Текст книги "Тени Грейфолла III (СИ)"
Автор книги: Алекс Кош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Морис открыл дверь раньше, чем Себастиан успел сделать шаг на первую ступеньку. Взгляд его скользнул по гостю сверху вниз и остановился на длинном разрезе, идущем по сюртуку вдоль ребер.
– Добрый вечер, лер. Смею предположить, что мне теперь потребуются услуги портного.
Дворецкий не выглядел расстроенным и не проявил вообще никаких эмоций, но Себастиан все-таки решил его успокоить:
– Морис, я даю тебе слово, что мы с лером де Фальком возместим все убытки, причем с процентами.
– С процентами, лер? – позволил себе легкое движение бровью Морис.
– С самыми настоящими. За каждый испорченный костюм ты получишь два, и оба лучше прежнего. Считай, что вложил свой гардероб в исключительно выгодное предприятие.
– При всем уважении, – немного смутился Морис, – четыре костюма на одного дворецкого – это уже перебор.
– Лишние продашь, – подмигнул ему Себастиан. – К тому же, кто знает, вдруг мне или де Фальку вновь понадобится одежда, чтобы смешаться с толпой.
– Логично, – признал Морис. – Ужинать будете в гостевых покоях?
Себастиан остановился в холле, будто собираясь привычным движением передать дворецкому шляпу, но после короткой заминки понял, что впервые за очень долгое время вышел из дома без нее.
– Ужин и кофе.
Дворецкий же в этот момент стоял и смотрел на руки Себастиана. Утром эти ладони были замотаны в бинты по самые запястья, а сейчас выглядели совершенно здоровыми.
– Бесплатная медицина, Морис, – проследив за его взглядом, пояснил Себастиан. – Ученики Академии творят чудеса.
Кофе Себастиан выпил спустя десять минут, стоя у окна гостевой комнаты. Сад тонул в темноте, где-то у ворот перекликалась охрана, и на этом звуки заканчивались. Особняк спал. Каэлар тоже помалкивал. Похоже, древний наелся и задремал, если такое слово вообще подходило существу без тела.
Поужинав, Себастиан сел в кресло, положил на подлокотник блокнот и не стал его даже открывать. Перечисленные там вопросы он помнил наизусть, и добавить к ним за сегодняшний день было почти нечего, как, впрочем, и вычеркнуть. И это сильно раздражало. Но все же он чувствовал, что должен продолжать копаться в уже известных фактах до тех пор, пока не найдет ниточку, которая приведет его к виновнику всех бед в Грейфолле. И главной задачей для него сейчас были поиски лаборатории. Ее вывезли с бойни на повозках в неизвестном направлении, и совершенно непонятно, где ее теперь искать, то ли в черте города, то ли за его пределами. Безликий, гибриды, пропавшая принцесса темных эльфов, украденные из склепа тела родителей и сестры – все это лишь нити, которые сходятся именно в лаборатории таинственного «создателя». Там можно найти ответы, если не на все, то на очень многие вопросы.
Дальше по списку шел набег. Некто заглушил сигнальные столбы, вывел тварей из тумана и приманил их под стену, но ради чего? Вывезти лабораторию, сжечь бумаги в ратуше, вскрыть склеп? Все три дела можно было провернуть тихой ночью с десятком проверенных людей, без прорыва стены и многочисленных жертв. Ни одна из этих целей не стоит такого шума. Значит, была еще одна, о которой Себастиан попросту не знал, и она оказалась достаточно велика, чтобы ради нее провести столь серьезную подготовку с выведением из строя сигнальных артефактов.
А если целью были сами твари? Эта мысль появилась не сразу, зато отделаться от нее уже не получилось. Сотни тварей прорвались в город, и большая их часть осталась лежать на улицах. Если в такой неразберихе кто-то вывез нескольких волколаков и десяток гулей, то никто в Ордене этого бы и не заметил. Для того, кто занимается сшиванием людей с тварями, набег обернулся не катастрофой, а крупной поставкой материала прямо к порогу. Если это так, то Вивисектор и существо, напавшее на Себастиана у особняка, была лишь пробой пера, а настоящая работа начнется теперь, когда у «создателя» появилось достаточное количество свежих материалов.
«Мне даже интересно посмотреть на то, что у него получится», – неожиданно заявил Каэлар.
– А я бы предпочел этого не видеть вовсе.
«Посмотрим, чье желание будет удовлетворено», – совершенно без иронии прокомментировал древний.
К рассвету Себастиан переставил кресло к окну и наблюдал, как сад медленно выступает из серой мглы. Он думал о том, что самое неприятное в этом деле заключается в другом: неизвестный противник всегда опережает его как минимум на один шаг и практически не совершает ошибок. Но ведь это невозможно, ошибаются все! А значит, нужно просто продолжить искать.
Завтрак в особняке де Грейвов подавали в восемь, и Себастиан спустился в столовую ровно к первому удару часов. Дел на сегодня хватало: навестить Пиппса, чтобы узнать, откуда именно тот получил сведения о логове Вивисектора, отнести Ирен Хольт книги отца с пометками, а потом заглянуть к дознавателю Брандт. Ничто не мешало ему уйти через черный ход, как он поступал в первые дни, но за три недели под одной крышей что-то изменилось. Элиза с ним разговаривала, Рауль перестал смотреть волком, Эдмунд при встрече кивал уже без прежней настороженности, и даже Вивьен научилась не поджимать губы при его появлении. Себастиан поймал себя на том, что ему хочется пожелать этим людям доброго утра, а уж потом отправляться по делам. Странное желание после десяти лет, в течение которых он жил без всяких мыслей о родственниках, но отказываться от него он не собирался.
Вот только в столовой, помимо семейства де Грейвов, обнаружился мэтр Мортенс собственной персоной, с саквояжем на коленях и папкой поверх него, и все стало ясно еще от дверей. Стряпчего не зовут к завтраку просто ради хорошей компании. Себастиан почувствовал, что едва возникшее тепло, с которым он спускался по лестнице, разом остыло, и вместо него осталась обида, тем более неприятная, что никакого права на нее он не имел. Договор он подписал сам, условия читал внимательно, а де Грейвы всего лишь спешили получить то, что им и так причиталось. Все просто и понятно, но от этого не менее грустно.
Стряпчий скромно сидел на самом краю стула и при появлении истребителя вскочил с прытью, удивительной для его сложения и возраста.
– Лер де Грейв! Доброе утро. Простите, что без предупреждения, но обстоятельства…
– Мэтр, – кивнул ему Себастиан, который, разумеется, отлично понимал, по какой именно причине стряпчий оказался в особняке. – В такую рань? Вы хотя бы завтракали?
– Меня уже угостили, спасибо, – Мортенс покосился на Вивьен с благодарностью, которую та приняла легким наклоном головы.
Вся семья была в сборе: Эдмунд сидел во главе стола с непроницаемым выражением лица, рядом с ним Вивьен, а вот она буквально светилась от радости. Рауль изучал гравюру на первой полосе «Вечернего Грейфолла», и тем же занималась Элиза, заглядывая через его плечо. При виде кузена она подняла глаза и едва заметно улыбнулась, и от этой улыбки стало чуть легче.
– Себастиан, – Вивьен указала на свободный стул. – Садитесь. Мэтр Мортенс приехал к вам по важному делу, но мы решили, что человека его возраста нельзя держать в холле.
– Разумеется, нельзя.
Себастиан сел, взял чашку и покосился на газету в руках Рауля. Заголовок изменился, гравюра тоже, но художник по-прежнему очень старался. Из-под полей шляпы на читателя смотрел мужчина с темным шрамом через скулу и щеку, а на заднем плане торчали из банок все те же руки.
– Тебя тут рисуют уже второй день, – сообщил кузен, оторвавшись от чтения, и торжественно зачитал: – «Ворон, не дрогнув, спустился в смрадную обитель сумасшедшего убийцы, куда не решались ступить лучшие сыны городской стражи, и вышел оттуда живым, чтобы вернуть Грейфоллу сон». Дальше еще полстолбца про то, что весь город должен быть тебе благодарен за столь грандиозный подвиг.
– Пиппс умеет создавать атмосферу, – сдержанно кивнул Себастиан.
Эдмунд внимательно посмотрел на племянника.
– Мэтр приехал не просто так, – произнес он с некоторой неловкостью. – Ты сам понимаешь.
– Понимаю, – подтвердил Себастиан и повернулся к стряпчему. – Но мне будет интересно услышать причину лично от вас.
Мортенс поспешно кивнул и открыл папку с документами.
– Как вам будет угодно. Если совсем коротко: три недели назад вы подписали отказ от притязаний на имущество рода, вступающий в силу ровно через месяц или по завершении дела, принятого Орденом по заявке городского совета. Условие наступило. Вивисектор мертв, тело предъявлено секуритате, дело закрыто, о чем совет уже принял постановление, а газеты, – он покосился на гравюру, – объявили об этом еще раньше. Вам остается подписать акт о наступлении условия, и с этой минуты особняк, счета, доли и все прочее окончательно переходят к леру Эдмунду. Библиотека Генриха де Грейва, разумеется, остается вашей, опись приложена.
– А если условие не наступило? – поинтересовался Себастиан, и вышло это не так лукаво, как ему хотелось.
Стряпчий поднял на него глаза поверх очков.
– Простите?
– Если дело закрыто, а убийца на самом деле не пойман. Что тогда говорят ваши уложения?
Раздался громкий стук вилки, выпавшей из руки Вивьен де Грейв на тарелку. Похоже, подобного развития разговора она никак не ожидала.
– Уложения говорят, что событие считается наступившим с момента официального постановления, – осторожно ответил Мортенс, мельком взглянув на сухощавую женщину. – Но если у вас есть основания оспаривать закрытие дела, вы вправе подать возражение в городской совет. Разумеется, потребуются определенные доказательства ваших слов, иначе его попросту отклонят.
Себастиан помолчал, вертя в пальцах чашку.
Возражение с доказательствами. Он мог бы прямо сейчас объяснить стряпчему, городскому совету и всему Грейфоллу, что человек, которого они второй день рисуют в газетах, был лишь чьей-то игрушкой. Но чтобы это доказать, ему пришлось бы рассказать о безликом и прочих гибридах.
– Разумеется, я просто шучу, – выговорил он наконец. – Вивисектор убит лично мной, и горожанам больше не стоит его опасаться.
«Но зато стоит опасаться других гибридов», – прокомментировал Каэлар.
Мортенс развернул к Себастиану лист, тот не глядя поставил подпись на всех трех экземплярах и вернул перо.
– Поздравляю, – пробежавшись взглядом по каждому из семейства де Грейвов, проговорил Себастиан. – Теперь все имущество официально ваше, и я превратился в обычного гостя в особняке, где когда-то жил с родителями и маленькой сестренкой.
Эдмунд де Грейв смущенно опустил взгляд, и его примеру последовали дети, а вот жена на провокацию Себастиана не поддалась.
– Кстати, о госте, – вступила она так мягко, что Себастиан сразу понял, куда все идет. – Никто вас не торопит, Себастиан. Но вы говорили, что живете здесь, пока занимаетесь делом, а оно теперь официально закрыто. Я лишь хочу понимать, на что нам рассчитывать.
«Вот и ответ на вопрос, стал ли я для них хоть немного своим за эти три недели», – подумал Себастиан. – «Никто не торопит, но хотелось бы понимать, когда именно освободится гостевая».
– Я съеду на днях, тетя, – заверил он. – Мне нужно два или три дня, чтобы найти жилье. Постоялых дворов в городе достаточно. – Он посмотрел на Элизу. – Вы сегодня в фонд?
К десяти, – кивнула кузина. – Вчера все было спокойно. Лер Вебер до самого вечера ходил за мной по пятам и дважды предлагал проводить домой.
– Лер Вебер? – Вивьен мгновенно забыла и про стряпчего, и про документы. – Это еще кто такой?
– Лекарь в фонде, мама. Студент Академии.
– Студент, – повторила Вивьен так, словно пробовала слово на вкус, и он ей совершенно не понравился.
– Это я его попросил, – пояснил Себастиан.
Тетушка медленно повернулась к нему.
– Попросили? – В ее голосе не осталось ни капли мягкости. – С каких это пор вы подбираете моей дочери провожатых, Себастиан? Насколько я помню, у Элизы есть родители, и ни один из них не давал вам подобных поручений.
– Только провожатых, – спокойно ответил Себастиан. – Фонд стоит на границе с Нижним Городом. Лер Вебер в фонде с утра до вечера, у него честное лиц, но едва ли он во вкусе Элизы.
– Себастиан! – возмутилась кузина, а Рауль спрятал улыбку за газетой.
– Честное лицо есть у половины проходимцев Грейфолла, – отчеканила Вивьен. – И я сама решу, кому провожать мою дочь. Если вам так дорога ее безопасность, могли бы для начала спросить…
Договорить она не успела, потому что в дверях столовой появился Морис, а из-за его плеча выглядывал белый мундир.
– К вам лер де Фальк, – доложил дворецкий. – Утверждает, что по неотложному делу.
Джоэл вошел, придерживая левую руку на перевязи, и выглядел так, будто всю дорогу до особняка бежал за собственным экипажем. Он поклонился Вивьен, коротко кивнул Эдмунду и остановился напротив Себастиана.
– Одевайся. У нас труп.
– У нас? – насмешливо переспросил Себастиан.
Джоэл окинул взглядом семью де Грейвов и нехотя пояснил:
– Тело темного эльфа найдено в Гавани.
Себастиан тут же стал серьезен и встал из-за стола.
– А вот это, пожалуй, действительно интересно.
Экипаж секуритате трясло на каждом стыке булыжника, и Джоэл каждый раз морщился, прижимая перевязь к груди. Себастиан наблюдал за ним с полминуты и наконец не выдержал.
– Ты уверен, что тебе уже можно вставать с кровати?
– Как будто у меня есть выбор, – скривился офицер секуритате.
– Что там с этим телом? – уточнил Себастиан. – Известно, кто это?
Джоэл откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
– Тело нашли на рассвете рыбачки. Переулок за рыбными рядами, сразу за складом соли. Мои люди оцепили, послали за мной, а не в управление, потому что я так велел после событий в Гавани: обо всем, где замешаны дроу, докладывать лично. Это все, что мне доложили. Кто именно, пока неизвестно.
– Скоро узнаем.
– Ты же не думаешь, что это один из…
– Было бы странно, окажись это кто-то другой. Вряд ли в Грейфолле есть столько темных эльфов, чтобы так свободно разбрасывать их трупы по улицам.
В Гавани в этот час уже вовсю шла торговля. Рыбные ряды кричали на разные голоса, над мокрым булыжником стоял запах соли и водорослей, и оцепление из четырех стражников в переулке выглядело слегка неуместно. Толпа зевак у входа расступилась перед белым мундиром, потом узнала истребителя со шрамом, и по толпе пошел восхищенный шепот. Себастиан поглубже надвинул шляпу и пожалел, что Пиппс так хорошо платит художнику.
Старший из стражников, узнав де Фалька, доложил коротко и по делу: женщина нашла тело в начале шестого, когда пришла за товаром. Ночью в переулке дежурит сторож соляного склада, и тот божится, что не слышал ни шагов, ни колес, ни голосов.
– Сторож пил? – уточнил Джоэл.
– Никак нет, лер. Говорит, что не пил.
– Ты встречал в гавани хоть одного непьющего сторожа? – искренне удивился Себастиан.
– Нет, – признался Джоэл.
– Тогда не задавай глупых вопросов, – хмыкнул истребитель. – Наверняка он спал как убитый, и не услышал бы, даже если труп принесли сюда под песни и пляски.
Тело сидело у стены между двумя бочками, привалившись к кирпичу спиной, с вытянутыми ногами и сложенными на коленях руками. Его не бросили, а именно усадили, бережно, словно пьяного приятеля. Одежда была темной, дорогой и знакомой. Себастиан видел эту серебряную вышивку по вороту в свете фонаря на угольном причале, когда ее владелец с ленивой скукой слушал Бренна.
Лица у него больше не было, вместо лица на черепе лежала обугленная маска, стянутая и растрескавшаяся, из которой торчали остатки длинных белых волос. Себастиан помнил, что правую половину этого лица еще на причале разодрал собственный лопнувший барьер, но теперь под коркой ожога нельзя было разобрать, где кончилась старая рана и началась новая. И на этой маске, на лбу, кто-то очень старательно вырезал ножом два коротких слова. Резал по обожженной коже, глубоко, до кости, чтобы буквы читались даже теперь, причем имперским письмом, а не эльфийской вязью. «Я знаю».
Джоэл стоял рядом и молчал. Себастиан присел на корточки и внимательно осмотрел тело. Он взял мертвеца за обугленный подбородок, приподнял голову и увидел то, что ожидал: узкую рану под челюстью, куда его кинжал вошел по самую рукоять. Это был он. Высокородный маг, командовавший на причале, и Себастиан помнил этот удар так же ясно, как летящий из темноты бочонок Ургаша, который сделал его возможным.
«Твоя работа», – отметил Каэлар без всякого выражения. – «Аккуратный удар».
– Я знаю, – тихо произнес Себастиан вслух и сам отметил определенную иронию.
«Похоже, это знаешь не только ты», – согласился с его мыслями Каэлар.
Себастиан опустил голову мертвеца обратно, поднялся и обошел бочки кругом. Крови не было ни на камнях, ни на одежде. Рана давно не кровоточила, ткань высохла, и от тела пахло не разложением, а холодом и чем-то едким, знакомым по складу Келлера. Кто-то трое суток хранил мертвого дроу, а этой ночью привез его в переулок, усадил у стены и ушел.
– Как давно он мертв, по-твоему? – негромко поинтересовался Джоэл.
– А то ты сам не знаешь, – криво усмехнулся истребитель.
Дознаватель смутился.
– Извини, ситуация немного непривычная.
– Да уж, к сожалению, я тоже не часто имею дело с трупами темных эльфов. А ведь на причале его лицо выглядело лучше, хоть и ненамного, – тихо заметил Себастиан. – Кто-то забрал его оттуда и изуродовал ещё сильнее.
– Сжег, чтобы не опознали?
– Или чтобы опознал только тот, кто убивал. – Себастиан задержал взгляд на вырезанных буквах. – Так или иначе, старались явно для меня. Кто-то таким образом сообщает, что видел, как мы расправились с контрабандистами и эльфами. Видимо, он и прибрал за нами.
Джоэл хотел добавить что-то еще, но не успел. За оцеплением раздался стук копыт, второй экипаж секуритате въехал в переулок, насколько позволяла ширина, и из него вышла дознаватель Брандт. В том же форменном сюртуке, суровая и сосредоточенная. Стражники в оцеплении подтянулись, как по команде. Брандт прошла между бочками, бросила взгляд на тело, на надпись, на двух мужчин, стоящих над ним, и остановилась.
– Дознаватель де Фальк, – произнесла она ровно. – Рада видеть вас на ногах. Как ваша рана?
– Благодарю, дознаватель Брандт, уже лучше.
– Это хорошо. – Она перевела взгляд на истребителя. – Лер де Грейв. Надеюсь, вы помните, что сегодня я жду вас в управлении.
Себастиан коротко поклонился.
– Как можно об этом забыть. Жду не дождусь нашего свидания.
Женщина спокойно кивнула, не обратив внимания на слабую попытку пошутить.
– Вот и отлично. А здесь вам делать совершенно нечего, как, кстати, и вам, дознаватель де Фальк.
– Мои люди нашли тело, – напомнил Джоэл. – И я все еще являюсь ответственным за расследование убийств…
– Уже нет, – покачала головой женщина. – Распоряжение подписано вчера, копию вам доставят. Теперь это мое дело.
Джоэл стиснул зубы, но промолчал. Брандт, казалось, этого и ждала. Она присела над телом, вгляделась в надпись, в остатки волос, в серебряную вышивку, и когда заговорила снова, тон ее стал еще строже.
– И еще одно, дознаватель. Раз уж вы здесь. Я до сих пор не видела рапорта о полученной вами травме. Как это случилось?
– На службе, – чуть помявшись, ответил Джоэл.
– Где именно?
– Все подробности будут в рапорте.
– Очень надеюсь прочитать его как можно быстрее. – Брандт поднялась. – Есть определенные слухи, и они говорят, что рана у вас была не от ножа и не от пули, а от запретного проклятия темных эльфов. Мне бы хотелось знать, где и по какой причине офицер секуритате мог вступить в бой с дроу?
Джоэл с Себастианом переглянулись, совершенно не представляя, как ответить на такой простой и одновременно сложный вопрос.
Глава 5
О запретном проклятии темных эльфов знали Алана, Оттон, прислуга де Стардов, старый Магнус де Фальк и они с Джоэлом. Даже если кто-то из прислуги проговорился, то каким образом эта информация так быстро дошла до дознавателя Брандт?
– Слухи в Грейфолле растут быстрее сорняков, – отозвался Джоэл, продемонстрировав каменное спокойствие. – Я получил рану при исполнении. Все, что нужно, будет в моем рапорте.
– Тогда жду его к сегодняшнему вечеру. – Брандт отвернулась к телу темного эльфа, показывая тем самым, что разговор на этом закончен. – А теперь, леры, освободите переулок. Стражник, проводите.
Они молча вышли из оцепления, миновали толпу, которая расступалась перед ними неохотно и с явным разочарованием, и остановились только у самого края рыбных рядов, где не было никого в радиусе десятка шагов.
– Откуда она могла узнать? – тихо спросил Джоэл.
– Круг подозреваемых у нас небольшой: прислуга де Стардов, Оттон, сама Алана и тот, кто забрал с пирса тела мертвых эльфов.
Они одновременно обернулись и посмотрели на стражников, разгонявших толпу, чтобы пропустить к телу коронера и носильщиков.
– Ты считаешь, что тот, кто привез сюда мертвого эльфа, мог подкинуть Брандт информацию о моем ранении?
– Весьма вероятно. Это не значит, что она заодно с нашим таинственным противником. Но кто-то очень хотел, чтобы дознаватель из столицы задала тебе этот вопрос о полученной ране именно сейчас, стоя над этим телом.
Джоэл оперся здоровым плечом о столб навеса и некоторое время молчал. Себастиан ждал. Ему нравилось, что Джоэл не паникует, не ругается и не спрашивает, что теперь будет, а просто пытается разобраться в случившемся. И не скажешь, что на кону стоит вся его карьера, а может, и жизнь. Таллос точно не простит смерть высокородного эльфа и будет требовать не просто расследования, а выдачи виновного.
– Хорошо, – наконец решил дознаватель. – Я буду действовать на опережение и напишу подробный рапорт. Ночной рейд в гавани по сигналу о контрабанде, столкновение с вооруженными людьми, ранение от неизвестного в капюшоне. Чистая правда, но без конкретики о дроу и о твоем участии. Если Брандт захочет большего, ей придется доказывать, что на причале вообще были эльфы.
– Рана нанесена моим кинжалом, – заметил Себастиан. – Если провести сравнение, то можно это доказать.
– Кинжалом в Грейфолле убивают через день, – отмахнулся Джоэл. – И вообще, просто выкинь его, и дело с концом. Меня больше интересует, кто и зачем вообще забрал эти тела.
У Себастиана были подозрения, кому могли понадобиться трупы эльфов, но говорить об этом на улице совершенно не хотелось. А еще его уже начинало порядком раздражать, что на каждом шагу он сталкивался с тенью создателя гибридов, всегда действующего на опережение.
– Сделать с этим мы сейчас ничего не можем, – резко сменил он тему. – Значит, не тратим на это время. Я пока схожу к Пиппсу, узнаю, откуда он получил информацию о логове Вивисектора.
– Хорошо, я тогда попробую поговорить с людьми в порту, благо у меня там много знакомых. Может, кто-то что-то видел или слышал.
– Тогда предлагаю встретиться вечером в лаборатории Ирен и там обсудить наши дальнейшие шаги, – предложил Себастиан. – Я как раз хотел отнести ей для изучения книги моего отца.
– Да, неплохая идея, – тут же согласился Джоэл. – Там и увидимся где-нибудь после восьми вечера.
Попрощавшись, они разошлись в разных направлениях. Себастиан догадывался, что именно услышит от Пиппса, но все же стоило поговорить с ним лично. Поэтому спустя полчаса он уже входил в здание редакции «Вечернего Грейфолла», вдыхая запахи типографской краски, дешевого табака и очень плохого кофе. На появление истребителя все отреагировали по-разному: кто-то шарахнулся в сторону, кто-то попытался заговорить, но наткнулся на суровый взгляд Себастиана и проглотил так и не высказанные вопросы. Пройдя через весь зал, он остановился возле стола главного поставщика кричащих заголовков, с интересом глядя на стену за его спиной. Гравюру с фигурой Вивисектора теперь потеснила другая, в шляпе и с огромным уродливым шрамом через всю скулу. Пиппс сидел спиной к двери и что-то яростно вычеркивал в гранках.
– Я ведь просил обратиться ко мне сразу, как только ты получишь очередную бумагу от Вивисектора, – холодно проговорил Себастиан вместо приветствия.
Пиппс подскочил так, что чернильница на столе поехала к краю, и лишь чудом подхватил ее в последний момент.
– Лер де Грейв! А я как раз… То есть я и не думал… Хотя если бы вы…
– Я заметил, что ты не думал. Говори, откуда ты получил описание логова Вивисектора.
Репортер заметно сник и покосился на ящик стола, будто надеялся, что тот ответит сам.
– Да оттуда же, откуда и всегда. Принес мальчишка. Конверт, внутри лист с очень подробным описанием печатными буквами: коллектор под Красильными рядами, вход через решетку в тупике, банки в нишах, шкура на доске. Я сначала не поверил, думал, розыгрыш, но все же решил рискнуть…
– Когда принес? Точное время.
– Ночью, чуть раньше полуночи, прямо ко мне домой. – Пиппс развел чернильными руками. – Мальчишку я расспросил, честное слово. Говорит, дядька в сером плаще дал монету и велел отнести. Лица, ясное дело, не помнит.
Около полуночи. Себастиан в это время сыпал пыльцу на крышах Нижнего Города, а Вивисектор прыгал где-то впереди, живой и невредимый. Это означало, что описание логова убийцы написали до того, как туда вошел истребитель. Тот, кто это сделал, знал, чем закончится ночь. Значит, Вивисектора просто списали, причем заранее, а Себастиану позволили дойти до конца, чтобы дело страшного убийцы можно было красиво закрыть.
– А гравюры кто рисует? – неожиданно поинтересовался Себастиан, разглядывая плакат на стене.
– Штеффен, наш художник, – тут же радостно ответил Пиппс. – Хороший, правда? Тираж за два дня вырос вдвое.
– Передай Штеффену, что если он еще раз нарисует меня со столь отвратительным лицом, то я заставлю его съесть весь следующий тираж «Вечернего Грейфолла».
Репортер несмело посмотрел на истребителя.
– Так, может, вы ему попозируете? Тогда он точно нарисует ближе к оригиналу.
Себастиан одарил его таким взглядом, что Пиппс едва не рухнул со стула.
– Понял, глупая идея, – проблеял он.
– Вот именно. А сейчас мне нужно полученное тобой письмо, и вообще все бумаги, что ты получал от Вивисектора.
– Все? – Пиппс схватился за ящик обеими руками. – Лер де Грейв, это мой архив! Вы уже брали две записки, и я не возражал, но…
– Пиппс, – жестко произнес Себастиан, нависнув над молодым человеком. – Возражения не принимаются. Все материалы должны быть у меня немедленно.
Репортер побледнел, открыл ящик и выложил на стол стопку конвертов и листов бумаги, перевязанную бечевкой.
– Может, вы хотя бы дадите официальный комментарий для нашей газеты? – жалобно попросил он.
– Запросто. – Себастиан спрятал стопку под сюртук. – Истребитель Ордена официально заявляет… – он наблюдал за тем, как репортер судорожно хватается за перо и начинает выводить буквы на бумаге, – что никаких комментариев по делу Вивисектора не дает. Точка.
– Но этого мало!
– А по-моему, более чем достаточно. И я повторяю последний раз: если еще какой-нибудь мальчишка принесет тебе очередной конверт с информацией для статьи, ты должен первым делом связаться со мной.
– Да я даже не знаю, где вас искать! – всплеснул руками Пиппс. – К тому же Вивисектор ведь уже мертв, и больше некому отправлять мне эти послания.
Себастиан тяжело вздохнул.
– Да, да, так и есть, Вивисектор мертв. Но если все-таки тебе снова придет подобный конверт, сразу свяжись со мной и не вздумай пускать эту информацию в печать. Отправь посыльного в дом…
Тут он вспомнил, что вряд ли задержится надолго в доме де Грейвов, и всерьез задумался, где планирует жить дальше. Самым очевидным вариантом казалась одна из гостиниц в Верхнем Городе, но немного смущало наличие соседей…
– Знаешь, где находится здание Ордена Истребителей? – быстро нашел он самое логичное решение проблемы. – Просто передай весточку управляющему, и он свяжется со мной.
– Хорошо, – слегка озадаченно кивнул Пиппс. – Я так и сделаю, но…
Себастиан не стал дослушивать, развернулся и быстро покинул редакцию. Ничего объяснять репортеру он, разумеется, не собирался. Стоит тому узнать, что за Вивисектором мог стоять кто-то еще, и уже утром появятся новые кричащие заголовки, которые взбаламутят весь город.
«Информация – это тоже оружие», – неожиданно объявился Каэлар. – «Твои противники умело его используют в своих целях. Возможно, и тебе стоит последовать их примеру».
– О чем ты? – заинтересовался Себастиан, но на его вопрос древний не ответил, вновь сделав вид, будто спит.
До управления секуритате Себастиан добрался к полудню. Караульный у колонн узнал его и махнул рукой, пропуская внутрь. Кабинет дознавателя Брандт обнаружился на первом этаже, в самом конце коридора, маленький и почти пустой, будто хозяйка еще не решила, надолго ли здесь остается. Стол, два стула, шкаф всего с несколькими папками и никаких гравюр на стенах.
– Садитесь, – женщина указала на стул, не поднимая головы от бумаг. – Протокол о ликвидации убийцы, известного как Вивисектор. Я записываю с ваших слов, вы читаете и подписываете. Начнем с того, как вы вышли на след.
Дальше было скучно, как на любом допросе, где обе стороны заранее знают, что именно окажется в протоколе. Себастиан рассказывал, дознаватель писала мелким твердым почерком, изредка задавая уточняющие вопросы. Большую часть случившегося до входа в канализацию она уже явно знала со слов стражников, поэтому основная часть вопросов касалась именно самой битвы с Вивисектором. Себастиан ничего не скрывал, включая невероятную регенерацию противника, умолчал лишь о том, что он был гибридом твари и человека, которым кто-то умело управлял. Брандт записывала, не поднимая бровей, и вопросы ее были точны и коротки. А потом, когда бой с Вивисектором был описан до последнего удара, перо не остановилось.
– Где вы находились последние десять лет, лер де Грейв?
– Это имеет отношение к протоколу? – удивился Себастиан.
Дознаватель даже бровью не повела.
– Разумеется.
– Да много где, – уклончиво ответил истребитель. – В Коронгарде, Ниваль-Торе, Пустошах. Служил в Ордене, охотился на тварей, зарабатывал ранг. Ничего такого, что стоило бы записывать.
– Тем не менее я запишу. Почему вы вернулись в Грейфолл именно сейчас, а не годом раньше или позже?
– Появилось дело.
– Какое именно дело?
– Семейное.
– Кто-нибудь может подтвердить, что все эти десять лет вы провели в Пустошах, а не, скажем, в герцогствах?
– Твари, которых я убил. Но допросить их вам будет слегка затруднительно.
Дознаватель не улыбнулась. Она вообще не проявила совершенно никаких эмоций за все время разговора, и Себастиана это устраивало, но вот задаваемые вопросы ему нравились все меньше и меньше. Они не имели никакого отношения ни к Вивисектору, ни к делам секуритате, зато очень напоминали расспросы человека, который удовлетворяет собственное любопытство. Себастиан отвечал коротко и все внимательнее приглядывался к женщине по ту сторону стола, пытаясь понять, что именно его настораживает.
