Текст книги "Тени Грейфолла III (СИ)"
Автор книги: Алекс Кош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Ларинэ отступила к воротам, а вот черная фигура у колодца стояла, даже не шелохнувшись, хотя находилась достаточно близко к предполагаемому месту поединка. Себастиан даже не мог понять, мужчина это или женщина, но чувствовал, что этот представитель дома Ваэль’тир не сильно уступает в силе принцессе, и де Грейву повезло, что на бой вышел не он. Или не она.
«Шляпу ты снял правильно», – одобрил Каэлар. – «В ней хоронить неудобно. С воином пяти колец ты не справишься».
– Спасибо, что поддержал.
«Правда – лучшая поддержка».
– Не стоит меня недооценивать, – подумал Себастиан, рассматривая своего противника.
Внешне мастер пяти колец ничем не отличался от своих соплеменников. Такой же худой, высокий и смуглокожий. В его руках появились два клинка в форме неполных лун – особое оружие темных эльфов, мастерское владение которым считалось для них высшим достижением.
– Yesse! – скомандовала принцесса, знаменуя тем самым начало поединка.
Себастиан атаковал первым, поскольку уступать противнику преимущество в таких делах просто глупо. Револьвер вышел из кобуры раньше, чем эльф успел моргнуть, и четыре выстрела слились в один. Больше в барабане не было: из последней экстренной шестерки два огненных заряда ушли на тело Вивисектора, а эти четыре он подобрал с пола коллектора и до сих пор не удосужился заменить. От первых двух пуль воин с пятью кольцами просто ушел, коротко и почти лениво, третью разрубил в воздухе, и мелкие горячие брызги свинца сыпанули по камням, а четвертую принял на плечо. Кровь морозного червя расползлась по броне синим инеем, и чешуя стряхнула его, не получив никаких повреждений.
«Ты только что просто так выкинул четыре патрона», – отметил Каэлар. – «Хорошо, что не револьвер».
На причале эльфы уворачивались от пуль, не сбивая дыхания, и Себастиан отлично помнил об этом, но надеялся, что подобная атака немного расслабит противника. Если он решит, что истребитель полагается исключительно на оружие, то может допустить ошибку. Поэтому он переломил пистолет и начал вставлять в барабан обычные пули.
Эльф не стал ждать, пока противник перезарядится. Он просто оказался рядом, и Себастиан понял это лишь по тому, как воздух у левого уха коротко свистнул, а щеку обожгло. Клинок прошел по старому шраму, точно по линии, будто мастер с пятью кольцами решил ее обновить. Следующий удар выбил пистолет из руки Себастиана.
«Для тебя он слишком быстр», – отметил Каэлар. – «Десять процентов, носитель, как минимум».
– Высвобождение. Десять.
Мир не изменился. Изменилось только то, как Себастиан в нем двигался, и второй росчерк, нацеленный уже в горло, прошел чуть в стороне, потому что истребитель успел отдернуть голову. Кинжал в его руке встретил третий удар, руны на лезвии тускло мигнули и погасли: заряда в них не осталось еще с причала, и теперь это была просто добрая сталь против двух очень хороших клинков, созданных чтобы подобную сталь резать. Себастиан ушел по кругу, эльф последовал за ним, и первую минуту они провели, осторожно прощупывая друг друга. Себастиан за эту минуту изучил многое. Противник не тратил ни одного лишнего движения, не менял ритм и не делал ложных выпадов, поскольку не нуждался в них, а доспех на нем поблескивал мелкой черной чешуей, ничуть не похожей на кожу, и когда кинжал все же достал воина по ребрам, лезвие соскользнуло, оставив на броне белую царапину, и только.
– Он в броне, – мысленно возмутился Себастиан, отступая. – Кинжал ее не берет.
«Я заметил. Значит, бей туда, где брони нет».
– Спасибо за совет, сам я бы не догадался.
«Всегда пожалуйста. Кисть мягче».
Эльф остановился. На мгновение Себастиану показалось, что противник решил передохнуть, и это было бы первой его ошибкой, если бы истребитель на нее поддался. Воин с пятью кольцами поднял левый клинок на уровень плеча, чуть повернул кисть и мягко рубанул воздух в четырех шагах от Себастиана, будто примеряясь. Ничего не должно было случиться. Вместо этого истребителя ударило в грудь, будто плашмя веслом, плащ разошелся косым разрезом, и на камни брызнуло его собственной кровью. Он отлетел на два шага и устоял только потому, что уперся пяткой в обломок наковальни.
– Так тоже можно? – хрипло уточнил он, ни к кому не обращаясь.
«Оружие любое», – напомнил Каэлар. – «Магия любая. Правда, это не совсем магия, а высший уровень владения клинком».
Эльф ударил снова, с шести шагов, и Себастиан ушел от невидимого лезвия гибким движением корпуса, поскольку теперь знал, чего ожидать. Воин не колдовал. Он рубил пустоту, словно натянутую ткань, только доводил удар чуть дальше, чем это возможно, и воздух, не выдерживая, рвался вместе с тем, что оказывалось на пути. Себастиан видел, как чуть раньше самого удара напрягалось плечо, как разворачивался таз, и в этом было его спасение: удар на расстоянии готовился ровно так же, как любой другой, а обычные удары он научился считывать практически мгновенно.
Но мало просто считывать удар, нужно было еще успеть увернуться. Через две минуты у него горели предплечье, бедро и грудь, кровь пропитала рубашку и стекала за пояс, а эльф еще ни разу не сбил дыхание. Двор он использовал как мог. Воронка с оплавленными краями, оставленная одним из эльфийских магов, дважды спасла ему жизнь, поскольку эльф не любил менять высоту, а обломок наковальни принял на себя удар с расстояния, предназначенный истребителю, и раскололся с таким звуком, что орки у стены вздрогнули. Себастиан прошел внутрь замаха, ударил в горло, туда, где чешуя кончалась, и промахнулся лишь на полпальца, потому что воин лениво отклонил голову раньше, чем кинжал дошел до цели. В ответ клинок прошел по ребрам, оставив неглубокую рану. Хоть одежда истребителя и уступала полноценной броне эльфа, но все же была сделана из кожи тварей Пустошей и обладала неплохими защитными свойствами.
«Так ты проигрываешь», – сообщил Каэлар без всякого выражения, просто констатируя факт.
– Я в курсе.
«На десяти процентах ты с ним равен в скорости, но не в умении. На пятнадцати ты быстрее. Но на пятнадцати кайма у тебя по радужке становится такой, что ее заметит кто угодно, тем более эльфийка, внимательно следящая за каждым твоим движением».
– Значит, – Себастиан отступил еще на шаг, к обломку ворот, где лежала его шляпа, – никто не должен видеть мои глаза.
Он поднял руки вверх.
– Секунду! Прежде чем мы продолжим поединок, я должен кое-что сделать.
Он медленно и напоказ достал из кармана плаща платок. Сложил его вдвое и завязал на затылке, закрыв глаза, а пока все смотрели на платок, вытащил из подкладки маленький мешочек и зажал его в левом кулаке. Порошок из сушеных глаз василиска оставался для новых пуль, но сегодня мог пригодиться и в чистом виде.
По полукругу воинов прошло короткое движение, и он услышал, как один из магов втянул воздух. Черная фигура у колодца не шелохнулась.
– Ворон, ты спятил? – хрипло выдохнул Лафет.
– Что вы делаете? – голос Ларинэ отдавал не беспокойством, а сильным недовольством.
– Уравниваю шансы, – честно ответил Себастиан. – Мне ведь тоже должно быть интересно.
– Вы оскорбляете его.
– Именно.
«А ты хитер», – признал Каэлар. – «Пятнадцать. Только не думай, что это надолго, силы у меня не бездонные».
– Высвобождение. Пятнадцать. И дай мне свое зрение и слух.
Темнота под платком сменилась необычным зрением Каэлара, позволяющим видеть не только в темноте, но даже сквозь ткань. Помимо этого Себастиан услышал, как скрипит чешуя на левом боку эльфа, когда тот переносит вес на переднюю ногу. Услышал звон пяти колец, и по этому звуку понял, куда повернулась голова противника. Услышал, как за спиной хрипло дышит Лафет, как переступает с ноги на ногу Ринвэ у ворот, и как совершенно беззвучно стоит у колодца таинственная фигура в плаще. Искусство асур никогда не полагалось на глаза. Оно полагалось на то, что каждое живое тело сообщает о своем следующем движении раньше, чем начинает его, и нужно лишь уметь видеть и слушать.
Эльф пошел вперед. Себастиан слышал его так же ясно, как видел, и первый удар на расстоянии пришелся в пустоту: истребитель сдвинулся на полшага влево еще до того, как плечо воина закончило замах. Второй удар он пропустил над собой, сложившись в поясе под углом, при котором затылок едва не коснулся земли, и вышел из этого положения вперед, внутрь дистанции, туда, где воздух уже нельзя было резать, поскольку в нем стоял сам воин.
«Таз», – подсказал Каэлар. – «Его бедра двигаются раньше руки, волна идет по всему телу».
Дальше все происходило слишком быстро для большинства из тех, кто смотрел за поединком. Себастиан приблизился к противнику и обвил левый клинок по спирали, шагнул под правый, перехватил чужое запястье и провернул его на полный круг, и в этот момент мешочек в его кулаке лопнул, а серый порошок лег на пальцы эльфа, сжимающие рукоять. Не отпуская руки, истребитель ударил из невозможного положения основанием ладони под подбородок. Голова эльфа дернулась назад. Каэлар молчал, и это было лучшей похвалой, какую истребитель мог получить от древнего.
«Тройная Спираль», – выговорил древний наконец, и в голосе его прозвучало нечто, чего Себастиан никогда прежде не слышал. – «Криво. Но впервые узнаваемо. Мне почти не стыдно за тебя».
Эльф вырвался, причем грамотно, разорвав дистанцию прыжком назад. А потом Себастиан услышал то, чего ждал: короткий сухой треск, с каким каменеет живая плоть, и звон клинка, упавшего на камни. Пальцы правой руки воина перестали сгибаться, и он выпустил оружие сам. Порошок пошел выше, к запястью, к локтю, и по полукругу воинов прошло движение, какого не было даже после того, как он повязал платок на глаза. Эльф рванул каменную кисть левой рукой, будто хотел оторвать ее, как когда-то оторвала себе лапу кислотная вдова, и Себастиан слышал, как хрустнула, но выдержала окаменевшая рука. Оторвать не получилось. Воин с пятью кольцами перехватил оставшийся клинок и сделал шаг назад.
Себастиан не дал ему выйти на удар с расстояния, пошел следом, сократил дистанцию и ударил кинжалом в стык чешуи под мышкой, где доспех обязан был гнуться. Лезвие вошло на палец. А потом хрустнуло. Кинжал, прошедший с ним через Пустоши, сломался у самой рукояти, и обломок остался в чужой броне.
Себастиан отпрыгнул с пустой рукоятью в ладони и очень ясно понял, что сейчас произойдет. Клинок эльфа уже поднимался. Истребитель буквально слышал, как напрягается его плечо.
И в этот момент позади себя он уловил резкое движение. Он не услышал ничего, кроме короткого свиста, а потом ладонь сама поймала рукоять. Тяжелую, обмотанную кожей, потертой от частого использования. Ринвэ метнул свой меч через весь двор, не окликнув и не предупредив, и Себастиан не стал спрашивать, кто дал на это знак. Длинный изогнутый клинок лег в руку так, будто был выкован для нее, и когда удар с расстояния пришел, истребитель впервые встретил его сталью. Воздух лопнул. Эльфийский меч выдержал.
– Отличный клинок, – произнес Себастиан, довольно улыбнувшись, и тут же бросившись в атаку.
Теперь они оказались практически в равных условиях – у каждого по одному клинку, но благодаря Каэлару скорость Себастиана слегка превосходила эльфа. Удар за ударом, и вот атмосфера во дворе начала меняться. Сквозь ткань он видел лишь силуэты, зато слышал очень отчетливо: по полукругу воинов Ваэль’тир снова прошло движение, на этот раз шире, и черная фигура у колодца сделала один-единственный шаг вперед, тихий и невероятно тяжелый.
– Никто не смеет вмешиваться в бой! – резко напомнила принцесса.
Меч был длиннее кинжала, и искусство асур, созданное для тех, кто дрался чем угодно, тут же перестроилось под него. Себастиан не фехтовал в привычном для людей смысле. Он обращался с мечом так же, как с кинжалом или с голыми руками: тек вокруг чужих ударов, входил внутрь, выворачивал и бил. Только теперь одной из его конечностей стало лезвие, которое чешуя брони не останавливала, а у противника осталась лишь одна живая рука и одна каменная, которая существенно усложняла ему передвижение. Обмен ударами был невероятно быстрым, сталь мелькала в воздухе сверкающими росчерками. Первый успешный удар лег на плечо эльфа, и черная чешуя разошлась. Второй прошел по бедру. Воин с пятью кольцами впервые за поединок сбил дыхание, и Себастиан услышал это раньше, чем сам эльф успел это осознать.
Они сошлись еще раз, последний. Эльф ударил клинком и каменным кулаком, так, чтобы уйти было некуда, и Себастиан не стал уходить. Он шагнул внутрь, принял клинок на эльфийскую сталь, пропустил каменный кулак по ребрам, уже разрезанным, и вогнал меч Ринвэ снизу вверх, под подбородок, ровно туда, где четыре ночи назад вошел его кинжал в мага на причале. Клинок прошел до затылка. Пять колец звякнули в последний раз.
Тело медленно осело на землю, издав глухой стук. Окаменевшая рука после удара потеряла несколько пальцев, покатившихся в разные стороны. Себастиан же выдернул меч, вытер лезвие о собственный рукав, поскольку чужой был в крови, и только после этого сдернул с глаз платок.
Черная кайма по краю радужки успела сойти, оставив его секрет в безопасности.
– Счет закрыт, – произнесла принцесса на языке Таллоса, потом повторила по-имперски. – Дом Ваэль’тир получил поединок и проиграл его при свидетелях. Обычай исполнен. Никто из них не тронет в этом городе ни орка, ни человека.
Черная фигура не ответила и на это. Она повернулась к погибшему бойцу, и одиннадцать воинов разом опустились на одно колено перед мертвым, потом встали, подняли тело и понесли к воротам, не глядя ни на орков, ни на истребителя. Маги двинулись следом. Фигура в черном плаще прошла последней, в трех шагах от Себастиана, и на мгновение он почувствовал под капюшоном взгляд, острый и внимательный, каким смотрят на свою цель охотники. Под платком эта фигура была единственной во дворе, кто не издавал ни звука. Она будто вовсе не дышала.
– Не вздумай лечить мои раны, – мысленно обратился к Каэлару Себастиан.
«Само собой».
Представители дома Ваэль’тир ушли без единого звука. Двор опустел, и в нем вдруг стало слышно, как капает вода из разбитой колодезной трубы и как тяжело дышат одиннадцать связанных орков. Ринвэ прошел мимо Себастиана, забрал из его руки меч, осмотрел лезвие и убрал в ножны, не задерживаясь.
– Спасибо, – произнес истребитель ему в спину.
– Не мне.
Орков развязывал Ринвэ, быстро и без слов, коротким ножом, и каждый из одиннадцати, поднимаясь, смотрел мимо эльфа, на человека с обломком рукояти кинжала в руке. Никто из них не подошел к нему, но каждый одарил уважительным взглядом.
Лафета освободил уже сам Себастиан. Матерый орк поднялся тяжело, не принимая ничьей помощи, сделал два шага к телу Ургаша и опустился рядом на колени, положив широкую ладонь на серо-зеленый лоб и произнес какое-то слово на своем языке. Орки не плачут над мертвыми и не говорят над ними речей, они предпочитают скорбеть молча, и Себастиан знал это достаточно хорошо, чтобы не подходить.
– Ворон, – позвал Лафет, не оборачиваясь.
– Слушаю.
– Спасибо, что отомстил за него. – Орк поднялся. Один глаз у него по-прежнему был залит кровью, но второй смотрел прямо. – Мальчишка просто носил ящики за медяки. Он не знал, что работает на контрабандистов, но поступил правильно, рассказав мне о своих подозрениях. И тебя он не сдал.
– Достойный орк.
– Был, – Лафет посмотрел на разрезанный плащ истребителя, на кровь, на рукоять без клинка, все еще зажатую в левой руке. – Кинжал сломался?
– Сталь, выдерживающая заряды камней душ, не такая крепкая, как клинки эльфов.
– Принесешь обломки. Наши мастера восстановят его лучше прежнего.
Больше он ничего не добавил, и Себастиан понял, что разговор на этом закончен. Орк поднял тело Ургаша и понёс в глубь квартала.
Ларинэ ждала у ворот. Капюшон уже был накинут, и из-под него виднелся только подбородок. Себастиан подошел, поднял с обломка ворот шляпу и надел ее.
– Вы ранены, – произнесла принцесса, с искренним интересом оглядывая Себастиана со всех сторон.
– Бывало хуже.
– Не сомневаюсь. – Она помолчала. – Где вы учились драться, лер де Грейв?
– В Пустошах. Там хорошие учителя, но большинство из них берут плату чужими жизнями.
– Не шутите со мной. – Голос ее остался ровным, но что-то в нем изменилось. – Я видела, как дерутся мастера клинка. Так, как двигались вы, дерутся у нас, и учатся этому с рождения. Проход внутрь замаха, спираль, удар из положения, в котором человеку не удержать равновесия. Это наше. Только у вас это выходило лучше, чем у воина с пятью кольцами, причем с закрытыми глазами. Так у нас не умеет никто.
Себастиан молчал.
– Не отвечайте, – разрешила она. – Я просто делюсь своими наблюдениями.
– Тогда и я поделюсь своим наблюдением – вы могли заставить Ваэль’тир уйти без поединка, но спровоцировали мой бой с ними.
– Разумеется, так и было, – не стала спорить принцесса. Она чуть повернула голову, и из-под капюшона на мгновение блеснули светлые глаза. – Но благодаря этому я узнала о вас кое-что интересное.
Она развернулась и пошла вниз по улице, а следом за ней призраком последовал и Ринвэ. Себастиан остался стоять у сорванных ворот с рукоятью от кинжала в руке.
– Похоже на их стиль, – произнес он вслух, глядя ей вслед. – Она права?
«Похоже, говоришь», – отозвался древний, и в голосе его прозвучала насмешка, которой Себастиан ждал весь бой. – «Я бы выразился иначе. Но ты не готов это услышать, а мне лень объяснять на пустой желудок».
– Ты вчера ел.
«Всего лишь слабые люди, даже не маги. И ты потратил практически всё».
Себастиан не ответил, и некоторое время они молчали оба, глядя на пустую улицу.
«Она очень внимательно следила за тобой», – проговорил Каэлар задумчиво. – «И явно смогла увидеть много лишнего».
– Глаза я спрятал.
«Глаза да. Зато ты продемонстрировал все остальное».
Глава 8
Интерлюдия. Тем же днем, Гавань.
Джоэл де Фальк не любил порт и все, что с ним связано. Два года службы здесь научили его главному: в Гавани никто ничего не видел, не слышал и не помнил. Зато после третьей кружки вспоминал даже то, чего не было. Поэтому он начал расследование не с таможенной будки, а с «Дырявой бочки», где в этот час сидели те, кому не досталось работы на разгрузке.
Дознавателей в «Бочке» недолюбливали, но за вторую кружку, поставленную на чужой стол, он услышал больше, чем вытянул бы за неделю допросов. В ночь, когда на угольном причале стреляли, многие заметили черный корабль без огней за волноломом. Утром корабль уже исчез, но ночной смотритель божился, что видел, как на его борт взбиралось какое-то странное существо с длинным хвостом.
– Старик Жако любит выпить и приврать, – заметил старый рыбак с изъеденными солью руками. – Но его слова подтвердили братья с дальнего причала. У них в ту ночь это странное существо сети порвало в ошметки.
Братьев Джоэл нашел там, где сказали – на берегу в стороне от причала, за растягиванием на кольях новой сети. Двое широкоплечих людей с одинаково хмурыми лицами, из тех, что не разговаривают со стражей даже под угрозой оружия. Но несколько серебряных монет с легкостью развязали им языки.
– Мы у самого волнолома стояли, с той стороны, где черный корабль без огней торчал, – хмуро начал рассказывать старший. – Луны не было. Сеть пошла тяжело, я думал, за камень зацепили. А потом она дернулась так сильно, что чуть не перевернула лодку. Лер, я двадцать лет рыбу беру и знаю, как дергает крупная рыба, как акула и даже могу понять, когда поймал утопленника. Это было нечто иное.
– Что же?
– Большое. Живое. – Рыбак помолчал. – И у него были мощные лапы. Я видел, как оно взялось за сеть. Когтистыми пальцами, вот так, как я сейчас беру этот кол. Сжало и порвало. А потом ушло под корабль.
– Под корабль? – повторил Джоэл.
– Под тот, который без огней. Мы весла бросили и на берег. Утром вернулись за сетью, точнее, за ее остатками. Корабля уже не было.
Младший брат все это время молчал, а теперь сходил к лодке и вернулся с обрывком сети. Джоэл взял его здоровой рукой и долго рассматривал. Пеньковая веревка толщиной с палец была не перерезана, а именно разорвана, и по краям разрыва волокна лежали ровно, будто их растянули с двух сторон и просто разняли. А в узле, там, где ячейка сходилась, застрял клочок чего-то серого и плотного, похожего на кожу. Джоэл аккуратно завернул клочок в платок и убрал во внутренний карман. Он вспомнил лабораторию под бойней, о которой рассказывал Себастиан, и о гибридах тварей с людьми. Уж слишком эта кожа напоминала образцы, продемонстрированные Ирен.
Он попрощался с братьями и пошел обратно вдоль причалов, и мысль, которая крутилась в голове, была совсем не о рапорте о полученной травме, который еще предстояло написать. Себастиан второй день твердил, что Вивисектора списали, что лаборатория цела и просто переехала, и что по Грейфоллу все еще расхаживают другие гибриды. Теперь же Джоэл подозревал, что гибриды не только гуляют по городу, но и плавают в водах рядом с ним.
У таможенного причала де Фальк остановился. Черный корабль правящего дома Таллоса стоял там же, где и вчера, но на сходнях было движение, и Джоэл, сам не зная зачем, отступил за штабель бочек. По доскам шли эльфы: воины в чешуйчатых доспехах, ровные, беззвучные, и четверо магов с жезлами. Двое из воинов несли на плечах длинный сверток в черной ткани, из-под которой свесилась серая каменная кисть. Последней взошла на борт невысокая фигура в плаще, в котором не было ни единого отблеска закатного солнца. Сходни подняли. Весла вошли в воду без плеска, корабль развернулся к выходу из гавани и плавно пошел по воде.
Джоэл стоял за бочками до тех пор, пока черный силуэт не растворился за волноломом. Он-то думал, что эльфы прибыли на поиски тех, кто убил дроу, покупавших контрабанду. Но тогда почему они уплыли? И что за тело несли в свертке? Дознаватель поймал себя на том, что не понимает ровным счетом ничего. Он посмотрел на часы, вздохнул и пошел в управление секуритате, чтобы написать треклятый рапорт о произошедшем в гавани.
* * *
Себастиан проводил взглядом принцессу Ларинэ урд Валор со смешанными чувствами. Разумеется, в первую очередь именно он был виновен в том, что произошло десять лет назад. И даже сейчас он не понимал, как смог напиться до того, чтобы позволить себе нечто подобное. То есть в этом городе он чувствовал себя выше всех, делал абсолютно все, что хотел, но полным идиотом вроде бы не был. Во всяком случае, конфликтовать с темными эльфами не стал бы ни в какой степени подпития. И несмотря на это, Себастиан мог винить в случившемся только себя, вот только ничем не объяснимая злость на эльфийку, да и на всех темных эльфов, никуда не уходила.
– Эй, что здесь произошло⁈
Стража вышла из-за угла в количестве восьми человек во главе с десятником, у которого на лице было написано твердое желание хоть кого-нибудь арестовать, смешанное с непониманием и страхом. Десятник увидел вырванные ворота, за ними двор, а перед проходом истребителя со шрамом, о котором писали газеты, в разрезанном плаще с кровавыми ранами по всему телу, и понимания на его лице не прибавилось.
– Понятия не имею, – честно ответил Себастиан. – Я пришел, когда все уже кончилось. Как и вы.
– Соседи сообщили о взрывах и криках.
– Жаль, вы не появились здесь, когда они еще звучали, – ехидно заметил Себастиан. – Наверное, и темных эльфов не видели, да?
Десятник поморщился и заглянул в проход. Одиннадцать орков уже деловито разбирали камни и ставили на место выломанные части домов. Лафет сидел на обломке наковальни с широкой повязкой на глазу и тесал топором доску для временного навеса.
– Лафет, – позвал десятник. – Что здесь произошло?
– Решили немного обновить квартал, – ответил орк, не поднимая головы.
– Обновить?
– Затеяли ремонт, – подтвердил Лафет. – Старая кузня была, вот и взорвали ее. Теперь новую поставим. Ворота тоже поменяем, эти совсем плохие, видишь, сами упали от легкого порыва ветра.
Десятник посмотрел на ворота, лежащие в проходе вместе с куском стены, потом на орка, потом на истребителя, и на его лице проступила тоска: рапорт писать придется в любом случае.
– А вы, лер де Грейв? Вы же ранены.
– Помогал с ремонтом, – с трудом сдерживая смех, ответил Себастиан. – Ворота острые, всю одежду порезали, пока я пытался их снять.
К нему подошел один из орков и прямо на глазах у десятника передал пистолет, ранее выбитый из рук темным эльфом. Себастиан проверил его состояние, тяжело вздохнул и убрал в кобуру. Ствол пострадал после удара, получив глубокую, почти сквозную насечку, и теперь каждый выстрел мог привести к окончательной порче пистолета, а может, и к травме. Похоже, за один бой Себастиан лишился всего оружия, с которым приехал в Грейфолл.
– Видимо, ворота сопротивлялись? – хмуро поинтересовался десятник, кивнув на револьвер.
– Еще как, – с провоцирующей улыбкой ответил Себастиан.
Десятник лишь покачал головой в ответ и пошел обходить квартал, видимо, надеясь получить хоть какое-то адекватное объяснение случившемуся.
«Ты так расстроен, будто тебя ограбили», – заметил Каэлар.
– Так и есть, я лишился плаща, пистолета, кинжала. Новую одежду и оружие нужно заказывать из столицы, это займет минимум дня два.
«И эти два дня ты будешь весьма уязвим. А ведь ты еще потратил почти все мои силы, и нужно искать новую жертву».
– Даже не напоминай…
«Если найдешь сильную душу, мы сможем компенсировать отсутствие нормального оружия».
– Или я просто загляну к Мейзу и попробую купить более или менее сносную замену.
«Я буду удивлен, если здесь найдется нечто хотя бы отдаленно похожее на работу столичных мастеров. Хотя и они очень далеки от моих стандартов».
– Ты неоднократно упоминал об этих таинственных стандартах, но ни разу не объяснил, в чем они заключаются, – заметил Себастиан. – Какое оружие было у вас?
Разумеется, Каэлар на этот вопрос не ответил, сделав вид, что спит.
– Так я и думал, – пробормотал де Грейв.
Попрощавшись с орками, продолжавшими издеваться над десятником стражи, Себастиан направился в особняк де Грейвов, чтобы забрать причитавшиеся ему книги и отвезти в лабораторию Ирен Хольт. В порезанной одежде, испачканной кровью, вызвать экипаж оказалось не так-то просто. Хорошо хоть сил Каэлара хватило, чтобы залечить все раны, и ему больше не грозило истечь кровью.
Удивительно, но впервые за три недели дверь открыл не Морис, а Вивьен де Грейв, причем сделала это так быстро, будто ждала здесь давно и специально. Она молча оглядела его с ног до головы, задержавшись на бурых пятнах и особенно широких разрезах, за которыми по всей логике должны были быть глубокие раны, но их почему-то не было.
– Себастиан.
– Тетя.
После демонстративной паузы Вивьен все же посторонилась, пропуская Себастиана внутрь.
– Морис наверху, я отослала его, потому что хотела поговорить с вами без свидетелей.
– Слушаю.
– Я не стану ходить вокруг да около. – Вивьен сложила руки перед собой, и Себастиан отметил, что пальцы у нее сжаты добела. – Утром вы подписали бумаги, и мы оба знаем, что это значит. Я не гоню вас, но прошу не задерживаться в этом доме дольше, чем необходимо. И дело не в моем отношении к вам, и не в том, что вы делали раньше – просто вы подаете слишком плохой пример моим детям. Вы не спите ночами, приходите и уходите в разное время, возвращаетесь покрытый ранами и весь в крови, и все это видят двое молодых людей, которые еще не решили, кем им быть в этой жизни. Рауль и раньше мечтал стать истребителем, а теперь и вовсе не видит для себя другого пути. Элиза раньше о подобном вовсе не думала, а теперь собирает истории о бойцах Ордена, не имеющих магического дара. Я считаю, что вы не самый достойный пример для моих детей, и выбранный вами путь им не подходит.
Себастиан выслушал Вивьен де Грейв до конца, не перебивая. И, по большому счету, возразить ему было нечего – он на самом деле был не лучшим примером для молодежи, ни сейчас, ни десять лет назад.
– Я понимаю, – произнес он. – Постараюсь переехать в ближайшее время. Нужно еще разобраться с книгами…
– Книги вам уже не нужно собирать. – Вивьен чуть повела подбородком в сторону лестницы. – Все, что было в библиотеке Генриха, уже сложено в вашей гостевой. Морис и другие слуги занимались этим с полудня, а Эдмунд проверил опись. Вам осталось только найти, куда их увезти.
Себастиан криво усмехнулся.
– Спасибо за ваше беспокойство, тетя.
– Не за что. – Она развернулась, чтобы уйти, и добавила, не оборачиваясь: – И постарайтесь поменьше общаться с Элизой, ей ваши истории о Пустошах точно не нужны.
Возле гостевых покоев его встретил Морис с новым костюмом в руках. Темно-серым, из тонкого сукна, с шелковой подкладкой, которая стоила больше, чем весь гардероб дворецкого до знакомства с истребителем.
– Лер де Фальк доставил сегодня днем два таких, – сообщил Морис с достоинством, которое не удалось бы изобразить ни одному актеру. – Этот я позволю себе вам одолжить, поскольку ваша одежда, простите, пришла в негодность окончательно.
С огромным сожалением Себастиан вынужден был признать, что дворецкий прав. Как бы ни был хорош плащ из кожи лавовой змеи, встречи с клинками эльфов он выдержать не смог. От них же пострадала куртка со вставками из вываренного хитина. С другой стороны, если бы не эта экипировка, каждый удачный удар дроу мог стать для него последним. Их клинки из мифрила были знамениты своей остротой, даже лучшее имперское оружие не могло выдержать прямого столкновения с ними и быстро приходило в негодность.
Поблагодарив вслух Мориса за его доброту и мысленно Джоэла за исполнительность, Себастиан зашел в гостевые покои и слегка опешил от представшей перед ним картины. Книг было очень много, они стояли стопками от пола до потолка и занимали больше половины всего пространства. Похоже, тетя решила подшутить над ним, и вправду переместив сюда всю оставшуюся библиотеку. Кто бы мог подумать, что она вообще способна на подобные шутки.
Помывшись и приведя себя в порядок, Себастиан взялся за книги. Разумеется, он не планировал везти к доктору Хольт всю библиотеку, поэтому решил сам найти необходимое. Это заняло у него почти час, но вскоре к книгам, принесенным Элизой, добавилось еще три довольно объемных тома. В первую очередь Себастиан выбрал их из-за все тех же пометок отца, хоть их было не так уж и много: «Справочник по артефактам Ушедших», «Границы тумана: наблюдения за движением Пустошей за тридцать лет», «О природе Аспектов». Даже бегло осмотрев отмеченные отцом страницы, Себастиан еще сильнее убедился в том, что создание гибридов прямо или косвенно связано именно с его исследованиями.
