Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

Попаданец в тело министра Абакумова уже завел связи и начала менять историю. Получится ли у него пройти сквозь интриги "соратников" и выдержать гнев Вождя?

Министр товарища Сталина 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9… 25 августа 1949 года. Болгарское гостеприимство

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Министр товарища Сталина 3

Глава 1

15 июня 1949 года. Корейский излом

На земле

Где-то в стороне в небе прокатился знакомый гул. Стремительные серебристые птицы мелькнули и исчезли вдали на фоне заката. Если не звучал сигнал тревоги, значит, это «свои» самолёты. Северные корейцы с самого начала боёв уже привыкли, что их прикрывают с воздуха. Были попытки прорыва американских самолётов во время ожесточённых боёв за Сеул, но юркие истребители «северных братьев» быстро научили янки соблюдать дистанцию. Лейтенант Ким Ен Гир не раз видел на земле обломки их бомбардировщиков. Правда, сейчас, когда они шли на юг, чужаки успевали временами отбомбиться. Потому частенько передвижения колонн происходили в ночное время.

Он оглядел своих людей и снова уставился на дорогу. Начинал войну командиром отделения, но после бойни в Сеуле офицеров остро не хватало, и остатками роты командовал он. Пришлось многому учиться на ходу, но старшие товарищи помогали. Да и учебка, в которой он провёл предыдущие полгода, вбила в молодого корейца самые важные для войны знания. И учили их советские и китайские товарищи с большим боевым опытом. Никакой теории – лишь жёсткая практика: как выжить на войне и победить сильного врага.

Мимо них шла бесконечная колонна танковой дивизии НОАК. Китайцы с самого начала участвовали в войне, прислав лучшие свои механизированные части. Они махали руками своим корейским братишкам, радовались тому, что фронт прорван, они идут вперёд и ещё живы. То и дело звучали звуки незнакомых песен. Ким покачал головой – без радиосвязи жизнь тяжела. Он до сих пор не знает, вышли за ними машины или нет. Остатки его полка придали механизированному корпусу НОАК. Они должны по пути зачищать деревни и городки от врагов и диверсантов. Китайцы не знали языка, да и не их это задача.

Оставалось лишь глядеть, как Т-34, мощные самоходные орудия и бронетранспортёры поднимают море пыли, проходя мимо сидящих на камнях северокорейских солдат. Ким отвернулся и пошёл к расщелине: там тёк ручеёк, и можно набрать во флягу свежей воды. Заодно и ополоснуться. Там его и застал вестовой, приехавший на трофейном «Виллисе».

– Командир Ким, вашей роте приказано прибыть в поселение Ялуцзян, расположиться там и ждать дальнейших распоряжений.

Ким Ен Гир вздохнул и потянулся к планшету с подробной картой. Такие им выдали перед наступлением. До селения ещё почти двадцать километров. А его люди устали и давно не ели.

– Друг, нам случайно не прислали немного еды? Наш обоз разбила авиация.

Вестовой, совсем ещё молодой парень, пожал плечами.

– Извините, командир Ким, но про это мне ничего неизвестно.

Неподалёку остановился легковой автомобиль китайцев, и Ким поспешил туда. Он взял с собой старшину Чжан Ин Ху – тот немного понимал по-китайски. Их товарищи по оружию вошли в положение, и вскоре бойцы Кима жадно ели мясо из консервных банок. Тушёная свинина поступила из Советского Союза, как и тёмные сухари. Всё очень вкусно и питательно. Подкрепившись, рота вытянулась вдоль дороги и бодро двинулась в нужном направлении. До рассвета они должны быть в деревне под укрытием. Корейцы всегда славились своей выносливостью, и такое расстояние пройдут без проблем.

Ким, шедший чуть в стороне от роты, время от времени оглядывал своих бойцов и вспоминал недавние сражения. Война идёт меньше двух месяцев, а уже кажется, что прошёл год. Столько всего пришлось им пережить!

Семь «Виллисов» противника попытались под прикрытием танков уйти через южные ворота пригородного поселка столицы Южной Кореи, но и там кипел бой. Командир американцев, сидевший в одной из машин, пребывал в полной растерянности, взирая на разгоревшийся бой. Проходил он совсем не так, как писалось в наставлениях. Танки, расчищая дорогу, неслись вперёд, давя своих и чужих. Корейское командование приказало каждому отряду выделить по одному отделению для истребления танков. Бойцы отделения, которое возглавил Чжан Ин Ху, скинули ранцы и ватники, схватили противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью и ринулись на танки. Атаковал танки и Ким Ен Гир со своим отделением.

Сражение было ожесточённое. Танки продолжали рваться вперёд; пулемёты отчаянно плевались красным огнём, пушки беспрестанно грохотали. Навстречу прорывающимся танкам короткими перебежками двигались корейские смельчаки. Ким Ен Гир вскочил с земли и швырнул в танк бутылку с зажигательной смесью. Танк окутался дымом, но не остановился. Чжан Ин Ху удалось поджечь другой танк. Оба танка, потеряв управляемость, крепко сшиблись друг с другом, затем на них дружно загорелись. Озарённый пламенем горящих машин, Ким, согнувшись, крепко сжимая связку гранат, побежал к следующему танку. Он ранен, но, превозмогая боль, добрался до танка и бросил гранаты под гусеницы. И тут же упал. Чжан Ин Ху поспешил к своему другу. Тот без сознания, контуженный взрывом.

Передав Кима на попечение следовавшего за ним бойца, Чжан Ин Ху бросился вдогонку за одним из танков и с разгона вспрыгнул на броню. Экипаж, видимо, почувствовал, что на танке кто-то есть. Боевая машина помчалась ещё быстрее. Чжан Ин Ху еле удержался на броне. Ухватившись за ствол пулемёта, он вытащил из-за пояса гранату, сдёрнул предохранительное кольцо и кинул её в люк, который начал открываться. Затем быстро скатился с танка на землю. Взрыв сотряс воздух. Танк остановился на месте, густо зачадив.

Товарищи Чжан Ин Ху героически сражались с танками. Ли Сяо Тан с взрывчаткой под мышкой бежал наперерез танку. Внезапно Чжан Ин Ху заметил американца в офицерской фуражке, целившегося из-за бронемашины в Ли Сяо Тана. Чжан Ин Ху выпалил из автомата, и американец упал, не успев выстрелить. Ли Сяо Тан между тем догнал танк, взобрался на броню и сунул взрывчатку в гусеницу. Но оказалось, что второпях он забыл захватить запальный шнур. Рискуя жизнью, Ли Сяо Тан в отчаянии достал гранату. Раздался оглушительный грохот; в воздух поднялся высокий столб дыма. Но смельчак погиб смертью храбрых. Один за другим танки останавливались, загораясь или теряя гусеницы.

На одном из вставших на месте танков высунулась из открытого люка рука с белым флагом. Другие танки один за другим гибли в огне и дыму. Ни одному тогда не удалось уйти с городских улиц. Так что прорывающиеся мимо Сеула механизированные части не получили удара по флангам. Южнокорейские и американские солдаты, отступавшие из города, группами сдавались в плен: одни становились на колени и обеими руками поднимали винтовку высоко над головой, другие бросали оружие и жестами умоляли сохранить им жизнь. Многие от страха едва держались на ногах. Постепенно рассвело.

Повсюду длинными вереницами брели пленные в изодранной одежде, с непокрытыми головами. Те, кто отсиживался на рисовых полях, с ног до головы выпачканы глиной. Пленные шли с сумрачными лицами, втянув головы в плечи, спрятав руки в карманы, поёживаясь от утренней свежести. Вокруг валялись трупы их недавних соратников. И в душе многие из пленных, наверно, благословляли судьбу: им всё-таки здорово повезло!

Ким после того боя две недели пролежал в госпитале, затем вернулся в свой взвод. И они продолжили наступление за город. С севера прибывали новые дивизии, грохотала дальнобойная артиллерия, вперёд пошли танки. Но удачный исход сражения за Сеул здорово изменил начало войны. Лучшие части южан, воевавшие вместе с американцами, погибли здесь. Последних практически не брали в плен. Ким Ен Гир видел в газетах множество снимков с мёртвыми американскими солдатами и офицерами. Он ещё не знал, что растиражированные левыми изданиями по всему миру, они произвели тягостное впечатление в западном мире.

Лидер южан Ли Сын Ман с позором бежал из Кореи под защиту американцев. Северокорейская армия, прошедшая славный боевой путь во время войны с Японией, обладала большим опытом, нежели собранная американцами наспех южная армия. К тому же в прорыве фронта участвовали три северокорейские дивизии, воевавшие ранее на стороне коммунистов Китая. Две дивизии численностью более 10 тысяч человек каждая перебросили из состава Военного округа Северо-Востока КНР в Северную Корею уже в январе 1949 года. Третья дивизия – её численность превышала 14 тысяч бойцов – отправлена в феврале после завершения боевых действий на юге Китая. Таким образом, общая численность этих соединений составила около 35 тысяч солдат и офицеров. У них уже имелся боевой опыт, и оснастили их лучшим советским оружием. Это давало надежду на скорую победу и заставляло шагать бодрее.

В воздухе. 324-й Истребительная авиационная дивизия генерала Кожедуба

Американцы в начале баталий ощущали себя хозяевами положения в корейском небе и вели себя нагло из-за мнимой безнаказанности. Корейцы с китайцами не могли противостоять американской мощи в воздухе. Противодействия со стороны Северной Кореи практически не существовало, за исключением первых прибывших двух частей советских истребителей в составе моего корпуса. Американские бомбардировщики ходили вначале даже без прикрытия истребителей. Американцы гонялись на реактивных истребителях буквально за каждым человеком, показавшимся на дороге. К прибытию советских лётчиков в район боевых действий случилось, когда два реактивных истребителя открыли стрельбу по девочке-кореянке, перебегавшей через площадь. Она просто бежала из школы. Они со второго захода в атаку всё-таки убили её. Об этой печальной истории поведали им очевидцы – наши товарищи, находившиеся в это время там, на посту оповещения.

До прибытия моего корпуса в этом районе у американцев появились незначительные группы «Сейбров» F-86, числом примерно до пятнадцати штук. Но китайским товарищам вести манёвренные бои с ними пока ещё не приходилось. Поэтому сложилось впечатление, что на реактивных самолётах возможна только одна атака на встречных курсах, и они больше друг друга не увидят. «Сейбры» – новейшие американские истребители, их весьма оберегали и в манёвренный бой тогда ещё не пускали. Теория трудности атак реактивных истребителей долго вынашивалась советскими теоретиками и раньше, и вот они нашли её подтверждение именно в этой обстановке, на корейском участке фронта, когда американцам не нужно было вести массовых боёв за превосходство в воздухе. Они его и так поначалу имели, хотя бы из-за безнаказанности своих действий.

Так что вступление в бой моей дивизии произошло как нельзя кстати. С началом сухопутного сражения влияние авиационного прикрытия резко возросло. И мы его оказывали, быстро сбив спесь с американских пилотов, считавших себя лучшими в мире. Но для этого пришлось хорошо потрудиться!

Вот в такой сложной обстановке моим пилотам и приходилось иметь дело, имея пусть и современные, но не опробованные в боях машины. К тому же имеющие, на мой взгляд, некоторые недостатки. Наши самолёты МиГ-15бис не имели бронеспинок и броненалокотников, которые спасли от ранений немало пилотов времён Отечественной войны. Нам пришлось срочно вызывать заводские бригады для установки бронеспинок на самолёты. Благо, влияние нашего командира Василия Сталина помогало решать всё без проволочек.

Вскоре бои приняли настоящий массовый характер, похожий на баталии Отечественной войны. Нам пришлось немедленно в надуманную теорию вносить поправки. В современном бою в основном использовался вертикальный манёвр, но не исключалась и горизонтальная плоскость. Всё зависело от условий, места и времени. Внутри боя сохранились все те же параметры и элементы боёв времён Отечественной войны. С земли наблюдать такой бой реактивных самолётов, несомненно, трудно, а порой и невозможно. Он захватывает большое воздушное пространство и по высоте, и в глубину. Но внутри боя между самолётами параметры остались прежними: преимущество в скорости, в манёвре, прицельном огне и выдержке лётчика, умноженной на компетентное ведение боя, смекалку и персональное мастерство во владении техникой на всех высотах, доступных самолёту.

Современный истребитель несёт на себе мощное вооружение, и его следует использовать максимально как ведущему, так и ведомому. А это можно совершить исключительно при умелом взаимодействии в паре. Ведомый за ведущим не должен следовать слепо и повторять все его манёвры, идя в плотном строю, как часто поступали ведомые американских пар для создания видимости числа самолётов в воздухе. В ведомые они, видимо, выделили слабо подготовленных лётчиков, поэтому нередко случались эпизоды «жертвенного» сохранения места в плотном строю пары. Мои пилоты не раз отмечали: ведёшь огонь по такому ведомому, а он опасается куда-либо отклониться – идёт близко от своего ведущего и бездумно повторяет все его манёвры.

Среди американских пар хорошо маневрировало только малое число, видимо, бывших немцев. В особенности хорошо получалось у них маневрирование при атаке наших самолётов сзади. Они ходили «змейкой», плавно меняя положение относительно друг друга и цели. Зачастую бои в небе разворачивались совсем не так, а иногда и совсем не так, как разрабатывались в классах тактики. И тогда поистине бесценными становились отвага, преданность, инициатива каждого командира и лётчика.

Американское командование в начале жарких боёв за Сеул бросило в бой крупные соединения современных реактивных истребителей типа «Сейбр» F-86, модификации которых в процессе боёв менялись сравнительно часто. Они вводились в дополнение к «Шутинг Старам» F-80, «Тандерджетам» F-84, «Летающим крепостям» B-50 и B-29, «Глостер метеорам» и другим типам самолётов. Американцы имели первоначально около 2000 самолётов, затем добавились ещё сотни. Мы в первую неделю располагали одной дивизией реактивных истребителей МиГ-15бис двухполкового состава, а в эскадрилье всего по 8 самолётов. Так что негусто. Но на днях ждали прибытия двух полков с новыми МиГ-17. Лётчики в настоящий момент их активно осваивали, учитывая уже наш боевой опыт. На аэродромах находились рабочие и инженеры с завода, которые тут же вносили изменения в конструкцию, а также посылали сигналы на завод. Для обучения новой тактики в учебные полки срочно командировали несколько самых результативных лётчиков. К нам также прибывали обученные экипажи, которым предстояло натаскиваться уже непосредственно в бою.

А задачи перед моей дивизией стояли немалые:

– обеспечить тактическое и стратегическое превосходство в воздухе в этом районе;

– обеспечить прикрытие с воздуха стратегических объектов;

– прикрыть небо Северной Кореи и прилегающих районов Китая от налётов американской авиации.

Запасные аэродромы имелись на Ляодунском полуострове, где базировались авиационные дивизии, прикрывающие Порт-Артур с прилегающими береговыми районами полуострова и морскими рубежами нашего флота. В глубине Кореи аэродромы начали строиться недавно, но мы их использовали как площадки для подскока. Когда они были готовы, и наши пилоты после боя должны были сесть на них, американцы ночью разбили все взлётные полосы специальными бетонобойными бомбами. Хотя строительство велось со всеми мыслимыми средствами маскировки, даже бетонные полосы покрывались дёрном из травяного покрова – то есть разведка у них действовала толково.

Ежемесячно американцы выбрасывали в Корею значительное число диверсантов с разнообразными заданиями, вплоть до захвата кого-нибудь из русских для доказательства, что они здесь есть. Разведчики американской стороны оснащались первоклассной техникой, даже могли маскировать радиоаппаратуру под водой рисовых полей. Стоит такой «работник» и собирает рис, к нему не придерёшься, а когда обстановка позволяет, он радирует с приёмника, установленного прямо в воде.

Ночью работало весьма много всевозможных мигалок, указывающих цели для бомбометания. Наши спецслужбы никак не могли обнаружить радиостанцию, которая транслировала сведения о нашем вылете. Так что немедленно воздухом в Корею перебросили части с западных округов, которые ещё осенью участвовали в борьбе с националистами. Они имели большой антидиверсионный опыт, и дела сразу пошли на лад. Американским диверсантам быстро поплохело, а мы оказались спокойны за свой тыл.

Два первых месяца лётчики моей дивизии вылетали на любое количество самолётов противника эскадрильями и часто неполного состава, то есть шестёрками. Иногда вылетали полками, но каждая эскадрилья завязывала бой, который разбивался в итоге на пары из-за тройного, самое меньшее, преимущества по численности с американской стороны. Пилоты ВВС США имели возможность свободного выхода из боя в безопасную для них зону над морем, куда нам выходить опасно. Пока ещё не развернули спасательные службы, а у США в море имелось неоспоримое преимущество. Но это пока. Запрещалось нам летать и сильно на юг, где шли сухопутные бои – это зона работы корейцев и китайцев. Но в азарте боя чего не случается. В то время у нас каждый вылет сопровождался групповым воздушным боем. И эти бои продолжались не переставая.

Группе комэска Абакумова, например, в один из первых майских дней приказано прикрыть мосты и никого туда не допускать! В облака не входить! С истребителями в бой не вступать! Американцы, зная тактико-технические возможности наших локаторов типа П-3, подходили в район моста четвёрками в плотном строю, имитируя полёт бомбардировщиков по скорости и боевому порядку. Наши локаторы так и фиксировали это. Поэтому я приказал в бой с истребителями не вступать, а ждать бомбардировщиков. Но их всё не было.

Кто-то увидел пару «Сейбров», выскочивших из облаков. Командир направил свой истребитель на них, но они нырнули опять в облачность. Больше он противника не видел, но по командам с земли и между самолётами, доносившимся в наушники шлемофона, понял, что кое-кто даже стрелял по «Сейбрам». Пилот Литвинюк даже хорошо различил окраску – они окрашены в грязно-зелёный цвет и с белыми полосами на плоскостях фюзеляжа.

При разборке этого полёта я подробно опросил всех, кто видел противника. Видели же его большинство лётчиков. Так что будем считать, что они обстрелялись. Тогда же мной чётко указано на недопустимость полётов одиночек. Одиночкам надо пристраиваться друг к другу, если потеряли ведущего или ведомого, и составить новую пару. Пара должна быть неделимой! Действия внутри пары должны дополнять друг друга при атаке, усиливая в несколько раз её эффективность – в этом взаимопонимании и смекалке – вот суть работы пары. Ведущим и ведомым пришлось сделать соответствующие выводы. При резком маневрировании в группе очень трудно держаться ведомым в строю, когда у всех двигатели работают на максимуме, тем более если допустишь небольшой зевок в манёвре. Растягивание группы в глубину затрудняло поиск противника, так как приходилось смотреть только за впереди идущими – иначе потеряешь их из виду. Растягивание группы в глубину уменьшает боевые возможности реактивного истребителя для удара по противнику.

Но нет правил без исключения: иногда в манёвренном бою, то есть истребители противника атакуют первыми из-за солнца и сразу же уходят, а наши их не видят, отставание ведомого от группы оборачивалось победой в бою. Так случилось с группой комэска Шеломонова. На одном из маневров ведомый его последней пары, Федя Шебанов, отстал. Его – одиночку, не заметили «Сейбры» и бросились на основную группу. Федя не растерялся, открыл прицельный огонь, и один «Сейбр» сбит. Федя пристроился к группе, и все вместе без потерь они вернулись на точку. Надо бить врага кому сподручней – так и поступил Федя Шебанов.

Во второй половине дня подняли в воздух эскадрилью Бориса Бокача в составе восьми самолётов. В воздухе по радио получили задание: встретить группу истребителей противника, идущих с моря, и завязать бой. Встреча произошла над береговой чертой на встречных курсах. Первая восьмёрка «Сейбров» прошла, не меняя курса, а две четвёрки, идущие выше наших, полупереворотами хотели взять их в «клещи» и зайти в хвост. МиГи сразу пошли на горку и рассыпались веером пар в разные стороны – пошёл вертикальный бой. В этот момент замечена на подходе ещё одна группа противника, о чём доложено на КП.

С аэродрома на помощь поднята эскадрилья Шеломонова, которая гнала убегающего противника до самого Пхеньяна. Абакумов со своим ведомым, Геннадием Локтевым, дрался с четвёркой «Сейбров» – уцепился в хвост одной паре и со страшными перегрузками гонялся за ней, пытаясь на выходе из пикирования в нижней точке поразить ведомого этой пары. Автоматика прицела не работала на таких перегрузках. Приходилось брать цель по визиру и корректировать прицеливание трассой снарядов, вынося точку прицеливания по противнику так, что носом своего самолёта закрывал цель. Снаряды всё время проходили между носом самолёта противника и его левой плоскостью.

Стрелял комэск из двух пушек 23-миллиметрового калибра. Для большего рассеивания приходилось немного раскачивать нос истребителя ножным управлением для более полного накрытия цели трассой снарядов. Самолёт противника покачивался от разрывов снарядов, но продолжал полёт. Впоследствии пленные американские лётчики сообщали, что некоторые «Сейбры» привозили до девяти пробоин от 23-миллиметровых пушек и спокойно садились на свой аэродром, если снаряды не попадали в жизненно важные части самолёта. Так были живучи реактивные самолёты. Поршневые уже давно взорвались бы. И такой расклад стал новостью для всех. Учились прямо во время боёв.

Другая пара «Сейбров» этой четвёрки на пересекающихся курсах вела огонь по Абакумову. Мимо него то и дело пролетали страшные огоньки трассирующих пуль. В него не попадали, но ведомому, Геннадию Локтеву, пробили плоскость. Не выдержав, в конце концов, карусели, «Сейбры» резким манёвром вправо, на малой скорости вышли из-под огня МиГов. Только наш пилот успокоился от недавней схватки, как увидел впереди себя восьмёрку «Сейбров», следовавшую курсом на советский аэродром. Осмотрелся – ведомого рядом почему-то нет. Он, оказывается, оторвался на одной из косых петель. Абакумов решительно погнался за шедшей впереди восьмёркой.

Справа от него вёл бой своей парой Саня Литвинюк, слева тоже шла карусель боя – там пара Бориса Бокача. Сближение с восьмёркой «Сейбров», как назло, получалось медленным. Вот, наконец, и дистанция открытия огня. Наш пилот выключил автоматику прицела и навёл прицельную точку выше цели на зрительную величину фюзеляжа противника, потому что цель удалялась, а при стрельбе из пушек МиГ обычно теряет скорость. Абакумов дал длинную очередь из пушек левого борта по ведущему этой восьмёрки. Трасса пошла к цели и замкнулась на ней.

Самолёт противника качнулся: на левой плоскости произошёл какой-то белый выброс, похожий на взрыв, и за ним потянулся еле заметный туманный след. С левым креном противник буквально нырнул под свой строй и с большим снижением пошёл в сторону моря к береговой черте. Остальные «Сейбры» этой группы бросились за ним. Видимо, наш пилот попал прямо в их командира. Потом нам сообщили, что за Пхеньяном сел на живот «Сейбр», пилотируемый майором Кроном, который по происхождению немец. У него не хватило горючего дотянуть до аэродрома из-за повреждения бака с горючим моей пушечной очередью. Американец взят в плен. Этот «Сейбр» разобрали и на двух машинах везли к нам. Американцы боялись, что их новейшая техника попадёт к нам в руки, потому тут же начали тот район бомбить. Но наши разведчики оказались хитрее, подставив под бомбы наскоро сколоченные муляжи. «Сейбр» в итоге тайно вывезли ночью и отправили в Союз.

После первых воздушных боёв, падения Сеула и продвижения войск корейских товарищей на юг, в первых числах июня американцы начали массированные активные действия на всю глубину воздушного пространства Северной Кореи. Они видели, что советских МиГов не так много, и не знали, что мы уже получили подкрепление в виде двух полков. В ход ВВС США пустили все виды и типы авиации. Нашим пилотам приходилось вылетать по нескольку раз в день и вести бои шестёрками и восьмёрками с любым количеством самолётов противника на всех высотах. И это здорово разозлило противника, теряющего прямо на глазах господство в воздухе. Особенно памятен первый налёт американцев на наш аэродром.

Итак, все в воздухе. Я с командного пункта руковожу боем, нацеливая эскадрильи на подходящие в район моста бомбардировщики. В общей сложности в том налёте участвовало 150 истребителей и 48 «Летающих крепостей». С нашей стороны поднялось в воздух 44 истребителя – всё, что мы имели в наличии тогда на аэродроме. И вот уже первые факелы огромных машин потянули дымные следы к земле. Бой разгорелся на всём направлении движения бомбардировщиков. Американские истребители, не торопившиеся выручать своих собратьев, носились по внешнему кольцу этой огненной орбиты и выжидали удобного момента – кого бы из наших «подхватить» на прицел.

С земли наблюдал этот бой и технический состав.

«Зрелище впечатляющее, – рассказывали позже они, – бомбардировщики рвутся к мосту, наши МиГи их атакуют, сделав блестящее кольцо вокруг них и вытеснив истребителей противника на внешнюю орбиту, которая с земли казалась окрашенной в тёмный цвет. Самолёты противника имели тёмно-серый цвет, а наши блестели, как солнечные зайчики».

Четвёрка комэска вышла выше строя бомбардировщиков и сразу ринулась в атаку сверху. Абакумов в прицел взял сразу два Б-29 по стороне их ромба. В первой атаке дистанция открытого огня получилась 1100 метров, выход из атаки – 400 метров, последующие атаки по дистанции были вполовину ближе к цели. Да так, что от струи винтов бомбардировщика переворачивало машину на спину. Он видел, как снаряды вспарывали плоскости обеих машин, когда они попадали в один створ под трассу. Бомбардировщики в итоге не выдержали наших атак и сбрасывали многотонные бомбы, не доходя до цели.

Советские самолёты так увлеклись боем, что незаметно вошли в зону зенитного огня нашей артиллерии, самолёты вздрагивали от близких разрывов снарядов. Один из бомбардировщиков внезапно отворачивает от боевого курса и, отстреливаясь всеми башнями, идёт в сторону нашего аэродрома. Его прикрыть уже некому. Комэск тут же отвернул свой самолёт в атаку на противника, находящегося в развороте. Сблизился очень близко с бомбардировщиком и вынес точку прицеливания вперёд, закрыв немного цель носом своего самолёта. Дал очередь из всех пушек и сразу же опустил нос самолёта, чтобы видеть цель и трассу – недолёт, метра на три трасса отстала от хвоста Б-50 и пошла в сторону аэродрома.

При атаке комэск Абакумов прошёл близко за хвостом бомбардировщика. Его немедленно перевернуло на спину струёй воздуха от винтов. Но он довернул свой истребитель во внутреннюю сторону разворота и начал атаку ещё раз. Взял поправку в прицеливании и выпустил весь боекомплект из трёх пушек в хвост противнику – тот развалился на глазах. Экипаж покидает «Летающую крепость» и спускается на парашютах. Один парашют чуть не попал под удар МиГа. Но бой ещё продолжался. Мелькали истребители перед глазами: где небо, где земля – всё смешалось в этой адской карусели. В том по-настоящему первом по жуткому накалу бою американцы не достигли успеха. Мы сбили 13 «крепостей» и 6 истребителей противника, примерно до десятка Б-29 получили повреждения. По поступившим впоследствии данным, несколько вражеских самолётов разбились. У нас подбито противником три самолёта, которые приземлились на свой аэродром. Однако американское командование сообщило, что они сбили 35 наших самолётов «МИК», так они их называли. За эту ложную информацию оно вскоре смещено со своих постов.

Во второй половине дня наши пилоты снова вылетели по тревоге. Нас нацелили в район, куда подходила большая группа «Сейбров», эшелонированных по высоте и в глубину. Американцы, видимо, хотели взять реванш за утренний бой. Встреча с противником произошла на левом развороте полка от моря. Противник использовал для себя выгодный момент – разворот нашей группы – и атаковал нас. Ведомая пара комэска – Федя Яковлев и Петя Зыков – на этом развороте куда-то провалились. Справа и слева МиГи потянули на вертикаль, а «Сейбры» – за ними. Началось! Сзади, с внешней стороны с небольшим снижением подходит группа «Сейбров» к паре ведущего, а ниже метров на 1000 идёт МиГ-15 без манёвра, и его атакует пара противника, переходя друг к другу змейкой.

На КП слышно, как ведомый передал: – Сзади «Сейбры»! – Ведущий группы крикнул: «Вижу!» Впереди пара «Сейбров» гоняется за МиГом по вертикали, а сверху поджидает его ещё пара противников, ходящая «змейкой» относительно друг друга. Получается, что те, кто сидят на хвосте, загоняют МиГ под огонь находящихся вверху. Выскочивший МиГ наверх с потерей скорости сейчас же атакует верхняя пара противника.

Комэск взял упреждение в прицеливании относительно зрительной скорости перемещения одного из «Сейбров» верхней пары и скорости удаления трассы снарядов и открывает огонь из двух пушек. Трасса снарядов уткнулась в «Сейбр» в районе кабины самолёта. «Сейбр» скользнул на левое крыло и понёсся носом к земле, а остальные за ним. «Опять попал в командира». Обычно, если собьёшь ведомого, то никто его не прикрывает. Одиночка МиГ спасён. Яковлев осмотрелся – «Сейбров» близко нет, слева выше идёт вертикальный бой, мелькают пары одна за другой вперемежку с «Сейбрами».

Федю Яковлева в этом бою ранило мелкими осколками плексигласа от фонаря кабины. Лицо его порезано, а часть мелкой пыли попала в глаза. Он совершил вынужденную посадку, не дотянув до аэродрома. Настроение паршивое. Американцы показали зубы, а мы поняли, что нам ещё учиться и учиться воевать на реактивных МиГах. В этом бою противник потерял три самолёта. А впереди новые сражения. И на подходе свежие силы и более современные самолёты с обеих сторон.

Токио. Штаб генерала Макартура

Прославленный военачальник Дуглас Макартур в ярости кинул карандаш на стол. Война явно шла не по правилам американцев. А всё эти чертовы массовые послевоенные демобилизации, серьёзно ослабившие военную мощь. Янки оказались убеждены невиданным доселе убеждением, что в эпоху ядерного оружия и стратегических бомбардировщиков рядовому американскому солдату уже никогда не придётся сражаться с винтовкой в руках. По факту же 24-я пехотная дивизия США после недели боёв перестала существовать. Эти корейские обезьяны выбили их танки ещё в городе, массово жертвуя собой. Затем вперёд пошли механизированные дивизии, оказавшиеся невероятно мощными соединениями, которым ослабленные части южных корейцев и немногочисленные подразделения американцев не могли противостоять. Как это, дьявол подери, могло произойти!