Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

«Вызвали в ЦК» значит, попросили подъехать на Старую площадь, или «пригласили приехать в аппарат ЦК» – по сути одно и то же. Подобный знак равенства между понятиями «ЦК» и «аппарат ЦК» отражал реальную ситуацию, когда существование ЦК как партийного представительного органа во многом формально, а деятельность аппарата ЦК в значительной мере определяла ситуацию и в партии, и в стране в целом.

И самое сложное для меня в теле Брежнева было подчинить этот аппарат. Для начала навести порядок с помощью гениального партаппаратчика Черненко, а затем и более жёсткими методами. И то вряд ли даже Машерову удалось полностью подчинить его. Это – партия в партии, отголосок любой из существующих бюрократических машин. Только эта ещё и с претензией на истину. Сколько вреда нанесли некоторые секретари или начальники отделов – даже трудно вообразить. Вспомним хотя бы Андропова и Отто Куусинена. Последнего я хотел сразу же пришибить, затем задумался. А не стоит такого хмыря, который, по его выражению, за свою жизнь «менял шкуру, как змея, семь раз». Семь раз менялись его взгляды. В школьные годы он набожен, много молился, часто ходил в церковь. В Хельсинкском университете он сбросил «шкуру верующего», стал патриотом и националистом… Затем всерьёз заинтересовался судьбой рабочих, стал политиком, членом социал-демократической партии. Его избрали в парламент. Когда в 1918 году в Финляндии вспыхнула революция, он превратился в марксиста, в страстного сторонника мировой революции. Позднее он убедил Сталина в том, что мировую революцию можно совершить только вооружённым путём'.

И что интересно – ведь он прежде всего мыслитель, теоретик марксизма. И в этом качестве в 1930-е годы стал автором теории «красного милитаризма», которая мало-помалу усвоена и принята советским руководством. Вероятно, в самом кратком и афористичном виде теория «красного милитаризма» Куусинена выражена в этом отрывке из художественного фильма «Великий гражданин» 1939 года.

Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, выйти да взглянуть на Советский Союз республик этак из тридцати-сорока – чёрт его знает, как хорошо!'

И ведь действительно, социальные перемены в Восточной Европе оказались в 1940-е годы достигнуты не путём традиционной революции, как в России 1917 года, а благодаря победам Красной Армии или же красных партизан. Как такой теории не понравиться Вождю? Что он говорил напрямую, и правильно говорил.

– Русская революция произошла спонтанно, царизм к ней не готов. Недальновидное русское правительство отрицало всякую вероятность революции. Может показаться странным, но в тот момент революционеры и сами не верили в осуществление их цели – и меньше всех Ленин… Но теперь дело обстоит иначе. Капиталистические правительства знают о коммунистической угрозе и без стеснения используют все способы, чтобы в зародыше задушить революцию. Правительства преследуют коммунистические партии, имеющие хорошо обученные кадры: во всех странах Европы тюрьмы набиты коммунистами. На заводах и везде, где есть рабочие и служащие, коммунистов увольняют. Или третируют коммунистическую прессу, партийную пропаганду всячески стараются задушить. В таких условиях подготовка революции едва ли возможна. Сейчас он в ЦК и далее особой роли в официальной истории вроде бы не сыграл. Но Куусинен сыграл значительную роль как минимум в одной теоретической новации времён Хрущёва: в замене обозначения СССР как диктатуры пролетариата на «общенародное государство». То есть голова на месте есть и думает далеко.

Так что по моему хотению мы сосватали его Молотову в Информбюро. Пусть занимается своим непосредственным делом – гадит буржуазии.

Но вернёмся к нашим баранам: Секретариат ЦК ВКП(б), избранный 18 марта 1946 года на пленуме ЦК ВКП(б), состоял из:

– Жданов Андрей Андреевич. Вот он сидит передо мной – живой и относительно здоровый.

– Кузнецов Алексей Александрович. «Погиб при невыясненных обстоятельствах».

– Маленков Георгий Максимилианович – освобождён от обязанностей секретаря опросом 6 мая 1946 года.

– Попов Георгий Михайлович – мой контакт.

– Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович.

– Патоличев Николай Семёнович – освобождён от обязанностей секретаря опросом 24 мая 1947 года.

– 24 мая 1947 года опросом избран секретарём ЦК ВКП(б) Суслов Михаил Андреевич. С ним я успел побеседовать и произвёл на него впечатление. Но мутный тип – и здесь, и в будущем.

– 1 июля 1948 года опросом избраны секретарями ЦК ВКП(б):

– Маленков Георгий Максимилианович – вернулся в высшее руководство после кратковременной опалы.

– Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич – от этого типа нужно избавиться. Пономаренко считался человеком Маленкова, так как женат на сестре его жены Голубцовой.

– Андрей Александрович, вы не думали, что все члены секретариата достойны такой высокой должности?

Жданов знал, какое ведомство я представляю, потому разом подобрался.

– Говори, не стесняйся.

– Я скажу, а ты сможешь получить у Хозяина разрешение? Потому что действовать нужно немедля.

Главный идеолог партии морщится. Он мне должен, а я ещё ни разу ни о чём не просил. Похоже, пришла пора отдавать долги.

– Называй фамилии. Я обязательно передам.

– Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич – за поведение, несовместимое со званием коммуниста. С этим мнением согласен товарищ Мехлис.

Вижу ошалевшие глаза Жданова, затем принятие и согласие. Этот деятель идёт первым у меня в списке. Черед Микояна, Кагановича, Булганина и Маленкова ещё придёт. Пантелеймон Пономаренко являлся не формальным, а реальным руководителем Белоруссии, возглавляя одновременно правительство и ЦК республики. Соответственно, и масштабы самоснабжения у него, как выяснила проверка Министерства госконтроля, начавшаяся в июле 1946 года, оказались совершенно иными.

Контролёры прибыли в Минск, чтобы проверить состояние дел в Белглавснабе. Эта организация распределяла получаемые республикой материальные ценности, в том числе трофеи и товары, произведённые в советской оккупационной зоне Германии и отправляемые в СССР по репарациям в качестве компенсации за ущерб, нанесённый во время войны. Кроме того, Белглавснаб отвечал за распределение помощи, поступавшей по линии ЮНРРА (UNRRA – United Nations Relief And Rehabilitation Administration; Администрация помощи и восстановления ООН).

Результаты проверки состояния дел на складах Белглавснаба, о которых министр госконтроля Лев Мехлис доложил Сталину, оказались удручающими: материалы и оборудование, которые Белоруссия получала в первоочередном порядке, гнили и приходили в негодность:

«Проверкой складского хозяйства и выборочной инвентаризацией товароматериальных ценностей, хранящихся на центральной базе Белглавснаба в г. Минске, установлено, что начальником Белглавснаба Смирновым А. Н. и руководством центральной базы игнорируются элементарные правила учёта и хранения государственного имущества. Во дворе центральной базы под открытым небом хранятся 957 ящиков с деталями и 1914 совершенно неукрытых единиц энергетического, станочного, сельскохозяйственного и другого трофейного оборудования, 10 802 кв. м дубовой и буковой фанеры и 293 шт. чертёжных досок. Часть этого оборудования, значительное количество фанеры и все чертёжные доски уже пришли в полную негодность. К тому же всё оборудование, за исключением 642 единиц, даже не оприходовано. Под открытым небом с апреля по август 1946 года хранились также 187 тонн брезента, поступившего по линии ЮНРРА. Этот брезент в течение 32 дней подвергался воздействию дождей и убран в склад только во время ревизии. По двору базы беспорядочно разбросано большое количество кабеля, электропровода, радиотелефонной аппаратуры и т.д. В складе № 3 радиотелефонная аппаратура хранится навалом, причём значительная часть этой аппаратуры и других материалов ни по складу, ни по бухгалтерии базы не оприходована. В складе № 1 не оприходованы 1,5 тонны шерсти-полуфабриката и 123 ящика с сантехническим оборудованием; в складе № 4-а не оприходованы 614 одеял, 8 кусков шерстяных тканей и т.д.».

Ситуация в Белглавснабе оказалась до боли похожей на то, что происходило на складах белорусского Красного Креста в 1944 году:

«Поступившие на центральную базу в январе-июле 1946 года по линии ЮНРРА американские подарки (одежда и обувь) в количестве 8560 тюков не рассортированы и не оприходованы по номенклатуре. Несмотря на это, распределение и отпуск указанных вещей производится не только тюками, но также по весу и поштучно. Последнее настолько запутало учёт американских подарков, что установить, соответствуют ли натурные остатки бухгалтерским данным, не представляется возможным. **Запущенность учёта и наличие большого количества не оприходованных грузов создали на центральной базе благоприятные условия для расхищения государственного имущества… Финансовое хозяйство Белглавснаба доведено до состояния развала».

«Трофейные предметы систематически разбазаривались».

Понятно, что путаницей в учёте пользовалось прежде всего руководство Белглавснаба:

«Начальник отдела заготовок Белглавснаба Суслов в справке Министерству государственного контроля Союза ССР от 8 августа с.г. пишет: „Прибывающий груз разный (трофейный) начальник Главного управления Смирнов брал обязательно образцы, как приносят эти образцы, так и обратно они не поступают на склад, а уходят неизвестно куда. Приносили: часы, пишущие машинки, радиоприёмники, отрезы разные, трикотаж…“».

Однако главными потребителями этих товаров оказались не начальники Белглавснаба, а советские и партийные работники во главе с первым лицом республики – Пономаренко:

«Ревизией установлено, что поступавшие на центральную базу Белглавснаба трофейные предметы широкого потребления, музыкальные инструменты и промышленные товары, поставляемые в порядке репараций, систематически разбазаривались. По предварительным данным, в течение 1945 года и семи месяцев 1946 года из числа указанных материальных ценностей бесплатно роздано и разослано в виде подарков руководящим республиканским, областным, районным партийным и советским работникам и прочим лицам шерстяных тканей, радиоприёмников и других промышленных товаров на сумму 831 580 рублей, в том числе по постановлениям Совета Министров БССР, подписанным Пономаренко П. К., и его письменным и устным распоряжениям – на 813 437 рублей».

Тканями и приёмниками руководители республики не ограничивались. Госконтроль свидетельствовал:

«В постановлении Совета Министров БССР от 6 июля 1945 года № 970, подписанном т. Пономаренко, говорилось: „Выделить со складов Белглавснаба при СНК БССР музыкальные инструменты в личное пользование руководящим работникам БССР, согласно приложению“. К этому постановлению приложен список 17 лиц „на получение трофейных музыкальных инструментов (пианино) в личное пользование“».

Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что получали для себя лично Пономаренко и другие секретари белорусского ЦК.

'О посещениях складов центральной базы жёнами руководителей Белорусской ССР, – писал Мехлис, – сообщает в справке Министерству государственного контроля Союза ССР от 19 августа с.г. и начальник Белглавснаба Смирнов А. Н. Он пишет по этому поводу следующее:

«При получении первых эшелонов с трофейным имуществом в 1945 году с грузами, как-то: мебель мягкая, жёсткая, буфеты, разные столы, а также бывшие в употреблении носильные вещи, я помню, что несколько раз приезжала жена т. Пономаренко с т. Крайновым Я. И. и Абрасимовым П. А. по вопросу отбора домашнего оборудования и носильных вещей, в каком количестве отобрано, мне на память указать трудно… По вопросу полученного трикотажа на сумму около 10 тысяч рублей приезжала жена т. Пономаренко П. К. с первым помощником председателя Совета министров БССР т. Абрасимовым П. А. Последний заявил мне, что по поручению т. Пономаренко П. К. нужно отобрать трикотажа, и т. Абрасимов П. А. с женой т. Пономаренко П. К. произвели отбор и получили… По вопросу приезда жён руководящих работников, как-то: СНК БССР и ЦК КП(б)Б, на базе Белглавснаба были случаи, припоминаю, что, согласно постановлению СНК БССР, выписано 10 или 15 сервизов (что можно установить), а посуда сборная, поэтому они и приезжали сами подобрать»'.

«На этом самолёте доставлены из Германии 1600 кг ковров».

Однако и это сущая мелочь по сравнению с расходами бюджета республики и ЦК на устройство быта белорусского руководства:

«В ходе встречной проверки установлено также, что на Бобрском лесозаводе Министерства лесной промышленности БССР, выпускающем пиломатериалы, в апреле-мае 1946 года в порядке индивидуальных заказов изготовлены два деревянных дома: двухэтажный 8-комнатный стоимостью 50 200 рублей и одноэтажный 4-комнатный стоимостью около 15 000 рублей. Двухэтажный дом отгружен на станцию Железнодорожная Горьковской железной дороги для строительства собственной дачи т. Пономаренко П. К., а одноэтажный дом – в г. Минск для управляющего делами ЦК КП(б) Белоруссии Фадеева А. Г. При этом т. Пономаренко уплачено заводу наличными за изготовление дома лишь 18 тысяч рублей, а Фадеевым – только 5 тысяч рублей».

Мехлис констатировал:

«Считаю необходимым доложить, что в систематическом разбазаривании государственного имущества и излишествах повинны руководители Совета Министров БССР и ЦК КП(б) Белоруссии».

Барчуки, твою меть! Я ещё понимаю, если бы страна процветала! Но вот это совершенно свинское резкое разделение трудящихся и «ответственных работников» наблюдалось именно в эту эпоху. Новый правящий класс – советская номенклатура! Видимо, на моём лице застыло такое красноречивое выражение палача, что Жданов всерьёз испугался и отрывисто пробормотал:

– Конечно, передам, Виктор Семёнович. Ты что так завёлся.

Пришлось выдать улыбку:

– Извини, задумался. Но, Андрей Андреевич, дела и в самом деле нехороши. Не могут такие люди рядом с Вождём сидеть.

Секретарь ЦК внезапно осознал, что фамилия очередного «врага народа» не последняя, и вжался в спинку стула. Будет вам вместо «Ленинградского» дела «Московское»! Там и очередь Кагановича настанет. Компромата на него – вагон и маленькая тележка.

В начале Великой Отечественной войны Лазарь Каганович действительно допустил ряд серьёзных промахов на посту наркома путей сообщения. Московская паника и решение по метро. В октябре 1941 года, на фоне быстрого приближения немецких войск к столице и секретного постановления ГКО об эвакуации правительства, в Москве распространились слухи о скорой сдаче города. Это вызвало хаос. 15 октября Каганович отдал распоряжение подготовить Московский метрополитен к уничтожению: станции и тоннели обесточили, заминировали или подготовили к затоплению. Утром 16 октября метро впервые в истории не открылось для пассажиров. Это только подлило масла в огонь паники, в городе начались мародёрство и грабежи. Однако уже вскоре ГКО признал решение ошибочным: приказ отменили, и буквально за сутки движение восстановили. Проблемы с учётом и перевозками. Ещё до октября проявилась неспособность наркомата оперативно перестроиться под военные задачи. Каганович незадолго до войны отменил жёсткий учёт отдельных военных вагонов (литерование составов), решив, что это излишняя бюрократия.

В условиях войны это привело к катастрофе: вагоны терялись, их перецепляли к разным поездам, и отследить их перемещение стало практически невозможно. В результате на фронте возникали перебои с доставкой боеприпасов и снаряжения. Неумение работать с подчинёнными. Сотрудники НКПС предлагали ценные идеи, как наладить работу в сложных условиях, но Каганович отвергал их, порой реагируя истерично. Двойная нагрузка. Каганович одновременно возглавлял Совет по эвакуации. Историки отмечают: он буквально разрывался между двумя масштабными задачами (транспорт и эвакуация) и не смог обеспечить ни одну из них на должном уровне. В итоге 3 июля 1941 года председателем Совета по эвакуации назначили Шверника, а замом – Косыгина.

25 марта 1942 года ГКО принял постановление, в котором прямо говорилось: «т. Каганович Л. М., несмотря на его удовлетворительную работу в НКПС в мирное время, не сумел справиться с работой в условиях военной обстановки». Его освободили от должности наркома путей сообщения. При этом важно помнить контекст: многие руководители в первые месяцы войны столкнулись с необходимостью резко перестроить работу, и не все смогли это сделать. Однако в случае Кагановича совокупность факторов – от конкретных управленческих ошибок до стиля руководства – и привела к отставке. После снятия с поста его перевели на фронт (член Военного совета фронтов), а позже он постепенно отошёл от ключевых властных позиций.

Андреев и Каганович – первые опоры Молотова. Без них тому придётся больше прислушиваться ко мне. До сих пор он независим в суждениях и докладывает Вождю информацию без моего участия и ведома. Вдруг там что всплывёт ненужное? Маленков сейчас в Болгарии, разгребает взрывоопасную ситуацию. Сталину мой ход конём на Балканах категорически не понравился. Не хватало ему ещё войны с Турцией! Черноморский флот в войну понёс большие потери и небоеспособен.

Но к 1949 году в состав эскадры надводных кораблей вошли трофейные и полученные по репарациям корабли: линейный корабль «Джулио Чезаре», переименованный в «Новороссийск», лёгкий крейсер «Эмануэле Филиберто Дуча Д’Акоста», переименованный в «Керчь», итальянские эсминцы «Анимозо» («Ладный»), «Артиментозо» («Лютый») и румынские эсминцы «Ловкий», «Лихой» (Реджеле Фердинанд I), «Летучий» и «Лёгкий». С конца 1949 года эскадра начала пополняться новыми кораблями, построенными на Николаевском судостроительном заводе. В 1949 году прибыли крейсера проекта 68-К «Куйбышев» и «Фрунзе», в следующем году на флот поступила 1-я серия эскадренных миноносцев проекта 30-бис: «Бдительный», «Безудержный», «Буйный», «Бесстрашный», «Быстрый», «Боевой».

Так что, по мне, зря он так волнуется. Или помнит о бездарном командовании некоторых адмиралов? Как ни прискорбно, но проблем и косяков на флоте хватало. И, по мне, зря с адмиралом Октябрьским не разобрались. Коплю понемногу на него материалы. Пойдёт вагончиком с генеральским паровозиком.

Останется разобраться с опасным и вёртким противником – генералом Серовым.

Глава 9… 25 августа 1949 года. Болгарское гостеприимство

София. Штаб советского представительства

Маленков крайне негодовал. В Москве такие дела завариваются, а он торчит в этой жаркой Софии! Или ещё хуже будет вскоре – около болгаро-советской границы. Но нужно выполнять прямое указание Хозяина: погасить возникающий кризис с пользой для себя. А всё Молотов и армейцы! И как это у них получилось договориться между собой? Они же не переваривали друг друга. Вдобавок Лаврентий Павлович в последние месяцы как не свой ходит. Маленков несколько раз к нему подкатывал:

– Что, мол, случилось?

Тот лишь рукой махал и язвительно замечал:

– Георгий Максимилианович, занимайся своими делами.

Какими делами? Его от партийной реформы отодвинули. Кураторство над Китаем внезапно не задалось. Неладное что-то в мире происходит. Хрущёв, сволочь, ещё сгинул. Жданов же неожиданно выздоровел и стал слишком много о себе думать. Попов в Москве прочно сидит, Вознесенского, пусть и понизили, но он так и занимается экономикой. Как будто в Госплане не прошло проверок и посадок! Так удачно сложившиеся конфигурации внезапно начали рассыпаться. Более того – Хозяин вечно чем-то недоволен. Невольно подумаешь: может, ну его к чёрту, этого Берию? Самым удачливым неожиданно стал простоватый, но неимоверно хваткий Абакумов. Так отношения с ним как-то не сложились. Хотя…

– Георгий Максимилианович, прошу вас к карте.

Тучноватый Маленков со вздохом встал и подошёл к столу. Жарко, даже открытые окна не помогали, и он то и дело вытирался платком.

– Докладывайте.

От лица Генштаба в Болгарии работал генерал армии Антонов, бывший начальник Генштаба во время войны. И к тому же доверенное лицо Василевского.

– 10-я и 12-я пехотные дивизии III корпуса 1-й армии провели успешную передислокацию к турецкой границе. Они укреплены танковыми бригадами и отдельными артдивизионами.

Этого ждали со дня на день, так что куратора из Москвы немного отпустило. Хоть что-то тут движется! Болгарские товарищи его не впечатлили – научились лишь репрессии проводить. Но на сегодняшний день этого мало.

– Сколько у них техники?

Маленков помнил, что у турков после мобилизации имеется существенное численное преимущество.

– Около 400 танков Т-34/85, 140 самоходных установок СУ-76М и 200 СУ-100. В 1947 году бронетехнику немецкого производства окончательно сняли с вооружения болгарской армии.

Куратор довольно хмыкнул:

– Внушает уважение.

– К каждой бригаде прикреплены наши военные советники. Они помогают в освоении новой техники. У турков с ней проблемы. Как вы знаете, в августе 1947 года в Анкаре создали Американскую военную миссию помощи Турции. После кризиса в турецком проливе в 1946 году бронетехника начала прибывать в больших объёмах в виде военной помощи США.

Маленков поморщился. Ему очень не хотелось полномасштабной войны Болгарии и, следовательно, Советского Союза против Турции. Не то чтобы турков жаль, но излишняя конфронтация сейчас совсем лишняя. Ведь главное – добиться, чтобы левые силы победили в Греции. Или хотя бы усилили своё влияние. Но болгары, видя такую помощь, закусили удила и орали про «Даёшь Царьград»! И какая муха укусила Хозяина? Зачем им на юге конфронтация? Недавно же о проливах договорились. Не нравилась ему последняя движуха в Европе. Громкие убийства, наглый захват врагов среди бела дня – так можно испортить отношения со многими.

– Что из себя представляют вооружённые силы Турции?

– Всего по нашим данным: 35 пехотных и 3 кавалерийские дивизии, а также 6 бронебригад. Немалая их часть стоит на советской границе. Мы ведь и в Закавказье развернули свои силы. Их бронетанковые силы имеют множество недостатков. Оснащены в том числе и нашей старой техникой: вплоть до Т-26 и бронеавтомобилями серии БА. Есть в частях старые модели английских Vickers, купленных ещё в тридцатые. В 1939 году Турция закупила у Франции 100 пехотных танков Renault 35. В начале 1940-х годов Турция в основном ориентировалась в закупках вооружений на Третий Рейх. Так страна получила в 1943 году 53 Pz. III и 15 Pz. IV G. В 1943 году сформировали две бронетанковые дивизии, на вооружение которых пошли американские и британские машины. В 1943 году получено 25 американских танков M4 Sherman и 220 M3 Stuart, 180 британских танков Valentine, 150 бронеавтомобилей Scout Car, Daimler Dingo, 39 самоходных гаубиц Bishop и 60 бронетранспортёров Universal Carrier. Имелись поставки из Чехословакии.

– Полный зоопарк!

– Согласен с вами. Но сбрасывать со счетов их механизированные части всё равно не стоит. Но болгары имеют полноценное техническое преимущество. А также боевой опыт. В сорок четвёртом и сорок пятом немало бойцов и командиров сражалось с нами против немцев и венгров.

Маленков что-то вспомнил и поморщился:

– Поэтому вы добились того, чтобы репрессированные офицеры вернулись в строй.

Антонов смело выдержал разгневанный взгляд члена Политбюро.

– Они имеют немалый опыт, и сейчас нам нужны.

– Я бы очень подумал на вашем месте…

– Георгий Максимилианович, пусть за ними следят местные коммунисты. Наша задача – иметь эффективную армию. И напомнить вам про дело маршала Рокоссовского?

Маленков поразился наглости генерала, но решил не усугублять. Это же всё неспроста. Потому отрывисто спросил:

– А что по авиации?

– У болгар основная масса – это французская и наша техника.

– Французы? – Маленков поднял брови.

– Девуатин D.520. Трофейные самолёты болгарам поставили немцы. Не новые, зато много – более ста штук. Есть ещё эскадрилья немецких штурмовых «лаптежников». Но мы недавно поставили им более ста Ил-2М-3 и почти сотню «Пешек».

– И с ними наши инструкторы?

– Так точно. Турки активно перевооружаются на американские P-47 Thunderbolt, но пока основную массу составляют самолёты старого типа, вроде Supermarine Spitfire. Но есть и немецкие истребители Focke-Wulf FW.190A3.

– Бомбардировочная авиация?

– Есть неплохие машины, но их разнообразие создаёт проблемы в обслуживании и вооружении. В целом мы их опасаемся, но не так уж чтобы очень.

– Смотрите сами. Шапками закидывать тоже не нужно.

Антонов кивнул. Представитель Сталина прошёлся глазами по границе. Не любили «братушки» турков. И ведь всего лишь они попросили Димитрова постеречь турков и обезопасить границу с греками. А не использовать ли их рвение для более широкой провокации?

Он вспомнил недавнюю встречу на даче с Берией. Тот чем-то сильно недоволен и немного распустил язык. Хотя, казалось бы, что ему ерепениться? Бомбу взорвали, сейчас клепают одну за другой, ракетчики докладывают об успехах. Но Лаврентий Павлович мрачно вещал:

– Запомни мои слова, Георгий: Василевский после Кореи обязательно поднимется и эту бездарь Булганина подвинет. И за него Вася Сталин слово скажет.

Маленков осторожно поинтересовался:

– Настолько громкие успехи там?

– Не то слово! Скоро они американцам хребет окончательно сломают. Ты слышал о начавшемся наступлении китайцев на юге? Лю Шаоци начал давить Чан Кайши по всем фронтам. И это наверняка неспроста. Все эти месяцы они копили боеприпасы и получали от нас технику. Масштабы переброски поражают! Маршал ослабляет нашу армию ради китайской!

– Это плохо?

– Ну… – Берия отхлебнул вина. – Всё равно идёт перевооружение. Ведь оружие военного времени производится не самым лучшим качеством. Сейчас мы сможем заменить его, не торопясь, на более лучшую и надёжную версию. Опыт ведь накоплен колоссальный! Но в таких масштабах… Не слишком ли смелы генералы в расчётах? И хитрая лиса Панюшкин не зря снова переброшен именно туда. Он же знает в Китае каждую собаку! И с ним там считаются.

Маленков обидчиво поджал губы. Кураторство над Китаем обещано ему. Лаврентий это заметил и обидчиво засмеялся.

– Сплюнь, Георгий. Там такой кавардак, что тебе лишняя головная боль. Но это ещё не всё.

Недавний человек № 2 в партии также потянулся к вину. Лаврентий привёз хорошего из Грузии. И как нельзя кстати.

– Говори, не томи.

– Мне тут птички на хвосте принесли, что внешняя разведка и Комитет информации что-то химичат в Европе крупное. Курирует их сам Хозяин.

– И конечно же, Абакумов.

Маленков с тихим наслаждением наблюдал, как от злости втягивается лицо бывшего главы НКВД.

– Это шнырь в каждой бочке затычка!

– Не любишь ты его!

– Да дело не в этом, – поставленный со стуком бокал пролил немного красного вина на белоснежную скатерть. – Абакумов не идёт на контакт. Вроде тебе улыбается, помогает. Не смейся: некоторые его документы очень здорово нам подсунули в главном проекте. Мы на год раньше взорвали проклятую бомбу! Ракетчики скачут от свалившихся на их голову данных. И Хозяин знает, кто их добыл. Чуешь?

– Ну… он же разведкой занимается.

– И не только. Тебе не кажется, что последние телодвижения в Корее, в Греции имеют некий тайный смысл?

Маленков всерьёз напрягся и наклонился ближе:

– Слушаю.

– Как будто Василевский знал, что американцы не пойдут на ядерное обострение. Ибо у нас также есть чем ответить. Такую операцию в чужой стране готовят сильно заранее.

– Ему Абакумов что-то доложил?

– Или Сам. Василий ведь назначен туда командовать корпусом. Его орлы американских асов в хвост и в гриву бьют.

Заметно, что ситуация Лаврентию здорово не нравится. Но у него пока руки коротки для активных действий.

– И никак нам министра не нагнуть?

– Даже не пытайся! Окружил себя СМЕРШевцами, с военной разведкой снюхался. И у Жданова часто появляется.

Георгий Максимилианович побледнел. Последнее замечание сделано не просто так. Как-то незаметно его, секретаря ЦК, подвинули от партии. Кузнецов в прошлом году загадочно погиб, ленинградцам в итоге ходу не дали, но и почистить конкурентов также не получилось. А ведь готовились… материалы копили. Но команды от Хозяина так и не последовало. Охрипшим голосом он проблеял:

– Его рук дело?

Берия сел прямо и смотрел куда-то в сторону:

– Неважно. Иосиф как-то проболтался, что, дескать, министр безопасности не желает влезать во внутреннюю политику. Зато во внешней крайне активен и… удачлив. Я тебе даже так скажу: те материалы, что нам регулярно поступают, может получить только гений от разведки. Ты, вина-то выпей.

– Я… – Маленков промочил горло, потому что оно враз пересохло. – Что-то тебя не понимаю, Лаврентий. Враг он нам или…

– Пока или. Но… я попробую с ним договориться. Это же удобно. Мы работаем внутри, а он снаружи. То есть делим поляну на берегу.

Георгий Максимилианович испугался и весь вспотел.

– Ты… предлагаешь…

– Я задумываюсь, Георгий. Он не вечен. Хрущёв… дурак. Поехал туда, где опасно. Кто-то из его окружения и слил врагу место нахождения. Ну, значит, туда и дорога. Нам же вместе с тобой выплывать. И ещё одна сильная фигура не помешает. Военные меня не любят. Не терпят и Абакумова. То есть маневра у него не так уж много. Есть ещё Серов с его людьми. Понимаешь? Сжать по сторонам и сделать предложение. Кто от такого подарка откажется? Наша тройка умоет всех.

– Так, – Маленков осторожно вытер пот с лица.

– Тебя сейчас пошлют в Болгарию. Контролировать, что там эта камарилья затеяла.

– Я против вмешательства. Зачем нам сейчас ещё одна война?

– Тебя не спрашивают! Военные всё затеяли – пусть и расхлёбывают. А твоя задача осуществить такую ма-а-аленькую провокацию.

Стёкла очков Лаврентия поблескивали, пряча взгляд.

– Обострить и стоять позади? – Георгий начинал понимать. – Но если они справятся?

– Не без потерь, понимаешь? Да и Хозяину не понравится самодеятельность. Генералам прилетит обязательно. Тогда и поставим Абакумову условие: тебя – на партию, Жданова убрать. Я – Совмином, ему – внешнюю политику с разведкой. Получается… баланс!

Берия с удовлетворением взял в руки бокал. У него как раз вскоре встреча у конструкторов ракетной техники. Они будут испытывать новую ракету, построенную с учётом материалов МГБ. Будет повод пригласить туда Абакумова. Ведь он заслужил увидеть такое зрелище! Пусть и удачлив министр МГБ, но забывает, что внутри бывшего НКВД осталось полно людей Берии. Это сейчас они сидят тихо. Но наблюдают и копят материалы.

Маленков внимательно осмотрел обозначения на карте.

– Здесь у турков укреплённый район? Но приданных частей мало.

– Так точно, – Антонов сверился с подсказкой в блокноте. – Там стоит пехотная дивизия неполного состава. Один из «фестунгов» их обороны.