Текст книги "Если бы я был вампиром. Дилогия"

Автор книги: Алекс Кош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Оба высоких и совершенно одинаково туполицых здоровяка встали по правую и левую сторону от профессора.

– Вот всё это вы и расскажете Сергею Ивановичу, – радостно сообщил Нестеров. – А теперь всего один вопрос. Вы сами в машину сядете или вам помочь?

– Кто бы вам помог… – пробормотал я.

– Ясненько! – Нестеров даже обрадовался. – Мальчики, без членовредительства, но и не слишком нежно, чай не баба.

Я уже по привычке замахнулся ногой для удара Нестерову между ног, но ударить не успел. Успел только увидеть летящий мне в глаз кулак, а через секунду меня уже забросили в машину.

В глазах всё ещё плясали звёздочки, а слева и справа меня прижали две здоровенные туши. Они меня не трогали, но я понял, что одно движение, и второй фингал как минимум. Поэтому я решил не дёргаться. Да и не смог бы, наверное. Это я с силой Вельхеора всех запросто раскидывал, а теперь меня даже Чиж на обе лопатки положит. Ех‑х, если бы я был… нет, вот этого, пожалуй, не надо. Обойдёмся как‑нибудь.

Нестеров сидел на переднем сиденье и добродушно смотрел на моё побитое лицо.

Радуется, гад. В чём‑то я его, конечно, понимаю. Сколько раз он от меня уже получал? И всё время по одному и тому же месту. Но всё равно обидно. Только обо всём договорился, и они всё испортили. А ведь ещё не известно, что будет в их Агентстве.

– А у вас там хоть компьютер есть? – задал в общем‑то риторический вопрос я.

К театру мы подъехали, когда солнце уже начало краснеть, медленно заплывая, нет, не за горизонт, а за крыши высоток. Тёмное здание МХАТа в красном свете казалось зловещим и чем‑то отдалённо напоминало Школу Искусств Кельнмиира. Такая же громадина, чёрная и почему‑то грустная. Мне и самому стало тоскливо. Я всю дорогу размышлял над тем, что рассказать Сергею Ивановичу, чтобы он мне хотя бы немного поверил. В правду он не поверит – это точно, а врать я всё равно не умею. Что делать? А ведь я теперь полностью в их власти. Что я могу сделать? Ничего. Слабак я. Когда во мне была частица Вельхеора, ещё куда ни шло. А теперь я так, тьфу, щенок. Худенький, слабенький, неуклюжий и ничего не умеющий.

С такими неприятными мыслями я вошёл в Агентство. У входа стоял уже другой охранник. Никаких камер, систем пропусков, кодовых замков, ничего такого я не увидел. Просто прошли молча и даже не поздоровались. Странно, а мне казалось, что в такие места без тройной проверки и прочего не пройти. Как всегда, я ошибся. Как‑то даже несолидно. Когда я отсюда убегал, это в глаза не бросилось. Некогда мне было.

Зато, чем ниже мы спускались, тем больше обстановка начинала походить на пятизвёздочный отель. Аккуратненько всё так, даже со вкусом, насколько я мог судить. Всё в красивой отделке под дерево, ковры, растеньица всякие. И здесь помещается эта их крутая организация? Никогда бы не поверил, если бы не знал, что сейчас нахожусь под линиями метрополитена в никому, кроме избранных, конечно, не известном бункере. А то, что красиво, так ведь удобство превыше всего… кроме безопасности.

Компьютер у них был. Причём не просто «компьютер», а целый компьютерный зал. Но не с жалкими «пнями», а с чем‑то покруче. Во всяком случае, я так и не понял, что у них за компьютеры.

Но удивило меня не это.

За одним из компьютеров сидела Лида.

Нет, сам факт меня только обрадовал. Удивило то, что я о ней, если быть честным с самим собой, забыл. Не то чтобы совсем, но и не думал особо. Только сейчас, увидев её, я подивился тому, насколько я могу быть глупым и бесчувственным. Она же божественна! Даже несмотря на царапину на щеке и синяки на очаровательных и хрупких ручках.

Кто посмел?! Как можно обидеть такое создание?

Меня на секунду захлестнула волна гнева, но тут же угасла, едва Лида улыбнулась. Что‑то такое мелькнуло в её глазах… тёплое.

– Как ты? – спросила она, слегка покраснев.

Это я должен был спросить. Должен…

– Как всегда, – неопределённо ответил я. – А ты что такая покоцанная?

Сарказм вышел какой‑то нарочитый. Я знаю, что должен был сказать совершенно другое. И не такими словами, но я – это я. Трудно перебороть себя. Очень трудно.

– Кошка поцарапала. – Улыбка мигом слетела с её губ. Даже румянец тут же пропал. – Дикая кошка.

– Что же это за кошка, которая синяки ставит? – подивился я.

– Вот такая кошка, – ответила Лида, давая понять, что тема закрыта. – А сам‑то? Твой фонарь весь зал освещает.

Правильно, Виктор Михайлович. Так тебе и надо. Как ты, так и тебя.

– А ты чем тут занимаешься? – спросил я, намереваясь сменить тему.

Лида вопросительно посмотрела на Нестерова, и тот пожал плечами в ответ.

– Я тестирую маячки, – пояснила она нехотя.

– Это какие такие? – не понял я.

Лида вновь посмотрела на Нестерова, насколько я понял, спрашивая разрешения говорить. Тот опять пожал плечами.

– Вот такие, – она гордо продемонстрировала мне пустую руку.

Я, чтобы не выглядеть полным идиотом, присмотрелся повнимательней и действительно увидел что‑то. Это что‑то было размером с маленького муравья.

– Это маячок?! – невольно повысил голос я.

– Ага, – гордо ответила Лида и рассмеялась, увидев мою удивлённую донельзя физиономию.

– Во до чего технологии дошли, – восхитился я.

Нестеров и его мордовороты терпеливо ждали окончания нашей милой беседы.

Их терпения хватило ровно на одну минуту.

– Пошли уже. Потом, если вообще будет потом, пообщаетесь, – наконец сказал Нестеров, ко мне, однако, не приближаясь.

– Уже иду, – нехотя ответил я, понимая, впрочем, что если мы с Лидой и дальше беседовали бы в таком непонятном тоне, то ничего хорошего бы из этого всё равно не вышло.

Лида сказала мне что‑то вроде «пока, до встречи» и сделала вид, будто очень занята. Но, хотя я не уверен, когда я уходил, она проводила меня слегка грустным взглядом.

Мы прошли насквозь компьютерный зал и зашагали дальше по длинному узкому коридору. Я здесь, кажется, уже когда‑то был. Уж не в операционную ли меня ведут?

Помню тогда, когда меня чуть не препарировали, как лягушку, я пробегал по похожему коридору. Вот только кто мне точно скажет, сколько однотипных коридоров может быть в этом подземном бункере?

В общем, обстановочка в коридорчиках была премилая. А уж когда после короткой встречи с Лидой привели в кабинет Сергея Ивановича, я и вовсе обомлел. Назвать это кабинетом у меня язык бы не повернулся, если бы на двери не было чётко написано: «Кабинет Главного». Вот именно, с большой буквы.

За дверью оказалась самая обычная квартира. То есть там имелось штук пять комнат, кухня, небольшой бассейн. Всё было. Мне Нестеров сразу зачем‑то экскурсию сделал. Удивить хотел? Меня уже ничем не удивишь. Но всё равно интересно.

– И где же Сергей Иванович? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения. Скоро будет решаться моя судьба как‑никак.

– Сейчас подойдёт, – ответил Нестеров, кивнув мне на одно из кресел.

Комнату, в которой мы находились, я бы назвал гостиной. Несколько кресел, коврик, телевизор. Даже стола нет. Какой же это кабинет‑то?

Я сел в кресло и, чтобы скрыть нервозность, обхватил себя руками. Будто мне холодно. Да ведь меня и вправду трясло. Только вряд ли от страха или чего‑то подобного. Просто я думал о девушках. Вернее о девушке, но всё‑таки пытался думать о девушках. Их же много красивых, почему мне нравится именно она? Что в ней такого? Я ведь её даже и не знаю толком, только то, что она мне врала. Врала, чтобы втереться в доверие. И всё равно… что‑то меня к ней тянет. Раньше вроде бы нормально было, а тут увидел её и где‑то в душе будто плотину прорвало. Как захлестнуло меня… теперь вертит и крутит, и всё не отпускает. А перед глазами её лицо…

– А, пришли наконец‑то, – раздался голос Сергея Ивановича. Оказывается, он уже пришёл и даже успел сесть в кресло напротив меня.

Сидят они с Нестеровым напротив меня, будто на допросе, а за спиной моей стоят те двое, что привезли меня сюда. А ведь и вправду сейчас мне допрос устроят. С пристрастием.

– Итак, начнём по порядку, – Сергей Иванович откинулся на спинку кресла. – Меня сейчас даже не интересует, как вы смогли обмануть все наши камеры, как сумели обездвижить три десятка наших работников и где вы были всю эту неделю. Меня сейчас интересует только одно, как вы связаны с ООВ?

– С чем? – не сразу среагировал я, потому что был слегка ошарашен перечислением якобы моих подвигов. И им даже не интересно, почему меня так запросто взяли или почему я спокойно хожу по улицам днём? Странно.

– С ООВ. Только не говорите, что не слышали, – грозно ударил своей лапищей по ручке кресла Нестеров. Ручка была мягкой, и должного эффекта явно не вышло.

Что‑то знакомое. Точно что‑то знакомое, но у меня и так в голове сейчас каша.

– Не скажу, – честно сказал я. – Я слышал, но вот где, не помню.

Нестеров чуть с кресла не упал, если такое вообще возможно.

– Да я тебе…

– Спокойно, – терпеливо осадил нервного профессора Главный. – Ты не нервничай, – он вновь повернулся ко мне, – ООВ – это Открытое Общество Ведьм. Не слыхал?

– Ах да, – вспомнил я записку под пирогом, но тут же замолк, поняв, что проболтался.

Хотя в чём я‑то виноват? Я могу честно всё им рассказать. И как попал в милицию, и как потерял сознание в камере, и как очнулся сегодня утром в своей квартире, ничего не помня о прошедшей неделе. Всё по‑честному? Ну, почти всё.

– Вспомнил, значит, – с непонятной интонацией произнёс Главный. – И что же?

Я пожал плечами.

– Я мог бы по порядку, но я коротко расскажу, потому что тут и рассказывать‑то особо нечего.

– Давай, давай, – подбодрил Главный. – Сначала коротко, а там посмотрим.

Я кивнул, дескать как пожелаете.

– Я начну с того момента, как вы ушли от меня, – предупредил я и, не встретив возражений, продолжил: – Сразу после вашего ухода я собрался и пошёл в магазин. По пути меня остановил мен… милиционер, и в результате я оказался в КПЗ. – Нестеров с Главным как‑то странно переглянулись. – Там у меня забрали мои вещи, деньги и оставили в гордом одиночестве. В камере мне отчего‑то стало плохо, и я потерял сознание. Очнулся я сегодня утром дома. Ничего не помню, одет аккуратненько, на столе пирог яблочный, а под пирогом вот это.

Я достал из кармана записку.

Главный взял её, внимательно изучил и передал Нестерову. Тот неопределённо хмыкнул, и их внимание вновь обратилось на меня.

– И что, совсем ничего не помните? – уточнил Главный.

– Ничего, – подтвердил я.

– Плохо, – протянул Главный, а Нестеров задумчиво кивнул.

– И ведь самое обидное, что он не врёт, в общем‑то, – протянул Нестеров. – Чего‑то определённо не договаривает, но не врёт.

Это он откуда знает? Ой, я дурак‑то! Они же не такие простые, как пытаются казаться. Камеры, говорили они, наблюдение. А я ничего не замечал. Небось и дома у меня камер полно. А я их при всём желании найти не смогу.

А здесь у них, наверное, что‑нибудь вроде детектора лжи. Только где? В кресле, что ли? Или, может быть, экстрасенса пригласили? А почему бы и нет? Гипнотизёры у них есть, так почему бы и экстрасенсам не быть? А я тут прикидываюсь валенком. Хорошо хоть удачную версию придумал. Почти не подкопаешься.

– И что с вами случилось, вы тоже не знаете, – сказал Главный. На вопрос это не было похоже. Скорее на размышление вслух. – И ведь понятно, что что‑то случилось, иначе бы ты так просто не дался.

Ты смотри, уже на ты перешёл в очередной раз.

– Знаю, – я решил держаться до последнего.

– Да? – удивились главный и Нестеров.

– А то, – я изобразил умное лицо. – Я потерял все свои способности, вот что произошло.

– Удивительно, – восхитился Нестеров. – А то мы не знаем. Стал бы я к нему ближе чем на сотню метров подходить, если бы не был уверен, что мне ничего не грозит.

«Тоже верно», – вынужден был признать я. Значит, больше ничего ценного я им сказать не могу. Действительно, ну чем им поможет рассказ о Лите?

– А что это за ООВ? – осмелился спросить я. – Что они‑то сделали?

Главный вздохнул, а Нестеров демонстративно отвернулся.

– Уж чего они натворили, то не твоего ума дело, но одно могу сказать, они… – Главный замолчал, собираясь с мыслями.

Прошло некоторое время, затем ещё… и ещё. Главный всё молчал, уставившись в одну точку.

– Что они‑то? – наконец не выдержал я.

Молчание.

Главный молчит, Нестеров молчит. Я обернулся, чтобы посмотреть на двоих истуканов, что стояли за моей спиной, но те и вовсе были похожи на статуи.

Вообще‑то и Нестеров как‑то неестественно сидит. Не очень удобно сидеть с приподнятой ногой. Как будто он собирался закинуть ногу на ногу, но на полпути остановился.

Ой, не к добру это. Может статься, что я окончательно спятил.

«Выйди на улицу», – раздалось где‑то совсем рядом. Тихий, едва слышный шёпот.

Ну вот, уже голоса мерещатся.

«Выйди», – настойчиво повторил голос.

– Куда? – спросил я, опасливо глянув на Главного и Нестерова.

Нет, они не двигались. Значит, дело совсем плохо. Я могу ошибаться, но мне кажется, что кто‑то остановил время. Как тогда, на дискотеке. Уж не Колдун ли?

«Выйди на улицу»

Нет. Голос‑то вроде женский.

– Зачем? – чуть не крикнул я.

«Выйди».

– Да я в коридорах заплутаю, да и кто ж меня выпустит?

«Иди за шаром», – после небольшой паузы сказал голос.

– Каким ша… – начал было я, но тут в воздухе прямо передо мной возник небольшой светящийся шарик и поплыл к двери.

«Спеши».

Ага, спешу и волосы назад.

Неожиданно мне в голову пришла одна интересная мысль. Я подошёл к одному из тех «ребят», которые привезли меня сюда с Нестеровым.

Кажется, вот этот… А я говорил, что я очень злопамятный?

Недолго думая, я звезданул со всей дури здоровяку в глаз и тут же отбежал. На всякий случай. Здоровяк никак не отреагировал, только дёрнулся слегка, а на его лице расплылся небольшой синяк. Сил не хватило.

«Спеши», – повторил голос.

Вот же заладил. Ладно, иду уже.

И я пошёл за шариком. А потом и побежал.

Вот только куда спешить‑то? Куда я бегу?

«Спеши».

Я спешил. Честно. Но тут шарик вывел меня в компьютерный зал. Он был всё так же пуст. Почти. Лишь за одним из компьютеров сидела Лида. Видимо, она над чем‑то размышляла, когда время остановилось. Потому что сидела, откинувшись в кресле и глядя куда‑то в потолок. Глаза у неё при этом были грустные.

Мне невольно захотелось прижать её к себе и прошептать на ушко, что всё будет хорошо, и что я её люблю…

«Спеши».

Вот ведь достали.

Лида. Я бы столько всего хотел тебе сказать.

Светящийся шарик подскочил к моему лицу и начал выделывать пируэты, привлекая моё внимание.

«Спеши!» – Голос уже кричал, а не шептал.

И я побежал. Только перед тем как побежать, я взял ручку и написал кое‑что на листке бумаги, лежащем перед Лидой. Кое‑что написал и кое‑что прихватил с собой… «Спеши!»

Я пролетел все коридоры, будто бежал стометровку, затем влетел в лифт и немного отдышался. И чего я так бежал?

Откуда‑то я знал, что бежать нужно. К кому или от чего – не знаю, но нужно.

«На улице», – уже мягче сказал голос.

Двери лифта открылись, я пробежал мимо охранника и распахнул входную дверь.

А за дверью была улица, вечерняя улица. Огни рекламы освещали всё вокруг своим неестественно ярким светом. Вот только тихо было. Ни один листик не шевелился на деревьях, ни один человек не двигался. Но, как только я переступил порог Агентства, всё ожило, и улица оглушила меня какофонией города. Всё задвигалось: машины тронулись с мест на неожиданных скоростях, люди как ни в чём не бывало шли по своим делам.

«У входа», – проговорил голос. Теперь я точно слышал, что это был именно женский голос.

У входа куда? По логике, скорее всего, у входа в театр.

Я повернулся к театру и придирчиво осмотрел толпу. Кто бы это мог быть? Кто меня звал?

Из толпы выделились четыре девушки. Вернее, они из неё и так выделялись, но заметил я их только сейчас. Четыре рыжие девушки, будто сошедшие с обложки «Плейбоя» или другого модного журнала. Четыре очаровательных рыжих ведьмочки.

«Ты угадал», – прошелестел голос, и неожиданно все четыре девушки оказались рядом со мной.

Глава 20

– Ты им ничего не рассказал? – тут же спросила одна из ведьмочек.

Я пожал плечами.

– А что я мог рассказать? Разве ж я знаю что‑нибудь?

Какие‑то они некультурные. Ни тебе здрасти, ни как дела. Хотя что с них взять? Девушки.

– Что‑нибудь наверняка знаешь и обязательно нам расскажешь, – уверила меня другая.

Вообще‑то они все были практически на одно лицо. Так сразу и не отличишь. Вернее, лица‑то у них разные, но что‑то в них есть такое… Похожи они почему‑то очень. Не столько внешне, сколько внутренне. Стервозными они выглядят, вот. Точно. Собственно, они же ведьмы.

– А вы из ООВ? – решил уточнить я.

– Да, мы из ООВ, – сказала, отмахнувшись, та, что явно была старшей в этой четвёрке. – Ты здесь так и собираешься стоять, пока тебя опять не сцапают?

– Нет, конечно, – поспешно ответил я, оглянувшись на вход в Агентство. Пока что, впрочем, там никого не было.

– Тогда пошли, у нас там машина стоит, – кивнула старшая куда‑то на дорогу.

Они быстрым шагом пошли к дороге, а я засеменил следом за ними, терзаемый смутными сомнениями. Уж не из огня ли да в полымя иду? Что‑то в этих ведьмах мне не нравилось. Нарочитость какая‑то. Фальшь. Только я никак не мог понять, в чём она.

Машина оказалась джипом. Причём не просто джипом, а «Хаммером». Кто не знает, таких машин по всей Москве едва ли десяток насчитается. И зачем девушкам такой автомобиль? Им бы что‑нибудь поаккуратнее и поменьше. А тут такой монстр на колёсах.

– Какая неприметная машинка, – сказал я, похлопав этого дракона по крылу.

– А нам не от кого прятаться, – усмехнулись все четыре девушки. Разом. Мне даже страшно стало. Улыбки у них совершенно одинаковые. Какие‑то зловещие, как будто их обуревают два чувства – внутренняя боль, одновременное превосходство над всеми и высокомерие. Зловещие улыбки у них какие‑то, короче.

Я сел на заднее сиденье, а по левую и правую руку от меня устроились две девушки. Что‑то мне это напомнило. Опять, что ли, чтобы не вырывался? Право же, они все мне льстят, что Нестеров, что эти ведьмочки. Что мне толку вырываться?

Мы тронулись, и за окнами замелькал вечерний городской пейзаж. Уже совсем стемнело.

– И куда мы теперь? – наконец осмелился спросить я.

Сперва мне показалось, что меня никто не услышал, а затем ответила девушка, сидящая справа от меня:

– В гости.

Это я и без неё понял.

– А конкретнее?

– Конкретнее будет после Посвящения.

Опять?! Сговорились они, что ли? Куда меня теперь посвящать собрались?

– Вы знаете, я уж как‑нибудь без Посвящения перетопчусь, – попытался возразить я. – С меня и одного хватит. По гроб жизни помнить буду.

– А вот это уже не тебе решать, – резко повернулась ко мне старшая с переднего сиденья.

Сидящая по правую руку от меня тихо добавила:

– Да и не нам…

Интересно, а кому это?

* * *

В это же время, но совершенно в другом месте в огромном зале, иссечённом множеством непонятных обычному обывателю знаков, на полу сидели тринадцать укутанных в чёрные балахоны фигур. По стенам свисали непонятные полотна с множеством рун и рисунков всех оттенков и размеров. С колонн, коих в зале было ровно тринадцать, светили факелы. По залу распространялся гул. Гул голосов, читающих заклинания на давно уже умерших языках. Впрочем, может быть, этих языков никогда и не было. Кто знает?

– И веа истиус аинт сан…

Голоса звучали ровно, распространяясь по залу волной злобы. Каждая песчинка на полу, каждая руна, каждое слово, звучащее здесь, были наполнены невероятной злобой. Воздух вибрировал от напряжения, созданного повышенной концентрацией зла на кубический сантиметр. И если бы существовал прибор для измерения зла, то его бы зашкалило за километр до этого места.

– И веа! Син омикос доэ си. Камэ, камэ веа!..

Но вот голоса достигли апогея и неожиданно стихли. В полной тишине потухли все факелы, как будто их затушило лёгкое дуновение ветерка. В зале воцарилась полная темнота. Казалось, что она вибрирует под только ей одной известный ритм. Но вот в темноте загорелась красная точка, а следом ещё одна и ещё… Через пару секунд в темноте светилось десять красных точек, образуя круг. В центре сидели три фигуры, едва освещаемые светом этих точек. Красные точки начали движение по кругу, постепенно ускоряясь. Вскоре они слились в одно сплошное красное кольцо, опоясывающее тройку тёмных фигур, сидящих без движения в центре. Неожиданно все три фигуры вскинули головы и заговорили монотонным голосом, одним на троих:

– И веа! Я вижу, грядёт приход повелителя, он восстанет из праха и покарает своих врагов! А пока он даст нам силы, чтобы противостоять им. Да будет так! И веа!

Красное кольцо вновь распалось на десять точек. Они медленно остановились и начали блекнуть, постепенно уступая место в круге мраку. Едва темнота поглотила тройку фигур, загорелись люстры и осветили зал, который тут же перестал казаться столь жутким.

– Ну что ж, сегодня обряд нам дался легче, чем в прошлый раз, – произнёс один из тройки, скинув капюшон. Под капюшоном оказалось лицо отставного военного с характерным непробиваемым выражением лица.

– Да, и сил он дал нам намного больше, – ответила другая фигура, откинув капюшон, закрывавший красивое женское лицо.

– Неужели нам нужна вся эта показуха? – устало спросил третий, так и не снявший своего капюшона.

Во время разговора остальные десять фигур, закутанных в балахоны, удалились, не проронив ни слова.

Женщина брезгливо проводила взглядом последнего вышедшего из зала человека и со злобой спросила:

– Когда же мы сможем наконец обходиться без этих… – Она молча кивнула в сторону закрывающейся двери. – Ладно, мы сейчас не об этом.

– Да, не об этом, – согласился человек, так и не открывший своего лица. Он повернулся к военному. – Вот объясни нам с Вельмой ещё раз, почему ты выбрал в качестве тринадцатого именно того парня? Кто он тебе?

– Да, да, объясни нам, Константин. Объясни, а мы попробуем поверить, – скривила губы в кривой усмешке девушка.

Константин глубоко вздохнул:

– Я вам уже не один раз объяснял, что его лицо кажется мне очень знакомым, как будто я его знал когда‑то. Когда я встретил его в метро… мне показалось, что я что‑то вспомнил. Как будто я знал его в прошлой жизни.

Девушка усмехнулась:

– Это мы уже слышали не раз. Ты пытаешься нас уверить, что ты выбрал его только потому, что он показался тебе знакомым? Никаких проверок, никаких испытаний и никаких привязок кровью ты не делал. Если бы я не надела на него перстень, он вообще мог бы исчезнуть бесследно где‑нибудь в Европе.

Человек в капюшоне захохотал.

– Если бы ты не надела на него перстень, то он бы не смог надавать по шее Константину и перебить все наши искусственные сущности.

– Не забывайся! – тихо, но отчётливо произнёс Константин. – Ты забыл, что произошло с последним человеком, который посмел зубоскалить надо мной?

Человек в капюшоне тут же перестал смеяться.

– Да я над Вельмой смеюсь, – поспешил он оправдаться.

– Смотри у меня, – Константин повернулся к девушке: – А что касается тебя, то никто перед тобой оправдываться не собирается. Мала ты ещё, чтобы перед тобой оправдываться.

На этот раз девушка не рискнула спорить. Она знала, что, когда Константин в таком настроении, лучше ему под руку не попадаться. Пока. А если всё, что она запланировала, пройдёт успешно, вот тогда она будет говорить с Константином уже в другом тоне.

– Что там с этим их Агентством? – спросил Константин. Название конторы прозвучало в его устах более чем пренебрежительно.

– Мои девочки три дня назад наведались на их склады и конфисковали все перстни, как ты просил. Уж не знаю зачем, ведь они всё равно ничего толком с ними сделать не могут.

– Не хочу, чтобы моё добро хапали какие‑то госструктуры, – скривился Константин. – Не для них я создавал эти перстни.

«И не для вас», – добавил он уже про себя.

– Они не госструктура, – напомнил человек в капюшоне.

– Не важно, – зло сказал Константин. – Что слышно о тринадцатом?

Девушка прикусила губу:

– После того как мы провели изгнание души и оставили его в квартире? Ничего. Его пока не нашли. Да скоро и незачем будет, ещё денёк – и его тело умрёт. А если и нет, то тело всё равно без души.

– Надеюсь, я поступил правильно, – тихо произнёс Константин. – Если чего‑то не понимаешь, то лучше избавиться от этого.

– Конечно, – одновременно сказали девушка и человек в капюшоне.

«Тогда почему всё моё существо говорит, что я ошибся? Почему мне кажется, что я иду не по тому пути? Почему?! – думал про себя Константин, невольно сжав кулаки. – Вот уже почти три сотни лет я куда‑то иду, что‑то ищу. Но что? Что я делаю не так? Я пробовал помогать людям, но получал не благодарность, а лишь презрение. Я пробовал жить как все, но это невозможно. Секты стали моей очередной ошибкой. Ещё пара лет, я не выдержу и брошу всё это. Скучно и гнусно всё это выглядит. Нет. Всё‑таки я сделал огромную ошибку. Я слишком заигрался в свои игры. Я же видел в этом человеке силу. Но почему‑то посчитал его врагом, а не союзником. Почему? Во что я превратился за эти три сотни лет? Во что?!»

* * *

– Долго ещё? – наконец спросил я спустя почти час.

Я уже начал от скуки пухнуть. Девушки какие‑то неправильные. Не проронили ни слова за всё время. Девушки! Ведь странно же.

– Нет, – чуть ли не хором сказали они.

Во дела. И почему они мне зомби напоминают? Странно.

– Давайте пообщаемся, что ли, неужели у нас не найдётся общих тем для разговора?

– Нет, – так же коротко ответили девушки. Я так и не понял, кто из них это сказал. Ну и ладно.

Я отвернулся к окну и в который раз попытался узнать местность. Что‑то не очень выходило. На машине я особо никогда не ездил, и узнать местность, будь то центр города или окраины – для меня весьма проблематично.

Так что везут меня эти дамы в самую что ни на есть неизвестность.

Как выяснилось, волновался я зря. Не прошло и пары минут, как мы проехали указатель «Кунцево‑4». Всё стало ясно.

Мы остановились у въезда, и девушки показали пропуска. На меня почему‑то внимания никто не обратил.

Если я не ошибаюсь, то в этом Кунцево дачи элитные. Вернее, не дачи, а жилые дома.

Так и есть. Мы едем мимо огромных трёх‑четырёхэтажных коттеджей. Интересно, а какой из них наш? Вот этот, белый и стеклянный, или, может быть, этот – угольно‑чёрный. Нет. Остановились мы у довольно неприметного, на фоне окружающих домов конечно, трёхэтажного особнячка. Ничего особенного. Обычная типовуха. Или у них, как это принято у сект в последнее время, подземные залы?

Створки железных ворот открылись, и мы заехали на территорию участка. Территория явно не маленькая, если на ней поместились дом, машина, на которой мы приехали, теннисный корт, баня, немаленький садик. И это только то, что я увидел из машины.

– Выходи, – подтолкнула меня в бок та, что сидела справа.

– Девушки, какие вы нежные, – произнёс я, выползая из машины.

Моего сарказма никто не оценил. Как, впрочем, и всегда.

Какие‑то девушки всё‑таки странные. Будто роботы запрограммированные. И у кого же из них оказалось столь доброе сердце, что она решила накормить меня.

– Не желаете заглянуть в дом? – неожиданно приветливым голосом спросила та, что вела машину.

От неожиданности я даже не сразу понял, чего от меня хотят. Вернее, что мне предлагают.

– А‑а… да, конечно, – проблеял я.

– Проходите на третий этаж, – махнула рукой девушка, опровергнув тем самым мои предположения о подземных залах.

Я хотел было спросить, почему бы кому‑нибудь из них меня не проводить, но все четыре ведьмочки успели скрыться за домом.

Так просто? Красть меня из Агентства для того, чтобы нехотя махнуть рукой и сказать: «Шагайте‑ка вы на третий этаж». А если я сейчас выскочу через калитку и убегу? Где они меня найдут тогда? Ах да… если уж в подземных помещениях нашли, то тут я точно далеко не уйду. Не нравится мне всё это. Почему‑то опять получается, что мною двигают все кому не лень, как в мире Литы. Но там я был гостем, ничего не знал и сделать ничего не мог. А тут‑то я в своём мире и, хотя до сих пор не очень понимаю что к чему, что‑то сделать могу!

Я наконец решился и дёрнул входную дверь.

Она беззвучно открылась, и перед моим взором предстал самый большой коридор, который я когда‑либо видел. И самый чистый, кстати. Обувь, что ли, снять? Нет уж, дудки. Раз уж привезли меня сюда, значит, потерпят грязь.

Я целенаправленно потопал по чистейшему белому мрамору, с радостью замечая, что мои следы определённо портят ухоженный вид холла.

Это была моя первая, пусть и маленькая, но всё же подлость. Я ещё им всем покажу кузькину мать.

На третьем этаже оказалась всего одна комната. Не столь эффектная, как холл, но тоже ничего себе. Я открыл дверь не стучась, опять‑таки из вредности. В центре комнаты стоял огромный диван, напротив которого висел огромный, во всю стену, экран.

На диване возлежала (не лежала, а именно возлежала) черноволосая красавица. В довольно‑таки лёгком наряде.

– Добрый вечер, Виктор, – культурно поздоровалась она.

– Эй, да я тебя знаю! – не менее культурно вскрикнул я, узнав в черноволосой девице ту, что встречала меня в секте «Братства по крови».

– Очень приятно, что ты меня запомнил, – улыбнулась девушка. – Присаживайся.

Я посмотрел по сторонам. Никакого иного места, чтобы примостить своё седалище, кроме дивана, я не нашёл. Безусловно, будь это при иных обстоятельствах, я бы принял приглашение, но не в этот момент. Тем более не в таком настроении.

Я пожал плечами и бухнулся на пол. Чего уж там.

– Замечательно, – слегка подняла красиво очерченную бровь девушка. – Чувствуйте себя как дома.

– Уже.

– Прекрасно. – Она явно не ожидала от меня такого поведения, да и кто бы ожидал. – Если вы ещё не поняли, то меня зовут Вельма.

Уж не знаю, какой реакции она ожидала, но оправдывать её надежды я почему‑то не хотел.

– А меня, если вы вдруг ещё не поняли, зовут Виктор. – Я честно скопировал её интонации.

Ведьма на несколько секунд задумалась.

– Ладно, перейду сразу к делу. Я предлагаю тебе работу, – наконец сказала она таким тоном, будто только что предложила мне на себе жениться.

Я немного поворочался на полу, устраиваясь поудобнее, потому что беседа обещала затянуться довольно надолго.

– Вы знаете, меня уже пригласили на работу… – протянул я, демонстративно оглядываясь вокруг и позёвывая.

Если честно, злость начала меня покидать и на полу мне стало как‑то неуютно, но деваться‑то уже некуда. Если начал играть, играй до конца. Тем более, если припомнить то, что эта девушка замешана во всех моих проблемах. Хотя я и не видел, но почему‑то совершенно точно знаю, что это она надела мне на палец кольцо. Получается, что это она ударила меня чем‑то по голове. А мне совершенно не нравятся девушки, которые бьют меня по голове. Даже красивые девушки.