355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алекс Градов » Черный Клан. Трилогия (СИ) » Текст книги (страница 11)
Черный Клан. Трилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 03:48

Текст книги "Черный Клан. Трилогия (СИ)"


Автор книги: Алекс Градов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

 Глава 19
 РИТУАЛЬНАЯ СМЕРТЬ

 Грег позвонил два дня спустя, дождливым субботним полднем. Я, в редкостно умиротворенном настроении, разогревал на сковороде вчерашнее бабкино подношение – жареное мясо с картошкой и луком. Стоял рядом с плитой и с умилением смотрел на хавчик, представляя, как роскошно сейчас пообедаю. На улице шел редкий дождь. Облака висели так низко, что казалось, сейчас зацепятся за крыши соседних высоток. Жестяной подоконник содрогался от порывов ветра.

 «Только не испытания! – мысленно взмолился я, увидев, как высветился на мониторе мобильника знакомый номер. – Ох… надеюсь, никуда идти не понадобится…»

 – Не понадобится, – подтвердил Грег. – Пока мне надо только с тобой поговорить. А это я могу сделать и по телефону.

 «На фига тебе телефон, если ты все равно читаешь мои мысли?» – желчно подумал я.

 – Мог бы и без телефона, но не хочу тебя нервировать перед испытаниями.

 – О нет!

 – Шучу. Испытаний больше не будет.

 «А чего ты тогда звонишь?» – подумал я.

 И с досады укусил себя за палец. Блин, надо как-то учиться контролировать мысли! Пока я не додумался – до неприятностей…

 Но Грег на сей раз никак на мои мысли не отреагировал. Помолчал несколько секунд, а потом сказал задумчиво, будто не мне, а в сторону:

 – Зря я поручил Валенку разбираться с твоим змеем.

 – Каким еще змеем… – начал я, вспомнив об уговоре с байкером, но тут же махнул рукой.

 Ясно, что Грегу уже все известно о нашей дурацкой ловле змея на живца. Наивно было бы полагать, что Валенок что-то от него сумеет скрыть. Я скорчил рожу и приготовился выслушивать критику.

 Но Грег вовсе не собирался читать мне выговоры или устраивать разбор полетов.

 – Я предполагал, что змей тебе угрожает, – заявил он. – И ошибся. Поэтому первым его не трогай. Если попытается напасть – тогда разберешься сам, без помощников…

 Я вспомнил методы Валенка и подумал, что после такого избиения этот змей еще долго ко мне не приблизится. Впрочем, кто его знает, какая у него регенерация…

 – И что мне с ним делать? – спросил я, помешивая картошку.

 – Да ничего. Не обращай на него внимания.

 – Хм… это нелегко.

 – А ты попытайся.

 – А он точно не угрожает?

 – Нет. Он за тобой следит. Видимо, по поручению своего хозяина. Следит и ждет.

 – Чего ждет?

 – Твоей ошибки. Нашей ошибки. Видишь ли, у нас не принято переманивать учеников. Но ученик может уйти сам. Его могут выгнать…

 – У кого – у нас? – не удержался я.

 – Скоро узнаешь. Очень скоро. Собственно, по этому поводу я тебе и звоню. Пора готовиться.

 Я с тоской поглядел на сковороду, выключил газ, накрыл ее крышкой.

 – Слушаю. Что я должен сделать?

 Как чувствовал, что разговор предстоит долгий, – и не ошибся.

 – Ты, наверно, помнишь, что я сказал при нашей первой встрече, – начал Грег. – Нет смерти – есть превращение. Но эти вещи по сути очень схожие. Чтобы изменить себя, ты должен родиться заново. Но нельзя родиться, предварительно не умерев.

 Я задумчиво поглядел на сковородку, вот только никаких позитивных эмоций больше не испытал. Заявление Грега играючи отбило мне весь аппетит.

 – Значит, умереть? – повторил я, пытаясь обернуть дело в шутку. – А потом воскреснуть? Это что, новое задание?

 – Вроде того, – подтвердил Грег.

 – Чудесно! Великолепно!

 – А что в этом такого? Время от времени надо сбрасывать шкуру, – нравоучительно сказал Грег. – Ты растешь, и старая кожа становится тебе мала. Собственно, она тебе уже жмет, разве не чувствуешь?

 – Ну разве что в плечах немного, – принужденно засмеялся я, невольно бросая взгляд на левую руку. Сейчас на моем желтом – лучшем, – глазу была повязка, но я и так знал, что увижу, если ее сниму: похожая на дорогую перчатку белая чешуя вместо кожи и короткие заостренные темные когти. – Но в целом она меня вполне устраивает. Я все-таки не змей, чтобы шкуру сбрасывать… по крайней мере не змей большей частью!

 Но Грега было не так просто сбить с темы.

 – Змей не змей, это неважно. Надо ловить моменты, подходящие для перемены. Сейчас ты на пороге такого момента. Но, если пришла пора меняться, а ты упорно цепляешься за старое, начинается застой, который заканчивается катастрофой. И перемены все равно происходят, только очень болезненно и… в неправильную сторону.

 – Это в какую? – мрачно спросил я.

 – Падать всегда легче, чем подыматься, – философски заметил Грег. – Чтобы этого не произошло, мы, Алекс, с тобой и возимся. Сам иногда не пойму, зачем мне это надо…

 «Так, может, и не надо?» – с надеждой подумал я.

 Грег засмеялся.

 – Я же не говорю, что тебе придется умереть на самом деле. Зачем впадать в крайности? Пока не припекло, попробуем провести превращение щадящими методами.

 Я помотал головой, не поверив ни единому его слову.

 – Знаю я ваши «щадящие методы». Насмотрелся в Зеленкино. Что-то мне все это не нравится!

 – Ничего, ты еще войдешь во вкус. Некоторые так увлекаются переменами, что их прежняя личность исчезает вовсе.

 – Во вкус чего – самоуничтожения? Так, давай перейдем к конкретике. Что мне надо будет делать на этот раз? Как именно мне предстоит умереть, чтобы переродиться?

 Грег помолчал и неожиданно предложил:

 – А давай сам..

 – Что – покончи с собой?

 – Зачем же так сразу? Найди способ умереть и воскреснуть.

 Ну и задачку мне задали! Вот так с ходу разрешить вопрос, над которым тысячелетиями бьются лучшие умы человечества. Когда первый шок прошел, мне стало смешно. Грег же не может требовать от меня такое всерьез! Я даже заподозрил, что он просто хочет отделаться от меня.

 «Стоп! – сказал я себе. – Спокойно! Будем рассматривать это задание как коан. Хлопок одной ладонью, и все такое. Ну, поехали…»

 С полчаса я прикидывал варианты решения задачи и так и этак, а потом отправился на поиски по традиционному маршруту – в Интернет. Поиски в Сети вскоре принесли кое-какие результаты. Как ни странно, тема смерти, перерождения, воскрешения и обновления оказалась, без преувеличения, популярной. Я даже нашел целый психологический тренинг. Заключался он в следующем: компания едет в лес, каждый выкапывает себе могилку, забирается туда и целый день тихо в ней сидит. А вечером возвращается к жизни цветущим и обновленным. Называется – «обряд ритуальной смерти». Просто праздник какой-то!

 «Нет, – думал я, – нутром чую, все не то. Не ритуал имел в виду Грег. Игра и есть игра. Умереть понарошку – а превращаться что, тоже понарошку? Если бы я организовывал этот ритуал сам, я бы сделал так, чтобы, по крайней мере, угроза гибели была настоящая…»

 Но если подвергнуть свою драгоценную, единственную жизнь смертельному риску, где уверенность, что этот риск не станет напрасным? Как побывать на том свете и с гарантией вернуться назад?

 Безвыходная ситуация.

 Я лениво перебирал ссылки, которые выдал поисковик на слово «превращение», уже не надеясь найти что-то толковое. Глаз зацепился за странную фразу:

 «Смерть только освобождает от телесных оков…»

 «А ну-ка!» – Я с воодушевлением щелкнул по ссылке и прочитал всю фразу целиком:

 «В любви и смерти – путь к превращению. Вместе они сжигают жизнь, что отделяет человека от страны, из которой не возвращаются…»

 Ни начала, ни конца, ни пояснений, и даже источник указан не был. Ну и что бы это значило?

 Я почесал в затылке. В этом загадочном отрывке определенно был какой-то смысл. Я это чувствовал, только не мог выразить словами или хотя бы сформулировать мысленно.

 «Это не ответ, – сообразил я. – Это подсказка…»

 Грег сказал сегодня немало слов о смерти, но о любви даже не упомянул…

 Несколько минут я сидел неподвижно, повторяя про себя эту фразу. Потом меня посетила неожиданная идея. Я взял телефон, набрал номер Ники и пригласил ее в гости. Под предлогом проконсультировать меня и посоветоваться. И вообще обсудить происходящее. Хотя сам толком не понимал, зачем она тут нужна.

 Ну, если не считать того, что я по ней давно уже соскучился.

 Дождь на улице усиливался. Казалось, уже темнеет, хотя до заката было еще далеко. Снаружи было сумрачно, свистел ветер, капли барабанили по стеклу. Мы с Ники сидели на полу – она на ковре возле дивана, я на паркете под батареей, куда, откровенно говоря, уже несколько дней как перебрался спать. Пили чай. Разговаривали об интересном. Я глядел на Ники, как она рассеянно перебирает мои книги, время от времени быстро взглядывая на меня, и думал – хоть бы этот день тянулся подольше! На душе было невероятно спокойно и тепло. Наверно, это и называется – быть довольным жизнью. И почему я не приглашал ее в гости раньше?

 Разговор шел о задании Грега. Я делился результатами поисков по «ритуальной смерти». Ники слушала, кивая. Комментировала в том духе, что меня занесло куда-то не туда. Я не спорил, потому что и сам так считал.

 – …короче, можно закопаться в землю, но это как-то глупо, – закончил я.

 Ники подняла взгляд, внимательно вглядываясь в мое лицо.

 – У тебя с Грегом какие-то проблемы?

 – Уж скорее у него со мной, – ухмыльнулся я. – Нет, вроде все идет путем. Если не считать этого задания. А почему ты спросила?

 – Грега что-то беспокоит, – сказала Ники, помолчав. – Связанное с тобой. Я-то думала, он уже давно начнет тебя учить – ну, как меня, – а он все чего-то тянет. Словно выжидает. Вчера с Валенком ругались. Потом Валенок ушел злющий, а Грег взял и ни с того ни с сего прочитал мне лекцию о морали. Об оружии, которым лучше не пользоваться. Не знаешь, к чему бы?

 – Неа, – соврал я.

 Мне сейчас не хотелось говорить о неприятных вещах. Вместо этого я сказал:

 – Хочешь узнать, почему он ругал Валенка?

 Раз уж Грегу все равно все стало известно, я решил нарушить наш с байкером уговор и рассказал Ники о позорной охоте на змея-искусителя.

 Ники, слушая, развеселилась как ребенок. Ничего другого я от нее и не ожидал.

 – Валенок и есть Валенок! – хохоча, заявила она. – Вы с ним два сапога пара! Только ему не передавай, а то он тебя убьет сгоряча. Не понимаю, как он ухитрился упустить этого гаденыша, особенно под землей!

 – Почему именно под землей? – с любопытством спросил я.

 – Земля – родная стихия Валенка.

 – В смысле?

 – Она усиливает его возможности. А он ею управляет.

 – Как это?

 – Да как угодно. Вплоть до землетрясения. Ну, небольшого. Все-таки не настолько он крут…

 – Ого! – пробормотал я, не очень-то поверив Ники.

 – А может, Валенок и не лох, – подумав, очень серьезно сказала девушка. – Может, он проявил разумную осторожность и бросил преследование, когда понял, что змей не один, а с хозяином. Или вообще заманивает его в ловушку. Или нарочно уводит его от тебя…

 – Он говорил, что на змее была какая-то «печать», – вспомнил я. – Что-то вроде кнопки «аварийный сброс хвоста». Понимаешь что-нибудь?

 Ники кивнула.

 – И что ловить его надо, когда он будет в человеческом облике.

 – Разумно, – сказала она с важностью. – Видишь ли, Валенок неуверенно чувствует себя в лимбе. Он там уязвим для хозяина змея, который, естественно, гораздо сильнее. Поэтому безопаснее выманить змея из лимба сюда и лишить его всех преимуществ истинного облика…

 – Стоп, стоп! – встрепенулся я, услышав новое слово. – Что такое лимб?

 Ники потянулась, закинула руки за голову.

 – Как бы тебе объяснить… Можно сказать, что это иной слой мира, который людям недоступен. Это, – она обвела рукой сумрачную комнату, – все, что тебе позволено увидеть в низшем теле. Но ты ведь не считаешь, что твое видение – объективная реальность, правда?

 – Но я человек, а вижу много такого, что не вписывается в понятие о реальности. И почему именно лимб?

 – Так его называют мои родственники, – не очень понятно сказала Ники. – Некоторые люди с даром способны видеть лимб и даже действовать в нем. Они видят его черно-белым и считают пространством, свободным от иллюзий. И очень ошибаются, потому что лимб вовсе не истинный облик мира, и даже не единственный… Мне, видишь ли, есть с чем сравнивать. Есть в самом деле иные миры. Есть такие места, которые отделены от нашего мира непроницаемой границей. Есть такие, куда можно легко попасть, но очень трудно выйти. А лимб… Это не другой мир, а просто способ видеть.

 – Так-так! Значит, тот расплывчатый черно-зеленый мир со всякими тварями, в который я попадаю, когда смотрю змеиным глазом, – это и есть лимб?

 – Говоришь, зеленый? – хмыкнула Ники. – Прикольно! Это потому, что твой глаз слишком рано заработал, и мозг не успевает адаптироваться. Понимаешь, змеиным глазом ты видишь в гораздо более широком диапазоне, чем обычные люди. Ну, как с ультра– и инфразвуком. Но ты не беспокойся. Со временем привыкнешь и начнешь, как бы это сказать, – видеть двумя глазами сразу. И граница совсем сгладится…

 Я с жаром кивнул. Чего ж тут не понять!

 Теперь ясно – Ники и Грег, говоря, что змеиный глаз нормальный, не врали и не издевались. По сравнению с ним человеческий глаз действительно казался мне слепым.

 Страшно подумать, что я сам, по своей воле, чуть не остался на всю жизнь калекой!

 – …но это опасно, – тем временем продолжала втолковывать Ники. – Особенно поначалу. И если никто тебе не поможет, не подскажет и не защитит – твои дела плохи. Все равно как в фантастическом романе, когда герой просыпается в чужом незнакомом мире, который существует по иным законам, а он голый и беззащитный и должен как-то выживать…

 – Или когда начинаешь новую онлайн-игру, и ты на нулевом уровне с базовым вооружением и десятью пойнтами здоровья, – подхватил я, – и не знаешь, какие монстры опасны, а с какими можно просто поболтать…

 – Какие – союзники, – продолжила Ники. – Какие тут же отправят на смерть, а какие дадут новый квест…

 – Ники, – попросил я. – А расскажи, как ты впервые оказалась в этом лимбе?

 Ники умолкла и нахмурилась.

 – Не очень люблю это вспоминать, – проворчала она. – Я сразу же едва не погибла там.

 – Ну, как раз это меня почему-то не удивляет! Хотя, если тебе тяжело – не рассказывай.

 Ники несколько мгновений пристально смотрела в свою пустую чашку.

 – Ладно уж, – буркнула она. – Просто тебе для опыта, чтоб знал, какие бывают вражеские ловушки. Я отправилась туда на охоту.

 – Вот как…

 – Не так, как вы с Валенком! Это вообще случилось много лет назад, задолго до знакомства с Грегом и даже с папой. Мне было тогда тринадцать лет, я считала себя обычной девчонкой, ничего не знала о лимбе и даже не понимала, где оказалась. Я просто собиралась убить одного парня из моего класса.

 Ники искоса взглянула на меня.

 – Ну как, шокирован?

 – Нет, – ответил я. – Скорее удивлен. А зачем?

 – Из мести. Этот парень тоже умел видеть то, что обычные люди не видят. А потом лихо и уверенно делал неправильные выводы. Например, что я – зло, которое надо искоренить.

 – Это случайно не тот ли, который «тоже Леха»? – пришло вдруг мне на ум.

 Ники кивнула.

 – Он самый. И тогда один знакомый… хм… охранник… одолжил мне свое оружие. Ножи из черного вулканического стекла…

 Ники мечтательно прикрыла глаза, а ладони у нее сами сжались в кулаки.

 – Они были магические. В каждом сидел демон.

 – Ты серьезно?

 – Абсолютно. Тот, кто дал мне ножи, ничего мне о них не рассказал, – сейчас я думаю, нарочно. Не предупредил, как они опасны… Стоило мне взять их в руки, как они подчинили мое сознание и волю и увлекли в лимб. Это была их среда обитания, они в ней охотились. Я помню это пространство… оно выглядело как океан крови. А я была в нем хищником, ищущий жертву, и упивалась этим…

 – Экие ты ужасы рассказываешь. Как-то даже…

 – Не верится? – понимающе хмыкнула Ники. – Думаешь, девчоночьи дикие фантазии? Такая пигалица-восьмиклашка, и вдруг демоны, оружие! Ну и напрасно. Те ножи хоть можно было снять. А глаза ты себе не вырвешь.

 – Чем дело-то кончилось?

 – Жестким махачем, – буркнула Ники, – который я продула.

 Поскольку больше Ники явно не собиралась распространяться на эту тему, я прекратил расспросы. И то верно, кому приятно лишний раз вспоминать проигранную битву?

 Если, конечно, это были не девчоночьи дикие фантазии.

 В комнате вдруг стало резко светлее. Дальняя стенка вспыхнула огненными пятнами.

 – Смотри-ка, – сказала Ники, глядя в окно. – Дождь кончился!

 В небе еще громоздились сизые тучи, но из-под них, над самым горизонтом, били солнечные лучи. Они сияли во всех окнах как капли огня и раскрашивали снизу подкладку облаков в самые бешеные оттенки – от лимонных до малиновых.

 Ники встала, подошла к окну и долго любовалась игрой красок в небе. А я стоял рядом и любовался на нее.

 – А хочешь попробовать? – неожиданно спросила она, поворачиваясь ко мне. – Погуляем?

 – С удовольствием, – ответил я автоматически. – Где?

 – Да в лимбе! А то что мы болтаем попусту? Некоторые вещи словами не объяснить, их можно только показать. Глубоко забираться не будем, так, по краешку. Там почти безопасно даже для новичков…

 Я не сразу ответил. Хм… до сих пор я относился к попыткам левого глаза транслировать мне иную реальность как к чему-то вредному, спонтанному, опасному и требующему тщательного контроля в целях моей же безопасности. А тут – «погуляем»!

 – Пошли, потренируешься! – уговаривала Ники, заметив мои колебания. – Сейчас ты боишься, потому что ничего не знаешь, но бояться-то нечего. Надо тебе осваиваться. Привыкнешь и будешь автоматически входить в лимб и выходить из него. Это станет как… ну как орган чувств. Как чувство глубины у рыб…

 – Ну, пошли, – решился я. – Прогуляемся через твое подпространство.

 В самом деле, почему бы нет? Лучший способ защиты – нападение!

 Над панорамой новостроек, на фоне фиолетовых туч, поперек неба висела первая в этом году радуга. Пахло талой водой и весной.

 – Готов? – спросила Ники.

 Я протянул руку к пиратской повязке и сдвинул ее с левого глаза на лоб.

 На самом деле я подозревал, что физически повязка мне не нужна. Но с ней мне было удобнее. Она работала скорее как некий символ для меня самого. Сформировал сам себе такой вот рефлекс – ради контроля над слишком рано раскрывшимся истинным зрением.

 Итак, я снял ее и уставился на Ники. А она на меня.

 Глава 20
 ПРОЙТИСЬ ПО КРОМКЕ

 – Вау! – сказали мы хором.

 И засмеялись.

 – Ну и видок у тебя! – заявила Ники, разглядывая меня во все глаза. – Страшилище!

 – Почему? – слегка обиделся я.

 Страшилищем меня еще никто не называл. Обычно от девушек я слышал куда более позитивные отзывы о своей внешности.

 – Ну а как тебя еще назвать? – веселилась Ники. – Брр, у меня от твоего вида мурашки по коже. Никогда такого не видела! Обычно превращение идет изнутри, а у тебя, похоже, снаружи внутрь, да еще слева направо. А ну-ка, покажи язык! Не раздвоенный еще?

 Неожиданно Ники оборвала свои насмешки, видно заметив, что я от них не в восторге.

 – Но в целом по-своему даже красиво, – закончила она с улыбкой.

 – И ты, – ответил я.

 – Что я?

 – Ты просто очень красивая. Без всяких «по-своему»…

 Ники смущенно фыркнула и отвернулась. Такое ощущение, что ее не избаловали комплиментами – даже странно. А между тем я вовсе не льстил. Ники в лимбе выглядела еще красивее, чем в обычной человеческой реальности. Чем дольше я рассматривал ее, тем сильнее на меня действовала ее новая внешность. Нет – она почти не изменилась. Я смутно помнил пылающие золотые глаза Грега и огромную тень, качнувшуюся у него за спиной; помнил вертикальные зрачки Валенка и веющий от него неестественный ужас… Ники же осталась с виду почти той же юной девушкой. Но – вот оно что! – тут она была в родной среде. Ее прежний человеческий облик сейчас казался мне бледным воспоминанием или поверхностным впечатлением. Или маскировкой. Тут, а не там она была настоящей.

 Все эти недели, прошедшие с нашего знакомства, я частенько думал о Ники, но старательно приучал себя относиться к ней как к просто знакомой девчонке. Хорошей, красивой, но не моей, а чьей-то чужой. Поскольку жизнь моя в последнее время была, мягко говоря, насыщенной – почти приучил.

 Пока не увидел ее в лимбе. И новое впечатление оказалось даже сильнее, чем первое. Она далеко не просто девчонка. И она не чья-то. Та, которую я видел перед собой, не может быть «чьей-то» по определению. Она никому не может принадлежать, кроме себя самой.

 В вечернем зеленоватом свете я видел Ники так, словно мы оба были под водой. Непривычно светилась перламутровая бледная кожа. Тонкие и четкие черты лица – рисунок пером, пушистые темные волосы – размытая акварель. Глаза блестели, как драгоценные камни, глядя так пронзительно и властно, что хотелось склонить голову и не поднимать, пока не разрешат.

 А что при этом творилось с моими мозгами… Откуда я, например, знал, что сила, пылающая в глазах Ники, – не ее собственная? Сила, к которой она причастна, но которую она и сама не осознает. Я вспомнил ее рассказ о том, как она пыталась в тринадцать лет убить врага с помощью боевой магии. Да если бы я в таком возрасте, ничего не понимая, оказался в лимбе… Елки-палки! Еще долго просыпался бы по ночам от кошмаров. Если бы вообще ухитрился выбраться оттуда живым. А она до сих пор не может простить себе, что проиграла битву. И при этом считает, что была обычной восьмиклашкой! Как же плохо она себя знает!

 – Куда пойдем-то? – спросила Ники.

 – А давай на Елагин остров? – само вырвалось у меня.

 Ники взглянула на меня, словно спрашивая: «Почему именно туда?», но возражать не стала.

 Это была моя вторая прогулке в лимбе. И конечно, разница между осознанным действием и блужданием в потемках оказалась огромная. Я следовал за Ники, не беспокоясь о посторонних вещах, и по ее совету учился смотреть двумя глазами сразу. Дело оказалось нелегким. Натуральное гуляние по трясине. Я то ухал с головой в мутную зелень, то выныривал на поверхность, морщась от головной боли. Но понемногу получалось все лучше. Хотя удовольствия по-прежнему не доставляло. Зато всякие злобные здешние сущности – уж не знаю, из-за меня или из-за Ники, – в этот раз держались от нас на почтительном расстоянии.

 Мы перешли Приморский проспект, вошли в ворота парка и на мосту через Большую Невку, не сговариваясь, остановились.

 С того вечера здесь ничего не изменилось. Все так же медленно плыли-летели льдины в черной и маслянистой, как нефть, воде. Справа проносились автомобили, слева чернел парк. Разве что ветер стал чуть теплее. Он дул с запада и пахнул морем.

 – Я в детстве жила тут недалеко, – сказала Ники задумчиво. – У меня под окном рос клен. Стучал по ночам ветками в окно, скребся. А я сочиняла про него песни. О том, как однажды налетит ветер, вырвет его с корнем, и он взлетит…

 Она перегнулась через поручни, словно что-то высматривая внизу. Я смотрел на нее, чувствуя, как начинает стучать сердце.

 – Сегодня ты не станешь бросаться с моста? – спросил я неожиданно охрипшим голосом.

 Ники покосилась на меня.

 – Ты очень изменился с той нашей встречи, – сказала она. – Только вот не знаю, в лучшую сторону или нет. Но сегодня ты смог бы найти меня под водой. Или остановить, если б захотел.

 – Так? – Я протянул к ней руку, ласково коснулся щеки.

 Ники вспыхнула, отстранилась.

 – Не надо.

 – Почему? – спросил я мягко.

 Мне определенно казалось, что она говорит не то, что чувствует.

 – Это будет нечестно. По отношению к Грегу.

 – Ты разве что-то ему обещала?

 – Я обещала себе, – сказала Ники надменно. – Только он – и никто, кроме него!

 – Извини, конечно. Но… мне кажется, там все глухо. Не потому, что я пристрастен, не думай… Но зачем тратить время на мужчину, который…

 – Я не «трачу время», – буркнула Ники. – Я повышаю ставки. Все или ничего!

 «Нелепый подростковый максимализм!» – подумал я с досадой, отступая на шаг.

 – А насчет того, что ты смог бы меня найти под водой, – продолжала Ники, – я сейчас объясню, что имела в виду.

 Она подняла с моста мелкий камушек, что-то прошептала над ним и кинула в реку.

 – Смотри вниз, – сказала она, перегибаясь через перила.

 Я наклонился, вглядываясь в воду.

 Какое, оказывается, дикое ощущение – смотреть на воду в мире, который сам растекается как вода! Казалось, я вижу Неву насквозь до самого дна, а может, и еще глубже; что я медленно лечу среди льдин, как среди облаков, над чужим миром. Внизу, под туго натянутой пленкой поверхности, бурлила негуманоидная жизнь. Я видел бесчисленные подвижные, прозрачные тела, похожие на пузырьки газа в стакане. Одни были мелкие, как планктон, другие здоровенные, как киты. Я видел спины – длинные, извивающиеся, круглые и плоские, выпуклые и ребристые; хвосты – плоские, острые, как шипы, разделенные на сегменты; плавники, щупальца, многочисленные лапки и щетинки… В первый миг разумной части меня подумалось, что это рыба идет на нерест. Но потом разум осмыслил то, что видит, и благоразумно сдался. Я рефлекторно отшатнулся от перил, но рук не разжал и через секунду снова прилила взглядом к удивительным существам. Которые, в чем я не сомневался, мне вовсе не мерещились.

 – Это водяные духи, – раздался рядом негромкий голос Ники. – Красавчики, правда?

 – Ну да, куда мне, ящерице недоделанной, с ними тягаться, – проворчал я. – Значит, водяные?

 – Угу. Неужели раньше их не видел? Они в каждом водоеме есть. Даже в дренажной канаве парочка найдется. А в Неве так вообще кишат. Эти еще маленькие… А вот в Ладоге…

 – Не видел, конечно, – буркнул я. – Чем бы я их, интересно, увидел? Хотя нет… с одним я знаком. В раковине у меня живет. Кусается, сволочь!

 – А почему ты позволяешь? – укоризненно сказала Ники. – В следующий раз будет наглеть – поставь его на место, чтобы уважал.

 – Зачем мне его уважение? – хохотнул я.

 – Ну как зачем? Если ты покажешь ему, кто в доме хозяин, он станет тебе служить.

 Я увлеченно следил за водяными, и слова Ники не сразу дошли до меня.

 – Ты серьезно? – спросил я, не без труда оторвав взгляд от воды.

 – А как, ты думаешь, я выбралась из реки? Видишь их? Они пришли на мой зов. И ждут наших приказов. Если бы ты тогда знал, ты бы тоже мог просто приказать им.

 – Что приказать?

 – Да что угодно. Если бы спросил, где я, они бы тебе показали. Или рассказали, куда я пошла дальше. Или даже проводили.

 – Как проводили? Под водой?!

 Ники захихикала.

 – Не хочешь спуститься к ним? – предложила она. – Туда, на дно? Впрочем, это не особо увлекательно. Скорее противно. Только те из нас, чья стихия – вода, тащатся от таких путешествий. Остальные пользуются по необходимости. Как я.

 – А у меня какая стихия? – тут же спросил я.

 – Как же я отвечу на глазок? – хмыкнула Ники. – Я пока не видела, чтобы ты ею пользовался!

 Я скептически заглянул в реку. Честно говоря, то, что я видел внизу, на визит не вдохновляло.

 – Они опасны? – спросил я, глядя на медленно проплывавшее подо мной полупрозрачное клешнястое существо, больше всего похожее на жука-плавунца размером с надувную лодку.

 – Людям да. Они могут даже убить… И регулярно это делают. А нам – нет.

 – Почему?

 – Мы сильнее, – исчерпывающе объяснила Ники.

 Я поднял бровь домиком, намекая на необходимость пояснений. Ники вздохнула.

 – По самой нашей природе. В отличие от всяких там водяных или саламандр, мы не порождения стихий, и наше существование от них не зависит. Мы берем у стихии силу и делимся с ней силой. Можно сказать, мы сами – стихия. Мы независимы, свободны, совершенны. Поэтому эти, – Ники кивнула в сторону Невы, – должны нам повиноваться.

 Я нахмурился. Совершенные существа? Хм… Где-то я это уже слышал.

 Ага. От белого змея в Зеленкино.

 Это освещало наш сегодняшний разговор под совершенно другим углом.

 Неужели опять испытания? Но какой в них смысл?

 Наверно, я мог бы разговорить Ники. Но мне расхотелось. Чем выведывать тайны, лучше прожить их. Почему-то казалось, что разгадки скоро будут найдены.

 А главное, оставалась еще одна загадка, которая давно меня занимала. И которую я собирался разрешить именно сейчас.

 – Ты сказала, водяные могли бы показать мне, куда ты пошла дальше, – сказал я. – Так куда ты пошла?

 Ники смешалась.

 – Наверно, пора уже рассказать про ту траву. Призрачную траву под мостом, ага?

 – Ты правда ее видел? – насупившись, спросила Ники.

 – Нет, выдумал!

 – Ну, тебе мог кто-нибудь рассказать. Тот же Валенок…

 – Более того. Я на нее наступил.

 Роскошные глаза Ники раскрылись так широко, что заняли чуть не пол-лица.

 – Наступил?! И смог сойти?

 Я кратко описал свои ощущения. Ники покачала головой.

 – Повезло тебе, что ты нашел ее не сразу, и она успела почти растаять! Наступи ты на эту «траву» минутой раньше, не ушел бы оттуда живым. И все равно, человек ты или нет. Человеку было бы даже лучше, потому что он не полез бы под мост – не смог бы ее увидеть и инстинктивно держался подальше…

 – И что бы со мной стало? – спросил я с любопытством.

 – Что бы стало лично с тобой – не знаю. И никто бы никогда не узнал. Затянуло, и обратной дороги не нашел бы.

 – Значит, это была дорога, – кивнул я. – Так и думал. И куда она вела?

 Ники вздохнула еще горше.

 – Ты точно хочешь знать? Ну ладно. Только ты мне наверно не поверишь. Это был мой личный, так сказать, черный ход… или тайная тропинка…

 – Куда?

 – В Нижний мир.

 Я осмыслил ее слова, и у меня мороз пробежал по коже.

 – К мертвым?

 – Да.

 Я несколько минут молчал, обдумывая потрясающую новость. Как бы невероятно это ни звучало – Ники я поверил, сразу и безоговорочно. Я еще помнил то ощущение бездонной пропасти под ногами и, наверно, не хотел бы испытать его снова. Хотя…

 В голове горным потоком неслись мысли и ощущения. Ники молча следила за мной. Когда поток схлынул, осталась одна-единственная здравая мысль. Или наоборот, абсолютно безумная – с какой стороны взглянуть.

 «Вот и способ выполнить задание Грега. Дорога на тот свет! Зайти и выйти. Умереть и вернуться».

 – Спуститься в Нижний мир?

 Ники помотала головой, глядя на меня как на психа.

 – Забудь!

 – Да ладно тебе, давай! Как ты говорила – потренируемся! Есть такие вещи, рассказывать которые бесполезно – их можно только увидеть…

 – Леш, не надо повторять за мной всякие глупости, а? Нет, я знаю людей, которые там бывали. Но по крайней необходимости, и не дай боги никому таких поводов! А те – некоторые, – что вернулись, менялись навсегда… Но просто так, чтоб просто на мертвецов позырить…

 – А мы пройдем по краешку, где не опасно! Только зайдем и сразу выйдем!

 – Нет! – сердито воскликнула Ники. – Хватит, закрыли тему! Да как тебе вообще пришла на ум такая мысль?

 – Так ведь, понимаешь, Ники, – сказал я проникновенно. – Мне кажется, именно это и имел в виду Грег, когда дал мне задание «умереть и воскреснуть».

 Ники задумалась… и неожиданно загрустила.

 – Теперь понятно, – сказала она, глядя в сторону, – зачем ты меня сегодня пригласил. Мог бы сразу сказать, что Грег велел сводить тебя в Нижний мир. А не тратить столько времени на болтовню со мной. Я-то подумала, тебе правда нравится со мной общаться…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю