Текст книги "За пределами последствий (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Мы говорили о том, что я буду продолжать уменьшать прием лекарств. Доктор Браун сказала, что этот процесс необходимо контролировать с помощью анализа крови, но она сказала, что, если я решу, что готова, она поддержит меня.

Его руки обвились вокруг ее миниатюрного тела.

– Нет никакой спешки. Самое главное – убедиться, что с тобой все в порядке. Может, тебе стоит немного подождать.

Клэр снова посмотрела вверх.

– Это то, чего я хочу. Я устала от того, что они заставляют меня чувствовать. Я хочу быть собой – полностью собой.

– Ты – и есть ты, – поддержал Тони. – Послушай своего врача.

– Я так и делаю. – Шея Клэр напряглась, и ее тон наполнился сдерживаемой тревогой. – Поговори с ней, если хочешь. Она сказала, что это можно сделать. Нам просто нужно все контролировать. Я не сумасшедшая, – добавила она защищаясь.

Его теплые объятия притянули ее ближе.

– Я этого не говорил. Никто этого не сказал. Ну… – он усмехнулся. – Я полагаю, есть немало людей, которые считают, что мы оба сумасшедшие, потому что снова вместе, но по большей части эти люди нас не знают. Если тебе нужно сойти с ума, чтобы впустить меня обратно в свою жизнь… – Он нежно поцеловал ее в губы. – …тогда, миссис Роулингс, я рад, что вы сошли с ума. – Потянув ее за руку, Тони отвел ее от окна к дивану. – Как насчет того, если я разведу огонь, или ты готова лечь спать?

Клэр склонила голову набок.

– Было бы неплохо развести огонь. Я хотела бы немного поговорить.

– Или, – сказал он с более чем намеком на свою дьявольскую ухмылку, – мы могли бы заняться чем-нибудь еще?

Произнесено было тоном, который будоражил её, тем, которого она жаждала. И все же прямо сейчас ей нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами. Доктор Браун была права. Рождение ребенка не было односторонним решением. Клэр нужно было быть честной с мужем. Изобразив улыбку, Клэр ответила:

– Давай сначала поговорим. Можешь развести огонь, а я пойду приготовлюсь ко сну.

Тони кивнул и повернулся к большому камину. Хотя он был не таким массивным, как в их старом поместье, в нём было сходство, которое всегда заставляло Клэр замирать: ее портрет висел прямо над камином. Николь назвала его принцессой Клэр. Возможно, она не была настоящей принцессой; однако в тот день она чувствовала себя такой. Их первая свадьба была похожа на сказку, быструю и выдуманную. То, что было между ними в то время, не было похоже на любовь, которую они испытывали сегодня. Их пути вели их в какие-то темные путешествия, и каким-то образом они снова оказались вместе. Их любовь сегодня была глубже и сильнее, чем раньше. Она была испытана огнем – как тот, который разводил Тони – и вернулась окрепшей.

– Клэр?

Ее внимание переключилось на мужа.

– Да?

– Ты не сдвинулась с места. Разве ты не сказала, что собираешься приготовиться ко сну?

Она посмотрела на себя.

– Да, наверное, я слишком много думаю. Я скоро вернусь.

Несколько мгновений спустя она вышла из их большой ванной, облаченная в ночную рубашку и халат. Умывшись и почистив зубы, она поцеловала Тони в щеку с ароматом мяты и потянула его за руку, чтобы подвести к дивану. Как только он сел, она устроилась перед ним, прислонившись спиной к его груди. Потянувшись к его большой руке, она заключила себя в его объятия.

Его голос прошептал у ее уха.

– Итак, моя дорогая, о чем ты так задумалась? О чем ты хочешь поговорить?

Вздохнув, Клэр расслабилась у него на груди.

– Я хочу поговорить о лекарствах. Я хочу, чтобы ты был честен со мной.

– Я всегда честен с тобой. Ты хочешь сказать, что это не так?

– Нет. Я не думаю, что был нечестен… не специально. Но сегодня, когда я разговаривала с доктором Браун, я кое-что поняла.

Тони глубоко вздохнул.

– Мне жаль. Я не знаю, сколько раз и как часто мне нужно это повторять, но я сожалею.

Клэр оглянулась через плечо. В его темных глазах мелькнуло раскаяние. На мгновение, сосредоточившись на перспективе рождения еще одного ребенка, она забыла о воспоминаниях, с которыми столкнулась, стоя у окна. Внезапно печаль в его взгляде и тоне вернула их все обратно. Дотянувшись до его щеки, Клэр нежно провела ладонью по щетине.

– Тони, это не то, о чем я хочу поговорить. Мы уже обговорили это до потери сознания. Это забавно. Несколько минут назад я даже не думала о сегодняшней дате и об ассоциациях, связанных с ней. Думаю, это хорошо.

– Так это не то, что вы обсуждали сегодня с доктором Браун?

– Нет, хочешь верь, хочешь нет, но не это. Как я уже сказала, я даже не думала об этом до недавнего времени.

– Ну, я думал об этом весь день. Я наблюдал за тобой, ожидая, когда ты заговоришь об этом. Я думал, ты просто пытаешься пощадить меня, не упоминая об этом.

– Тони… – в ее голосе было больше мольбы, чем она хотела признаться, – …я поговорю об этом, если хочешь. Я также не против того, чтобы не придавать этому большого значения. Черт возьми, у нас все время есть годовщины многих событий. Семь лет назад… – Она почувствовала, как он напрягся у нее за спиной. – …Я проснулась в этом поместье. Сегодня это наш дом, который мы делим с нашей дочерью.

– Дело в том, – начал Тони, – я знаю, что это было неправильно. Весь мир знает, что это было неправильно. Черт, я потратил два года, расплачиваясь за свою ошибку. – Его голос смягчился. – И ты заплатила больше, чем это, но прямо сейчас, когда мы здесь вдвоем, а Николь в своей комнате дальше по коридору, я не могу сказать, что сожалею о том, что забрал тебя. Я должен, но я не сожалею.

Клэр закрыла глаза и сглотнула.

– Может, мы оба сумасшедшие?

Руки Тони крепче обняли ее.

– Что это значит? Ты сожалеешь об этом?

– Нет, не сожалею. Я о многом жалею. Быть с тобой прямо здесь и сейчас – не из этого числа.

– Я сожалею о том, как я обращался с тобой, о том, что произошло… но то, что ты вошла в мою жизнь… – Его губы коснулись ее шеи, отчего по ее телу пробежали мурашки. – …Я никогда не пожалею.

Клэр вытянула шею, открывая мужу лучший доступ. По мере того, как его ласки становились более требовательными, она вспомнила о своей миссии.

– Я хочу поговорить о будущем. – Он продолжил целовать. – Пожалуйста, это важно.

Глубоко вздохнув, Тони выпрямился. Хотя его губы повиновались, поясницей Клэр чувствовала другую его часть, у которой были другие планы.

– О чём ты, дорогая? Что насчет нашего будущего? Должен сказать, мне эта тема нравится больше, чем наше прошлое.

Кончики ее пальцев прочертили воображаемую дорожку по руке, обхватившей ее живот.

– Тони, сегодня, разговаривая с доктором Браун, я поняла, что у меня есть несколько причин, по которым я хочу прекратить прием лекарств…

– Подожди! – Его голос разнёсся по их комнате. – Прекратить? Ты говорила уменьшить, а не прекращать.

Клэр повернулась к нему лицом.

– Ну, это должно начинаться со снижения дозировки, а затем, в конечном итоге, свестись на нет.

– Нет, пока я не услышу от врача, что ты можешь это сделать. Я не потеряю тебя снова.

– Тони, – она попыталась скрыть обиду в голосе. – Я никуда не собираюсь. Мы с доктором Браун обсуждали это. Я ушла туда, куда уходила – в своей голове – потому что думала, что тебя и Николь больше нет. Я думала, что убила тебя! Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что Николь здесь. Я хочу быть здесь, в реальном мире. Мне не нужны лекарства, чтобы держать меня здесь.

Хотя его темные глаза отражали невысказанный аргумент, он сдержал слова, рвущиеся наружу. Наконец, он ответил:

– На следующей неделе я пойду с тобой на прием. Я разгружу своё расписание. Я хочу услышать это от нее.

Все шло не так, как она хотела, но Клэр знала, что, если Тони планировал поговорить с доктором Браун, она хотела быть именно той, кто упомянет о своем желании завести ребенка. Она не хотела, чтобы это всплыло на сеансе групповой терапии.

– Все в порядке. Если от этого тебе станет легче, мне все равно, можешь пойти на прием со мной. Прежде чем ты это сделаешь, я должна рассказать тебе, что я поняла.

– Черт, дело не только в этом? Не только в том, чтобы отменить лекарства?

– Нет, не совсем так. – Клэр подозрительно взглянула на него. – Просто забудь. Кажется, сейчас неподходящее время.

Тони обхватил ее подбородок.

– Мне очень жаль, если моя забота о твоём благополучии портит тебе правильный момент. Однако я не извиняюсь за беспокойство. Расскажи мне, что ты поняла.

Она сделала глубокий вздох.

– Как только я перестану принимать лекарства, и врачи дадут добро в отношении моего физического состояния… я хочу отказаться от всех моих лекарств. – Она ждала, что он поймет. Темные глаза перед ней подтвердили, что до него не доходит. – Тони, я также хочу отказаться от противозачаточных. – Прежде, чем он смог заговорить или до того, как она заметила шок в его взгляде, она ринулась вперед. – Я хочу еще одного ребенка.

Возможно, диван загорелся. Неужели искра прыгнула с каменного ограждения на место, где они сидели? Другого правдоподобного объяснения скорости, с которой Тони встал, внезапно оставив Клэр одну и похолодевшую от потери объятий, не было.

Проведя рукой по гриве, Тони заявил:

– Нет.

Не желая подчиняться слезам, которые подкатили, Клэр предпочла подогреть свое негодование. Громкость её тона росла с каждым заявлением.

– Нет? Извини. Ты не можешь просто сказать «нет». Если хочешь об этом поговорить, ладно. Если тебе нужно подтверждение от врача, отлично. Но «нет», произнесённое безоговорочным тоном генерального директора – неприемлемо.

В его взгляде по-прежнему читалось недоверие. Это было так, как если бы он смотрел на нее, пытаясь различить, какая из трех ее голов говорит. Наконец, он сказал:

– Это очень плохо, потому что это все, что ты получишь. Я в шоке от того, что ты вообще подумала о таком. В чём дело? Это из-за Эмили? Всё дело в этих разговорах о её ребёнке, которые заставили тебя думать в таком направлении? Может, тебе стоит проводить своё время в другом месте?

Какого черта?

Клэр встала.

– Я буду проводить свое время там, где захочу. И да, разговоры о малышке Бет – часть этого. И даже более того, дело в Николь. Может, мне тоже не стоит проводить время с ней? – Последняя часть заявления Клэр сочилась гневом и сарказмом.

– Ты ведёшь себя глупо. Николь тебя бы не завела. Это Эмили. Она…

– Она моя сестра, и у нее будет ребенок. Но всё дело в Николь. Я продолжаю думать о том, как много мы с ней упустили. Разве тебе не хотелось бы пройти все эти этапы?

Грудь Тони вздымалась и опускалась с каждым вдохом.

– Я хотел бы. – Его глаза сузились. – Не я был тем, кто отобрал у нас эти этапы.

Клэр хлопнула себя руками по бокам.

– Дело не в Эмили.

Сначала крутанувшись на месте, Тони прошелся к окну и обратно.

– Как, черт возьми, это произошло? Десять минут назад я хотел заняться любовью со своей женой. Теперь мы кричим друг на друга. Нам. Не из-за чего. Ссориться! У. Нас. Больше. Не. Будет. Ещё. Одного. Ребёнка.

– Ты прав, Тони, насчет ссор, но ты не прав насчет ребенка. Это мое тело. Если я захочу еще одного ребенка, он у меня будет. В первый раз я была готова сделать это без тебя. И сейчас я могу обойтись без тебя.

Он схватил ее за плечи.

– Прекрати. Ты ничего не сделаешь без меня. Ты это ещё не поняла? Ты хоть представляешь, как близка была к смерти, когда родилась Николь? Я пережил два дня ада на земле, думая, что ты не переживешь ее рождения. Если бы ты умерла, не было бы спасения от боли. Ты знаешь, кто был бы ответственен за это? Я! – Его спина напряглась. – Я побывал в такой ситуации не единожды. Я больше не буду этого делать.

Клэр увидела мужчину, которого любила всем сердцем и душой. Она видела боль и страдание и слышала те же эмоции в его словах. Ее голос успокоился.

– Тони, мы не на необитаемом острове. Мы здесь, в Айове, в Соединенных Штатах. У меня будет лучшая медицинская помощь, которую можно купить за деньги. Со мной все будет хорошо.

Его губы сжались в жесткую линию.

Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала в его хмурое лицо.

– Это не может произойти сразу же, но я хочу начать процесс. Пожалуйста… – Она снова поцеловала его. – …Не говори «нет» и давай закончим эту дискуссию. Просто скажи, что ты подумаешь об этом. Скажи, что ты поговоришь с врачами. Скажи, что ты поддержишь эту идею.

– Я хочу закончить эту дискуссию.

– Подумай обо всем, что мы упустили. Подумай о том, как Николь училась ползать и ходить. Подумай о ее первом слове. Не закрывай свои мысли о том, чтобы завести еще одного ребенка. Пожалуйста, не говори «нет», скажи, что…

Тони прервал ее слова поцелуем.

– Я подумаю об этом, но знай, что твоя безопасность – приоритет номер один. Ты хотя бы согласишься с этим?

Клэр улыбнулась.

– Я согласна. Я также думаю, что, поскольку мы знаем, что этого пока не может произойти, нам следует попрактиковаться. Нам повезло с Николь, но кто знает… для этого ребенка может потребоваться много усилий.

Закрыв глаза, Тони покачал головой.

– Да, миссис Роулингс, всегда была мастером переговоров.

– Ну, знаешь, что говорят о практике?

Тони подтолкнул Клэр к кровати. Когда ее колени подогнулись, она посмотрела на него снизу вверх.

– Моя дорогая, я буду практиковаться столько, сколько ты захочешь, но я уже говорил тебе раньше, что не выживу без тебя. – Он провел пальцами по ее длинным темным волосам, веером укладывая их вокруг её лица. – Ты для меня все. Все эти планы должны быть одобрены врачом. Если они на это не согласятся, то ответ однозначно будет отрицательным.

Клэр наклонила голову и потянулась к его руке.

– Так ты меня перебил?

Его дьявольская усмешка вернулась, когда огонь с другого конца комнаты отразился в его страстном взгляде.

– Я сколотил наше состояние на переговорах. Надеюсь, ты не думаешь, что мной так легко манипулировать.

Откинувшись назад, Клэр развязала свой халат, позволив тому упасть с ее плеч. Опустившись на матрас, она посмотрела на него сквозь ресницы и выпятила нижнюю губу.

– Ничего страшного. Если ты не хочешь практиковаться…

Через несколько секунд Тони подполз к ней, накрывая ее тело своим.

– Я этого не говорил. Во что бы то ни стало, миссис Роулингс, давайте поработаем над нашей техникой.

ГЛАВА 9

Апрель 2017

Тони

– Часть процесса исцеления – это делиться с другими людьми, которым не все равно.

Джерри Кантрелл

Тони сидел за столом напротив доктора Браун, держа Клэр за руку. Это был не первый раз, когда они были вместе в ее кабинете; однако это был первый раз, когда они вместе вели такой личный разговор с добрым доктором. К счастью или к несчастью, Тони стал весьма искусен в общении с терапевтами и врачами. Он знал, как каждое его слово, а также интонация его голоса были проанализированы и тщательно изучены. Возможно, во фразе «тщательно изучены» содержится слишком негативный скрытый оттенок; возможно, анализируется подойдёт лучше к описанию.

Тем не менее, когда они сели напротив привлекательной блондинки-психиатра, Тони не мог не сделать того же самого. Он анализировал каждое сказанное ею слово, включая и ее невербальные реакции. Эта способность появилась не тогда, когда он приобщился к миру психоанализа: это было то, чем он занимался всю свою жизнь, с момента, когда он превратил «Роулингс Индастриз» в международный конгломерат. Даже с помощью технологий и модернизации видео– и веб-конференций Энтони Роулингс наблюдал и слушал своих партнеров, а также своих деловых противников. Не единожды случалось, что для переговоров жизненно важно не то, что было сказано, а то, что не было сказано.

– Я понимаю ваше беспокойство, Энтони. За последние несколько месяцев мы полностью отказались от психотропных препаратов, и, похоже, все прошло без происшествий. Как вы знаете, Клэр все еще принимает менее сильнодействующее успокаивающее лекарство… два препарата, – поправила доктор Браун, взглянув на экран компьютера, который могла видеть только она.

– Без происшествий? – спросил Тони. – А чего вы ожидали?

– Мы не знаем, чего ожидать. Каждый пациент уникален. – Переведя взгляд на Клэр, она спросила, – Клэр, мы обсуждали это на днях, но, пожалуйста, поставьте меня в известность, если что-то изменилось. Вы замечаете какие-либо побочные эффекты от смены препарата?

– Я замечаю хорошие побочные эффекты. Я начинаю больше чувствовать себя собой. Я не чувствую себя застрявшей посередине.

– А как насчет твоих проблем со сном? – спросил Тони. – Как вы думаете, это может быть связано со сменой лекарств?

Доктор Браун перевела взгляд с Тони на Клэр.

– Какие проблемы со сном? Вы ничего об этом не упоминали.

Зеленые глаза Клэр, сверлящие мужа насквозь, вернулись к доктору Браун.

– У меня нет проблем со сном. Иногда я просыпаюсь. Это все.

Тони знал, что Клэр не одобряла то, что он поделился этим; однако, они обсуждали ее здоровье, и он не пошел бы на компромисс, даже ради нее. Решительно дернув плечами, он продолжил:

– И ей трудно снова заснуть. Иногда по ночам она разговаривает во сне. Я не могу разобрать что, но, похоже, это ее расстраивает.

Доктор наклонилась вперед.

– Клэр, это не сработает, если вы не будете честны со мной. Вам снятся кошмары?

Клэр села выше.

– Честно говоря, не знаю. У меня было несколько снов, которые я помню, но чаще всего, я их не помню. Я просыпаюсь, зная, что что-то происходило, но не могу вспомнить подробностей.

– Как бы то ни было, этого достаточно, чтобы она не спала часами.

– Тони! Остановись, – потребовала Клэр. – Я в порядке. Всем снятся сны.

Сжав губы, он снова посмотрел через стол на доктора Браун.

– Да, Клэр, – начала доктор. – Всем снятся сны. И если быть полностью откровенными, сновидения – это выход для позитивного настроения, если хотите. Решающее различие – это отличать сон от реальности. Мне не нравится, что сны вас волнуют. Это заставляет меня настороженно относиться к дальнейшим корректировкам оставшихся у вас лекарств. – Прежде чем Клэр смогла опровергнуть её заявление, доктор Браун продолжила, – Вы должны быть честны с собой.

Клэр моргнула.

– Я честна. Я не знаю точно, о чем эти сны. Знаю только, что каждый раз они разные. Но повторюсь: я готова отказаться от всех лекарств. Думаю, без них я буду лучше спать.

– Вам никогда не снились кошмары до того, как вы начали принимать эти лекарства? – спросила доктор.

Тони посмотрел направо. Он знал, что ей снились. Он вспомнил кошмары, которые ей снились после инцидента с Патриком Честером, долгие ночи, которые она просидела во внутреннем дворике, глядя на звезды. Тони изо всех сил желал забрать все ее страхи и тревоги. Он вспомнил беспомощность, когда она давилась слезами и оседала у него на груди. Потребовались месяцы, прежде чем эти страхи, наконец, улеглись. Его непреодолимое желание помочь ей выйти из этого разговора подавило его доводы, чтобы продолжить его.

– Доктор, но разве это не считается нормой? – Тони ненавидел использовать это слово. Он сжал руку Клэр, надеясь, что она не подумает, что он намекает на ее ненормальность.

– Так и есть. Сны – это наш подсознательный способ справиться со стрессом.

– Разве это не хорошо, что Клэр справляется с этим?

Доктор Браун снова посмотрела на Клэр.

– Вы знаете, что такое стресс-фактор? Знаете его спусковой крючок?

Клэр посмотрела на Тони. Он увидел ответ в ее глазах. ФБР не хотело, чтобы они упоминали о посылках, но если он действительно думал об этом, то, похоже, была взаимосвязь. Кошмары приходили на день или два вслед за новым письмом Роулз-Николс.

– Вы двое должны быть откровенны. Есть ли проблема, о существовании которой я не подозреваю? Может быть, дело в другом ребенке?

Они оба повернулись к доктору Браун.

– Нет, – ответила Клэр как ни в чем не бывало. – Мы уже обсуждали это. При условии, что вы и другие мои врачи будете за, мы оба рады перспективе еще одного ребенка.

Доктор Браун перевела взгляд на Тони.

– Я не делал секрета из того факта, что беспокоюсь о жене; однако, чем больше мы с ней обсуждаем это, тем больше я понимаю, что хотел бы иметь еще одного ребенка. – Он ухмыльнулся про себя. Черт возьми, пять лет назад, он и представить себе не мог, что произнесёт такое. – Но, – добавил он, – здоровье Клэр важнее всего. Если она не справится с этим, то этого не произойдет. Или… – он посмотрел на Клэр. – …мы могли бы усыновить.

– Мы могли бы? – Ее изумрудные глаза сверкнули в его сторону. Никогда раньше они не затрагивали эту тему. – Ты сейчас серьезно? Ты так сильно хочешь еще одного ребенка?

Увидев блеск в ее взгляде, он понял, что именно этого она и хотела.

– Да, хочу.

Доктор Браун прочистила горло.

– Рада слышать, что вы приняли это решение вместе. Не моя работа – разрушать мечты моего пациента, но я думаю, вам обоим следует подумать о своем прошлом. Усыновление, законное усыновление, требует тщательной проверки биографических данных. Я не говорю, что вы не пройдёте. Я говорю, что даже при наличии финансовых средств нет никакой гарантии.

Клэр, похоже, не слышала доктора Браун; вместо этого ее глаза все еще были прикованы к Тони. Наконец она повернулась к женщине, сидевшей напротив нее за столом.

– Я знаю, о чем были мои кошмары. Я знаю, что их вызывает. Причина не в том, что происходит между мной и Тони, совсем нет. Мы просто не имеем права обсуждать это в полной мере. – Прежде чем кто-либо смог заговорить, Клэр добавила, – Но, честно говоря, я не думаю, что дело только в этом. Я волновалась, что в отличие от меня, Тони больше не хочет детей. Я понимаю, что прошу слишком многого. – Она продолжила, как будто он не сидел рядом с ней, а их колени и руки не соприкасались. – Мы с Тони обсудили множество различных вопросов, которые могут возникнуть с другим ребенком. Одна очевидная проблема… – Она повернулась и усмехнулась. – …Это возраст. Извини. – Она пожала плечами. – И дело не только в нём. Я тоже уже не девочка. Мне тридцать три, а Тони пятьдесят два. Я боялась, что, если эти лекарства не выйдут из моего организма в ближайшее время, станет слишком поздно.

Клэр посмотрела на доктора Браун, когда по ее щеке скатилась предательница-слеза.

– Я не говорю, что это вызвало у меня кошмары, но я просыпаюсь, думая об этом, и мне трудно снова заснуть. Я чувствовала давление, что все должно происходить быстро, иначе этого никогда не произойдет.

– А сейчас? – спросила доктор Браун.

– Теперь я знаю, что это не имеет значения. Он поддерживает меня в этом.

– Энтони?

– Да, доктор Браун, я поддерживаю идею еще одного ребенка. Будь то наш биологический ребенок или нам посчастливится усыновить, я хочу, чтобы Клэр была счастлива, и, – добавил он, подчёркивая, – я хотел бы еще одного ребенка. Я никогда не представлял себя отцом, никогда даже не думал об этом. Клэр изменила мою жизнь так, как я никогда не смогу выразить словами. Быть мужем и отцом принесло мне больше радости, чем любая деловая сделка или личные поиски. Николь – это наш мир. Похоже, у Клэр хорошо получается справляться со всей этой сменой лекарств. Мы сделаем все, что порекомендуете вы и другие ее врачи.

– Клэр, мы определили, что некоторые из ваших снов волнуют вас. Вас еще что-нибудь расстраивает?

Клэр выдохнула.

– Да. Какие-то вещи расстраивают меня, а какие-то восхищают. Ничто из этого не становится навязчивым или довлеющим. Это жизнь. В жизни бывают взлеты и падения. Они мне нравятся. Мне нравится быть счастливой и грустной. Мне нравится, когда книга заставляет меня плакать, или Николь заставляет меня смеяться. Мне нравится, когда от взгляда и нежного поцелуя моего мужа у меня мурашки бегут по коже в предвкушении. Все это возвращается ко мне, и я хочу этого на сто процентов.

Доктор Браун кивнула.

– Я даю разрешение на это. – Ее взгляд переместился на Клэр. – Спасибо за ваш ответ. Чтобы все это сработало, вы всегда должны быть честны со мной. Вам также необходимо посетить гинеколога, прежде чем прекращать прием противозачаточных средств. Сейчас начало апреля. Чтобы вывести из организма все транквилизаторы, потребуется месяц, а может и два. А пока я рекомендую альтернативные методы контрацепции.

Тони задавался вопросом, когда в его жизни стало обычным делом иметь так много людей, которые имели право голоса в его личных отношениях. Еще пять лет тому назад он бы не сидел и не слушал, как кто-то другой говорил ему, что ему делать, а чего не делать. А потом, так же быстро, как эта мысль пришла в голову, глаза Клэр встретились с его глазами. В ее взгляде он услышал ее невысказанный монолог. Это сказало ему все, что ему нужно было услышать. Его жена была счастлива, взволнована и воодушевлена.

Хотя Тони жалел, что не мог быть с ней в трудную минуту, здесь, в этом самом заведении, он почувствовал облегчение, что его не было. О, он бы проводил с ней каждый день в надежде скорее вернуть ее к реальности; однако отчеты, которые ему показал Роуч, разбили ему сердце. Он не мог представить, что увидит эти изумрудные глаза безжизненными или без искры. С первого раза, когда он увидел Клэр вблизи и лично, его привлекла жизнь в ее прекрасных глазах.

Теперь следующим шагом было гарантировать, что лучший врач в гребаном мире заверит, что если Клэр действительно забеременеет, ее роды не будут похожи на то, что они пережили в раю. Очевидно, они оба вступали в эту перспективу родительства с большей предусмотрительностью, чем с Николь.

Клэр

Позже той же ночью Клэр скользнула между мягкими простынями их большой кровати, не в силах сдержать улыбку на лице. Все, о чем она могла думать, – это тот факт, что Тони действительно и искренне сказал, что хочет еще одного ребенка. Он сказал это не наедине с ней, а перед доктором Браун. Клэр была взволнована больше, чем чем-либо за долгое время. О, каждый день, который они проводили с Николь, был подарком, и за последние шесть месяцев их семья стала довольной и стабильной, но волнение и предвкушение не входили в повседневный репертуар Клэр в течение очень долгого времени.

Их присутствие было похоже на крошечный бутон надежды, пустившему корни в ее существе. Как будто она чувствовала это внутри себя, давая ей обещание большего. Его щупальца обвились вокруг ее сердца, обняли и согрели ее душу так, как она забыла. Весь мир казался ярче. Это весна царствовала не только в Айове, но и в ней самой. Мир возрождался заново. На деревьях за окнами образовались маленькие зеленые точки. Оттенки красного окрасили пейзаж, когда деревья с красными бутонами вернулись из зимней спячки. Даже трава росла и заполняла их многочисленные дворики цветом.

Впервые за много весен Клэр была частью этого. Она была там, держа Николь за руку, когда они шли по дорожкам через сады и говорили о цветах, выглядывающих из-под земли, и о тех, которые они вместе посадят. Она была с Тони на их балконе или патио по вечерам, когда запах скошенной травы и звук созревающих побегов наполняли их чувства. Самое главное, что она была жива, знала об их будущем и полна энтузиазма.

Кровать сдвинулась, и Клэр повернулась к своему красивому мужу.

– Моя дорогая, – он поцеловал ее в щеку. – Умоляю, скажи, что означает эта прекрасная улыбка на твоих губах и отсутствующий взгляд?

Его озорная ухмылка, запах его одеколона и его интуитивный вопрос вернули Клэр в настоящее. Ее тело ответило так, как она и хотела. Придвинувшись ближе, она наклонилась в его объятия, они оба сидели, прислонившись к массивной спинке кровати, его рука лежала у нее на плече. Ей нравилось, как она идеально подходила ему. Внезапно она пожалела, что он не снял футболку, прежде чем присоединиться к ней. Клэр страстно хотелось ощутить под пальцами мягкость волос на его груди; вместо этого она прижалась ближе к его теплу.

– Я счастлива. – В ее упрощенном ответе было так много истин. Некоторым парам может потребоваться больше: дополнений к утверждению, возможно, пояснение: почему она была счастлива? Случилось ли что-нибудь, что сделало ее счастливой? И была ли она несчастна до этого?

Ни Тони, ни Клэр такого подтверждения не требовалось. Это было благословение и проклятие истории и открытости, преодолевшей все препятствия. Его объятия стали крепче, когда их губы встретились. С каждым прикосновением желание внутри нее росло. Ее кожа, скрытая под ночной рубашкой, жаждала ощущения его тепла. Ее соски затвердели, а грудь ныла от его прикосновений. Слова были не нужны, когда они слились друг с другом, и ее миниатюрные руки пробрались под его рубашку, нащупывая мягкие волосы, покрывающие его широкую грудь.

Тони медленно потянулся к подолу ее ночной рубашки и со своей дьявольской ухмылкой прошептал:

– Что ж, возможно, нам стоит немного попрактиковаться в том, о чем ты упоминала, прежде чем прислушаться к альтернативным рекомендациям доктора.

Клэр кивнула, желая, чтобы их тела стали единым целым без преград.

– Мне нравится практиковаться, – пробормотала она, придвигаясь ближе к тому месту, где его намерения становились яснее.

– Мама, – сонно сказала Николь, дверь в их комнату открылась.

Тони и Клэр обернулись и увидели, что дочь потирает глазки и направляется к ним.

Сдерживая улыбки, Клэр поправила ночную рубашку, в то время, как Тони издал стон и одёрнул свою футболку.

– Что случилось, милая? – спросила Клэр, когда Николь забралась к ним на кровать. Прежде чем дочь ответила, она пролезла между ними и скользнула под одеяло. Устроившись поудобнее, Клэр обняла ее, и Николь прижалась ближе.

– Я соскучилась по вам. Я проснулась и испугалась.

Глубоко вздохнув, Тони заключил их обеих в свои объятия.

– Испугалась? Принцесса, чего ты испугалась?

Николь пожала плечами.

– Ты же знаешь, что с твоей мамой, мной, Шеннон, мистером Филом, мистером Эриком и мисс Тейлор ты самая защищенная маленькая принцесса во всем мире, не так ли?

Николь кивнула.

– Вас там нет.

– Где, милая? Где нас нет?

– В моей комнате. Я совсем одна. Я слышала кое-что… – Ее карие глаза расширились. – …под кроватью. – Она прижалась к груди Тони. – Я хочу спать с вами.

Клэр усмехнулась над головой Николь, ее взгляд встретился с Тони.

– Милая, – начала Клэр, – мы уже говорили об этом. У тебя есть своя кровать. А это кровать мамы и папы.

– Мне не нравится моя кровать. Мне нравится ваша.

– Нам тоже нравится наша, принцесса. Но для всех нас она маловата.

Темные волосы Николь упали ей на глаза, когда она резко повернула голову из стороны в сторону.

– Это не так. Видишь, моё место прямо здесь.

Хотя Клэр хотела, чтобы Николь чувствовала себя в безопасности, детский психолог очень четко высказала свое мнение о детях, спящих в постели своих родителей. Она предупредила, что, уступив хоть раз, пример будет подан.

– Как насчет того, чтобы мы с папой отвели тебя в твою комнату. Папа проверит под твоей кроватью и убедится, что там ничего не шумит. Тогда мы сможем полежать с тобой и прочитать еще одну историю? Тебе от этого станет лучше?