разорвут меня, если я не дам им сенсацию.

– А зачем вы им обещали? – задал я резонный вопрос.

Черницын с недоумением посмотрел на меня.

– Такая работа, Александр Васильевич. Вижу, вы не понимаете. Читателям всегда надо обещать что-то особенное, или они уйдут читать другие газеты. Я бросил на это дело нескольких репортёров. Одного даже отправил в окрестности Столицы, чтобы описать, как отмечают Масленицу в сельской местности.

– Вы с размахом подошли к делу, – одобрительно кивнул я. – Только мне всё ещё непонятно, как это касается меня.

– Но этому циклу нужна изюминка, понимаете? Я готов пообещать вам любую помощь за то, что вы возьмёте меня с собой в госпиталь!

– Любую? – задумался я.

Вообще-то, Черницын давно уже был редактором газеты. Это я по привычке называл его репортёром.

А помощь целого редактора, и в самом деле, могла мне понадобиться.

– В вашей газете можно напечатать портрет? – спросил я.

– Конечно, – заверил меня Черницын. – А зачем?

– Возможно, пострадавший не помнит, что с ним случилось, – объяснил я. – Или не захочет говорить. В общем, нам могут понадобиться свидетели. Мы поместим его портрет в газету и попросим помочь. Хороший художник у меня есть.

– Значит, мы будем работать вместе? – просиял Черницын. – От всей души благодарю вас, ваше сиятельство!

– Сначала нужно узнать, пришёл ли этот бедняга в сознание, – усмехнулся я.

Сделать это было не сложно. Я послал зов Ивану Горчакову.

– Иван Николаевич, я тебя не отвлекаю? Скажи, человек, которого вчера утром привезли с Марсова поля, уже пришёл в себя? Я могу с ним поговорить?

– Он очнулся ещё вчера, – ответил Иван. – Физических повреждений у него нет, и он в сознании.

– Отлично, – обрадовался я. – Ты уже успел узнать, как его зовут? И как он попал внутрь чучела?

Несколько секунд Горчаков молчал – видно, о чём-то раздумывал.

Затем осторожно сказал:

– Думаю, будет лучше, если ты сам спросишь его об этом. Приезжай, когда тебе удобно.

– А в чём дело? – удивился я. – Не хочет говорить? Или ты подозреваешь, что он тебя обманывает?

– Говорит он с удовольствием, – вздохнул Иван. – Я не уверен, нужно ли объяснять заранее. Будет лучше, если ты сам всё увидишь, Саша. У целителей есть такое правило – если ты советуешь с другим целителем по поводу сложного случая, то не сбивай его с толку своими выводами.

– А ты уже записал меня в целители? – изумлённо рассмеялся я.

– Это просто пример, – смутился Иван. – Первое, что пришло в голову. В любом случае, у тебя есть магические способности, которых нет у меня. Вдруг они помогут?

– Ты меня заинтриговал, – признался я. – Считай, что я уже выехал. Только прихвачу с собой кого-нибудь из официальных лиц, ты не против?

Я спросил не из вежливости. У полицейских следователей и даже у Никиты Михайловича были довольно напряжённые отношения с нашими целителями. Следователи были уверены, что целители не дают им нормально вести допрос. А целители считали, что следователи мешают им лечить пациентов.

В общем, конфликт ведомств.

– Думаю, без полиции здесь не обойтись, – неожиданно согласился Горчаков. – Приезжайте, я сам провожу вас к пациенту.

После такого заявления мне буквально не сиделось на месте. Поговорив с Горчаковым, я сразу же послал зов Никите Михайловичу.

– Я собираюсь в Воронцовский госпиталь. Вчерашний пострадавший пришёл в себя, надо бы с ним поговорить. Не хотите составить мне компанию?

– Почему это дело не даёт вам покоя? – проворчал Зотов. – Ну, забрался какой-то пьянчуга в стог соломы, пусть даже и посреди Столицы. Что с того? Пусть этим занимается полиция. А я подключусь только в том случае, если пройзойдёт что-то по-настоящему важное. Например, если выяснится, что этот пьяница – сильнейший маг нашего времени. Раньше за вами не водилось привычки дёргать меня по пустякам, пусть так оно и остаётся.

– У вас что-то случилось? – изумлённо спросил я.

Зотов был не похож на себя. Он очень редко позволял себе разговаривать в таком тоне.

– У меня ежегодный отчёт для Имперского казначейства, – устало ответил Никита Михайлович. – С императором я бы как-нибудь договорился, но эти бюрократы требуют, чтобы всё сходилось до последней запятой. Им, видите ли, кажется, что на Тайную службу уходит слишком много денег. А у меня цифры прыгают перед глазами, никак не могу сосредоточиться. Если вам обязательно нужна компания для поездки в госпиталь, возьмите с собой Прудникова.

– Как скажете, – согласился я.

И в очередной раз порадовался тому, что мне ни перед кем не нужно отчитываться.

Красота!

Степан Богданович Прудников искренне обрадовался, когда я прислал ему зов.

– Я как раз собирался заехать к вам, чтобы взять у вас показания, – ответил он. – Но мы можем встретиться прямо в госпитале, так даже лучше.

– Я не успел записать показания, – признался я.

– Ничего страшного, Александр Васильевич, – великодушно ответил следователь. – Вы мне только расскажите, что там случилось. А я сам всё запишу, вам нужно будет только поставить подпись.

– Отлично, – улыбнулся я. – Наша полиция искренне заботится о горожанах, так и скажу Его Величеству при встрече.

Пока я договаривался, о встрече, репортёр что-то быстро записывал в своём блокноте.

– Что вы там пишете? – поинтересовался я.

– Набросок для будущей статьи, – признался Черницын. – Потом поправлю, если что.

– Вы же не знаете, что нам расскажет потерпевший, – изумился я.

– Неважно, – отмахнулся репортёр. – Я потом поправлю.

– Можем ехать, – обрадовал я его. – Сейчас вызову извозчика.

* * *

Через минуту возле моей калитки остановился мобиль извозчика. Мы с Черницыным вышли на крыльцо, и тут я увидел снежного упырёнка. Шельмец благоразумно покрылся ледяной коркой и теперь беззаботно катался по дорожкам моего сада, блестя на утреннем солнышке.

– Кто это? – изумился Черницын, выхватывая блокнот и карандаш.

– Одно магическое существо, – расхохотался я. – Пытаюсь его приручить, но пока ничего не выходит.

– А как оно называется?

– Боязливые люди прозвали его снежным упырём. А вот я подумываю подыскать для него другое название.

– Не стоит, – заверил меня репортёр. – Снежный упырь – это понравится нашим читателям.

Он мгновенно воодушевился.

– Можно будет написать цикл статей о магических существах. И начать как раз со снежного упыря!

– Вы же собирались писать про Масленицу, – напомнил я.

– И это тоже, – кивнул Черницын. – Если бы вы знали, Александр Васильевич, как много приходится работать, чтобы читатели остались довольны.

– Правда? – удивился я. – А Елизавета Фёдоровна говорит, что читатели – лапочки. Мне кажется, они тоже её любят.

– Так это Елизавета Фёдоровна, – загрустил репортёр.

– Садитесь в мобиль, – улыбнулся я. – Иначе извозчик потребует, чтобы мы заплатили за простой.

Глава 6

Когда мы с Черницыным приехали в Воронцовский госпиталь, Следователь Прудников уже нетерпеливо топтался на крыльце. Он заметно нервничал – то и дело снимал свои круглые очки и протирал стёкла носовым платком.

Когда Прудников увидел нас, на его круглом лице отразилось облегчение. Наверное, следователь до последнего опасался, что его оттеснят от дела.

Он буквально бросился мне навстречу:

– Благодарю вас, ваше сиятельство!

– За что? – удивился я.

– Мне кажется, в этом деле не всё просто, – сообщил следователь. – И ваша помощь очень кстати.

Прудников умоляюще посмотрел на меня:

– Как вы думаете, барон Корбун может понадобиться в качестве свидетеля?

Этот вопрос показался мне странным. Но прислушавшись к эмоциям Прудникова, я понял, что его тревожит. Следователь просто-напросто не хотел лишний раз общаться с заносчивым бароном.

– Вряд ли, – улыбнулся я. – Барон стоял в стороне и ничего не видел.

– Ну, и хорошо, – радостно кивнул следователь.

И тут же тревожно оглянулся:

– А Тайная служба не с вами?

– Полковник Зотов решил не мешать вашему расследованию, – рассмеялся я. – Он считает, что полиция прекрасно справится с этим делом.

– Непременно справимся, – ещё энергичнее закивал Прудников.

Он снова протёр свои очки.

– Знали бы вы, как трудно продвинуться по службе, когда тебе то и дело вставляют палки в колёса. На одних квартирных кражах чины не заработаешь. Свидетели не хотят говорить, имперские бюрократы требуют, чтобы каждая бумажка была оформлена, как полагается. А как только появляется интересное дело, его сразу забирает себе Тайная служба. Им хорошо, они магию могут применять! А нам приходится рассчитывать только на себя.

– Может, именно сейчас у вас появился долгожданный шанс, – рассмеялся я.

Черницын изо всех сил делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор. Он даже отошёл в сторону. Но я заметил, что репортёр украдкой достал из кармана блокнот и что-то записывает, чутко прислушиваясь к словам Прудникова.

– Не стоит печатать это в газете, Андрей Сергеевич, – окликнул я его. – Вы рискуете испортить отношения с полицией.

Черницын торопливо сунул блокнот в карман, а Прудников побагровел от возмущения.

– От газетчиков нет прохода! – пожаловался он мне. – Следят за каждым нашим шагом, суют носы в любую щель.

– Андрей Сергеевич не станет печатать ничего лишнего, – строго сказал я. – Не так ли, господин Черницын?

– Не стану, – неохотно кивнул репортёр.

Я добродушно усмехнулся. Хорошо быть человеком, с которым никто не рискует ссориться. Это здорово облегчает жизнь.

Тяжелые двери Воронцовского госпиталя бесшумно открылись. На крыльце появился Иван Горчаков.

– Проходите, – кивнул он. – Я провожу вас в палату.

Мы разулись у входа, и Горчаков повёл нас на второй этаж.

– Я не стал ставить охрану возле палаты, – не оборачиваясь, сказал он. – Ты не говорил, что она нужна. Но на вский случай, за пациентом присматривают. Хотя он не выглядит опасным.

– Да что с ним такое? – нетерпеливо спросил я. – Иван, ты можешь сказать прямо? Я не очень хорошо разбираюсь в целительстве.

– Я думаю, что пациент перенёс сильное ментальное воздействие, – неохотно ответил Горчаков. – Но не могу понять, чем оно вызвано.

Он свернул за угол длинного коридора:

– Сюда.

Возле нужной палаты дежурила пожилая сиделка, она с интересом читала модный журнал. Такие журналы я видел у Лизы, они ей очень нравились.

Когда мы появились, сиделка покраснела и быстро спрятала журнал за спину.

– Пациент ведёт себя спокойно, не шумит, – сообщила она Ивану.

– Хорошо, – кивнул Горчаков.

Затем достал из кармана ключ и открыл дверь палаты.

– Вы держите его взаперти? – удивился я.

– Обычная предосторожность, – пожал плечами Иван. – Входите.

* * *

Пострадавший стоял у окна, заложив руки за спину. Гордая осанка и спокойное выражение лица совсем не вязались с его молодостью. Скорее они подошли бы зрелому человеку, обладающему немалой властью.

Я улыбнулся, вспомнив, что это любимая поза Его Величества.

А ещё его переодели в полосатую больничную пижаму. В ней он выглядел нелепо, но величественно.

Когда мы вошли, молодой человек повернулся. Он вежливо кивнул Ивану, затем с интересом посмотрел на нас:

– Добрый день, господа! Что вам угодно?

Он и говорил с нами, как император говорит со своими подданными – доброжелательно, и вместе с тем весомо.

Полицейский следователь растерянно взглянул на меня. Он ждал, что я первым начну разговор.

Перед тем, как ответить, я внимательно прислушался к эмоциям пострадавшего. Но уловил только глубокое умиротворение и лёгкое любопытство. Похоже, его совершенно не беспокоило то, что он находится в запертой больничной палате.

– Добрый день, – улыбнулся я. – Рад видеть, что с вами всё хорошо. Как вас зовут? Вы помните, что с вами случилось? Можете рассказать, как вы попали на Марсово поле?

– Марсово поле? – с лёгким удивлением повторил молодой человек. – Да, я знаю, где это.

– Хорошо, – улыбнулся я. – А своё имя вы можете назвать?

– Я не помню своего прежнего имени, – покачал головой пострадавший. – Да оно и не имеет значения. Сейчас я стал совсем другим.

Он сказал это с тихой радостью, так говорят о событии, которого долго ждали, и наконец оно случилось.

– Другим? – удивился я. – Кем?

– Я превратился в магическое существо, – спокойно ответил пострадавший. – Теперь я заодно с магией. Я чувствую её, а она чувствует меня. Замечательно, правда?

Он доброжелательно улыбнулся мне.

Похоже, бедняга сошёл с ума от пережитого. Мне было искренне жаль его. Не хотелось мучить несчастного расспросами, но я должен был выяснить, что с ним произошло.

– Замечательно, – сочувственно кивнул я. – Вы помните, как именно это случилось?

– Конечно, – с лёгким удивлением кивнул пострадавший. – Со мной произошло чудо.

Кто-то сильно дёрнул меня за рукав. Я обернулся и увидел выпученные от изумления глаза Черницына.

– Я его знаю, – торопливо зашептал редактор. – Это мой репортёр. Помните, я говорил вам? Я отправил его в окрестности Столицы, искать материал для статьи.

Пострадавший был похож на кого угодно, только не на репортёра. Поэтому я переспросил:

– Вы уверены, что это он?

– Конечно, – закивал Черницын.

– По крайней мере, теперь нам не придётся печатать его портрет в газете и ждать откликов, – усмехнулся я. – Как его зовут?

– Я не помню, – покраснел редактор «Магических сплетен». – Видел его только один раз. Он пришёл искать работу, я и дал ему эту возможность.

– И даже не записали его имя? – удивился я.

– Записал, конечно, – принялся оправдываться Черницын. – Но сразу забыл. Знаете, сколько таких молодых людей приходит ко мне каждую неделю? О барышнях я уже и не говорю. И каждый мечтает писать репортажи, которые попадут на первую полосу и сделают автора знаменитостью. Но кто-то ведь должен собирать материал и для других страниц? Поэтому я даю им шанс. Обычно они уходят, и больше не появляются. Самые настырные приносят статью, которая никуда не годится, и отказываются её править. Работать остаются единицы.

– Это очень интересно, – вежливо кивнул я. – Но мне нужно знать, как зовут этого молодого человека. Его домашний адрес тоже пригодится.

– Я попрошу секретаршу поискать нужную бумажку у меня на столе, – кивнул Черницын.

– А я вас помню, – неожиданно вмешался в наш разговор пациент. – Вы – редактор «Магических сплетен».

Он посмотрел на Черницына и дружелюбно улыбнулся.

– Я собирался заглянуть к вам, как только выйду из больницы. Хотел вас поблагодарить.

– За что? – растерялся Черницын.

– Не знаю.

Пострадавший пожал плечами, и его улыбка стала ещё шире. Он радовался очень искренне, я это чувствовал.

– Я помню, что вы как-то причастны к чуду, которое со мной случилось, – дружески похлопав Черницына по плечу, сказал пациент. – Кажется, я приходил к вам искать работу. Да, точно! Глупый поступок, но именно он стал решающим. Вы дали мне какое-то задание, и я поехал. А потом всё случилось.

Что-то он всё-таки помнил, и это меня обрадовало.

– Я предложил вам написать о том, как празднуют Масленицу в окрестностях Столицы, – напомнил Черницын.

– Да, это случилось за городом, – согласился пациент. – Дорогу замело снегом, а вокруг были сады. И ещё замёрзший пруд.

Он помотал головой, словно отбрасывая ненужное.

– Теперь это всё не важно. Я хочу вас отблагодарить. Вы помогли мне, а я помогу вам. У вас есть какое-нибудь желание?

Он участливо заглянул в глаза Черницына. Черницын испуганно поёжился и шагнул назад.

– Смелее, господин редактор, – подбодрил его пациент. – Считайте, что магия сама предлагает вам помощь.

Черницын растерянно крутил головой, ища спасения. Я решил вмешаться.

– Прошу прощения, что не представился сразу, – сказал я, отвлекая на себя внимание пациента. – Граф Александр Васильевич Воронцов. Иногда меня называют Тайновидцем.

Это подействовало. Пациент уставился на меня с детским восторгом.

– Господин Тайновидец, это вы? А я так много читал о вас. Даже мечтал встретиться с вами, но у меня никогда не было повода. Моя прежняя жизнь была такой неинтересной, она бы не понравилась вам. А стоило мне её забыть – и вот теперь вы здесь. Это всё магия!

Он довольно кивнул, соглашаясь с собственными выводами.

– Я тоже рад нашей встрече, – улыбнулся я. – Насколько я понимаю, вы не очень хорошо помните, что с вами произошло. А хотите вспомнить?

– Не хочу, – рассмеялся пациент. – Мне интересно будущее, а не прошлое. Но если для вас это важно, я попробую.

– Очень важно, – кивнул я. – Это же тайна, поэтому она меня интересует. Вы сказали, что помните заснеженную дорогу среди садов и замёрзший пруд. А что было потом?

– Я с кем-то говорил, – припомнил пациент. – Мычали коровы, но я их не видел. А ещё пахло навозом. Знаете, такой сладковатый запах?

– Хорошо, – подбодрил я его. – С кем вы говорили? И о чём?

– Наверное, о Масленице, – предположил пациент. – Я же искал материал для статьи. А может, просто спрашивал дорогу.

Он поморщился и потёр лоб ладонью.

– Очень трудно вспоминать, – пожаловался он. – Мой дар ещё не очень крепкий, это потому, что чудо не завершилось. Когда оно завершится, я всё вспомню и стану воплощением магии. Так мне обещали.

– Кто обещал? – насторожился я.

– Магия, – весело рассмеялся пациент. – Кто же ещё? Я помню низкий кирпичный свод, как будто мы оказались в подвале. Наверное, это и был подвал, потому что в нём было темно и холодно. Из этой темноты звучал голос. Он рассказал мне о том, кто я на самом деле.

– И вы поверили? – нахмурился я.

– Конечно, – убеждённо кивнул пострадавший. – Я же всегда знал, что у меня особенная судьба, но никак не мог её найти. Знаете, что я вам скажу? У каждого из нас особенная судьба, нужно только искать её и не сдаваться!

Он торжествующе посмотрел на нас.

– Вы-то это знаете, господин Тайновидец. И я теперь тоже знаю.

– Искренне рад за вас, – кивнул я.

Я не лгал. С этим человеком произошло что-то ужасное, но я радовался, что он этого не понимает.

Наверное, не стоит дальше мучить его расспросами. Обрывки воспоминаний перемешались в его голове с фантазиями, так что вряд ли он сможет нам чем-нибудь помочь.

Но я решил, что обязательно найду того, кто так жестоко обошёлся с несчастным репортёром. Найду и спрошу, зачем он это сделал.

Пациент почувствовал мою угрюмую решимость и тоже нахмурился:

– У вас какие-то неприятности, господин Тайновидец? – участливо спросил он. – Магия подсказывает мне, что вы чем-то сильно озабочены.

– Так и есть, – машинально кивнул я. – Но вам не нужно думать об этом. Я разберусь.

– Я бы хотел помочь вам, – улыбнулся пациент. – Когда чудо завершится, я смогу это сделать.

– О каком чуде вы говорите? – спросил я. – Как оно должно завершиться?

– Это очень просто, – рассмеялся пациент. – Мне нужно стать чистым воплощением магии. Нужно, чтобы всё прошлое ушло, сгорело. У меня почти получилось, но кто-то мне помешал.

– Понимаю, и благодарю за увлекательную беседу, – кивнул я. – Было очень приятно познакомиться с вами, а теперь нам пора.

Я снова не кривил душой. Мне нравилось, что парень полон оптимизма. Да, он просто не понимает, в какую трудную ситуацию он попал, но так даже лучше.

– Заходите ещё, – радушно предложил пациент. – Я всегда рад видеть вас, господин Тайновидец.