Текст книги "Тени Грейфолла III (СИ)"
Автор книги: Алекс Кош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Ты говорил, что тебе было бы интересно взглянуть на музеум. На то, что от вас осталось.
«Говорил».
– Что там могло остаться? Расскажи. Про ритуал и твою жизнь до него не спрашиваю, но ты же помнишь что-то о вашем быте?
Древний молчал так долго, что Себастиан решил, что ответа не будет.
«Города», – произнес он наконец, и его голос в голове носителя звучал иначе, без обычной сухости. – «Ваш музеум построен из черного камня с вязью по фризу, я видел его твоими глазами. Так строили мы. Не для красоты, вязь укрепляла камень и придавала ему дополнительные свойства. Города простояли тысячу лет и выстояли бы еще одну, если бы не…» – Он оборвал себя. – «Если бы не то, о чем я не помню».
– Вы правда звали себя асурами?
«Мы не звали себя никак, это название придумали вы. Мы в ответ считали вас просто младшими. Эльфов, людей, всех, кто жил короче нас и практически не владел магией. Не со зла, носитель. Так называют детей».
– Снисходительно.
«Именно. Мы были снисходительны. Это, пожалуй, все, что я помню о нас точно: мы были сильны и снисходительны, и никому не приходило в голову, что мы можем потерпеть поражение от кого бы то ни было».
Себастиан помолчал, глядя, как распорядительница отправляет к левой двери старуху с перевязью, а Элиза записывает это в свой журнал.
– Камни Душ. Ты знаешь, откуда они?
«Нет. В мое время их не было. Были храмы и жрецы, они умели работать с душами, иначе я не попал бы в ту железку. Камни Душ появились после, вместе с тварями, и я не знаю, как одно связано с другим, потому что меня к тому времени уже…» – Он снова оборвал рассказ. – «Уже не было среди тех, кто мог видеть».
– Ты сказал, жрецы. Может, ты тоже жрец, раз уж над тобой проводили ритуал?
«Я сказал, что были жрецы. Кем был я, носитель, это вопрос, на который я не отвечу, и не из упрямства: ответ у меня отобрали вместе с телом. Я помню, как выглядел храм. Помню, как пахли масла, и как я лежал на алтаре».
– Ритуал. Но зачем его провели?
«Двадцать первый раз, носитель. Тот же ответ – я не помню».
– Тогда скажи, что ещё помнишь.
Пауза вышла странной, и Себастиан пожалел о вопросе раньше, чем древний заговорил.
«Небо было выше», – произнес Каэлар. – «Не знаю, как объяснить это существу, которое видело только одно небо. Над нашими городами оно было выше, звезд было больше, и они стояли иначе. Я иногда смотрю твоими глазами вверх и не нахожу ни одной знакомой. Либо я забыл их, либо они ушли туда же, куда и мы. И знаешь, хватит этих разговоров».
– Спасибо.
«Не благодари. Подошла твоя очередь, между прочим. Уже второй раз».
Очередь действительно дважды доходила до него, и оба раза он уступал: первый раз старухе с перевязью, второй матери с кашляющим ребенком. Распорядительница отметила это, не поднимая глаз. На третий раз женщина в черном подняла голову и произнесла, не повышая голоса:
– Мужчина с бинтами. Вы уступаете уже третьему человеку. Либо проходите ко мне за стол, либо освободите лавку, здесь не читальня.
Спорить означало привлечь внимание, а он пришел сюда не за этим. Себастиан послушно подошел к столу. Распорядительница кивнула Элизе: твой. Кузина записала имя и фамилию, выдуманные Себастианом на ходу – Шон Гольд, рабочий на пирсе. Затем посмотрела на бинты, набрала воздуха и поинтересовалась ровным рабочим тоном, что с руками, дрогнув только на последнем слове. Он ответил, что порезался на работе.
– Давайте я помогу вам развязать бинты, чтобы осмотреть раны, – предложила кузина, стараясь не смотреть ему в глаза.
Себастиан нехотя согласился, и вскоре Элиза увидела глубокие борозды от костяного клинка Вивисектора.
– Какой кошмар, – пораженно выдохнула она.
Что уж говорить, без помощи Каэлара раны Себастиана практически не затягивались. Поэтому при желании в глубине порезов можно было рассмотреть белые кости.
– Записывайте, «порезы обеих ладоней», – совершенно спокойно велела наставница и указала на правую дверь.
«Лицемер», – удовлетворенно подытожил Каэлар. – «Ещё и непоследовательный: сначала отказался от услуг безруких подростков, потом честно отсидел к ним очередь и отправился лечиться».
За правой дверью сидел лекарь, которому на вид не было и двадцати. Худой, с воспаленными от усталости глазами, в сером ученическом сюртуке с нашивкой Академии на рукаве, он посмотрел на размотанные ладони Себастиана, коротко присвистнул и поинтересовался, чем это его так.
– Веревкой.
– Хорошая веревка, – оценил ученик и положил на ладони свои, холодные и слегка дрожащие.
Дар у него был слабый, а умения еще меньше. Кожа под чужими пальцами стягивалась рывками, неровно, зудела и горела, и когда ученик убрал руки, ладони выглядели так, словно их зашили в темноте: розовые бугристые и кривые рубцы. Единственный плюс – за ними больше не было видно белых костей.
– Шрамы останутся, – виновато сообщил лекарь. – Я еще не умею работать с такими глубокими ранами. Зато не болит. Ээ… не болит же?
Себастиан сжал и разжал пальцы. Кожа стягивалась неровно, и, разумеется, было больно. Но на фоне постоянной боли во всём теле это практически не чувствовалось.
– Не болит, – соврал Себастиан и прикоснулся к своей щеке. – А шрамы не проблема, я привык.
– Через месяц кожа растянется, и пальцы будут двигаться свободнее, – заверил лекарь.
– Да, конечно. Всё в порядке.
Ученик Академии посмотрел на него с интересом, но расспрашивать не стал.
Себастиан вышел в приемную, застегивая сюртук, и первым, что он увидел, была Элиза, разговаривающая с незнакомым мужчиной. Тот стоял у ее стола, наклонившись, и говорил что-то негромко, а кузина слушала, чуть улыбаясь; распорядительница в это время отошла к средней двери и разговора не видела. Лицо у мужчины было самое обыкновенное: молодое, открытое, с веснушками. Себастиан видел его совершенно отчетливо и мог бы описать до последней черты.
«Это не он», – прокомментировал Каэлар.
– Да я и сам догадался.
После лечения необходимо было еще раз отметиться, и Себастиан сразу направился к кузине.
– Лечение закончили, – сообщил он, продемонстрировав ладони.
Кузина вскинула на него глаза, вспомнила уговор с опозданием и, к чести своей, не назвала его по имени.
– Все в порядке?
– Да, ладони как новые, – снова соврал Себастиан.
Веснушчатый молодой человек внимательно посмотрел на Себастиана, и на его лице промелькнуло узнавание.
– Вы же Себастиан де Грейв! Истребитель, убивший Вивисектора! Я видел гравюру со шрамом!
– Да тише ты, – шикнул на него Себастиан. – Чего так орёшь?
– Это лер Мартин, он у нас лекарь, – смущённо представила его Элиза.
– Ученик, – поспешно уточнил веснушчатый и протянул руку, но при виде свежих рубцов на ладони Себастиана смутился и тут же её убрал. – Мартин Вебер, Академия, третий год. Из слабых, если честно, меня потому сюда и отправили – практиковаться и развивать дар. А вы… – Он посмотрел на Элизу, потом на истребителя, и глаза его округлились. – Вы же родственник леди де Грейв? И вы лечитесь здесь? Бесплатно?
– Бесплатно – мое любимое слово.
– Но ведь у истребителя наверняка есть деньги на хорошего целителя.
– Я просто очень экономный.
Мартин Вебер рассмеялся, легко и от души, и Себастиан нехотя признал, что парень с виду приятный, без второго дна.
«Носитель», – вдруг произнес Каэлар очень ровно. – «Не поворачивайся сразу. Справа, у окна, за колонной. Я узнал лицо, сейчас он смотрит на тебя».
Себастиан не стал поворачиваться. Он произнес что-то вежливое про третий год Академии, сделал полшага в сторону, будто пропуская кого-то к столу, и мельком глянул туда. У дальнего окна, за деревянной колонной, стоял человек. В тени, спиной к свету, в темной куртке. И его лицо выглядело совершенно обычно, вот только напрочь отказывалось откладываться в памяти.
Себастиан уже собирался двинуться в его сторону, но человек тронулся раньше, за долю секунды до первого шага истребителя. Он скользнул вдоль стены к боковой двери, той, что вела во двор, и бесшумно скрылся за ней.
Себастиан бросился следом, распихивая людей, вылетел из здания, увидел распахнутую калитку в переулок и побежал. Без поддержки древнего тело отзывалось на бег болью буквально в каждой клеточке. Увы, переулок был уже пуст. Себастиан добежал до следующей улицы, остановился и понял, что проиграл – безликий исчез.
«Он тебя опережал», – заметил древний. – «Каждое движение. Ты еще не решил, куда бежать, а он это уже знал и побежал в другую сторону».
– Знаю. Видел.
«Тогда не беги. Ищи».
Себастиан вернулся к калитке, достал банку и высыпал на землю щепоть перламутровой пыльцы. Порошок ожил сразу: потемнел, налился и вытянулся тонкой двуцветной дорожкой в переулок.
– Гибрид, – произнес он вслух.
«Это и так было понятно».
След вел через Нижний Город неторопливо и умно: не по главным улицам, а дворами, сквозными подъездами, вдоль канала по узкому карнизу, где пыльцу приходилось сыпать на каждом повороте. Человек шел так, словно был уверен, что за ним пойдут, и заранее понимал, чем воспользуются. Дважды двуцветная дорожка ныряла в толпу на рынке, и каждый раз Себастиан терял четверть часа, восстанавливая ее на выходе. К концу мешочка след вывел его из Нижнего Города вверх, по лестницам, мимо старой мельницы, на границу Верхнего.
И там, на тихой улице с оградами и липами, оборвался у чугунных ворот, за которыми начиналась подъездная аллея к особняку. Последняя щепоть пыльцы, высыпанная у самой калитки, легла янтарно-багряным светом, указывая внутрь.
Себастиан поднял голову. Над воротами, отлитый в чугуне и выкрашенный в свежее золото, красовался герб: три башни на щите и ястреб над ними. Хагены.
Глава 3
В глубине аллеи, за раскидистыми деревьями, стоял красивый белый особняк с мощными колоннами. Сторож у калитки, до этого рассматривавший мужчину с сумкой посыльного без всякого интереса, спустя пару минут заинтересовался им, и Себастиан понял, что стоять здесь дальше – это лишь привлекать к себе лишнее внимание. Поэтому он сделал вид, будто просто остановился полюбоваться на красивое здание, и прогулочным шагом пошёл дальше по улице.
Хагены упоминались в его личных списках дважды: как голосовавшие за его выдачу темным эльфам и как купившие долю в речных складах за треть цены. Вроде все логично, но вот так подставиться, доведя преследователя прямо до своего дома, было слишком глупо для того, кто успешно заметал за собой следы всё это время. До этого момента они всегда были на шаг впереди, и вряд ли ни с того ни с сего совершили подобную ошибку.
– Мне кажется, нас держат за идиотов, – резюмировал Себастиан. – Думают, что я куплюсь на этот след и начну подозревать Хагенов.
«Не нас, а тебя», – поправил Каэлар. – «Напоминаю, что обо мне никто не знает. Но в целом ты прав, это слишком просто».
– Будь я чуть легкомысленнее, решил бы, что после такой подставы Хагенов можно вовсе исключить из подозреваемых. Но даже если они никак не связаны с гибридами, то в любом случае голосовали за мою выдачу эльфам. Так что до них я еще доберусь. Но не сейчас.
В приемную фонда Себастиан вернулся примерно через полчаса, и по тому, как Элиза вскинула голову от журнала, понял, что все это время она провела беспокоясь о нем.
– Се… – Она осеклась, поймала взгляд распорядительницы и поправилась: – С вами всё в порядке? Вы так побежали, что я подумала…
– Крысу увидел, – пояснил он. – Большую, мерзкую. Но не догнал.
Распорядительница посмотрела на него поверх журнала с таким выражением лица, словно по ее мнению крысой был он сам.
Себастиан наклонился к кузине и произнес тише:
– Ничего не случилось. Можете спокойно работать, вряд ли они к вам ещё сунутся сегодня.
– А вы?
– А у меня есть другие дела.
Рыжий целитель Мартин Вебер как раз выходил из выделенного ему кабинета, вытирая ладони, и Себастиан поймал его за локоть.
– Лер Вебер, у меня просьба. Присмотрите за леди де Грейв до конца дня. Просто будьте рядом.
– Присмотреть за… – Веснушчатое лицо просияло от радости. – Разумеется, конечно, я и так собирался… в смысле, я все равно здесь до вечера.
– Вот и хорошо, – похлопал его по плечу Себастиан и направился к выходу.
«Ты только что поручил охрану кузины мальчишке», – заметил Каэлар. – «Он же бесполезен».
– Не охрану. Парень просто покрутится рядом.
«Надеешься, что при нем никто не станет заводить разговоры о дармовой магической силе?»
– Именно. Я физически не могу постоянно болтаться в этом фонде, у меня полно других дел.
И первое, что планировал сделать Себастиан – это заглянуть к Джоэлу. Поймав экипаж, он поехал в центр Верхнего Города к дому де Стардов. У ворот Себастиана встретил тот же дворецкий, которого он видел в ночь, когда принес сюда Джоэла. Тогда он распахнул перед ним двери, не задав ни единого вопроса, а вот сегодня посмотрел на простоватый сюртук, мешковатые штаны и холщовую сумку через плечо, и изобразил высокомерную мину.
– Вы к кому?
– В гостевых покоях сейчас восстанавливается после полученных ран мой знакомый, Джоэл де Фальк.
– А вы кто будете? – переспросил дворецкий.
– Себастиан де Грейв.
– Лер де Грейв? – переспросил дворецкий с интонацией, в которой не было ни грамма доверия.
– У вас с этим какие-то проблемы? – нахмурился Себастиан.
– Простите, но через главный вход я вас пустить в таком виде не могу…
– И что вы предлагаете?
– Возможно, через вход для прислуги…
К счастью, в этот момент на крыльце появился Оттон де Стард. Хозяин дома был в домашнем сюртуке, с бумагами в одной руке и бокалом красного вина в другой. Он осмотрел старого знакомого с ног до головы и позволил себе лёгкую улыбку.
– Пропусти, Клаус. Это действительно он, хотя внешний вид вызывает некоторые вопросы.
Оттон спустился на ступеньку.
– Себастиан. Ты к де Фальку?
– К нему.
– Только недолго. – Оттон еще раз оглядел его одежду. – Мне доложили, что ты с утра сидел в приемной нашего фонда в этом наряде и лечил руки у учеников Академии. Я не спрашиваю, зачем. Но если тебе нужен лекарь и нет денег, Алана с радостью поможет, когда придет в себя.
«А он неплохо осведомлен», – заметил Каэлар.
– Просто составил компанию Элизе, – быстро нашелся Себастиан. – Она немного переживала в свой первый день. И мне не нужно лечение.
– Как скажешь. Алана еще спит, второй день почти не встает после лечения твоего дружка, и я не хочу, чтобы в доме ходили незваные гости. – Он помолчал и добавил тише, без прежней злости: – Я не выгоняю тебя, но и не советую задерживаться.
– Я понял.
– Тогда иди. Клаус проводит.
Дворецкий провел его через холл в гостевое крыло и открыл дверь, не постучав. Джоэл сидел в кресле у окна, в халате с чужого плеча, с левой рукой на перевязи и «Вечерним Грейфоллом» на коленях.
– Де Грейв. – Он одарил гостя недовольным взглядом. – Ты убил Вивисектора без меня.
– Здравствуй, Джоэл. Ты выглядишь гораздо лучше, чем в тот момент, когда я тебя здесь оставил.
– Это несложно. В тот момент я выглядел как труп. – Дознаватель отложил газету. – Не уходи от темы. Мы должны были сделать это вместе, это же наше общее дело.
– Мне следовало подождать неделю, пока ты вернешься в строй, и только потом начинать преследование? У нас было убийство и свежий след, знаешь ли.
Джоэл промолчал, признавая правоту истребителя. Да и вообще, его ворчание не имело под собой никаких оснований, и от этого ему было ещё обиднее.
– Да всё я понимаю… просто немного обидно. – Он убедился в том, что дворецкий ушел, и только потом набросился с вопросами: – Вивисектор и правда был гибридом? Как он выглядел? Описание его логова из газеты хоть немного соответствует действительности?
– О, да, в газете описали его пещеру с идеальной точностью, – подтвердил Себастиан. – И это более чем подозрительно.
Затем он максимально подробно описал внешность гибрида человека и твари, и то, как с ним сражался. Заодно поведав о героической смерти Кребица.
– Вредный был мужик, но пользовался уважением в управлении, – признал де Фальк. – Мы не особо ладили, но он один из немногих, кому я полностью доверял.
– А Брандт тоже из таких? Насколько я понимаю, это она взяла на себя расследование дела Вивисектора.
– Ее я пока не знаю. Приехала из столицы всего неделю назад, держится отстраненно… – Он резко оборвал фразу. – Минутку, мы же говорили о другом. Ты понимаешь, что Вивисектор теперь официально мертв. Дело закроют, и у тебя больше не будет разрешения от совета города на расследование, и я тоже не смогу больше тебе с этим помогать.
– Вивисектор был всего лишь чьей-то игрушкой, Джоэл. – Себастиан произнес это негромко, но веско. – Ему указывали жертв. За него писали письма Пиппсу, раздувая образ таинственного убийцы-карателя. А теперь тот, кто его создал, просто избавился от инструмента, когда он стал не нужен. Помнишь, я говорил, что в газете подозрительно подробно описали логово Вивисектора? Они это сделали раньше, чем стражи закончили перепись. Поэтому ничего еще не закончилось.
Джоэл молчал долго.
– И какие тогда у нас дальнейшие планы? – произнес он наконец.
– Те же, что и были. Ищем лабораторию, в которой создают этих гибридов. Ты узнал что-нибудь о производстве «Состава Гефлера»?
– Не успел, мы же были заняты. Зато мои люди доложили о расследовании, связанном с книгами выдачи из музеума. Выяснилось, что имена не так важны, допуск туда имели только врачи.
– Какие врачи?
– Из благотворительных. В Академии у лекарей есть отдельный курс, связанный с анатомией тварей из Пустошей, для общего развития, так сказать. Учебное заведение направляет учеников на практику в фонд де Стардов, и их куратор от медицины получает допуск в закрытые фонды, потому что там хранятся образцы самых разных тканей для учебы. – Джоэл пожал здоровым плечом. – Так заведено уже много лет.
– Интересно, – пробормотал Себастиан. – Врачи, значит…
Джоэл вновь окинул взглядом истребителя.
– И что с твоей одеждой? Ты тоже ограбил Мориса?
– Морис дворецкий в моей семье, – напомнил Себастиан. – Поэтому его ограбил только ты. И тебе нужно вернуть ему два таких же костюма, раз уж свой ты испортил.
– А почему два?
– Прояви хоть немного благодарности к человеку, он тебе свой последний костюм отдал.
– Ладно, ладно, – согласился Джоэл. – Будет ему два костюма.
– И кстати, – вдруг вспомнил Себастиан, – ещё с тебя набор серебряной посуды для семьи де Стард.
– А это почему⁈
– Алана де Стард использовала его во время лечения твоей раны, скидывала на серебро проклятие темных эльфов. Я не считал, но там было порядка двадцати вилок, пятнадцати ложек и… двенадцати ножей из чистого серебра, – перечислил Себастиан, и мысленно добавил: – Спасибо за подсказку, Каэлар.
«Всегда пожалуйста».
Офицер секуритате подозрительно посмотрел на истребителя.
– Ну да, не считал он…
– И раз уж мы заговорили об Алане де Стард, – продолжил наседать Себастиан. – Она вытащила тебя с того света и уже второй день не может прийти в себя после этого. Красивая, умная, весь город ее боготворит. Ты не думал, что вы бы друг другу хорошо подошли?
– Что за глупость⁈
– Просто беспокоюсь о твоей личной жизни.
– Глупость, – повторил Джоэл. – К тому же, я успел немного пообщаться с леди Аланой, и знаешь, она слишком правильная для меня. Есть люди, рядом с которыми чувствуешь себя недостаточно хорошим, вот это именно о леди Алане.
– Ну, так о том и речь, ты тоже правильный зануда. Вы идеальная пара.
– Правильный⁈ – Джоэл повернулся, и на его лице не было и следа веселья. – Себастиан, той ночью на причале я стрелял в живых людей и представителей царства Таллос! Я помогал тебе устроить бойню, о которой не сообщил ни одной живой душе. И ещё, я скрываю от начальства подробности расследования уже вторую неделю подряд. Ты видишь здесь правильного человека? Я вот не вижу.
Себастиан промолчал, не найдя подходящего ответа.
– И еще одно. – Дознаватель понизил голос. – Эльфы. Ты думаешь, они это так оставят? Восемь их воинов остались на том причале. И даже если ты избавился от тел, то Таллос всё равно узнает об их исчезновении, кто-то же остался на том корабле.
– Ээ… тела эльфов убрал не я, – честно признался истребитель. – Орки помогли мне забрать товар и контрабандистов для допроса, но дроу не трогали. И судя по тому, что в городе никто не знает о бойне на пирсе, весьма вероятно, что их тела забрали свои же.
– Это ещё хуже. Ты не слышал, что в Гавани с утра стоит корабль правящего дома Таллоса? Очевидно, они прибыли, чтобы отыскать виновных.
– Слышал что-то такое, но думал речь шла о том самом корабле контрабандистов.
– Нет. Прибыла какая-то очень важная шишка из Таллоса. И никто не знает с какой целью.
Себастиан пожал плечами.
– Если их цель – я, то буду ждать нашей встречи с нетерпением.
– Ты ненормальный.
– Просто не люблю эльфов.
– Понимаю, чем это обусловлено, но точно не принимаю. Как бы ты их ни ненавидел, но если они придут за тобой, ты с ними не справишься.
«Особенно без моей силы», – тут же напомнил Каэлар.
– Пожалуй, тут ты прав, – мысленно ответил ему Себастиан. – Я сейчас в опасной ситуации. И должен быть готов дать отпор в любой момент.
– О чем задумался? – хмуро поинтересовался Джоэл.
– Думаю, что мне и правда стоит подготовиться к возможным проблемам… Ты давай выздоравливай, и потом будем думать, что делать дальше.
Джоэл пытался выведать у Себастиана больше подробностей о Вивисекторе, но тот уже выбрал для себя план дальнейших действий и не мог оставаться на месте. Поэтому спустя полчаса он уже шел по темной улице Нижнего Города, там, где не было ни магических фонарей, ни прохожих.
– Ты хотел жертву?
«Я хотел ее с рассвета, носитель. Но не буду мелочиться, главное, что ты созрел».
– Условия выбора жертвы те же.
«Да, да, помню. Не дети. Не женщины. Только те, кто сам на тебя нападет. – Древний помолчал. – Ты понимаешь, что это твои условия, а не мои. Мне все равно, чью душу есть, лишь бы она была сильной».
– Знаю.
«Тогда идем туда, где я смогу наесться досыта».
– Едва ли ты получишь сильную душу. Сегодня попробуем взять количеством.
Это было дело, которое они делали вместе все десять лет, и Себастиан ненавидел его ровно настолько, насколько в нём нуждался. Каэлар питался душами, и периодически де Грейву приходилось решать, кто именно станет жертвой. В такие моменты он предпочитал оставлять выбор на случай или судьбу.
Простая одежда, которую он утром надел для приемной фонда, сейчас оказалась очень кстати: в Нижнем Городе он точно сойдет за своего. А дальше нужно лишь привлечь внимание определённого типа людей, охочих до чужого добра.
Дальние дворы Гавани начинались за угольными складами и упирались в воду. Патрули не заходили сюда после заката, предпочитая прогуливаться по более безопасным районам. Да и простой люд старался обходить эту часть города стороной.
Себастиан миновал баржу, вросшую в берег, и сарай, из которого пахло выгребными ямами, и толкнул дверь безымянной таверны с покосившейся вывеской «Дырявая бочка». Внутри было темно, тесно и душно. Пили тут много, и так же много играли в карты и устраивали драки – типичное заведение для тех, кто живёт на самом дне Нижнего Города. Обычная, не магическая лампа над стойкой коптила так, что у стоящего под ней хозяина заведения постоянно слезились глаза. На появление Себастиана никто не отреагировал, однако, все присутствующие мгновенно узнали в нем чужака.
За стойкой стоял хозяин с рябым оплывшим лицом, у стен теснились неровные столы, за которыми сидели люди разной степени подпитости.
Себастиан на ходу вытащил из сумки кошель, увесистый и звонкий, достал серебряный, и положил на стойку.
– Пива.
Кошель видели все, на это он и рассчитывал. Пиво же, едва коснувшись губами кружки, Себастиан тут же вылил прямо на пол.
– Какое мерзкое пойло, – процедил он. – Я сегодня завершил одно очень выгодное дельце, поэтому пойду и найду место получше. Монету можете оставить себе.
Он вышел на улицу, в темноту, где начинался длинный проход между складами и где, как он и рассчитывал, его очень быстро нагнали. Их оказалось четверо. Двое впереди, еще пара за спиной, и возникли они одновременно и без спешки, как люди, для которых подобные действия совершенно привычны и давно отработаны.
– Кошель, – произнес передний, коренастый, демонстративно поигрывая длинным ножом. – И сумку. И останешься живой.
– Не останется, – возразил сзади второй голос, помоложе. – Он мне не нравится.
– Помолчи.
Себастиан стоял посреди прохода, с револьвером под сюртуком и кинжалом за поясом, и не доставал ни того, ни другого. Его личное правило было простым: они должны попытаться его убить первыми. Поэтому он ждал.
А вот коренастый ждать не стал. Рывок вперёд, и вот нож пошел снизу, в живот, быстро и умело. Себастиан с легкостью ушел от него, но опытный боец извернулся и лезвие чиркнуло по ребрам, вспоров сюртук Мориса. Второй нападающий ударил сзади, дубинкой по плечу, и от удара у Себастиана на мгновение потемнело в глазах. Он упал на колено, и четверо нападавших бросились на него, явно собираясь добить.
– Каэлар.
Ждать древнего не пришлось.
По правому предплечью из-под рубашки потекла черная субстанция, густая и блестящая, как смола. Она опустилась с руки на землю, растеклась лужей и в следующее мгновение собралась в тело: огромный пес цвета антрацита, без глаз, с пастью, в которой даже не было зубов.
Коренастый успел выругаться, прежде чем пес бросился ему на грудь, но вместо того чтобы начать рвать плоть, будто обнял его. И человек в его объятиях закричал на такой высокой ноте, что остальные в ужасе шарахнулись в стороны. Крик был длинным, на одной ноте, и в нем звучала не физическая боль, а нечто более глубокое. Потом крик резко оборвался, и коренастый осел на землю, целый, без единой раны, с широко открытыми абсолютно черными глазами.
Второго пес догнал у поворота. Третий бросил дубинку и пытался стоять на коленях и умолять о пощаде, но это ему не помогло. Четвертый, тот, что помоложе, убежал дальше всех, но умер, как и подельники, в жутких муках.
Себастиан стоял посреди прохода и смотрел. За десять лет он ни разу не отвел глаз и не сделал этого сейчас: отвернуться означало сделать вид, что это делает кто-то другой. Но каждого сожранного Каэларом приговаривал к смерти именно Себастиан, и он не хотел об этом забывать.
«Спасибо, носитель», – произнес древний, возвращаясь. Черная субстанция стекла с земли обратно к руке, поднялась по предплечью и ушла под кожу, как вода в песок. – «Мелкие, скверные и злые душонки, но их четыре, и я не привередлив. Хватит на некоторое время».
И в этот момент из тела истребителя полностью ушла боль. Кривые рубцы на ладонях рассосались сами собой, ушибы исчезли, а в мышцах появилась такая лёгкость, будто он только что как следует отдохнул.
Себастиан посмотрел на четыре тела, лежащие в проходе между складами. Внутри было препаршиво. Всё-таки одно дело убить нападавших в качестве самозащиты, и совсем другое – скормить древнему ради собственной силы и здоровья. Пусть это не совсем то, чем занимаются Чёрные Собиратели, но явно очень близкое к ним.
«Не начинай», – посоветовал Каэлар. – «Они пришли резать тебя ради кошеля».
– Знаю.
«Тогда о чем ты?»
– О том, что я специально показал им этот кошель.
Древний помолчал.
«Покажи кошель хорошему человеку хоть сто раз, он не пойдёт тебя за него убивать».
Себастиан вышел на набережную, где горел единственный на всю округу магический фонарь, застегнул вспоротый сюртук Мориса, и неторопливо побрёл к обратно в особняк де Грейвов.
