Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Так что, не трогая без дела внутреннюю политику, я, пользуясь безмерными возможностями, целый год обращался к внешней и достиг там определённого успеха. Корея – наша! Американцы только что эвакуировали с материка последних гоминьдановцев. НОАК бомбит Тайвань и потихоньку пробует подводный флот. Мы отдали им по щедрости старьё, что накопилось в Тихоокеанском. Я сумел убедить адмиралов, что отправлять на развалюхах советских моряков на верную смерть – это преступление. Флот, вообще, отдельная тема, но пока мне не по зубам. Да и своих забот хватает. Нужно ещё Маленкова натравить на вьетнамских товарищей, да корейских вразумить. Не стоит увлекаться лишними репрессиями.

Вдобавок непочатая куча дел в тропической и южной Африке, Латинской Америке, в Магрибе буча началась. 1-е Главное управление постоянно жалуется, что людей остро не хватает. Так сколько им твердил: используйте «прокси»! У Судоплатова, Ивашутина и Эйтингона вон отлично получается. Вот именно сейчас, например, правлю доклад Сталину, как мы обезглавили всю команду Гелена. Но парни перестарались и устроили в дополнение взрыв в здании разведки союзников. Вот там переполох случился. То ли их бывшие нацисты взорвали, то ли леваки. Но ЦРУ конкретно в панике. Такой интенсивности радиообмена между Германией и Вашингтоном давненько не помнилось.

Так что стоит править и мои планы на пятидесятый. Тайвань, добить Грецию, мирный договор с турками, покончить с Ротшильдами, перехват управления части банков, с ногами влезть в Италию. Тут путь на много лет. Зато прямой и широкий. И при первой же возможности покончить в Сити! Вырвав несколько клыков у самых лютых врагов, я таким образом сделаю будущее СССР более удачливым. В этом времени крови ещё не боятся.

Но перед тем как осуществлять грандиозные стратегии, хотелось бы понять, какие реальные планы имелись у самого Иосифа Сталина. Начнём с цитирования аналитического документа «Возможности и намерения СССР в послевоенный период» (ОРК 80 от 6 января 1945 года), подготовленного офицерами объединённого разведывательного комитета (ОРК), входящего в структуру ОКНШ. В нём утверждалось: СССР будет отдавать высший приоритет экономическому восстановлению и ограничится «классической целью» создания, избегая международных конфликтов, «пояса безопасности» вокруг своих границ. Эти оценки повторяются в фундаментальном документе ОРК 250/1 от 31 января 1945 года. Советский Союз, подчёркивалось в нём, «должен, и будет, по меньшей мере до 1952 года, избегать конфликтов с Великобританией и США», ибо после окончания военных действий в Европе у СССР нет «ни ресурсов, ни, что касается определяющих экономических фактор ов, возможностей вести авантюристическую внешнюю политику, которая с точки зрения советских лидеров может вовлечь СССР в конфликт или в гонку вооружений с великими западными державами».

В принципе с этими оценками я согласен. Сталин крайне неохотно шёл на конфронтацию с Западом. Он же знал, что страна в глубокой заднице. Но оборону всё равно приходилось тратить немалые средства. Нельзя показывать, что тебя могут смять. Только после взрыва атомной бомбы я получил добро на авантюру в Корее. Мы там не так сильно рисковали. Зато профит вышел знатным, а у американцев подгорело. И внезапно они осознали, что не смогут просто так разбомбить СССР. Смысл в нескольких долетевших бомбах терялся. Так войну не выиграть, но можно проиграть Европу. Потому они не скинули ядрёный батон в Корее. Но не факт, что не сделают это в Китае. Так что всё ещё впереди.

И вот тут нужно заняться будущим лидером США. Эйзенхауэр нам точно не нужен.

На Балканах пока не всё прошло гладко, но горячую точку англичане и их союзники заимели. Тихая война продолжается, Турция напугана, и, пожалуй, можно заключить с ними мир – с условием, что турки останутся вне военных блоков. То есть гарантировать их неприкосновенность и не требовать в угоду армянам земель. Но тут нужно не раз переговорить с Молотовым. Тот здорово недоволен самодеятельностью Абакумова и нажаловался на того Сталину. А мне такая ситуация вдвойне выгодна. В потёмках легче делать гешефт.

И что ещё важно – в мае 1943 года распустили основанный ещё в 1918 году Коминтерн – организацию, в первые годы своего существования пытавшуюся раздуть пожар мировой революции, а в тридцатые годы ставшую одним из центров советского шпионажа и активных мероприятий за рубежом. Одну из основных причин роспуска Иосиф Сталин лаконично сформулировал 21 мая 1943 года, выступая на заседании Политбюро ВКП(б):

– «Мы переоценивали свои силы, когда создавали Коммунистический Интернационал и думали, что сможем руководить движением во всех странах. Это наша ошибка. Дальнейшее существование КИ – это будет идея дискредитации Интернационала, чего мы не хотим».

Назвали и другую причину – своим существованием Коминтерн компрометировал иностранные компартии. Политические противники обвиняли местных коммунистов в связях с Москвой. А это существенно снижало эффективность их политической деятельности. В течение месяца все ресурсы распущенной организации передали другим структурам (например, библиотеку – Институту Маркса – Энгельса – Ленина, различные хозяйственные объекты перевели на баланс управления делами ЦК ВКП(б) и т.п.) или «законсервировали» (например, службу связи – радиосвязь, изготовление фальшивых паспортов и т.п.). Фактически Коминтерн прекратил свою активную деятельность. Часть находящихся в СССР кадров этой структуры – политических эмигрантов из Восточной Европы – начали постепенно возвращаться на родину.

В середине июня 1943 года Иосиф Сталин и его ближайшее окружение начали обсуждать вопрос создания в аппарате ЦК ВКП(б) нового подразделения – Отдела международной информации. Планировалось, что это подразделение займётся руководством антифашистской пропагандой, нелегальным национальным радиовещанием, связями с заграницей и изданием литературы на иностранных языках. Фактически речь шла исключительно о пропаганде среди войск противника – не только немецких, но и венгерских, румынских, итальянских, а также японских. Обычная практика любой войны. Точно так же действовали американцы и англичане против Вермахта. После окончания Великой Отечественной войны эту деятельность частично свернули, за исключением издания газет на немецком, венгерском, румынском и японском языках, а также агитационной работы в лагерях военнопленных. Вот только велась она недостаточно эффективно. К таким выводам пришла в сентябре 1946 года специальная комиссия ЦК ВКП(б).

В декабре 1945 года отдел международной информации ЦК переименовали в отдел внешней политики (ОВП). Связано это со стремлением руководства страны повысить роль партии в решении различных международных вопросов. С апреля 1946 года у ОВП появились новые функции, направленные «на улучшение дела пропаганды и проверки кадров по внешним сношениям; решительное улучшение пропаганды, ведущейся из СССР на зарубежные страны; активизацию деятельности за границей советских антифашистских комитетов, профсоюзных и других организаций; на улучшение связей с иностранными коммунистическими партиями».

Одно из объяснений этого феномена следует искать в намерении Иосифа Сталина сотрудничать с Западом. Есть три причины.

Во-первых, желание руководства СССР создать «зону безопасности» вокруг границ собственного государства. Поэтому в сферу интересов попали страны Восточной Европы, примыкающие к Советскому Союзу. А Италия с Францией – из-за сильных позиций «левых» и реального шанса прийти к власти демократическим путём.

Во-вторых, Иосиф Сталин, как никто другой, понимал – страна не готова к новой войне. Не было у неё тогда и ядерного оружия, способного уравнять шансы в сражении с США. Необходимо демобилизовать уставшую за пять лет войны армию.

В-третьих, в 1947 году в Западной Европе США начали реализовывать «план Маршалла» – набор мероприятий по экономическому возрождению региона. Советский Союз, хотя об этом не принято говорить, рассчитывал на получение части финансовых средств – как страна, вынесшая на себе основное бремя войны.

Впервые о стратегии американской помощи европейским государствам рассказал 5 июля 1947 года госсекретарь США Джордж Маршалл в своей программной речи в Гарвардском университете. Реакция на неё Иосифа Сталина отнюдь не стопроцентно негативна, как это пытаются представить советские (начиная с эпохи Никиты Хрущёва) историки и их зарубежные коллеги. Советские лидеры рассчитывали на «свою долю» помощи. Вот только они не знали (а может, просто продемонстрировали свою неосведомлённость, чтобы не ставить под удар источники в американском правительстве) о решении Госдепартамента США от 28 мая 1947 года.

В тот день решили, что страны Восточной Европы смогут принять участие в программе восстановления континента, только если они откажутся от почти исключительной ориентации их экономики на Советский Союз в пользу широкой европейской интеграции. Под словом «интеграция» США подразумевали использование сырьевых ресурсов восточноевропейских стран для восстановления их западноевропейских соседей.

И это не единственное препятствие для участия СССР в реализации «плана Маршалла». Министр иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин и его французский коллега Жорж Бидо в беседах с американским послом во Франции Джеймсом Кэффери заявляли, что надеются на «отказ Советов сотрудничать». Их расчёты оправдались. В начавшей 12 июля 1947 года в Париже свою работу Европейской экономической конференции отказались участвовать, включая СССР, все страны «народной демократии»: Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия и Югославия. Первоначально Москва, 4–6 июля, рекомендовала своим восточноевропейским союзникам послать туда свои делегации, но в ночь на 7 июля отменила это решение. Это можно назвать частным случаем – ну, не захотели США финансировать восстановление экономики СССР, если бы аналогичный случай не произошёл за два года до этого.

Тогда речь шла не об экономической помощи одного государства другому, а об участии Советского Союза в мировой экономической системе. К концу Второй мировой войны Вашингтон озаботился своей ролью в международных отношениях. США планировали занять такие же главенствующие позиции в мире, какими обладала Великобритания в «европейском концерте» в XIX веке. Ключевыми инструментами экономической стабилизации международной системы суждено стать трём институтам – Международному валютному фонду (МВФ), Международному банку реконструкции и развития (МБРР), а также Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ).

МВФ должен сосредоточиться на формировании кодекса поведения государств в валютной сфере, обеспечении контроля за стабильностью международной валютной системы и оказании финансовой помощи в преодолении дефицитов платёжных балансов. Крупнейшим шагом МВФ стало восстановление золотодолларового стандарта, то есть регламентирование обмена американского доллара на золото по официальному курсу и фиксирование твёрдых обменных паритетов основных мировых валют. МБРР должен стать инструментом содействия развитию отстающих стран посредством предоставления целевых кредитов и поощрения инвестиций через предоставление гарантий инвесторам. Предназначением ГАТТ являлось содействие либерализации международной торговли через поэтапное снижение таможенных тарифов и отмену внешнеторговых ограничений.

МВФ и МБРР начали работать с 1945 года, а ГАТТ – с осени 1947 года. Эти три института образовали комплекс мировых экономических механизмов, который принято называть Бреттон-Вудсской системой (по названию американского города Бреттон-Вудс, где в июле 1944 года прошла международная конференция, учредившая МВФ и МБРР). Система действовала в первоначальном виде до семидесятых годов прошлого века и считалась успехом американской дипломатии. Победа Вашингтона действительно понятна всем. Например, согласно достигнутым в Бреттон-Вудсе договорённостям, по размерам квоты голосов при принятии решений первое место занимали США, затем шла Великобритания (экономически зависимая от Вашингтона – в декабре 1945 года она получила американский кредит в размере 3,75 миллиарда долларов, а затем ещё канадский – 1,25 миллиарда долларов), а только на третьем месте – СССР.

Фактически это означало, что Вашингтон мог блокировать любое решение Москвы! Следовательно, Советскому Союзу пришлось бы соизмерять свою внешнюю политику с устремлениями США и Великобритании, без расчёта на взаимность. Это означало ограничение СССР во внешнеэкономической сфере.

Другая проблема – политика «открытых дверей», провозглашённая МБРР и ГАТТ, означала, что в страны Восточной Европы хлынет американский капитал. А это приведёт к смене правительств в этих государствах и появлению множества противников на границе. Рушились планы Иосифа Сталина о создании «пояса безопасности». Поэтому нет ничего удивительного в том, что в конце 1945 года СССР официально отказался ратифицировать Бреттон-Вудсские соглашения. В 1946–1947 годах Москва уклонилась от присоединения к ГАТТ. СССР сохранил свободу рук в сфере международных экономических связей и оказался вне рамок созданной США мировой системы экономического регулирования.

Понятно, что военная угроза со стороны Вашингтона (советская внешняя разведка регулярно и оперативно сообщала в Москву об этих планах), а также недружественная американская внешнеэкономическая политика не способствовали партнёрским отношениям между двумя государствами. Ситуация осложнялась ещё проблемами в сфере дипломатии. Осенью 1947 года начал действовать Коминформ (полное название – Информационное бюро коммунистических и рабочих партий). Это и ответ Иосифа Сталина Западу, и «жандарм» для восточноевропейских стран. При этом их нисколько не удивило, что местом проведения мероприятия выбрали Польшу, и руководители местной компартии взяли на себя обязанность приглашения гостей: представителей компартий Италии, Франции, Югославии, Болгарии, Румынии, Венгрии и Польши.

Первые дни работы мероприятие больше напоминало международную научно-практическую конференцию. Делегаты отчитались о проделанной работе, поделились с присутствующими накопленным опытом и рассказали о планах на будущее. Даже прений по ним, по предложению советских делегатов, не вели. Также обсуждалась задача создания международного печатного органа. Сенсация ожидала в конце мероприятия. Согласно программе, секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов должен сделать доклад о международном положении и об усилении связи между компартиями, установлении между ними постоянных контактов и координации их деятельности.

Первая новость – впервые «озвученная» докладчиком сталинская концепция разделения мира на два противоборствующих «лагеря». Фактически Советский Союз принял вызов США («англосаксонского блока») и взял откровенный курс на ужесточение контроля над ближайшими соседями – странами Восточной Европы, в которых формировались коммунистические режимы «народной демократии». При этом Коминформу отводилась специфичная роль – не дать помешать построить в восточноевропейских странах «социализм по советскому образцу» и исключить возможность прихода к власти прозападных правительств. Собственно, продолжение политики Иосифа Сталина, когда СССР отказался участвовать в работе МВФ, ГАТТ и МБРР, а также в «плане Маршалла». Советский Союз продолжал заботиться о жизнеспособности «зоны безопасности» около собственной границы.

После появления в коммунистических газетах 5 октября 1947 года документов учредительного совещания Коминформа остальная пресса всего мира пыталась ответить на вопрос, что же на самом деле произошло в Польше. Абсолютное большинство западных СМИ утверждало, что Коминтерн не распустили в 1943 году, а лишь на время прекратил свою деятельность, превратившись в спящий вулкан, а в 1947 году началось его новое извержение. Неодобрительно отнеслись к идее создания Коминформа представители отдельных социалистических и рабочих партий, которые не были приглашены участвовать в его работе. Это задело их политическое самолюбие. Зато коммунистическая печать одобрила прошедшее мероприятие. Диссонансом в общем гуле «одобрямс» прозвучало лишь мнение японских коммунистов. Их лидер Сандзо Носака заявил:

«На основании только тех сообщений, которые сейчас опубликованы, истинное положение с этим вопросом неясно. По получении точных сведений мы опубликуем официальную точку зрения коммунистической партии, если это будет необходимо. В иностранных телеграммах сообщается, что девять коммунистических партий Европы вели обсуждение „в плане борьбы с американской международной политикой“ и что они создали орган по обмену информацией. Данное совещание представляет объединённый фронт, созданный коммунистическими партиями Европы для урегулирования важных проблем, стоящих перед этими европейскими странами, и не может быть истолковано как восстановление Коминтерна».

В ноябре 1947 года мир облетела новая сенсация. Информационные агентства сообщали о том, что «коммунисты Дальнего Востока намерены собраться в ближайшем будущем в Харбине, чтобы создать свой Коминтерн. В совещании примут участие представители Китая, Монголии, Кореи, Индонезии, Индии, Малайи и Вьетнама». На самом деле это оказалось «газетной уткой», сфабрикованной недобросовестными журналистами, или провокацией английских или французских спецслужб. Ведь Лондон и Париж имели свои имперские интересы в этом регионе, а обвинение местных «левых» в связях с Москвой позволяло проводить этим странам по отношению к коммунистам более жёсткую политику.

Советский Союз выступал против любых попыток создания региональных «версий» Коминтерна. В сентябре 1947 года Москва запретила венгерским коммунистам провести совещание компартий стран Дунайского бассейна, подозрительно отнеслась к высказанной датчанами и норвежцами идее регионального совещания компартий североевропейских стран. В апреле 1948 года ЦК ВКП(б) отклонил предложение генерального секретаря Компартии Палестины Микуниса и Лиги Национального Освобождения (коммунистическая организация арабов Палестины) Эмиле Хабиба о созыве совещаний представителей компартий арабских стран (Ирака, Сирии, Ливана, Палестины, Египта и Иордании), Турции и Ирана как «нецелесообразном», поскольку:

«…этот шаг вызвал бы со стороны реакции новую волну репрессий по отношению к компартиям и послужил бы поводом для всякого рода клеветы по адресу Информбюро в Белграде и в СССР».

Фактически Коминформ в первые годы своего существования превратился в некий информационно-агитационный орган при ЦК ВКП(б), а начиная с конца сороковых годов Иосиф Сталин утратил всякий интерес к его деятельности. Аналогичная картина наблюдалась и в самом аппарате ЦК ВКП(б). В 1948 году Отдел внешней политики ЦК ВКП(б) переименовали в Отдел внешних связей. Изменился и перечень решаемых им задач. Теперь сотрудники этого подразделения занимались подбором кадров «по внешним сношениям» и проверкой исполнения соответствующих решений ЦК ВКП(б) и Правительства; осуществлением связи с зарубежными компартиями, изучением их деятельности, а также партийных и политических деятелей; подготовкой предложений об участии ВКП(б) в Коминформе; контролем за деятельностью различных общественных советских организаций (начиная от Союза советских писателей и заканчивая ВЦСПС).

Так что моё появление состоялось в самой точке разлома – как внешнего, так и внутреннего. И этот год будет решающим! Потому что нельзя оставаться в стороне. Само не разрешится. С начала года я уже получил от Вождя две «чёрные» метки. Меркулов стал заместителем Круглова в МВД. И Вождь категорически потребовал навести порядок в еврейском вопросе. Камнем преткновения стали отношения с Израилем. Проклятый вопрос, на котором срезался настоящий Абакумов!

Да разве могут дети юга,

Где розы плещут в декабре,

Где не разыщешь слова «вьюга»

Ни в памяти, ни в словаре,

Да разве там, где небо сине

И не слиняет ни на час,

Где испокон веков поныне

Всё то же лето тешит глаз,

Да разве им хоть так, хоть вкратце,

Хоть на минуту, хоть во сне,

Хоть ненароком догадаться,

Что значит думать о весне,

Что значит в мартовские стужи,

Когда отчаянье берет,

Всё ждать и ждать, как неуклюже

Зашевелится грузный лед.

А мы такие зимы знали,

Вжились в такие холода,

Что даже не было печали,

Но только гордость и беда.

И в крепкой, ледяной обиде,

Сухой пургой ослеплены,

Мы видели, уже не видя,

Глаза зеленые весны.

Глава 19

Примечания из Приложения доклада Комиссии Покровского

План обороны государственной границы" – это составная часть общих «Соображений об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы» от августа-сентября 1940 года, разрабатывавшихся в Генеральном штабе. Предполагалось два варианта развития событий – удар со стороны вермахта из Восточной Пруссии и Польши по Прибалтийскому ОВО и Западному ОВО, и удар из Южной Польши по Украине – по Киевскому ОВО и Одесскому ВО.

В августе 1940 года тогдашний начальник ГШ маршал Б. М. Шапошников считал главным ударом по Прибалтике и Белоруссии. И считал, что там и стоит держать наши главные силы. В сентябре-октябре 1940 года уже новый начальник Генштаба генерал армии К. А. Мерецков предложил главные силы РККА продолжать держать либо в Прибалтике и Белоруссии, но также и рассмотреть их расположение южнее Бреста на Украине.

Маршал Шапошников направление главных ударов вермахта просчитал точно. Гитлеровцы реально нанесли главные удары по Прибалтике и Белоруссии. Шапошников точно просчитал, что нападение на СССР произойдет до «окончания» непонятной войны с Англией. И само нападение произойдет внезапно, без предъявления каких-то ультиматумов, предупреждений и т.п., без какой-то мелкой стычки, которая перерастет в большую войну. В этом плане нападение будет «внезапным».

К весне 1941 года по указанию нового начальника ГШ генерала армии Г. К. Жукова на основе предыдущих планов были разработаны два варианта плана на отражение агрессии вермахта – «северный» и «южный».Уже на местах, в соответствии с этим новым планом, подготовить свои планы, карты и т.п. должны были к 1 мая 1941 года. Сегодня известен только «южный вариант» план. По нему вроде как главные силы РККА должны были выставляться против главных сил вермахта. Но в том и дело, что удар главных силы вермахта еще с января 1941 года ожидался уже севернее Бреста! А вот планов действий по «северному варианту» найти до сих пор так и не могут. И был ли он вообще подготовлен?

5 октября 1940 года военные представили Сталину «Соображения…» и получили указание – усилить Киевский ОВО, но и проработать «северный» вариант ответных действий.

М. В. Захаров указывает, что по состоянию на 14 октября 1940 года ожидалось, что главные силы вермахта будут именно против Прибалтики и Белоруссии – севернее Полесья.

«Северный» вариант ответных действий планировалось иметь готовым к 8 марта 1941 года, «южный» – к 22 марта 1941 года. По срокам готовности видно, что «северный» вариант пока еще главенствует.

Захаров был перед войной начальником штаба Одесского ВО. Он сделал то, чего не сделало подавляющее число его коллег – сделав правильный вывод из имеющихся данных, поздно вечером 21 июня 1941 года убедил командующего округом генерал-полковника Я. Т. Черевиченко отдать приказ о приведении войск округа в полную боевую готовность, о занятии приграничных укреплений и выводе войск из мест постоянной дислокации, о немедленном перемещении авиации по полевым аэродромам. Начало войны войска Одесского ВО встретили врага, как говорится «во всеоружии», что подтвердило правильность действий Захарова.

В Генштаб, между тем, в феврале 1941 года пришел «самый величайший полководец всех времен и народов» – Жуков. Началось активное продавливание «южного» варианта, как приоритетного.

По нему – РККА наносит ответный удар из Украины, южнее Полесья. При этом основные силы вермахта все равно ожидаются севернее Полесья. По указанию Жукова генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин составил новый «План разработки оперативных планов» на 1941 год, в котором было указано – «обеспечить войска топографическими картами по „южному варианту“ – к 1.5.1941 г., по „северному варианту“ – к 1.7.1941 г.»

Что это значит? Только то, что теперь уже «южный вариант» главный. А «северный»… два месяца готовить карты – ощущение, что этот вариант не очень и рассматривали.

То есть в теории, в Генштабе и в округах должны были быть два разных варианта оборонительных действий РККА. Решение, какой вариант выбрать мог принять Сталин. На основе докладов военных, которые в свою очередь должны были получать своевременные донесения от разведки по вскрытию планов гитлеровского командования по направлению нанесения главного удара. Когда в ГШ РККА находились Мерецков, а потом и Жуков, то они вовсю протаскивали вариант ответного удара из Киевского ОВО как основной. Удар нашими основными силами по не главным силам наступающего вермахта. Главную группировку РККА Генштаб в таком случае планировал развернуть к югу от Бреста.

Задача – ударом на Люблино-Бреславском направлении отрезать Германию от Балканских стран, тем самым – вывести их из войны.

По мнению Захарова, в наркомате обороны и в ГШ хорошо знали и понимали, что главные силы вермахта ударят по Белоруссии и Прибалтике. Но и нарком обороны маршал С. К. Тимошенко, и руководство ГШ (Мерецков-Жуков) упорно стояли на своем – ответно-встречный удар надо наносить из Киевского ОВО, а в Прибалтике и в Белоруссии необходимо оставить меньше сил.

В хоре голосов (в основном – выходцев из КОВО) был и голос начальника РУ ГШ РККА генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова (тоже выходца из КОВО), который представлял информацию, что гитлеровцы точно ударят именно по Украине. Хотя агентура (та же «Альта» – Ильза Штёбе, сотрудник пресс-службы МИД Германии) сообщала о трех направлениях ударов вермахта, о составе групп армий с указанием командующих, исходя из состава которых можно было однозначно сделать вывод о наиболее мощных группировках и, соответственно, о силе ожидаемых ударах по направлениям.

Маршал Захаров —

"…считалось, что главным направлением для действий противника против нас на западе будет смоленско-московское направление, севернее рек Припять и Сан. Так оно оценивалось и в записках Генерального штаба РККА за подписью Б. М. Шапошникова. Предлагалось против основных сил врага выставить и наши главные силы.

Но с приходом на должность Наркома обороны тов. С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба тов. К. А. Мерецкова взгляды на стратегическое сосредоточение и развертывание резко меняются… Главная группировка советских войск создается южнее Припяти для выполнения следующей стратегической задачи: «Мощным ударом в направлении Бреслау в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне»… По этому варианту и была развернута Красная Армия к началу Великой Отечественной войны…"

Таким образом именно Тимошенко, Мерецков и Жуков виноваты в таком развертывании РККА перед началом войны – главные силы на Украине против не основных сил гитлеровцев, в то время, как ударный кулак вермахта начнет громить части РККА в Прибалтике и в Белоруссии. Вместо подготовки сильной обороны, вместо того, чтобы выставить против вермахта свои сильные группировки, части и соединения РККА формировали так, чтобы самим ударить «параллельно». Ответно-встречным контрударом.

К слову, непонятные решения Тимошенко и Жукова хорошо характеризуют какие-то «странные» действия с перемещением 16-й армии генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина из Забайкальского ВО.

Директивой от начала мая 1941 года армия Лукина должна была быть передислоцирована в СевероКавказский ВО. В середине мая новым указанием ее уже перебрасывают под Воронеж, а 11.06 – на Украину. Армию направили на усиление КОВО – именно для готовящегося Жуковым ответно-встречного контрудара. Но когда стало понятно, что наступление из КОВО провалилось, вермахт нанес мощный удар, армию Лукина стали срочно перебрасывать для обороны под Смоленск.

Дале ответы на вопросы комиссии.

Первый вопрос.

1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы, когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?

Должности указаны те, что были у отвечавших на начало Великой Отечественной —

Генерал-лейтенант П. П. Собенников, командующий 8-й армией Прибалтийского ОВО.

«Получив в марте 1941 года назначение на должность командующего войсками 8 армии Прибалтийского ОВО, я, к сожалению, в это время ни в Генеральном Штабе, ни по прибытии в Ригу… не был информирован о "Плане обороны Государственной границы 1941 года». По прибытии в штаб 8 армии в г. Елгава, я также не нашел никаких указаний по этому вопросу.

У меня складывается впечатление, что вряд ли к этому времени (март 1941 года) такой план существовал… Лишь 28 мая 1941 года (эту дату я отлично помню) я, будучи вызван…в штаб округа был, буквально наспех ознакомлен с «Планом обороны»… который представлял довольно объемистую, толстую тетрадь, напечатанную на машинке…

…Мои записи, а также записи моего начальника штаба были отобраны, нам было приказано отбыть к месту службы. При этом нам было обещано – незамедлительно выслать нам указания по составлению плана обороны и наши рабочие тетради с записями.

К сожалению, после этого никаких указаний не последовало и даже своих рабочих тетрадей мы не получили.

Таким образом этот план до войск не доводился…"

Генерал-лейтенант И. П. Шлемин, начальник штаба 11-й армии

«Такого документа, где бы были изложены задачи 11-й армии, не видел».

Генерал-лейтенант М. С. Шумилов, командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии ПрибОВО —

«План обороны государственной границы до штаба и меня, как командира корпуса, не был доведен»

В Западном ОВО генерала армии Д. Г. Павлова практически ни один командир, особенно в районе Бреста, понятия не имел о том, что к началу войны в округе разработан новый «план прикрытия».

Генерал-майор В. С. Попов, командир 28-го стрелкового корпуса 4-й армии ЗапОВО —

«План обороны государственной границы до меня доведен не был»

Полковник А. С. Кислицын, начальник штаба 22-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса ЗапОВО —

«Примерно в марте-апреле 1941 года командир дивизии, я…были вызваны в штаб 4-й армии, г. Кобрин. В течении 2–3 суток мы разработали план поднятия дивизии по боевой тревоге…Усиление дивизии не планировалось. Было категорически запрещено ознакамливать с содержанием разработанных документов даже командиров полков и дивизионных частей. Оборудование наблюдательных и командных пунктов в районе сосредоточения соединения производить не разрешалось…»