Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

В другом меморандуме ОКНШ, датированном 9 октября 1945 года, № 1518 «Стратегическая концепция и план применения Вооружённых сил США», указывалось, что основой превентивной ядерной войны против СССР должно стать уничтожение его военно-стратегического потенциала.

Менее чем через месяц конкретизировали и основные объекты первого удара по Советскому Союзу. В секретной разработке Объединённого разведывательного управления говорилось:

«Двадцать наиболее подходящих целей для атомной бомбардировки – это промышленные районы смешанного типа, где сосредоточены исследовательские центры, предприятия специального назначения, а также главнейшие правительственные и иные ведомства. Выбор этих целей обеспечивает максимальное использование возможностей атомного оружия».

В созданном в конце 1947 года Совете национальной безопасности (СНБ) США разработка военных планов относительно Советского Союза поставлена на поток.

Процитируем секретный меморандум СНБ № 7 от 30 марта 1948 года:

«Главной целью американской внешней политики должно стать всемирное контрнаступление на международный коммунизм. Этой цели невозможно достичь с помощью оборонительной политики. Поэтому Соединённые Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления с целью мобилизации и укрепления наших собственных сил и антикоммунистических сил несоветского мира, а также в подрыве мощи коммунистических сил».

В июне 1948 года приняли оперативный план «Чариотер». Согласно ему война начнётся с «массированных атомных бомбардировок советских правительственных, политических, административных и промышленных центров, отдельных предприятий нефтяной промышленности, которые будут осуществляться с американских баз ВВС, расположенных в Западном полушарии и Великобритании». На первом этапе войны на 70 советских городов сбросят 133 атомные бомбы, а в последующем – ещё 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб.

Датированный 21 июля 1948 года оперативный план «Хафмун» среди прочих задач предусматривал необходимость как можно раньше начать «воздушное наступление с нанесением ударов по основным военным и военно-промышленным объектам Советов». Предполагалось, что:

'…а) подразделения стратегических бомбардировщиков будут переброшены на базы в Англии (запасной аэродром в Исландии), а также в район Хартум – Каир – Суэц; операции будут осуществляться с этих баз, а также с Окинавы, включая сбрасывание атомных бомб на отобранные цели;

б)…наряду с атомными бомбардировщиками подразделения стратегических бомбардировщиков совершат налёты на уцелевшую часть советской нефтяной промышленности и базы подводных лодок, а также осуществят обширное минирование советских портов и водных путей;

в) штурмовые группы, базирующиеся на авианосцах, будут дополнять и поддерживать воздушное наступление в той мере, в какой это на практике увязывается с их основной задачей'.

В принятой 18 августа 1948 года директиве СНБ № 20/2 «Цели США в отношении России» назывались следующие задачи:

– сокращение территории СССР, ослабление его мощи и влияния;

– решительное изменение внешнеполитического курса Москвы;

– политическое, военное и психологическое ослабление Советского Союза.

В директиве утверждалось, что осуществление главной цели – свержение советской власти – возможно лишь военным путём. Её авторы предусматривали создание формального повода для начала военных действий – выдвижение ультимативных требований свержения советской власти. «Наша цель – создание для советских лидеров условий и обязательств», – говорилось в директиве.

План «Хафмун» 1 сентября 1948 года переименовали во «Флитвуд» и разослали в штабы соединений Вооружённых сил США в качестве основы для разработки детальных оперативных планов. Впоследствии его кодовое название ещё раз сменили – на «Даблстар». А 26 мая 1949 года его заменил план «Оффтэйкл». Этот весьма детальный план ведения войны в течение первых двух лет после начала войны 1 июля 1949 года предусматривал нанесение первого ядерного удара по территории СССР «всеми имеющимися на „день Д“ силами в целях максимального использования возможностей атомной бомбы».

– И что следует отметить, товарищи. Военные лишь выполняли приказ руководства страны, но при этом реально, в отличие от политиков, оценивали текущую ситуацию. Когда в январе 1949 года в СССР произвели первый ядерный взрыв, Пентагону пришлось срочно корректировать свои военные планы. Дата начала войны, согласно плану «Троян», назначена на 1 января 1950 года. Однако подсчёт возможных потерь, нехватка атомных бомб и боязнь ответного атомного удара показали необходимость более тщательной подготовки плана нападения на СССР. Основная причина – США не смогли бы выиграть такую войну с минимальными для себя потерями. В 1947–1949 годах американские ВВС не смогли бы нанести удар, от которого Советский Союз не смог бы больше оправиться. Другая причина – Вашингтон слишком глубоко засосала трясина локальных конфликтов по всему миру. Множество национально-освободительных войн, борьба «левых» за право легального участия в политической жизни собственных стран – коммунисты и социалисты активизировались по всему земному шару, лишая США возможности быть хозяином мира.

Некоторые подробности этих планов до вас доведёт начальник Генерального штаба. Но сущность политики американского империализма должна быть полезна всем. На этом все.

Понятно, что ГРУшники меня ещё будут пытать, но важнее разговор с Василевским. Он пришёл незаметно после всех и сидел сзади. И наверняка не сильно доволен тем, что я обрушил на головы его подчинённых. Слишком смело. Но как ещё заставить всех работать не за страх, а за совесть? Ничего сверхсекретного я не доложил. Просто расставил всё по полочкам. Ещё один ход в длинной шахматной партии. Сейчас с Абакумовым в армии начнут считаться сильнее.

Глава 11

16 сентября 1949 года. Капустин Яр Ракетная гонка

И зачем я подписался на этот ужас? Но разве Берии откажешь? Так что пришлось лететь с государственной комиссией на полигон. Ракетчики уже там, готовят испытательный запуск. А они прежде всего мне и нужны. Не для своей славы стараюсь, а ради страны. Потому что ждать, когда наберу аппаратный вес, некогда. Была поначалу шальная мысль – пойти открыться Сталину. Мол, так и так – здравствуйте, царь! То бишь попаданец. Но вокруг меня не приключенческий роман, а живые люди и суровая послевоенная обстановка. Вживаясь в неё, понимаешь, насколько ситуация даже лет через двадцать станет иной. И почему поколение конца XX века тупо не понимало происходящее в эту эпоху. Но моральные оценки давать при этом не забывали. Тупые дрочеры на «демократию» разлива YouTube. Как же они бесили! Ноль понимания, неумение работать с фактурой, притягивание за уши доказухи – то есть натягивание совы на глобус.

Если приглядеться получше – то самые яркие представители, вроде агентов «Мемориала», банально отрабатывали гранты. Вокруг них образовывались подбирающие крохи «оппозиционеры». Помню, меня всегда поражали эти «социально активные граждане». Только что вещали и кричали о полезных для общества деяниях: спасти лес, убрать мусор, добиться закрытия вредного объекта. Смотришь через месяц-другой – эти же лица на приёме в посольстве США или Британии. «Обличители режима», чьи СМИ спонсировались государственными корпорациями оттуда, и вовсе не вылезали. Особенно любили посольство Израиля. Ну так и в верхушке что нашего телевидения, что газет торчали иудейские ушки. Вроде бы и по фиг на национальность. Но НИ РАЗУ они не сделали ничего полезного для России.

«По плодам их узнаете их».

Так что, зная, что я не в попаданческом мараз… романе, от шальной идеи отказался сразу. Повезут обратно на Лубянку или в дурдом. Свалят на контузию, но в итоге так или иначе прикончат. Да и в том случае, если Вождь поверит. Я ведь могу ему кое-что предсказать. Он вполне может предположить, что товарищ Абакумов обладает талантом предсказателя – как Мессинг, который на самом деле просто талантливый импровизатор. Иначе бы его Берия точно в оборот взял. Кто же откажется от такой возможности в здравом уме? Сталину было бы любопытно, но не более – не тот он человек, чтобы верить во всякую мистику. Пусть и учился в семинарии. Православные мистики занимаются иными делами. Да и про собственную ограниченность знают лучше нас.

Пришлось бы долго и нудно доказывать очевидное. Ведь поверить в то, что через десяток лет Вождь станет «врагом народа» и на него свалят всё, невероятно сложно. Тебе же сейчас рукоплещет вся страна, за тебя спецслужбы, армия, партия. Они могут грызться между собой, но никогда скопом не пойдут против Великого Кормчего. И вдруг такой переворот. Да и последующие события с падением Союза и советской власти. Тут в пору пасть в уныние. К тому же Сталин начинает получать вместе с жизненным опытом все прелести старости: болезни, деменцию и прочее. Маразм есть, и он растёт. Так что реакцию Вождя предсказать невозможно – тотальное неверие или новые, более страшные чистки.

Ясно одно: страна такого не переживёт. А мои заботы в первую очередь о ней. Потому что на Советскую Россию вся надежда. Капитализм человечество тупо уничтожит. И по идее руль нужно вручать мне. Но кто позволит? Вот и приходится невероятно изгаляться, в том числе сотрудничать с откровенной сволочью. И бояться старых и новых врагов. В середине лета в МГБ создали тайную группу внутренней разведки. Её основная задача – защита меня и Сталина. Под таким соусом я набрал туда самых верных и уже замаранных в крови сотрудников. За Группой «СА» следила отдельная группа, подчинённая лично мне. Несколько бывших смершевцев и приятелей Абакумова. О тайном смысле своей работы они не знали и выполняли узкий круг задач. Это их шанс пробиться наверх. Там выше капитана никого не было. Но ребята знали, что «своих» я не бросаю, а ценю.

Такие вот комбинации!

Сейчас же меня потряхивает в местном авиалайнере Ил-12. Нет, этот самолёт куда лучше легендарного «Дугласа». Память реципиента вспоминает того летающего монстра с некоторым налётом ужаса. Когда желудок улетал в область гортани, вместо туалета – ведро, а лучше и вовсе никуда. Тут же целый салон «люкс» на двенадцать персон. Но всё равно по сравнению с лайнерами будущего лететь не так приятно – в первую очередь очень шумно. Нормально поговорить не удаётся. Так что сидим с Берией на разных рядах. Хотя по глазам заметно, что желание у него имеется. Ничего, на месте побеседуем. Он зарылся в бумаги, я также кое-что с собой прихватил. Текучка заедает, хоть и стараюсь сбросить её на заместителей. Просто несколько важных событий одновременно на кону.

Готовимся к объявлению независимой Западной Германии. Пытались этому помешать, но силы пока не равны. Правда, политикум в ФРГ уже будет не тот. Кое-какие лица исчезли бесследно, иные сами решили уехать. Поток «беженцев» в сторону Южной Америки заметно увеличился. Некоторые едут не по своей воле. Так что через пару лет мы будем знать, где же прячутся нацистские бонзы. Переправляли их туда с помощью организации «ODESSA». Ещё 10 августа 1944 года в Страсбургском отеле «Maison Rouge» прошёл тайный сбор крупнейших немецких промышленников и банкиров. Они должны разработать тактику обеспечения безопасного будущего для нацистов. Среди участников встречи – банкир Курт фон Шрёдер, угольный магнат Эмиль Кирдорф, Георг фон Шницлер из IG Farben, Густав Крупп фон Болен унд Гальбах и стальной магнат Фриц Тиссен.

Отдел «ДР» с Копелянским этой организацией сейчас крайне плотно занимается. Первые результаты уже имеются. Завербованы люди, мы влезаем в глубины немецкой промышленности. Так что я принял волевое решение часть средств, лежащих в швейцарских банках, отдавать тем промышленникам, что сотрудничают с нами. Хотя они сами думают, что это некие поляки из бывших, желающие получить свою долю пирога. А так как польские эмигранты плотно завязаны на английские спецслужбы, то излишние вопросы у немцев обычно не возникают. Тем более что переговоры ведут бывшие агенты RSHA, перевербованные Копелянским. Зачем я это делаю? Да потому что немцы нам в итоге заработают больше. Да и получать через них промышленные секреты также выгодно – как продавать «мексиканским» или «иранским» бизнесменам крайне важную продукцию. Как показало будущее, такую огромную сеть нужно готовить заранее. И что важно – разрешения от Вождя на всё получено. Я ему подсунул бумаги по поставкам «левого» оборудования за счёт золота нацистов. Сталин сначала дар речи потерял от прописанных крупными цифрами сумм. По его взгляду стало заметно, что очков я у Вождя набрал много. Вот и пользуюсь моментом.

Основным инструментом перемещения беглых нацистов стали так называемые «крысиные тропы» (ratlines) – тайные маршруты, пролегавшие преимущественно через Италию, Испанию и Ватикан к портам Южной Америки. Главным координатором этих сетей часто называют епископа Алоиса Худаля, ректора немецкоязычного коллегиума Санта-Мария-делл’Анима в Риме. Он открыто симпатизировал немецкому национализму и выдавал беженцам рекомендательные письма от имени Ватикана. Важную роль сыграл хорватский францисканец Крунослав Драганович, который организовывал вывоз усташей и немецких офицеров через монастыри на территории подконтрольного союзникам Рима. Священник Антон Вебер также считается одним из создателей первой «тропы» через Испанию.

Для легализации беглецов использовались поддельные документы. Нацисты получали временные паспорта Международного комитета Красного Креста (так называемые «документы 10.100»). Сотрудники МККК в Италии полагались на справки-свидетельства о личности (certificati di identità), которые выдавала Папская комиссия по делам беженцев. Зачастую эти бумаги выписывались на настоящие или вымышленные нейтральные имена (например, под видом хорватских или иных католических беженцев), а проверки со стороны союзников проводились поверхностно.

Благодаря этим каналам скрыться смогли многие высокопоставленные преступники:

– Адольф Эйхман (один из главных организаторов Холокоста);

– Йозеф Менгеле (врач Освенцима);

– Клаус Барбье («Лионский мясник»);

– Франц Штангль (комендант лагерей смерти Собибор и Треблинка).

Только половина из примерно 10 тысяч укрывшихся преступников нашла убежище в Аргентине, остальные рассеялись по США, Канаде и другим странам Латинской Америки. И я сильно подозреваю, что в их числе есть такие личности, о которых многие позже так и не узнают. Мне же важны зацепки на Ватикан. В прошлом будущем я опрометчиво на него внимания не уделял. А зря. Через кардиналов можно вплотную подобраться к «старой аристократии» Италии. И там же сейчас очень много бывших партизан и горячих коммунистов. Получите, сволочи, такую вендетту, о которой и подумать не могли! Мы же получим доступ к финансовым структурам. Пора строить социализм за счёт капиталистов!

Мы сидим в специальном наблюдательном бункере. В атмосфере густо разлилась нервозность. И так конструкторам и испытателям тяжело. Столько на их плечи нагрузили. Поле ведь непаханое, наука ворвалась в неизведанное. Их товарищи-ядерщики празднуют успех за успехом. 2 сентября взорвали вторую советскую атомную бомбу – более мощную, чем первая, и с конструктивным устройством для сброса со строящихся стратегических бомбардировщиков Ту-4. Так что Союз идёт с опережением графика почти на два года. Сейчас бомбу дорабатывают, чтобы проверить уже в момент сброса с самолёта. И можно запускать в серию. Американцы довольно нервно отреагировали на это событие. В их газетах – уныние. США уже не форпост научной мысли. Ну и наши агенты влияния вдобавок нагнетают критику. Так что вояки находятся под двойным ударом и не могут потребовать эскалации в неудачной корейской кампании. Тем более что войска Гоминьдана также терпят поражение, и американский флот вскоре потребуется там для эвакуации.

Испытания проходили на Государственном центральном полигоне № 4 (Капустин Яр) в Астраханской области. Это первый советский космодром и главный полигон для испытаний трофейной немецкой техники V-2 (А-4), а затем и первых отечественных разработок. Собственно, сюда мы так долго и добирались – пришлось несколько раз садиться для дозаправки. В моём времени в этом периоде проводились совместные заводские испытания второго варианта этой ракеты Р-1 в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от августа-сентября 1949 года. Для пусковой кампании изготовили 20 ракет: 10 пристрелочных и 10 зачётных. Р-1 представляла собой советскую модификацию немецкой ракеты «Фау-2» (V-2). Успешным считалось попадание ракеты в прямоугольник размером 16 на 8 км.

Р-2 (индекс ГРАУ – 8Ж38, в документах того периода проходила как 2РЭ или Р-2Э): разрабатывалась с 1946 года под руководством С. П. Королёва. В июле 1949 года предстартовые операции провели на временной площадке вблизи завода № 88 (город Калининград, Московская область), а к сентябрю первую партию из пяти ракет доставили на полигон Капустин Яр для запусков. Два из пяти запусков оказались неудачными, однако телеметрическая система «Дон» позволила получить исчерпывающую информацию по всем пускам и подтвердить правильность выбранных технических решений. Ракета Р-2 стала первым советским изделием такого класса, оснащённым отделяющейся головной частью, что значительно повысило точность попадания. Кроме того, за счёт увеличенного запаса топлива дальность полёта выросла до 600 км против 270–300 км у Р-1.

Здесь же с моей помощью испытания улучшенной версии Р-2 прошли ещё весной. Королёв поверил в себя и с большим интересом при нашей личной встрече отсмотрел принесённые материалы. Сначала не поверил, но затем… посыпались вопросы, на которые я не мог ответить. Вернее, тот Брежнев отчасти мог. Я и реципиент настоящего Ильича много времени проводил с конструкторами ракетной техники. Моя память помогала запомнить очень многое. Но тогда провалилась бы здешняя легенда. А шила в мешке не утаишь. Так что пришлось отнекиваться. Но я попросил записать вопросы, которые мы будто бы зададим американскому конструктору и коммунисту, помогающему нам. Королёв тут же убежал к своим и через пару часов притащил толстый талмуд.

– Однако… – только и смог вымолвить я. Но затем поощрительно улыбнулся. – Сергей Павлович, нам нужно чаще встречаться. **Видите, какой конструктив у нас пошёл.

Королёв в своё время натерпелся от сотрудников госбезопасности, так что относится ко мне с некоторой настороженностью. И я его понимаю. Нарушить-то он нарушил, но зачем было бить и издеваться?

Первые «кислородные» ракеты имели немало недостатков. Проблемы с заправкой: стартовые комплексы кислородных баллистических ракет оказываются привязанными к кислорододобывающим заводам – только так можно обеспечить постоянное пополнение запаса окисляющего компонента ракетного топлива. Ещё одной существенной проблемой первых отечественных боевых кислородных ракет была система процесса их запуска. Основным компонентом ракетного топлива служил спирт, который при смешивании с жидким кислородом сам по себе не воспламеняется. Чтобы запустить ракетный двигатель, нужно ввести в его сопло специальное пиротехническое зажигательное устройство, которое на первых порах представляло собой деревянную конструкцию с магниевой лентой, а в дальнейшем стало жидкостным, но ещё более сложной конструкции.

Куда большие перспективы сулило применение для баллистических ракет высококипящих компонентов топлива: специального керосина и окислителя на основе азотной кислоты. Исследование возможностей создания таких ракет как раз и являлось темой отдельной научно-исследовательской работы с шифром Н-2, которую с 1950 года вели сотрудники ОКБ-1 под руководством Сергея Королёва, входившего в структуру «ракетного» НИИ-88. Итогом этой НИР стал вывод, что ракеты на высококипящих компонентах топлива могут быть только малой и средней дальности, поскольку для них никак не удаётся создать двигатель с достаточной тягой, устойчиво работающий на таком топливе. Кроме того, исследователи пришли к выводу, что топливо на высококипящих компонентах вообще не обладает достаточными энергетическими показателями, и межконтинентальные баллистические ракеты нужно строить только на жидком кислороде.

Время, как мы теперь знаем, опровергло эти выводы стараниями конструкторов во главе с Михаилом Янгелем, который, кстати, наравне с Сергеем Королёвым являлся главным конструктором Р-11. Свои межконтинентальные ракеты он как раз и сумел построить на высококипящих компонентах. Тем более что они в подтверждение своих слов сумели создать оперативно-тактическую ракету на высококипящих компонентах – ту самую Р-11. Так из чисто исследовательской задачи родилась вполне реальная ракета, от которой сегодня ведут свою родословную и знаменитые «Скады», и жидкостные ракеты стратегических подводных ракетоносцев.

В её конструировании использовали наработки зенитной ракеты «Вассерфаль». Я отлично помнил наработки её создателя Вальтера Дорнбергера, что сейчас с фон Брауном работает на благо Америки. Об этой ракете разработчики вспомнили с моей наводки, поскольку она, как и будущая Р-11, летала на высококипящих компонентах, и по той же самой причине: зенитные ракеты требовали возможности находиться в заправленном состоянии достаточно долгое время. Существенная разница состояла в том, какие компоненты топлива применялись в этих ракетах. В немецкой окислителем служил «Зальбай» (то есть буродымная азотная кислота – смесь азотной кислоты, тетраоксида диазота и воды), а горючим – «Визоль» (то есть изобутилвиниловый эфир). В отечественной разработке решили применить керосин Т-1 в качестве основного горючего, а в качестве окислителя – азотную кислоту АК-20И, представлявшую собой смесь одной части четырёхокиси азота и четырёх частей азотной кислоты. В качестве пускового горючего применили ТГ-02 «Тонка-250», то есть смесь в равных пропорциях ксилидина и триэтиламина.

Все формулы и конструкции будто создаваемой новой ракеты любезно предоставили «разведчики».

Зато сейчас на стартовом столе совершенно иная ракета. ОКБ-1 НИИ-88 в невероятно короткий срок смогли создать и построить прообраз будущей основы ядерного тактического оружия – ракет Н-2. Я справедливо указал на не самое удачное топливо у Р-2. Главное отличие будущего Н-2, ставшей в моей реальности Р-11, – двигатель на особом, долго хранящемся топливе. Ракета Р-11, разработанная по результатам этих исследований, обеспечивала такую же дальность стрельбы, что и Р-1, но имела в 2,5 раза меньшую стартовую массу. Но для тактического ядерного оружия величина оказалась вполне подходящей. И военные руководители проекта живо поняли, какие перспективы она открывает. Развернуть несколько бригад таких ракет – и вся Европа окажется под прицелом. И не нужно пробивать ПВО противника для ядерного удара, строить сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия.

Вот объявлена готовность. Испытатели застыли с напряжёнными лицами. Не меньше волнуются члены Государственной комиссии. Я перехватываю взгляд Королёва и улыбаюсь ему. «Всё будет хорошо». Сергей Павлович сначала удивляется, потом на его лице появляется лёгкая полуулыбка. Раздаются последние команды:

– Ключ на старт: перевод ключа для активации автоматического режима.

– Протяжка-2: запись телеметрии на бумажные носители или серверы.

– Пуск: включение главных двигателей ракеты.

Раздаётся отдалённый грохот, земля начинает дрожать. Так же дрожат у некоторых присутствующих руки. Немногие наблюдают запуск в перископы. К одному из них подлетает Королёв. Некоторое время смотрит туда, затем оборачивается и лихо заявляет:

– Пошла!

Я весело добавляю:

– Поехали!

Сергей Павлович жестом показывает, мол, смотри!

Мдя, по сравнению с будущим не видно ни фига. Там на YouTube можно увидеть запись с самой ракеты до выхода в космос. Тут всё мутное и размытое. Но ракета идёт отвесно вверх – то есть ушла со стартового стола. Некоторое время напряжённо ждут сообщений от телеметристов. Но всё прошло штатно. Запуск успешно состоялся. Атмосфера в КП мигом меняется на праздничную. Народ пожимает руки, стучит по плечам. Берия улыбается до ушей и торопится к машине. Нужно доехать до центра связи и сообщить Вождю – лично, так сказать, доложить об успехе. Ракетчики ходят мимо, возбуждённо разговаривают. Но вот один из них замечает меня и узнаёт. Я по случаю выезда не в форме, а в кожаной тужурке.

– Борис Евсеевич, поздравляю.

– Э… спасибо, товарищ…

– Виктор Семёнович.

– Точно! И вам спасибо. Времени нам сэкономили немало, – Черток от радости ошалелый и потому осмелел. – Выпьете с нами?

– Почему нет. Есть за что!

Мне тут же преподносят полстакана «Голубого Дуная» (подкрашенного марганцовкой ракетного топлива). Смотрят на меня выжидающе. Пришлось хлопнуть; мне сразу протягивают сухарь. Закусываю, смеюсь.

– Товарищ министр, будут ещё данные?

Здесь, в круге только «своих», отвечаю смело:

– Разведка работает. Так что вам пора заняться большими ракетами.

Заметно, что вопросов не последовало, но тут народ понятливый – что такое секретность, понимает. Да им есть о чём сегодня друг с другом поговорить. Тяжесть с плеч упала, можно и помечтать!

Уже вечером в одном из зданий состоялся своеобразный банкет. Здесь на столах уже коньяк (привезённый с собой членами Госкомиссии), вино и немудрёная закусь. Перехватываю Королёва:

– Сергей Павлович, не пора нам о космосе подумать?

Главный конструктор безмерно удивился. Но ведь существовал у него такой разговор с Вернадским. Думали они о космическом пространстве. Мечтали.

– Вот от кого не ожидал услышать о таком, как от вас. Не слишком замахнулись?

– Ну почему? В числе прочих журналов оттуда мне привозят и такие.

Подзываю помощника и кладу на стол пачку сборников американской научной фантастики. Там всё вперемешку – серьёзные авторы и попсовые. Стоящие неподалёку конструкторы вытянули шеи. Королёв ошарашенно берёт в руки один из журналов с яркой обложкой.

– Не ожидал.

– Тема в мире довольно популярная. И ведь людям необходим некий стратегический ориентир, Сергей Павлович. Что может быть лучше освоения космоса? Если мы там будем первыми и первыми выведем на орбиту человека, то это – лучшее доказательство превосходства советского строя.

Заметно, что Королёв меня с лету понимает. Ясно, что в первую очередь ракеты нужны для обороны. Можно обличать учёных в излишней милитаризации, но они воочию видели, что такое страшная война. И козни нового врага воспринимают всерьёз. Верят, что жалеть он нас не будет. Вот для этого наши атомщики и ракетчики ночей не спят, вкалывают как проклятые, но продукт стране выдают.

На лице главного конструктора появляется улыбка.

– Запустим, обязательно запустим. И на Луне побываем.

– Не сомневаюсь.

Подхожу к бутылкам и наливаю себе коньяк. Поднимаю руку с бокалом:

– Тогда выпьем за советских людей на Луне!

Тост подхватывают.

– И на Марсе!

– Правильно, это же красная планета.

– Будет как написано в «Аэлите».

Учёные в чём-то похожи на детей. Журналы уже разошлись по рукам. Раз сам министр госбезопасности разрешил, то проблем от особистов не будет. Да и тост им понравился. Они делают первые шаги, но каждый день думают о будущем.

Утром голова болела, и потому предложение Лаврентия Павловича «полечиться» и поговорить пришлось принять. Чего ему ещё от меня нужно?

Глава 12

3 октября 1949 года. Особняк

Всю неделю хожу на работу без энтузиазма. Накатила жуткая тоска и никак не отпускает. Так медленно всё движется. Информации передано море, но она увязает в бесконечных согласованиях. Инсайд политический приходится передавать мизерными дозами. Потому Жданов не шевелится, Василевский решает, Сталин как будто выбыл из эфира. Неужели всё напрасно? И зря я тут распоряжаюсь судьбами миллионов людей? И ещё затянувшиеся дожди наводят уныние. Потому третий день сижу в особняке без вылаза. Первый день пил, второй думал. Сейчас лежу в ванне, отмокаю. Как прекрасно иметь в этом суровом времени возможность замочиться в горячую ванну, и в дверь не будут стучаться соседи. Большая часть городских жителей живёт в коммуналках или старых домах. Там вообще приходится ходить или в общую баню, или греть «колонку» дровами. Что занимает некоторое время. Да и не у всех остались ванны – «буржуйское наследство». Но я – дитя более комфортной эпохи и потому воспринимаю роскошь Абакумова как должное. Хотя он и сам на войне довольствовался малым. Да и выходец не из самой богатой семьи. Для него этот особняк – некое мерило личных достижений.

Много ли человеку нужно? На самом деле личности с амбициями – очень много. У меня же и вовсе иное. Но, например, Берия считает иначе. И его предложение пока в силе. Я ведь не побежал жаловаться и докладывать Хозяину – что уже кое-что значит. Ответного хода Лаврентия не боюсь, папочка копится. Впрочем, и враждебных действий не предпринимаю – уж он бы это узнал. Мои ребята вычислили пару его агентов в ближнем кругу. Но мы их не трогаем, лишь приглядываем. Уберёшь одних – потом ищи других. Обычная шпионская практика. А в основе шпионажа всегда информация. И тут я впереди Лаврентия на порядок. Не зря из Грузии «каштаны» ещё с прошлой осени по моему указанию таскают – будто бы по другим делам.

Не потому ли товарищ Берия так напрягся? И пошёл на контакт. Вот честно, не знаю пока, что с ним делать. Чем больше познаёшь эпоху, тем ужаснее становится на душе. И это у меня, попаданца со стажем! Так что я всегда крайне скептически относился к книгам, где люди попадают в особо далёкое прошлое. Мало того, что русский язык XVIII века совсем не тот, к которому мы привыкли, так там всё вокруг иное и незнакомое даже в плане быта. Даже где сесть «подавить повидло» может оказаться не таким простым делом. У простолюдья для такого использовались ямы и овраги. Нужник в доме – уже огромное достижение цивилизации! Грубая еда, непонятные напитки вместо привычной чистой воды, потому что её банально не было. Неудобная до ужаса одежда. Непромокаемая обувь – и её не найти. Лапти потому и ценили, что они быстро сохли. Сунешь туда соломы – и добро. Так и жили в нужде и лишениях, даже богатые.

Потому с огромной неохотой вылезал из воды. Наскоро обтёрся, облачился в роскошный халат и пошёл в спальню. Антонина была там. Мы с ней два дня толком не разговаривали. Почти раздетая, она лежала на кровати, спиной ко мне. Из-под короткой ночнушки белели крепкие ляжки. И что-то на меня нахлынуло. Не смог сопротивляться возникшему желанию. Я в один хват сграбастал женщину и начал вытворять с ней разные непотребства. Если сначала она легонько сопротивлялась, то потом отдалась полностью. Подробностей не будет. Но несколько позже я лежал на спине, чуть прикрытый одеялом, приводя дыхание в порядок. Всё-таки секс – это дело молодых. Антонина также глубоко дышала. Своё удовольствие она получила сполна. Абакумов не выбирал холодных женщин. Но лежала при этом спиной ко мне. Что-то здесь не так.