Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Сам же глава партийной организации Азербайджана Мир Джафар Багиров отличался показной скромностью. Он занимал со своей семьёй особняк-дворец в самом центре города, но на публике всё время появлялся в простенькой синей сатиновой спецовке. Почувствовав, что кресло под ним закачалось, Мир Джафар Аббасович принял меры. За членами комиссии установили слежку, их телефонные разговоры прослушивались, отслеживались также все люди, обращавшиеся с заявлениями к ревизорам. Комиссия установила факты нецелевого расходования «нефтяного фонда» (оставляемых Азербайджану отчислений от нефтедобычи), роскошь на правительственных дачах, факты коррупции близких к М. Д. Багирову людей.

И тогда старый чекист Багиров решил действовать по-чекистски. Емельянову и другому руководящему работнику госконтроля, Л. Ю. Белахову, неравнодушным к женской красоте, «подложили» двух проституток, которых потом арестовали и обвинили в шпионаже в пользу США. Высокопоставленных контролёров разместили в шикарных номерах «Интуриста», ежедневно устраивали приёмы с участием девиц. С. Г. Емельянова сфотографировали не только с «американскими шпионками», но и сидящим на одной скамейке с сотрудником иранского консульства. Багиров отправил телеграмму И. В. Сталину с жалобой на то, что ревизоры дискредитируют партийное и советское руководство республики, а через своего друга Берию передал Сталину компромат о контактах руководителей комиссии с «иностранными шпионами».

Сталин сказкам про «шпионские связи» руководителей комиссии МГК, разумеется, не поверил, но понял, что комиссия перестаралась. В результате решением Политбюро ЦК ВКП(б) создали специальную комиссию во главе с Георгием Маленковым для проверки работы посланной в Азербайджан комиссии и МГК в целом. В постановлениях ЦК, принятых 30 июля и 26 августа 1948 года по итогам работы комиссии Маленкова, указывалось на серьёзные недостатки в работе Министерства госконтроля – нарушение «большевистского принципа подбора кадров», в результате чего в МГК СССР «оказалась группа работников, в политическом и деловом отношении непригодных для работы в Госконтроле»; «извращение понятия независимости контролёров в работе»; «зазнайство»; «отрыв от местных партийных и советских органов». От обязанностей освободили двух заместителей министра – М. И. Старостина, отвечавшего в МГК за кадры, и С. Г. Емельянова. Мехлис получил выговор за неправильное реагирование на сигналы азербайджанских руководителей, введение в заблуждение ЦК ВКП(б).

Лев Захарович отвлёкся от бумаги и поднял голову. А ведь Багиров тесно связан с Берией. Вот зачем Абакумов притащил эти бумаги. После них Сталину будет сложнее отнекиваться. И это значит, что министр МГБ имеет зуб на бывшего наркома. И вот тут Мехлис ему поможет. Кавказская партийная мафия ему давно не нравится. Негоже Вождю пригревать около себя таких змеюк. Государству от этого огромный вред. Он решительно придвинул к себе телефон:

– Емельянова ко мне!

Мехлис ещё раз глянул на бумаги и переложил пачку последних страниц к себе в сейф. Это он отдаст доверенным людям, которые вскоре поедут в Грузию. Затем он ещё раз глянул на телефон и уже было потянулся к нему, но вовремя отдёрнул руку. Абакумов позвонит сам – позже. Тогда глава Госконтроля будет знать, что их не слушают. Нечего другим знать лишнее. Пусть это будет тайна для двоих. И даже Ему нечего знать лишнее.

6 ноября 1949 года. Кремль

Георгий Максимилианович Маленков сидел как на иголках. Известие о расширенном заседании Политбюро с привлечением Оргбюро и Секретариата, да ещё и перед самым празднованием дня Октябрьской революции. Какая муха укусила Сталина? Но Вождь в последние недели бодр, провёл много встреч и сделал несколько неожиданных предложений. Георгий Максимилианович после авантюры на болгаро-турецкой границе к своему удивлению в немилость не пал. Но с Балканского направления его убрали. Сталин после поездки вызвал его к себе и попросил уделить пристальное внимание Китаю. Победа там уже близка, гоминьдановцев теснят к морю, американцы перевозят сотни тысяч беженцев, летчики НОАК безжалостно бомбят транспорты. Так что заваруха там знатная.

С одной стороны, Маленкова это радует – хоть какое-то важное дело! В партии рулит Жданов, в правительство посажен прощённый Вознесенский, предлагающий какой-то невиданный план развития. Но восточное направление означает также то, что уехать придётся надолго. Потому что некоторые детали плана будущих переговоров вводят его в транс. Разве можно такое выторговать у китайцев? Хотя им ещё предстоит война за Тайвань, и остро нужна советская помощь. Да и симпатии на стороне Советского Союза. Старший брат помог одержать внушительную победу в Корее. Пусть ещё идут тяжёлые переговоры, но итог и так понятен – весь полуостров в руках северокорейских коммунистов.

У СССР сейчас настоящий форпост напротив Японии. Ему уже доложили из МИДа, что там планируется оставить авиационную дивизию и создать несколько военно-морских баз. Вывести туда силы из Порт-Артура. Китайцы получат советские базы, но в обмен на другое. И об этом ещё предстоит говорить с новым руководством Китая. Но это позже. Сейчас же не последний человек в партии внимал необъяснимой для него речи Сталина. Прежде всего, он высказался о важности своевременного обновления ЦК КПСС.

– «Мы, старики, все перемрём, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела, кто её понесёт вперёд? По глубокому моему убеждению, старые большевики должны передать эстафету молодым. Но простая механическая замена ничего не даст. Молодой специалист должен вырасти до уровня политического деятеля, а для этого нужен не один год. Процесс его становления должен идти в ходе повседневной работы».

После этого выступления старые члены Политбюро мрачно переглянулись. Опять политические чистки?

Затем была речь Жданова о партийной реформе – о роли партии в стране и государственном управлении. Что стоит ВКП(б) освободить от мелочной опеки и пересмотреть вертикальную структуру. Но это для всех не ново. Сталин начал пересматривать роль партии в системе управления страной ещё на XVIII предвоенном съезде. Его управленческая реформа заключалась в перераспределении власти от партийных органов к Совету народных комиссаров СССР. По его мнению, партии нужно оставить два вопроса – пропаганду и кадры. Конкретные проблемы на уровне министерств должны решать специалисты. И руководить ими должен Совет министров СССР. Также усилить советы всех уровней и перенаправить работу партии туда. Но слухи об этом ходили давно, и собравшиеся восприняли это с пониманием.

Затем снова слово взял Вождь:

– Товарищи, по причине моего нездоровья я не могу продолжать нести свои обязанности Председателя Совета Министров, как и прежде. Так что прошу назначить на его пост товарища Вознесенского. Как мой заместитель, он неплохо себя показал. И больше я не в состоянии в качестве Генерального секретаря вести ещё и заседания Секретариата ЦК. Поэтому от этой последней своей должности он просит его освободить.

Маленков быстро оглядел присутствующих. Это новость для всех. Булганин что-то робко проблеял, Молотов промолчал, Ворошилов и Берия молча смотрели перед собой. Косыгин ошарашенно переводил взгляд с одного на другого. И сегодня не было ни Микояна, ни Кагановича. И слово снова взял Жданов:

– Иосиф Виссарионович, давайте позволим решить вопрос по Генеральному секретарю съезду?

Сталин коротко глянул на партийного лидера и согласно кивнул. Маленков еле удержался от едкой улыбки. Это всё было заранее отрежиссировано. Сейчас ясно, кто будет следующим Генсеком. Внезапно руку поднял первый секретарь Московского горкома Попов:

– Есть предложение ввести пост Председателя партии. Тогда мы добьёмся преемственности. Генеральный секретарь будет исполнять текущие обязанности и вести партию.

Первым на удивление остальных отреагировал Берия:

– Я полностью поддерживаю это предложение. Как своевременное и правильное.

Маленков оторопел. Лаврентий знал? Да что же это такое? Неожиданно взял слово новый секретарь ЦК Суслов:

– И донельзя рабочее. Зачем перекладывать рабочую текучку на товарища Сталина? Ему следует задавать общий курс.

Маленков запоздало отреагировал:

– И моё мнение совпадает с выступившими товарищами.

Жданов оглядел всех и предложил:

– Тогда проголосуем, товарищи?

Он первым поднял руку, и следом за ним потянул руку и сам Сталин.

По спине Маленкова пробежал озноб. Сука, Лаврентий, мог и предупредить. Сам же меня приблизил, использовал. А сейчас… В голове мелькнула ледяной свежестью мысль: да никак они с Абакумовым спелись! Два сапога пара. Мощь министерства госбезопасности и старых связей бывшего главы НКВД никто не перешибёт. И при таких раскладах Георгию ничего не светит после обновления кадров. Эти найдут себе работу или останутся, а что делать ему? С партии сместили. И дальше… Ему стало плохо.

9 ноября 1949 года. Лубянка

Анастас Иванович не мог поверить, что сидит сейчас в этом кабинете и ждёт допроса. Нет, его не задержали, но рекомендовали оставаться дома. Это давало хоть какой-то шанс. Но заседание Политбюро прошло без него. Как и не удалось ему дозвониться ни до Сталина, ни до Жданова. И остальные из его министерства куда-то пропали. Вообще, круг знакомых начал испаряться ещё после того, как им внезапно заинтересовался Мехлис. Этот упырь вцепился в Микояна как клещ. Но это полбеды. Не он в стране главный. Но почему партия отвернулась? Что это значит? Понижение в должности или более страшное? Странно и непонятно. И главное – позиция Вождя нигде не фигурировала.

Он осторожно осмотрелся. Про Лубянку рассказывали разные ужасы. Но тут обычный кабинет с минимумом мебели. В таком точно не лупили ногами, пачкая ковёр и паркет. О методах гэбни он был в курсе. Да он сам сюда «устроил» немало людей и нисколько об этом не сожалел. Осенью 1937 года Микоян вместе с Георгием Маленковым выезжал в Армению для проведения масштабной чистки партийных и государственных органов от «врагов народа». В результате этой кампании арестовали более 1300 коммунистов, а также сотни представителей интеллигенции и хозяйственных работников республики.

Как нарком пищевой промышленности и куратор внешней торговли, Микоян не только давал санкции на аресты своих подчинённых, но и сам выступал их инициатором. Он одним из докладчиков на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года по делу Николая Бухарина и Алексея Рыкова. Кроме того, он присутствовал на торжественном активе НКВД в 1937 году, где публично восхвалял деятельность Ежова, заявив: «Славно поработало НКВД за это время!» И кто его за язык тянул? Но пронесло. Как и после массы подписаний расстрельных списков. Неужели ему сейчас кто-то за это мстит?

Стало резко неуютно. Да ладно, пока ещё никто ничего не предъявил. Может, по совершенно иному поводу вызвали? Анастас Иванович тяжело вздохнул и погрузился в мрачные мысли. Что-то наверху недавно поменялось. И конфигурация союзов между соратниками сломалась. Жданов живее всех живых и рьяно взялся за партстроительство, явно поддерживаемый Сталиным. Зато Хрущёв так глупо погиб. Маленков какой-то грустный был на заседании. И с Лаврентием не общался. Подожди! Он же видел позже Берию, о чём-то разговаривающего с Абакумовым. И настроение у обоих такое хорошее. Со стороны смотрелось, что старые друзья общаются. Микоян же точно знал, что они терпеть друг друга не могут.

Это что? Они на какой почве спелись? Министр МГБ за год приобрёл огромное влияние. Поговаривают, что активно участвует в самых важных проектах, которые курирует Лаврентий. Нет ли у них другого задания от Вождя? На лбу выступила испарина, Микоян осторожно достал платок и вытерся. Этого ещё не хватало! Он, старый армянин, прозевал новый союз. И к кому идти? Молотов также тесно общается с Абакумовым, и уже они не ругаются почём зря. Попов держится общей линии, Вознесенский возгордился, Суслов ещё молод. К кому бежать? По слухам, и Кагановича Мехлис по стенке размазывает.

Внезапно дверь в кабинет резко открылась, и на пороге застыла мощная фигура Абакумова в своей безупречной форме. И взгляд министра так колюч, что Микоян невольно сжался в кресле.

– Ну что же вы, Анастас Иванович, о такой вещице нам не сказали?

Министр торговли открыл рот, но захлебнулся воздухом.

– Молчите? Это неправильно. Не по-товарищески.

Больше вопросов не было, но на столе появилась небольшая бумажка. При виде её Анастас Иванович тут же побледнел и схватился за ворот. Ему не хватало воздуха. Откуда у них эта чертова расписка?

– Я…

– Вам есть что сказать партии… и мне?

Ни угроз, ни повышения тона. Как будто обычный вопрос от обычного человека. Но сколько в нём… послеистории. Микоян сломался не на этом. Его поразил взгляд Абакумова. В нём не было гнева, жестокости. Он смотрел на министра торговли и старого большевика, как… на мертвеца. Понятно, что министр выйдет отсюда вперёд ногами. Поэтому он заговорил – за ним много кто стоял. А тут имелся шанс их спасти. Как ни странно, но в последние месяцы Абакумов не преследовал семьи репрессированных, заявив, что они и так наказаны предательством родного человека. И сейчас Микоян как никто понимал, отчего тот так сделал. За спасение семьи расскажешь всё и предашь всех.

Абакумов слушал внимательно. Разговор записывался. А по полочкам его будут разбирать следователи. Там не обойдётся и без рукоприкладства. Так лучше обостряется внимание. Да и не жалко ему этого армянина. Слишком много на нём дерьма – в том числе и предательство. И в ход пойдёт не всё. Но Сталину он лично показал расписку, привезённую на днях из Индии. Добыть её оказалось задачей сверхсложной. Но зато каков эффект! Вождь чуть дар речи не потерял. И это накануне съезда! И кто⁈ Так что получить карт-бланш на следствие оказалось просто. И что ещё важнее – Сталин уже не будет его упрекать в том, что он забывает о внутренней безопасности. Нет, органы работают ежечасно и ежеминутно. Бдят!

Глава 15

15 декабря 1949 года. Дача Сталина. Промежуточный доклад Комиссии Покровского

Многие исследователи и историки считают, что главная причина поражения Красной Армии в июне-июле 1941 года заключается в том, что она не была приведена в полную боевую готовность и поэтому не смогла организованно вступить в войну и отразить внезапное нападение врага. И что начало войны могло сложиться совсем по-другому, если бы войска приграничных округов были заблаговременно приведены в полную боевую готовность. Наша точка зрения заключается в том, что Красная Армия не была готова к той войне, которая была навязана Советскому Союзу Гитлером и его генералами. Спор идет по вопросу – поражение Красной Армии в начальный период войны – случайность или закономерность? Теперь, имея более полное представление о подготовке, реальной боевой и мобилизационной готовности советских войск накануне войны, мы можем попытаться ответить, наконец, в чем же заключались основные причины наших поражений в приграничном и последующих сражениях лета 1941 года.

Сначала о внезапности. Кстати, здесь самое время отметить, что неожиданность и внезапность в обыденном русском языке – синонимы. Но с военной точки зрения под внезапностью подразумевается более сложное явление, нежели простая неожиданность. В том, что вторжение немцев на нашу территорию оказалось неожиданным для наших войск, сомнений нет. Но почему и в какой степени оно оказалось внезапным? Многое зависит от масштабов и последствий неожиданного нападения. Ведь здесь речь идет не о действиях отдельного преступника или организованной банды, а о нападении огромной, хорошо подготовленной и вышколенной армии страны, правители которой растоптали договоры «О ненападении» и «О границе и дружбе» с нашей страной.

В стратегическом отношении война для нашего военного и политического руководства не была неожиданной. К ней серьезно готовились. Об этом много написано. Но меры по укреплению обороноспособности страны, усилению боевой готовности Красной Армии, принятые руководством, оказались недостаточными и к тому же частенько запаздывали. Противнику в итоге удалось достичь полной тактической внезапности, сорвав тем самым осуществление наших планов по прикрытию границы. Захватив инициативу, немцы в первый же день добились максимальных результатов при минимальных затратах сил, средств и времени.

Гальдер в первый день войны записал в своем дневнике:

«Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в приграничной зоне оказалось слабым и неорганизованным ‹…› ». И далее: «‹…› русское командование благодаря своей неповоротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать оперативное противодействие немецкому наступлению. Русские вынуждены принять бой в той группировке, в которой они находились к началу нашего наступления»

Сидящие за столом внимательно вслушиваются в чтение доклада. Присутствуют в обязательно порядке военные: начальник Генштаба Василевский, Главнокомандующий Сухопутными войсками |Маршал Советского Союза Конев, Заместитель начальника Генштаба по организационно-мобилизационным вопросам генерал-полковник Смородинов, Главный маршал авиации Вершинин, Главнокомандующий ВМС – заместитель Военного министра адмирал Юмашев.

Булганина нет, что говорит об его скорой отставке. Кстати, тут же сидит Василий Сталин. Мы с ним здоровались как хорошие знакомые. Со мной лишь начальник 2 Главного управления генерал-майор Питовранов. Борьба с антисоветскими элементами в его введении. И делом Микояна с остальными занимается именно он.

Военные сидят тихо, глаза многие опустили. По итогам доклада многим несдобровать в армии. НО я как бы тут ни при чем. Хотя часть документов, на которые я указал пришли из нашего ведомства. Но опять же, сотрудники МГБ никого не допрашивают и нигде не мелькают. Так что винить нас не с чего. И от Василевского упреков не слышал. Там своих забот хватает. Громче всех кричит Василий Сталин. Он отцу столько рассказал о бардаке и о том, что опыт боевых летчиков командиры ВВС отказываются перенимать массово. Не организовано толком переобучение летчиков на новые самолеты. Авиазаводы крайне медленно реагируют на замечания боевых пилотов. Очень много нужно внести улучшение в новые самолеты. А тем хоть кол на голове теши!

Правильного человека я выбрал. Он папаше плешь проест, и ведь все по делу! И по слухам бросил пить, нашел себя. Я бы его в заместители командующего ВВС поставил. И как слушает доклад он вон как внимательно. Он ему крайне полезен. Как пить дать использует его для своего дела. Так что полетят головы. Тут мое дело сторона. Я так и заявил Сталину на последней встрече. Он был этим жутко недоволен. Но я объяснил свою позицию тем, что органы должны заниматься преступлениями. Если они найдутся – то пожалуйста. И ведь Вождю крыть нечем. Мы с Мехлисом на блюдечке головы таких врагов доставили. Обвинить в неумении работать он точно не может.

– Иди!

Вот и все. Но сейчас на него больно смотреть. Весь поник, теребит трубку. Вспоминает те проклятые месяцы. И это также часть плана.

– Немцы, начав вторжение сразу крупными силами, добились оперативной внезапности. Используя созданное им подавляющее превосходство в силах и средствах на избранных направлениях ударов и захваченное господство в воздухе, противник обеспечил высокий темп наступления и за первые двое суток на главном – западном стратегическом направлении – продвинулся на 100–150 км, создав условия для окружения и разгрома основных сил Западного фронта. Его наступление протекало настолько стремительно, что на всех трех главных стратегических направлениях боевых действий за первую неделю ему удалось продвинуться в глубину страны на 200 км и более.

Даже товарищ Жуков признает в показаниях, что главной неожиданностью для нашего командования стал не сам факт нападения, а сила армии вторжения и мощь нанесенного ею удара. И хотя здесь просматривается желание тогдашнего начальника Генерального штаба снять с себя ответственность за то, что вторжение оказалось внезапным для войск, расположенных у границы, в целом он, конечно, прав. Но вот почему к такому началу войны не был готов Генеральный штаб? Почему наши войска не смогли ничего противопоставить стремительному продвижению танковых соединений противника в оперативную глубину советской обороны?

Дело ведь не только во внезапности. Военные катастрофы, более значительные по масштабу, постигшие нашу армию под Киевом, Вязьмой и Брянском, и летом 1942 года, когда никакой внезапности уже не было, – лучшее тому доказательство. Характерный пример – операция «Тайфун», осуществленная немцами в октябре 1941. Несмотря на громадные потери в людях и вооружении Ставка тогда предприняла неудачную попытку перехватить инициативу в Смоленском сражении. Наши войска перешли к жесткой обороне. О подготовке немцев к крупному наступлению на московском направлении знали, готовились. Но определить направления главных ударов противника и на этот раз не смогли. Ни о какой тактической внезапности и речи не было. На Западном фронте даже провели контрподготовку, но – по пустому месту! Противнику опять удалось достичь оперативной внезапности. Под ударами его танковых клиньев наша оборона рухнула. Основные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов, прикрывавших московское направление, были окружены под Вязьмой и Брянском. В стратегической обороне советских войск образовалась брешь шириной почти 500 км, закрыть которую было нечем. Весь мир в те дни ожидал падение Москвы. Только огромным напряжением всех сил противник был остановлен, а потом и отброшен от столицы. Вермахт впервые в своей истории потерпел крупное поражение.

Докладчик сделал перерыв, выпил воды и продолжил:

– Получается, все-таки причина нашего поражения заключается не столько во внезапности нападения, сколько в неготовности Красной Армии образца 1941 года. Причем в неготовности не только к отражению внезапного нападения, но и вообще к войне, в которую оказался втянут Советский Союз. Теперь осталось разобраться, в результате чего недостатки проявились и почему не были устранены к началу войны. Здесь ссылкой на одну или две причины не обойтись. Такое могло произойти в силу совокупности целого ряда взаимосвязанных между собой объективных и субъективных причин. Надо определиться, какие из них оказали решающее влияние на строительство и подготовку вооруженных сил к войне, какие действовали лишь опосредованно. Эти причины можно разделить на две группы.

Военные встрепенулись. Факт глубокого анализа их ободрил. Значит, имелись комплексные проблемы. И в случае нынешней реформы знать о них резонно.

– К первой из них можно отнести субъективные ошибки и просчеты руководства, имеющие отношение к строительству вооруженных сил и их подготовке к войне. Имеются в виду ошибки политического руководства страны, сначала давшего возможность Германии разгромить своих врагов поодиночке, а потом исключавшего по различным причинам возможность нападения Германии на СССР летом 1941 году. Они, в свою очередь, повлекли за собой ошибки и просчеты военного руководства. Руководство Наркомата обороны и Генштаба в силу недостатка данных и неумения отличить действительное от дезинформации, исходило не из реальной оценки силы вероятного противника, его намерений и возможностей, а из собственных представлений о нем.

По нашему мнению, причины неудач и поражений лежат значительно глубже просто ошибок руководства. Они могут составить вторую группу причин, которые не зависели от сиюминутных решений политического и военного руководства, а вытекали из объективных условий. Они были вызваны болезнями быстрого количественного роста наших вооруженных сил и состоянием экономики страны, недостаточные возможности которой лимитировали выполнение военных программ в полном объеме. Это предопределило не только уровень боевой и мобилизационной готовности наших вооруженных сил к современной войне, но и несомненно сказалось на уровне и образе жизни населения страны, его общей и технической грамотности и, наконец, его готовности защищать свою Родину.

Все встрепенулись, даже Сталин. Довольно смелое решение обвинять руководство. Но я накоротке переговорил в Покровским и попросил эту ремарочку вставить в текст. Гарантируя ему безопасность. Докладчик еле заметно улыбнулся:

– Сейчас мы попытаемся более подробно разобрать степень влияния разного рода причин на столь трагические для нашего народа результаты военных действий в начальный период войны. Начать, пожалуй, стоит в системы принятия решений. Никто, даже самый гениальный человек не сможет охватить все. Огромная никем и ничем не ограниченная власть накладывает на плечи излишне колоссальный груз ответственности. Это имело обратный эффект – все постоянно смотрели наверх и ожидали чудо-решений. Отсюда потеря личной ответственности, инициативности и решительных действий.

Начало Второй мировой войны на первых порах развивались в полном соответствии с нашими ожиданиями. Германия успешно разгромила Польшу и повернула свои силы на Запад. В 1939–1940 годах СССР, не прилагая особых усилий, присоединил к себе территории общей площадью 426 700 квадратных километров. В то время на них проживало 22,6 млн. человек. Только с Финляндией случилась заминка. Давайте будем честны: мир был заключен во многом потому, что затягивание боевых действий в Финляндии грозило втянуть Советский Союз в войну с Англией и Францией на стороне Германии, а допустить этого было нельзя.

Я краем глаза замечаю, как Вождь согласно кивает. Его глаза блестят, он с интересом слушает. Заметно, что военным хочет прокомментировать, но жду разрешения.

Во время многомесячного противостояния вермахта и французской армии, усиленной английским экспедиционным корпусом, СССР оставался вне главного конфликта и накапливал силы, готовясь в удобный момент выступить на арену в качестве главного игрока. В такой ситуации наше командование рассчитывало бросить на чашу весов ту самую решающую гирю, которая должна была решить исход войны. При подобном сценарии огромная, хорошо вооруженная и свежая Красная Армия имела бы реальные шансы на успех. Особенно учитывая, что ее противники должны были ко времени ее вмешательства существенно ослабить друг друга в результате продолжительной смертельной борьбы. А дальше оставалось продиктовать условия мира и пожать сладкие плоды победы.

Между тем, «странная война» на Западном фронте после 8-месячной паузы неожиданно завершилась ошеломительной победой немцев всего за каких-то шесть недель активных боевых действий. Вот тут-то и выяснилось, что заманить Гитлера в ловушку длительной войны на истощение не удалось. Ситуация в Европе в корне изменилась. СССР внезапно оказался один на один с победоносной Германией, у которой уже не маячила за спиной, как это было прежде, французская армия. Наоборот, немалые ресурсы Франции и других оккупированных вермахтом европейских стран, работавшие ранее против немцев, оказались теперь в руках немцев. Оказалось, что в новых условиях думать надо было совсем не о вступлении в войну в удобное время и на выгодных условиях, чтобы решить ее исход в свою пользу. Речь шла уже о спасении своей страны от смертельной опасности, которая исходила от грозного вермахта, увенчанного ореолом непобедимости.

Я считаю, что к этому можно много чего добавить. Почему мы оказались без союзников, напугали соседей собственной агрессией. Политическая подготовка к войне оказалась провалена. И виноват в этом прежде всего Сталин. Но свои ошибки он признает неохотно, да и отдал долги своим здоровьем на посту Главкома.

Военное строительство Вооруженных Сил СССР велось в соответствии с военной доктриной, содержание которой определяло политическое руководство страны. К сожалению, некоторые моменты сковывали творческую мысль наших видных теоретиков, а практика зачастую отставала от теории. Так, в подготовке войск, штабов и командования всех уровней основное внимание уделялось организации и ведению наступательных операций. Оборону, как способ ведения боевых действий, на словах признавали, но допускали ее ведение только в оперативно-тактическом масштабе. Теории ведения оборонительных действий в оперативно-стратегическом масштабе уделялось неправомерно мало внимания. Органы управления и войска не были готовы к решению оборонительных задач в войне с сильным противником. А. А. Свечин был последним, кто осмелился заявить: «‹…› кто не умеет обороняться, не будет в состоянии й наступать; надо уметь с помощью прочной обороны создать предпосылки для наступления ‹…›».

Добавлю от себя, что труды Свечина не нашли отклика, а сам он был расстрелян. Такой способ решения теоретических споров был нередким в то время. Сидящие здесь отлично этот момент поняли, Сталин зло зыркнул на докладчика. Но сам же ему и дал карт-бланш. И стоит вспомнить, что в предвоенные годы на съездах партии и заседаниях по случаю различных юбилеев всячески восхвалялась военная мощь страны. Присоединение без особых усилий новых территорий с многочисленным населением породило эйфорию от успехов. С высоких трибун заявляли о готовности на удар врага ответить тройным ударом, хвастались увеличением веса артиллерийского залпа стрелковой дивизии, но мало думали, как создать условия, чтобы этот залп точно лег по цели. В гарнизонах красноармейцы распевали песню «От тайги до британских морей Красная Армия всех сильней…». В действительности степень подготовки армии и страны к войне была далека от подобных хвастливых заявлений. Это выяснилось в ходе вооруженных конфликтов в 1939–1940 гг. и особенно после войны с Финляндией.

Генералы и маршалы мрачнеют. В их огород камень. Это еще тут нет опального Жукова и умершего Шапошникова. Но зря не позвали Мерецкова. На совещании Главного военного совета в январе 1941 года совместно с членами Политбюро он заявил, что война с Германией неизбежна, что нужно переводить на военное положение армию и страну. Нужно укрепление границ. Его посчитали «паникёром войны» и отстранили от должности начальника Генерального штаба, назначив вместо него генерала Жукова.

Докладчик между тем по моему совету перешел на «объективные» экономические данные. Не стоит слишком долго чесать по холке против шерсти.

– Конечно, по мере освоения опыта военных компаний, в том числе и Финской были приняты меры по устранению выявленных многочисленных недостатков, в том числе и по перевооружению армии и совершенствованию оргструктуры войск. Но оснащение Красной Армии новыми видами вооружения и боевой техники во многом сдерживалось недостаточной развитостью промышленной базы страны. Несмотря на колоссальные усилия, вложенные в первые пятилетки, экономика страны оставалась архаичной, полной диспропорций и во многом неэффективной. Сказывались, конечно, обширные размеры территории страны и недостаточная развитость ее инфраструктуры, которые сдерживали развитие промышленности. Производительность труда по-прежнему оставалась низкой по сравнению с развитыми странами Европы. Несмотря на успехи в ликвидации неграмотности, общий уровень образования населения страны оставался низким, что обусловило низкую техническую культуру основной массы рабочих и служащих, а значит, и личного состава армии. Страна в промышленном развитии и технологическом уровне производства по-прежнему отставала от Германии, военно-промышленная база которой была значительно мощнее, чем советская.