Текст книги "Министр товарища Сталина 3 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– признание всех финансовых обязательств: Запад требовал полной выплаты довоенных долгов царского и Временного правительств (сумма составляла около 18 миллиардов золотых рублей), а также компенсации за убытки, понесённые иностранными гражданами и компаниями из-за национализации их имущества после Октябрьской революции;

– отказ от государственной монополии внешней торговли: это требование критически важно для Запада, так как монополия лишала иностранные фирмы возможности свободно вывозить сырьё и спекулировать на советском рынке;

– возврат национализированной собственности: требование вернуть заводы, шахты, банки и земли прежним иностранным владельцам или выплатить им полную компенсацию.

Советские комиссары во главе с Георгием Чичериным категорически отвергли эти требования в их ультимативной форме. Советская делегация заявила, что признает довоенные долги только при трёх встречных условиях:

Предоставление Советской России новых крупных займов для восстановления разрушенной экономики.

Политическое признание Советского государства де-юре со стороны ведущих мировых держав.

Возмещение ущерба, нанесённого России странами Антанты в ходе военной интервенции и экономической блокады 1918–1920 годов.

Поскольку западные страны отказались идти на уступки и компенсировать ущерб от интервенции, компромисс не достигнут. В ответ советская дипломатия совершила знаменитый манёвр: прямо в предместье Генуи, в Рапалло, Чичерин подписал двусторонний договор с Германией. Германия, сама находившаяся под гнётом репараций, согласилась признать РСФСР де-юре, отказалась от взаимных претензий по долгам и имуществу и установила полноценные дипломатические отношения. Этот шаг полностью разрушил единый фронт западных держав против Советской России.

И что? Да ничего! Это как ушат холодной воды, которым окатили буржуев. Вся их схема жизни в одночасье поломалась. Вот почему они так ненавидят большевиков. И наш союз в США был временным по факту. Просто американским финансистам выгоднее выйти из мировой депрессии сильнее и добить европейских конкурентов чужими руками. Что они, собственно, и сделали. А СССР приходилось играть по чужим правилам. Сталин об этом знал, как и о том, что времени у Союза мало. Не зря так быстро проводилась индустриализация – и безмерно жёстко. Людям банально недоплачивали, крестьян загоняли в колхозы, чтобы накормить страну меньшими силами, с помощью техники и новых агрономических методов. Убеждать и ставить в пример успешные кооперативы, оставляя широкий частный сектор (как после войны в странах Восточной Европы), не было ни времени, ни сил. И как показали последующие события, Сталин оказался прав. Только вот упустил несколько возможностей – в том числе сделать из Троцкого союзника. Но слишком они разошлись в политических амбициях.

У меня есть план, как использовать троцкистов, но работы там непочатый край. Почему так? Да потому что наш главный враг могуч и находится за океаном. И остро нужны люди, которые будут действовать без оглядки на моральные установки и политическую окраску. Вождь на такое никогда не пойдёт – в этом плане, в отличие от меня, он консервативен. Опыт у него больно негативный. И никакого уважения к врагу не имеется. Клан Валленбергов мы тупо слили в канаву истории. Использовали сполна подвернувшиеся возможности. И я остро ищу другие. Европа нам пока открыта, как свежая книга. Всем разведгруппам в дополнение к основным даны задания искать информацию о тех финансово-промышленных картелях, что работали с немцами. Разведчики отлично понимают, о чём идёт речь, и полны рвения. Потому что видели воочию, что эти гады на нашей земле делали. Так что их жалеть точно не будут. Да, впрочем, уже и не жалеют.

Те банкиры, что не желают с нами работать или много о себе мнят, понемногу исчезают. Кто упал ненароком в воду, автоаварии, пожары. Мы действуем осторожно и последовательно. Но вскоре на Той стороне наши операции разглядят. Потому…

Вождь думает. План я ему предоставил заранее. Затем кивает:

– Работай! Но не забывай об осторожности.

– Так точно. Агентура ляжет на дно и не будет отсвечивать. Мы активизируем лишь те группы, что работают по золоту.

В этот раз взгляд Вождя более задумчив. Думаю, он уже понял, что о «репарационных выплатах» я докладываю не всё. Но точно не считает, что это золото мне нужно для обогащения. Да и в СССР его не ввезёшь – здесь оно мне без надобности. Скорее думает, что я верчу какие-то заграничные махинации. Потом внезапно в Союз приплывёт очередной жирный кусок. Это уже не раз бывало. Сталин не мелочен в этом плане – не лезет в каждый момент оперативной обстановки, если это не требует ситуация. Он в курсе, что стороннее вмешательство, пусть и с благой целью, может лишь помешать. А люди работают. И хорошо работают! Банкирская Вена начинает служить СССР, суда «третьих стран» везут в наши порты сырьё и материалы, за которые заплатили другие. И декларации зачастую оформлены на другой груз. И суммы ввезённого внушают уважение. Пока наш противник поймёт, что мы где-то их дурим, наша промышленность получит новую техник у. Особенно я делаю упор на электронную промышленность – здесь нам необходим прорыв. Кстати, пора посетить Ленинград и наших кибернетиков.

А на золото нацистов я имею больше виды. Оно имело немало источников:

Во-первых, государственный золотой запас самой Германии, существовавший до прихода Гитлера к власти.

Во-вторых, «золото жертв» – ценности, конфискованные у евреев и других преследуемых народов, включая обручальные кольца, часы и стоматологическое золото.

Третье: награбленное золото оккупированных стран. В совокупности золотой запас захваченных государств составлял около 437,5 тонны. Больше всего изъято в Бельгии и Нидерландах.

4. Золото мёртвых – то, что изымалось непосредственно у убитых узников концлагерей. Нацисты не брезговали ничем. И вот такое будущее нам на самом деле готовили «хозяева мира» – раса господ и смерть неугодных, кто не входил в их число. Ещё одну прослойку оставят для обслуживания. Остальные будут безвольными рабами. Правда, как в это впишется научно-технический прогресс – непонятно. Немецкая наука всё-таки взлетела в вольготную эпоху Веймарской республики. Насколько бы её движения хватило в тоталитарном государстве – мы уже не узнаем.

Сколько всего было золота? Точных данных о финальном объёме сокровищ нет, так как значительную часть спрятали или вывезли перед капитуляцией. Однако, по оценкам экспертов, общая стоимость награбленного оценивается примерно в 500 миллиардов долларов в ценах начала XXI века. Вот вам и капитал на восстановление германской промышленности и дачу взятки наблюдателям. Эта страница в истории ещё не перевернута.

В весовом эквиваленте цифры выглядят следующим образом:

– По некоторым данным, весной 1945 года только Мартин Борман организовывал вывоз из Австрии порядка 1 тонны чистого золота в день.

– В одном из обнаруженных тайников союзники нашли 8500 золотых слитков, а также тысячи мешков с иностранной валютой и монетами.

– К 2000 году всего удалось обнаружить лишь 329 тонн золота, принадлежавшего нацистам. Считается, что это всего лишь пятая часть исчезнувших сокровищ Рейха.

– Официально собственный золотой запас Германии невелик: в сентябре 1938 года он составлял всего 26 тонн. Основной массив средств формировался за счёт внешних захватов. Только от центрального грабежа банков оккупированных стран Германия получила около 1,3 тысячи тонн жёлтого металла.

Значительная часть этих богатств осела в швейцарских банках (запас Швейцарии вырос с 446 тонн в 1940 году до 1064 тонн в 1945 году), ушла через подставные компании по всему миру, а также вывезена в Южную Америку для обеспечения бегства высокопоставленных офицеров.

Но на данный момент ещё далеко не всё вывезено. Да и основные маршруты уже мне известны. Так что неведомых акторов подпольного рынка ждёт куча неприятностей. Эйтингон вместе с Судоплатовым готовят штурмовые группы на земле и на море. И я вбиваю в их головы одну простую мысль – использовать как можно больше прокси. Особенно из тех, кто сочувствует нам или просто сторонник левых убеждений. В Европе полно бывших «Маки» и «гарибальдийцев», тех, кто недавно воевал в Испании. Просто наёмников, умеющих убивать быстро. Судоплатов и ряд глубинников имеют много связей с троцкистами. Их группы, а также иных леваков мы и будем использовать для наглядных зачисток и острых акций – чтобы западные спецслужбы меньше думали о советских шпионах. Это не XXI век, где в СМИ достаточно сделать кликбейт «Во всём виноваты русские». Здесь просто так на слово не верят. Демократия жёсткая, профсоюзы аки цепные псы готовы сорваться с места в карьер. Левые движения после войны сильны. И у них есть собственная пресса. Так что у моей идеи есть шанс. Но Вождю лучше о ней не рассказывать.

Цель одна – создать мощный финансовый пул в центре Европы и уничтожить самых сильных конкурентов. Физически или экономически – как пойдет. Когда на той стороне океана заметят, будет поздно. Ещё не так развиты евроатлантические структуры, международные фонды, как у Сороса. Раз у меня пока внутри нашего политикума связаны руки, буду действовать широко за рубежом. Рано или поздно это дойдёт до Молотова и Сталина, но к этому моменту ситуация зайдёт так далеко, что выгоднее будет её поддержать. Куда они денутся, если при помощи нацистского золота мы купим часть промышленности и банков, будем контролировать ряд отраслей, транспорт, хороший кусок колоний? Особенно я облизываюсь на бельгийский Конго – там уран и куча ценных металлов. В той жизни мне удалось туда влезть. Что сейчас помешает? Мы же освобождаем бедных негров!

Цели прописаны, осталось рассчитать правильный маршрут и влезть в международную кооперацию и конкуренцию так, чтобы особо не отсвечивать. Ведь на планете наступает эпоха перемен и «американского мира». Германия, бывший военный конкурент Америки в ожесточённой борьбе за наследство Британской империи и глобальную гегемонию, после 1945 года обескровлена и разделена на восток и запад. На фоне больше не представляющей потенциальной угрозы Германии первая послевоенная задача Вашингтона и Уолл-стрит состояла в том, чтобы расчленить Великобританию – своего истощённого, но всё ещё крупного потенциального конкурента. Они проделали эту работу полностью, постоянно восхваляя «дружбу» и англо-американские «особые отношения». В 1941 году, в момент встречи для подписания Атлантической хартии между Рузвельтом и Черчиллем, согласно рассказу очевидца Эллиота Рузвельта (сына Франклина Делано Рузвельта), Черчилль в расстройстве резко выговаривал американскому президенту:

– «Господин президент, я полагаю, что Вы пытаетесь покончить с Британской империей. Каждая идея, которую Вы лелеете, о структуре послевоенного мира демонстрирует это. Но, несмотря на это, мы знаем, что Вы составляете нашу единственную надежду».

Как всегда, Черчилль правильно ухватил суть геополитических амбиций Вашингтона.

Резкое завершение американской помощи по ленд-лизу Великобритании в 1945 году предшествовало трудным переговорам Лондона и Вашингтона по поводу займа на восстановление экономики. В конце концов, Лондон получил этот заём, но на тяжёлых условиях. За эти доллары Вашингтон потребовал «услугу за услугу» – соглашение, что Великобритания и страны её Содружества подчинятся правилу «не допущения дискриминации» в торговле. Это означало, что усилия Британии военными методами создать своё собственное экономическое пространство с бывшими колониями (от Южной Африки до Канады и Австралии), чтобы уменьшить свою долларовую зависимость, отныне запрещены. Вашингтон хорошо знал, где находится Ахиллесова пята британской послевоенной экономики, и ударил прямо туда.

Относительное положение Соединённых Штатов и Великобритании во время войны развернулось на 180 градусов. С точки зрения частных иностранных инвестиций, к 1949 году американские зарубежные инвестиции превзошли британские более чем в три раза. Соединённые Штаты, особенно горстка банков в Нью-Йорке от «нужных» людей, стали по существу «мировым банкиром», отобрав пальму первенства у лондонского Сити.

Когда к этому прибавились и зарубежные инвестиции американского правительства, к 1950 году доля зарубежных инвестиций Соединённых Штатов превысила не только долю Великобритании. Общие зарубежные инвестиции США превысили иностранные инвестиции всех остальных промышленных стран вместе взятых. Великобритания безнадёжно отстала. Как администратор послевоенного Бреттон-Вудского долларового стандарта, нью-йоркские банки и Вашингтон скоординировали свои усилия таким образом, чтобы максимально усилить рычаги своей новой финансовой власти. Именно у них были доллары, в которых отчаянно нуждался весь остальной мир.

Используя новую доктрину Трумэна, Соединённые Штаты также начали наступление на традиционное британское господство в богатых нефтью странах Ближнего Востока с помощью поставок американского оружия для «оборонительной защиты» от, по их уверениям, «угрозы коммунистического поглощения». По условиям Плана Маршалла некоторым бывшим европейским колониям, прежде всего в Африке, предписывалось поставлять США достаточный запас стратегического сырья «для обороны». В 1949 году в Европе разразился серьёзный кризис ликвидности, поскольку европейские экономические системы отчаянно боролись за твёрдую валюту – доллары – чтобы финансировать срочно необходимый импорт. Вашингтон эксплуатировал этот кризис для оказания давления на Великобританию в обесценивании фунта стерлингов, ослабляя тем самым способность Великобритании в дальнейшем использовать свою систему «имперских преференций» в тщетной попытке избежать порабощения своей экономики под диктат доллара.

С подписанием Атлантического договора и созданием НАТО в апреле 1949 года у Вашингтона появился новый аргумент в пользу своего экономического вмешательства. На место «европейского восстановления» по Плану Маршалла теперь пришло намного более обширное экономическое вмешательство США в дела европейских «партнёров» по НАТО – теперь во имя «военной готовности», «стратегического планирования» и «объединённого командования», всё ради того, что называли «холодной» войной.

США ввели тяжёлые ограничения на торговлю с коммунистическими странами и их сателлитами, что в значительной степени наносило урон традиционным торговым схемам Западной Европы, но не касалось США. Особенно тяжело эти ограничения ударили по Великобритании. Кроме того, при поддержке американского капитала и возвращения части капиталов из Швейцарии в период Корейской войны быстро восстановилась западногерманская экономика и составила конкуренцию британскому индустриальному экспорту. В результате всех этих недружественных шагов в 1951 году британский долларовый дефицит в платёжном балансе достиг нового послевоенного кризисного уровня. К 1951 году американские капиталовложения в Канаде, бывшей номинально членом Британского Содружества, возросли с 4 миллиардов долларов в 1939 году до более чем 9 миллиардов, весьма превзойдя британские инвестиции в эту страну, которые к 1948 году упали до 1,6 миллиарда долларов. По той же схеме проводились американские капиталовложения и в других британских настоящих или бывших колониях, включая Индию, Австралию и Новую Зеландию.

Наиболее геополитически существенным оказалось американское вторжение в традиционную британскую сферу влияния на богатом нефтью Ближнем Востоке. В дополнение к удачному ходу Рузвельта в 1945 году, обеспечившему группу «Стандарт Ойл» Рокфеллера нефтью Саудовской Аравии, американская разведка с удовольствием и пользой для себя использовала конфронтацию между британской «Англо-иранской нефтяной компанией» и националистическим премьер-министром Ирана Моссадыком. В итоге США провели удачный переворот в стране, чтобы воспрепятствовать как национализации Ираном его собственной нефти, так и британскому господству на нефтяных месторождениях Ирана.

В октябре 1951 года премьер-министр Ирана Моссадык в том мире предписал, чтобы британцы покинули страну, поскольку, как он объявил перед Генеральной ассамблеей ООН, нефтяные ресурсы Ирана принадлежат иранскому народу. Американская разведка приступила к планированию своего переворота, чтобы вовремя оказаться на месте и принять обширное нефтяное богатство, принадлежавшее ранее британцам. В ноябре 1952 года американским президентом избрали Дуайта Эйзенхауэра, и возглавляемый США переворот начался.

Ещё одна из сфер приложения наших усилий – не дать американцам иранскую нефть. Неплохо бы отобрать и часть иракской. Такой намёк точно понравится иранским военным, а у Василевского остались там связи. Как и у ГРУшников. Так что мою идею они восприняли благосклонно. Иметь рядом дружественный Иран нам остро необходимо. В 1949 году Моссадык основал партию «Национальный фронт» – вот с ней и стоит работать. Попутно снабдить премьера нужной информацией. Пообещать советское оружие, в том числе МиГи. Они уже себя отлично показали в Корее. По соглашению эту операцию поручили ГРУ. Заодно и мне легче.

Больше внимания останется Африке. В 1952 году моего времени в британской Северной Родезии американский капитал приобрёл контроль над богатым родезийским медным поясом через своё решающее участие в родезийской «Американ Метал Компани». В Южной Африке группа Рокфеллера, действующая посредством слияния компаний двух банковских групп – «Братья Лазар» и «Ладенбург, Тэльман и К°», – приготовилась взять под свой контроль свыше ста южноафриканских индустриальных и добывающих компаний. «Дж. П. Морган и К°» тогда объединилась с влиятельной южноафриканской «Англо-Американ Корпорэйшн» семьи Оппенгеймер, чтобы доминировать в золотодобывающей и горнорудной промышленности. Журнал «Тайм» Генри Льюса назвал это предприятие «первым крупным плацдармом американского капитала в Южной Африке». В тот же самый период нью-йоркский гигант «Кеннекот Коппер Корпорэйшн» вкладывал капитал в два главных новых южноафриканских золотых рудника, в то время как «Ньюмонт Майнинг К°» из Делавара перенимала активы ранее немецких горнорудной и железнодорожной компаний в Юго-Западной Африке.

Возможно, ничто из минерального богатства Африки не было более ценным в разворачивающемся американском жизненном пространстве, чем огромные запасы урана в бельгийском Конго. Группировка Рокфеллера во главе с «Чейз Манхэттен Банк» в апреле 1950 года приобрела контрольный миноритарный пакет акций в концессиях Танганьики, которые контролировались доселе бельгийским «Юньон Миньер дю О Катанга». В то время считалось, что область Катанга в юго-восточном Конго содержала свыше 50% разведанных запасов кобальта в мире и 60% всего разведанного урана, жизненно важного для строительства ядерного арсенала Соединённых Штатов на фоне разворачивающейся Корейской войны и последующей американо-советской «холодной» войны.

Так что мне есть куда стремиться. И вот тут у меня будет отличный союзник в нажиме на Сталина – Лаврентий Павлович Берия.

Глава 14

Три загадки на букву «М»

29 октября 1949 года. Министерство государственного контроля

Мехлис задумчиво посмотрел на дверь, за которой только что исчез очень значимый для государства персонаж. Затем бросил взгляд на толстую папку, оставленную Абакумовым. Старый партиец не то чтобы боялся её открыть. Но отлично представлял, что это, скорее всего, самый настоящий ящик Пандоры. Министр уже наслышан о последних действиях руководителя госбезопасности. О том, что ему удалось вернуть себе разведку и погранвойска, что под его непосредственным руководством нанесён смертельный удар по националистическому подполью. Эту операцию широко освещали в прессе. Ему же, как руководителю важной структуры в стране, приходили более закрытые сведения.

И самое важное – Абакумов пользуется широким доверием Вождя. Но Мехлис всю жизнь относился к нему как к товарищу по партии, так что министру МГБ доверие у главы Госконтроля ещё следовало заслужить. Да и сердце как-то не лежало к человеку, нисколько не напоминающему аскета. Потому что в отдельной папке на заветной полочке лежали докладные о тратах министра МГБ на себя любимого. Особняк, дача, шикарные автомобили, постоянный номер в гостинице «Москва». Про его путаные связи с женщинами можно и не упоминать. Но что интересно: за последний год товарищ Абакумов немного образумился. Перестал хапать и больше времени уделять работе. Отсюда и успехи. Мальчик вырос?

Старому аскету и чересчур упёртому в заблуждениях большевику сложно предсказать, что двигало министром. Но он точно выделялся среди остальных лидеров страны. И не постеснялся обратиться к Мехлису, спросить совета. Значит, что-то этому хитромудрому от него нужно. И это отнюдь не радовало.

Лев Захарович нехотя пододвинул к себе папку и открыл. После второй страницы застыл на месте. Это что же? Любопытно! Он внимательно просмотрел материал, затем на некоторое время задумался. Пономаренко – это весомый аргумент для чистки зарвавшихся в последние годы членов партии. А здесь столько материала, и с такими подробностями! Зачем Абакумов притащил их ему? Партия – не его епархия, почему не пошёл к Жданову? Или уже ходил и получил согласие? Мехлис внезапно вспомнил, что кто-то упомянул о том, что Сталин проявил на одной встрече недовольство министром МГБ – мало занимается внутренней политикой и партстроительством. Значит, это правда. Абакумов не желает проводить широкие чистки, а предпочитает действовать более целенаправленно.

Руководитель Госконтроля откинулся в кресле и поморщился от боли в груди. Надо бы врачу показаться, но всё дела. Но тогда всё складывается. Теперешний министр госбезопасности в войну прославился поиском и поимкой шпионов, а не процессами над командованием. Хотя и это было. Он привык работать по конкретным целям. «Авиационное дело» и компания против Жукова наверняка – задание Самого. Но там головы полетели массово. И, видимо, такой подход Абакумову не понравился. Наверняка министр пропихнул везде своих смершевцев, и они начали работать по привычной им схеме. И поэтому отдали именно ему этот взрывоопасный материал. Мехлиса боятся и уважают. Через него удобно начинать целевые чистки.

Он подумал и потянулся к телефону, затем отдёрнул руку. Нет, нужно самому ехать к Жданову. Припереть к стенке и узнать подробности. Абакумов сам не решится. Да и лидер партии жидковат на репрессии. Но, пользуясь их одобрением, Лев Захарович сможет набрать очки перед Вождём.

Сколько тут на него собрано! Мехлис перелистывал листы и благодушно хмыкал – министр знатно поработал. И откуда столько успел добыть? Это точно приговор. Особенно за огрехи сорок первого мало кто наказан. А заказ имеется. Например, за вывоз части архивов отвечали руководители республиканских органов. Решение принимали на уровне ЦК КП(б)Б и Совнаркома БССР. Первый секретарь ЦК КП(б) Белорусской ССР Пантелеймон Пономаренко ещё 23 июня 1941 года звонил Сталину и получил разрешение эвакуировать, в том числе, «наиболее важную часть государственных и партийных архивов». В итоге 24 июня из Минска вывезли архивы центральных партийных и комсомольских органов. А из областных центров – не вывезли ничего! Фронт быстро приближался, транспорта не хватало, часто погрузку приходилось вести под обстрелами или в условиях паники. Из-за этого часть архивов не успели эвакуировать – их пришлось уничтожить, чтобы не достались врагу, либо они погибли в пожарах, либо позже их захватили оккупационные власти. Отдельно от государственных ценностей, которые курировал Госбанк, вывозились партийные активы: наличные средства из партийной кассы, ценности из специальных фондов Коминтерна. Этим занимались структуры, которые непосредственно обеспечивали партийные нужды – в том числе Управление делами ЦК и НКВД.

А вот с архивами Совнаркома, наркоматов и Верховного Совета БССР возникла проблема. Они хранились в Доме правительства. Утром 24 июня здание повредили бомбардировками, и сотрудники его покинули. Из-за этого документы не успели подготовить к вывозу – и они остались в Минске. В докладной записке «Об итогах эвакуации из Белорусской ССР» Пономаренко прямо писал: получилось из-за «преступной растерянности, проявленной работниками и председателем СНК БССР. Друг другу поручали вывезти или сжечь и не проследили». Есть и конкретные примеры. В Могилёве из сейфа обкома партии пропали ценные вещи – например, Свято-Евфросиниевский крест, старинные иконы, другие реликвии. Вопрос, что именно из финансовых или материальных ценностей при этом «исчезло», в документах не всегда зафиксирован чётко. Отдельно стоит сказать про другие ведомства. Архивы НКВД и НКГБ БССР эвакуировали полностью – об этом тоже есть в записке Пономаренко. То есть за них успешно отвечали соответствующие наркоматы.

Короче, есть над чем поработать.

Так, что ещё у нас имеется в этой папке? Микоян, и тут же приложена копия расписки. Что, британский агент? И вряд ли это подделка. Такими вещами не шутят. На лбу у Мехлиса выступил холодный пот. Да как после такого Абакумов ещё что-то думает? Это же прямое дело органов госбезопасности! Или… Клан Микоянов мощный, их сложно сковырнуть. Лев Захарович ощерился – не любил он этих выскочек и давно собирал на них материал. А имея такой компромат, можно так надавить на кого-либо из них, что получишь всё. Тут ещё дело «деток» можно припомнить 1943 года. Их было двое: Володя Шахурин – сын наркома авиационной промышленности. Она – Нина Уманская, единственная и обожаемая дочь Константина Уманского, только что назначенного послом СССР в Мексике. Володе и Нине по 16 лет, они учатся в одном классе. То, что случилось дальше, трудно вообразить: у Большого Каменного моста мальчик убивает Нину выстрелом в затылок буквально с двух шагов и сразу стреляет себе в голову.

Быстро выяснили, что его друзьями были дети высокопоставленных советских начальников. Среди них два сына Анастаса Микояна – Вано и Сергей, Леонид Аллилуев (сын племянника Надежды Аллилуевой, жены Сталина), Артём Хмельницкий (сын генерала Хмельницкого, адъютанта наркома обороны Ворошилова), Леня Барабанов (сын помощника Микояна), Пётр Бакулев (сын главного хирурга страны). Берия поручил расследование двойного убийства известному всей стране следователю Льву Шейнину, человеку многоопытному в уголовных делах, к тому же писателю.

И вдруг совершенно неожиданно для самого следователя дело развернулось убийственным, сногсшибательным образом. Более всего Шейнина поразил тот факт, что на месте преступления не нашли оружия. Даже стреляные гильзы отсутствовали. Следователь допрашивал всех подряд и быстро выявил потрясающий факт: учитель Шахурина незадолго до трагедии видел, как Володя достал из-за ремня пистолет и спрятал в портфеле. По описанию педагога, это был немецкий «Вальтер». А на перемене, улучив момент, когда рядом никого не было, Шахурин подошёл вплотную к учителю, схватил за горло и процедил сквозь зубы:

– «Если кому скажешь, что видел, тебе не жить!» Учитель тогда смолчал. Сознался только на допросе. Однако мать Шахурина клялась, что в их семье никогда оружия не было! И тут совершенно неожиданно раскололся Вано Микоян:

– «Это мой „Вальтер“. Я незаметно взял его у отца. У него целая коллекция оружия».

А «игра» этих мальчишек, как выяснилось, была даже не страшна – она была ужасна. Потому что мальчики играли не в советское правительство, а в немецкое, фашистское! Они надумали создать четвёртый рейх, которого ещё не было даже в фашистской Германии. У них имелся план: независимо от исхода войны собраться далеко от Москвы, за Уралом, и там, постепенно продвигаясь и таща за собой верных людей (которых пока что не было), захватить власть в стране. Все эти дикие, безумные планы стали известны следователю.

Дальше – больше. Дома у Шахурина при обыске нашли книгу «Гитлер говорит» и прочую всякую дрянь, включая фашистскую атрибутику. Мальчишки уже не играли, а творили серьёзное дело: принимали в свой «четвёртый рейх» после особой клятвы, подписанной кровью. Готовили и публичные акции: как-то скроили фашистский флаг, на тайных сборищах надевали красные повязки со свастикой и называли друг друга «штандартенфюрер» и «группенфюрер». Шахурин вообще требовал, чтобы к нему обращались не иначе как «фюрер».

На своём первом сборище в апреле 1943 года Шахурин был в неизвестно где и как добытом фашистском кителе. Подводя итог расследования, Сталин произнёс, решая судьбы мальчишек: «Погублено две жизни. Не будем увеличивать».

Генералиссимус знал, разумеется, что между собой мальчишки называли его «наставником».

Генеральный прокурор Советского Союза и нарком госбезопасности СССР определили меру наказания юных членов «четвёртого рейха»: выслать из Москвы в города Сибири, Урала и Средней Азии под поручительство родителей на один год. Лёгким испугом отделались. И зря. Иосиф до смерти боится английскую разведку и после обличительных свидетельств поверит. Тогда всё. Микоянам конец. Ах, как хитер министр! Слил ему бомбу, которой он сполна воспользуется! Только зачем это ему? Политическая схватка под столом? Копает по Лаврентию? Этого выскочку ему давно хотелось засунуть обратно под стол, но Мехлис отлично помнил неудачу Крыма, когда надолго потерял доверие Вождя. Так что сейчас перед докладом нужно иметь мощные аргументы.

Но следующие страницы взволновали руководителя Госконтроля ещё больше. Багиров! От одного его имени Мехлиса начинало трясти. Ещё в 1942 году случился эпизод: Багиров (тогда руководитель Азербайджана) добился отстранения Мехлиса – того направили представителем Ставки на Крымский фронт. Багиров обвинил коллегу в провале операции на Керченском полуострове, что привело к большим потерям среди азербайджанских призывников. С тех пор между ними сохранялась острая неприязнь. В 1948 году Мехлис инициировал масштабную ревизию финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР. В ходе проверки вскрылись факты злоупотреблений, в том числе история с «правительственными дачами»: на балансе государства их не было, но фактически они использовались руководством республики (включая Багирова). Дело приобретало опасный для азербайджанской номенклатуры оборот.

Проверяли не только Совет Министров республики, но и разные министерства (финансов, торговли, сельского хозяйства, здравоохранения), университеты, санатории и даже артели. Что в итоге выявили: крупные злоупотребления и хищения государственных средств. Один из ярких эпизодов касался «правительственных дач». Оказалось, что под этим названием в документах числились личные дачи самого Багирова и других руководителей. При этом на балансе госорганизаций они не состояли, велись фактически как частные хозяйства: там работал наёмный персонал, а выращенные овощи и фрукты продавали детским учреждениям, больницам и через кооперативы по рыночным ценам, при этом от налогов такие хозяйства освободили.