Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– То есть слив оказался успешным?

Начальник контрразведки не был так категоричен:

– Мы еще не просчитали все последствия на внешнем фронте. Американцы отмалчиваются. В европейских СМИ пока только слышны невнятные монологи телевизионных комментаторов.

– И что они?

– Честно? В шоке. Хотя намедни все европейцы прислали телеграммы соболезнования. МИД завален ими. Так что в ФРГ мы ожидаем новых масштабных антивоенных выступлений. И в столицах недавних союзников пока молчок.

Варенников хмыкнул:

– Еще бы! Им бы переварить то, что у нас происходит. Нет Горбачёва, нет договоренностей! Помяните мое слово, вскоре они сюда в очередь выстроятся.

– Самый внушительный эффект пока заметен среди нашей либеральной оппозиции. Мы наблюдали сегодня некоторый исход этой публики из Моссовета. И толпа уже требует от лидеров Движения «Демократическая Россия» реакции.

– А что они?

– Пока отмалчиваются. Но шевеления есть. Посмотрим, что завтра они скажут на митинге. Пока Афанасьев, Попов и Станкевич проводят консультации. И у них есть раскол с ленинградским движением. Собчак куда-то пропал.

– Хорошо.

– Но я приехал не потому, Валентин Иванович. По нашим оперативным данным Агентство национальной безопасности США вплотную пыталось заняться перехватом разговоров, которые вы и Язов вели из своих кабинетов с командующими округами и прочими крупными военачальниками.

– Сволочи!

Начальник Второго главного управления развел руками:

– Мы это своевременно пресекли. Виновные нами арестованы и ведутся допросы.

– Среди них есть иностранные граждане?

– Разумеется. Но в основном нелегалы.

– Не выдавайте их ни при каких обстоятельствах.

Грушко покрутил головой. «Захват» и показушная перестрелка с «группой» американских диверсантов была шита белыми нитками. И рассчитана на внутреннюю публику. Фотографии убитых на самом деле в Литве ЦРУшников уже показали и по телевидению в дневных новостях. Как ранее снимки с американским ПЗРК. На той стороне сразу поймут, что без санкции сверху слив такой опасной информации невозможен. Что же еще задумали генералы? И самое поганое, что запретить это в данных обстоятельствах он не может. Комитет остался без Председателя. Кто будет назначать нового, также непонятно. Придется плыть по течению, стараясь не утонуть в штормящих водах времени. Он вздохнул:

– Вы хотя бы нас предупредите о своих замыслах.

Варенников ухмыльнулся:

– Вместе и подумаем. Александр Викторович, идет война, а на войне все средства хороши.

– На вас выходила разведка?

– Пока нет.

– Нужно придумать, что делать с союзниками. Ситуация там… Нам остро необходим архив Маркуса Вольфа. Потому что это бомба.

Маркус Вольф возглавлял внешнеполитическую разведку ГДР с самого зарождения до 1986 года. Трудно не заметить, что отставка генерал-полковника Маркуса Вольфа совпала с началом горбачевской перестройки в СССР. Не исключено, что, будучи одним из самых информированных людей, он первым угадал предательство в Кремле и, будучи не в силах что-либо изменить, не захотел более защищать проданную руководством идею. После падения Берлинской стены Вольф вместе с женой выехал в Австрию. Оттуда 22 октября 1990 года он написал письмо Горбачёву. В нём, в частности, говорилось:

– «Дорогой Михаил Сергеевич! Разведчики ГДР много сделали для безопасности СССР и его разведки, и агентура, которая сейчас подвергается преследованию и публичной травле, обеспечила постоянный поток надёжной и ценной информации. Меня называют „символом“ или „синонимом“ успешной разведывательной работы. Видимо, за успехи наши бывшие противники и хотят меня наказать, распять на кресте, как уже писали…»

Далее в своём письме Миша Волков просит советского генсека – а точнее, овцу «Горби», как его ласково окрестили благодарные жители возрождающегося из пепла рейха:

– Во время предстоящего визита в Германию следует поставить вопрос о судьбе бывших разведчиков и агентов, с которыми обращаются хуже, чем с военнопленными. Письмо заканчивалось словами:

– «Вы, Михаил Сергеевич, поймете, что я ратую не только за себя, но за многих, за которых болит сердце, за которых я и поныне чувствую ответственность…»

Но «дорогой Михаил Сергеевич» не только не принял никаких мер, но и даже не соизволил ответить на письмо. Вряд ли стоило Волку искать понимания у овцы.

– Я подумаю над вашим предложением.

Варенников сделал себе заметку на память. И уже даже придумал, кого пошлет к опальному разведчику. Наверняка Вольф захочет отомстить. А ему будут предложены все возможности. Грушко невольно поежился, прочитав нечто в глазах генерала. Но это его прерогатива. Он, в отличие от остальных, посмел и оказался прав. А ведь при других обстоятельствах можно стоять на прицеле палача. Убивали смертников в коридоре, по пути. Человек обычно считал, что его вызвали по делу, и не рассчитывал, что именно сейчас и здесь получит пулю. Подло в затылок.

Глава 13

28 февраля 1991 года. Москва. Решения

Верховный совет

«Хунта» приехала сейчас в Кремль открыто. Скрывать уже было нечего. Разве что наличие вооруженной до зубов охраны говорило о том, что режим Чрезвычайного Положения в СССР работает. По его причине имелись некоторые ограничения на права и обязанности граждан. Но были и светлые стороны этого режима. Внезапно в торговле стало резко больше порядка. В магазинах появился товар, лучше и полнее реализовывались талоны. Насколько этого порыва хватит, было говорить рано. Стратегия в области экономики еще пока только вырисовывалась. Собрались в просторном кабинете председателя Верховного Совета. Кабинет Генсека был до окончания расследования опечатан.

– Ну что, товарищи, – решил доложить первым Лукьянов. Формально он сейчас был глава страны. На прошедшей не днях и довольно горячей сессии его полномочия были до выборов президента расширены законодательно. – Дата референдума оставлена, как есть. Принят закон о том, что не участвующие в голосовании республики будут вычеркнуты из состава Союза без обязательств. Если, конечно, законодательная и исполнительная власть сие решение одобрит.

– Прибалтика участвует?

– Куда они денутся с подводной лодки? В Риге уже меняется состав депутатов и принимается решение проводить перевыборы. Часть деятелей из Народных фронтов арестовано, но еще больше бежали.

Генерал Родионов хмыкнул и обратился к Ачалову:

– Это им так удалось или выпустили?

– Бежали в Польшу, мы препятствий не создавали. Зачем нам новые трупы и проблемы? Показательная порка пошла всем на пользу, а лавры Пиночета пусть оставят кому-нибудь другому. Мы Советская армия и служим своему народу.

Военные переглянулись, остальные задумались. Что там у них между собой еще задумано?

Варенников перешел к следующему пункту повестки:

– Что по Государственному комитету, Анатолий Иванович?

Лукьянов живо выложил размноженные документы.

– Вот законопроект. Он одобрен и ждет утверждения. В ГК входят: Председатель Верховного Совета, премьер-министр, министры обороны и внутренних дел. По линии общественности Генеральный секретарь ЦК КПСС и после внеочередного съезда народных депутатов представитель самой большой фракции. Он назначен на 9 марта.

– Времени мало для подготовки, – заметил новый Генсек Полозков. За него проголосовало большинство участников пленума от РСФСР, а также те делегаты из республик, что поддерживали Союз. Но многих членов республиканских партий успели снять за националистические настроения. Так что пленум вышел неполным, но считался дееспособным. Большая часть делегаций все-таки прибыла. Белорусы и Казахстан стояли за Союз, украинские делегаты в этот раз в позу вставать не стали. Да и там внутри шел раздрай. Промышленный русский восток после известных событий был настроен к западным областям более боевито и требовал от Киева решительно отмежеваться от бандеровских тенденций.

Наследие Ивашко, когда он там работал после Щербицкого первым секретарем. Результаты республиканских выборов в Верховный совет Украинской ССР 1990 года наглядно показали неэффективность и непривлекательность призывов КПСС, особенно в сфере экономических реформ. Это встревожило думающих членов партии, которые понимали, что появилось недоверие части населения республики к политике горбачевской перестройки. В соответствии с новыми законами оппозиционные партии впервые на равных с коммунистами участвовали в выборных кампаниях и получили достаточно высокую народную поддержку. В западных областях республики Руховский блок фактически завоевал законодательную власть, получив абсолютное большинство депутатских мест. Национал-радикальные депутаты постепенно захватывали инициативу в украинском республиканском парламенте, настойчиво проводя в жизнь свои планы и замыслы через принятие правовых актов.

Будучи, по сути, либеральным политиком, на первых порах Ивашко допускал ошибки в оценке своих политических оппонентов. До выборов он относился к идеологическим противникам коммунистов, по его выражению, как к «политическим пустоцветам», которые ведут «пустопорожние разговоры» и не способны выдвигать и реализовать конструктивные программы. После провала выборов в западных областях руководству партии пришлось серьезно задуматься и пересмотреть свои взгляды на оппозицию не только на Украине. Там происходило ранее небывалое явление – добровольная подача заявлений об отставке некоторыми крупными партийными руководителями. В атмосфере ведущихся нападок на Коммунистическую партию, когда и сами коммунисты «били по собственным штабам», и оппозиционеры травили партийных и советских руководителей за преувеличенные привилегии, отказались от своих постов первые секретари областных партийных организаций: Донецкой – Винник, Ворошиловградской – Ляхов и другие.

За короткий срок на Украине было заменено 16 первых секретарей обкомов Компартии из 25 по числу областей, сменились каждый третий председатель облисполкома, каждый второй из министров, председатель Совета министров и пять его заместителей. Налицо была потеря управления и начало засилья митинговой демократии. В это время по линии КГБ шли доклады о разрастающейся «югославской» контрабанде, коррупции и экономических махинациях. И такого человека потом ставят на союзную партию?

– У оппозиции также будет немного возможностей, – резонно заметил присутствующий Лигачев. Он представлял новое крыло партии и был приглашен на встречу, как будущий таран против либералов.

– Поэтому, товарищи, работы у нас непочатый край.

– Нам нужна пресс-конференция, – оглядел собравшихся Павлов. – Там необходимо высказать свою позицию и ответить на вопросы журналистов. Максимально откровенно.

Варенников хмыкнул, Лигачев не удержался от смешка. Но Лукьянов принял предложение:

– Я тогда подготовлю основные тезисы. Но присутствовать придется всем. Товарищи генералы, вас это также касается.

– Первого марта хорошее число. Да и телевидение пора включать, как и газеты.

– Не все.

– Это позиция армии?

– Еще МВД и чекистов. Кстати, что будем делать с ними? Есть предложение разделить внешнюю разведку и контрразведку.

Громов прочистил горло:

– Нужна встреча силовых министров. И Пуго хочет уйти в отставку. Я его понимаю, он в системе человек случайный.

Варенников покосился на генерала. Вот еще новость!

– Тогда тебя и поставим на его место! Подбери кадры, начни борьбу с преступностью. Пока мои орлы при деле. Знаете, сколько они всего нашли в ходе операции? Валюта, золото, наркотики. Республиканские МВД полностью погрязли в коррупции и некомпетентности. А народ, в том числе и кооператоры, страдают от преступности. Торгашей криминальные авторитеты полностью подминают под свое покровительство. Вы как себе представляете рыночные реформы в таких условиях? Их же сразу будут контролировать урки! На криминальные деньги они начнут скупать продажных милиционеров, судей и так далее. Так дело не пойдет.

– Валентин Иванович, так и союзное МВД пострадало в последние годы здорово. Особенно после чисток в начале восьмидесятых, – Громов был конкретен. – Ко мне идут люди с жалобами, которых выкинули из МВД после андроповского переворота. Правление Федорчука практически парализовало правоохранительные органы.

– Так тебе и карты в руки! Создавай все заново, возвращай людей. Хоть отдельное управление по борьбе с организованной преступностью создавай. Общесоюзное, как было с ФБР в Америке. Вдобавок привлечем для этого чекистов. Считаю, что преступную волну нужно остановить любой ценой. Слишком дорого она нам потом обойдется.

Лукьянов оценил горячность Варенникова и сделал себе пометку в журнале, затем повернулся к Павлову:

– У нас есть, что по экономике?

– Почти готова программа реформ.

– Так быстро?

– Так она уже была, Анатолий Иванович. Бывший президент ее тормозил. Не одна оппозиция думает о деле. Я готов в ближайшие дни озвучить ее. Потому что нужно срочно что-то делать с бюджетом, валютными и золотыми резервами. А также с нахапанными без меры кредитами. Нам столько должны, что можно было использовать именно эти резервы, а не брать напропалую.

Варенников задумался. Он отдавал себе отчет, что без скорого решения экономических проблем, они быстро потеряют власть. Да и шансов что-то исправить позже не будет. Но и панических настроений в его окружении не наблюдалось. Потому что для анализа были привлечены опытные кадры. И они как раз показывали совсем не те цифры, что панически упоминались в прессе или озвучивались с трибун. Кто-то специально нагнетал обстановку и совершал саботаж. Он вспомнил, как пару дней назад разведка сообщила о стоящих на запасных путях составах с дефицитным продовольствием. А также нашлись любопытные документы, свидетельствующие о том, что перевозки сознательно задерживались. Пользуясь положением ЧП, его ребята все конфисковали для армии. И сейчас агентура наблюдала у кого заполыхает задница. Но его людям не хватало компетенции и придется просить помощи у Грушко. Назревало дело похлеще узбекского.

Одним из немногих дел генсека Андропова, которое либералы ставят ему в заслугу, была борьба с коррупцией. Началась она с Узбекистана – единственной республики, в которой после Великой Отечественной войны жили представители почти всех 142 народов и народностей СССР. Причем не сосуществовали, а реально жили в мире. Во многом мир был заслугой фронтовика Шарафа Рашидова – выходца из самаркандского клана, который с 1959 года почти на четверть века сумел объединить вокруг власти представителей всех других узбекских кланов, не позволяя править какому-то одному. Узбекистан же еще до землетрясения 1966 года превратился в мощного регионального лидера Центральной Азии. Успех был отмечен западными спецслужбами. Они прекрасно понимали: взорвать мир в УзССР – значит немедленно спровоцировать еще более мощную реакцию в менее спокойных регионах и получить шанс расчленить СССР. Без дискредитации Рашидова сделать это было невозможно.

Андроповский КГБ копал под него с 1967 года. Повод для обвинений нашли в 74-м: приписки при сдаче хлопка государству. Более 1 миллиона рублей ежегодно оседали в карманах хлопковой мафии. Но Брежнев всегда осаживал любых противников Рашидова, зная цену мира в этом регионе. Он получал гораздо меньше инвестиций, чем Грузия и Армения, а в закрома Родины давал значительно больше. Хлопок – «белое золото», которое государство покупало за копейки и полностью обеспечивало им текстильную и пороховую промышленность СССР. К тому же республика занимала второе место по золотодобыче в стране, самое мощное в мире предприятие в Мурунтау по выпуску слитков высокой чистоты выдавало в год 50 тонн золота. Не забудем также про уголь, медь, нефть, шелк и каракуль.

Конечно, коррупция там была. Но по сравнению с кавказской – размером с прыщ. Настоящий же коррупционный гнойник вызревал в опекаемых Андроповым Армении, Грузии и Азербайджане, чьи представители возглавляли главные «мозговые центры» СССР. «Андроповский десант» во главе со следователями Тельманом Гдляном и Николаем Ивановым в конце 70-х должен был одним ударом дискредитировать Брежнева и расширить сферу кавказского влияния в Узбекистане, где в высших эшелонах власти было много армян, хотя армянская диаспора составляла всего 0,2 процента местных жителей. И дать возможность армянским и грузинским деятелям подмять под себя сначала республику, затем всю Среднюю Азию. А если это не удастся, то хотя бы перессорить народы.

В результате небывалой травли. Тогда в прессе открыто кричали о якобы присвоенных мафией 1,5 миллиарда рублей. 31 октября 1983 года Рашидов внезапно скончался. 9 февраля 1984 года не стало и Андропова. Но главное для развала страны генсек сделать успел. Сразу после смерти его и Рашидова по всей Средней Азии, где молодежь осуждала СССР за идущую под боком кровопролитную войну в Афганистане и уже отчасти была подсажена на наркотики, начались клановые битвы. При Горбачеве атака на республику усилилась. Глобалистам, стоящим за его спиной, нужна была не смерть Рашидова, а крах накаченного в Среднюю Азию интернационализма. 22 тыс. человек – узбеки, русские, греки, украинцы, таджики, туркмены, татары, но только не армяне, были сняты с высоких должностей. Сотни оказались в тюрьме. Дело приобретало неслыханный размах. Но как только в показаниях подследственных речь зашла о крупных взятках, отправляемых в Москву, дело о коррупции начали разваливать сверху. Все эти дрязги оставили мутное впечатление и закончились пшиком.

Вслух генерал сказал иное:

– Встретимся по экономическому вопросу отдельно в расширенном составе. Мне тут разведчики предлагают послушать одного человека. Он занимается мировой экономикой и рассказывает довольно любопытные вещи про реалии американской финансовой системы. Так что у нас есть шанс сыграть на противоречиях капиталистического Запада. Как товарищ Сталин поступал в тридцатые годы. У него же получилось! Не будем забывать, что на той стороне нам вовсе не друзья, и про деньги никогда не забывают.

Лукьянов с нескрываемым интересом уставился на генерала. Тот продолжал его удивлять широтой натуры.

– Вот после пресс-конференции и послушаем. И товарищ Павлов что-то уже сможет нам предложить.

– Так ему, и наши контрразведчики не помешают. В поисках пропавшего золота. Егор Кузьмич, есть что сказать?

Лигачев помрачнел:

– Как руководитель Комитета партийного контроля я ошарашен масштабами бардака. Буду крепко разбираться. Скорее всего, привлекут и Генеральную прокуратуру. К некоторым товарищам, например, управляющему делами ЦК КПСС Кручине есть большие вопросы. А также у его предшественнику Григорию Павлову. Хочу также допросить Дмитрия Лисоволика, заведующего сектором США зарубежного отдела ЦК КПС. Через этот сектор регулярно осуществляется финансирование зарубежных компартий. Правда, мне пока непонятно на каком основании. На данный момент вся помощь должна быть прекращена. И мне не очень ясна в этом роль Михаил Сергеевича. За партийными деньгами кто-то вообще следил?

– И похоже, не только за партийными.

– Может, тогда создадим некую комиссию из МВД, ЦК и КГБ. Дадим им полномочия, пусть ищут деньги.

Полозков бросил возмущенный взгляд в сторону Варенникова, но, похоже, генерала тут поддерживали. Новый Генсек осторожно обронил:

– Пока мы сами поработаем.

– И после дадим поручение органам.

Громов показно вздохнул:

– Нам бы свои проблемы решить.

– Зря ты так, Борис Всеволодович, валюта и золото – это для нас возможность закупать продовольствие и ширпотреб, пока порядок в стране наводим.

– Хорошо. Как только возьму дела в свои руки, то посмотрю, что можно предпринять.

– А я к Грушко обращусь, да и из Первого управления можно людей попросить.

Лукьянов задумчиво произнес:

– Что будем делать с внешней политикой? Бессмертных меня постоянно бомбардирует депешами. Международная обстановка сложная. А тут еще у нас такая беда случилась. Из послов в МИД уже очередь выстроилась, особенно немцы беспокоятся.

Варенников сказал как отрезал:

– Необходимо кардинально пересмотреть все, что наделал Горбачев. МИД подвергнуть жесткой чистке. Нынешний министр всегда работал на американском направлении, поэтому министерство оголило работу на остальных. Так что его менять обязательно!

– Неужели будем денонсировать договоры? Стоит ли действовать так опрометчиво?

Варенников уже получил согласие на разговор с Маркусом Вольфом, поэтому был категоричен:

– Стоит! Потому что методы сокращения вооружений для нас неприемлемые. Как и договора о выводе войск. Все следует внимательно пересмотреть. Как и обещание сократить оборонный бюджет совершенно варварским способом. Мы так угробим лучшие предприятия страны. Я не против сокращения, но взаимно с НАТО, учитывая наши возможности. Мы с вами потеряем лучшие кадры и технику. А это, между прочим, народное достояние!

Громов согласился с оценкой «главы Хунты».

– Нужны эксперты и специальная комиссия.

Председатель Верховного Совета, глубоко вздохнув, заключил:

– И не одна.

Павлов внимательно наблюдал за пикировкой и заметил, что Варенников был здорово уверен в себе. По ходу нынешних событий премьер-министр быстро учуял, что генерал говорит значительно меньше, чем знает. Как следует учитывать и те обстоятельства, что за ним стоят немалые силы. Армия и ВПК – вот настоящая мощь Страны Советов. Лучшее производство, зачастую не менее технологичное, чем на пресловутом Западе. Да и Вооружённые Силы не стоит сбрасывать со счетов. Для окружающих стран они до сих пор представляют угрозу. Но сейчас премьер был на редкость был практичен.

– Товарищи, кого тогда на МИД поставим? Ведь необходимо провести переговоры с международными организациями, в том числе и финансовыми.

– Нужен не политик, а технический специалист. Шеварднадзе нам хватило за глаза с его бубнежом.

– Я бы Бессмертных все-таки со счетов не сбрасывал. Напомню: в 1990 г. США впервые в истории предоставили СССР режим наибольшего благоприятствования в торговле. Это полностью его заслуга.

– Он либерал до мозгов костей. И пригрел рядом таких же. Не имеет права находиться на таком важном посту подобная личность.

Лукьянов решил прекратить спор:

– Тогда ищем достойную кандидатуру.

– Я бы предложил Адамишина Анатолия Леонидовича. Много работал в Европе, имеет опыт острых переговоров.

Как ни странно, но глава штаба ЧП против предложения Павлова не возражал. Удивил Лигачев:

– Считаю, что на данном этапе в первую очередь советская внешнеполитическая линия должна работать на экономику СССР. Да, время политических иллюзий утеряно! Наши так называемые союзники, задрав штаны, побежали под крылышко заокеанского дядюшки. Могу предположить, что мы с ними еще поплачемся.

Генералы синхронно кивнули. Иначе и быть не могло. Павлов покачал головой:

– Придется тогда пересмотреть кучу договоров. Например, соглашение о линии разграничения морских пространств в Беринговом море с США от 1990 года. Шеварднадзе запросто подарил США 46,3 тысяч квадратных километров континентального шельфа и 7,7 тысяч квадратных километров континентальной экономической зоны СССР. В этой части Берингова моря были разведаны запасы нефти и имелось множество рыбы. К слову, рыбаков даже не сразу предупредили о том, что районы, где они много лет промышляли, поменяли хозяина. Подробности соглашения вообще не особо афишировались. Зато береговая охрана Штатов с ходу стала задерживать наши корабли за вторжение в чужие воды.

– Поделом суке, – пробурчал Лигачев. Все поняли, о чем это он.

– Есть у нас шансы оспорить этот договор?

– Конечно! Текст соглашения 1990 года содержит такое понятие, как «морские пространства». В международном праве подобного понятия нет. Конвенция ООН по морскому праву от 1982 года устанавливает только такие понятия как: «внутренние воды», «территориальное море», «исключительная экономическая зона» и «континентальный шельф». О чем уж точно мог бы поведать покойный Эдуард Шеварднадзе – так это о том, почему английский и русский тексты договора имеют юридически существенные расхождения. В американском варианте говорится о «морской границе», а в русском – о разграничении «морских пространств». Случайность в таких вещах исключена. Ну и, конечно, в мировой практике нет ни одного случая вступления в силу договора путем простого обмена нотами. Зачем тогда вообще существует ратификация? А если ее не было с советской стороны, значит, надо уведомлять Вашингтон о прекращении временного применения договора и начинать новые переговоры.

Варенников ощерился:

– Будет чем заняться следующему министру иностранных дел.

Старая площадь

Лигачев вернулся в свой кабинет. В здании Центрального комитета после пленума освободилось много мест. В узком кругу он рассказывал об упущенных возможностях.

– Горбачёв был хитрым лисом, но себя переиграл. Сумел превратить на последнем пленуме поражение в победу. Потому что, наконец-то, стало очевидно уже на XXVIII съезде: КПСС как единой партии «больше не существует», так ведь прямо он и сказал в своем заявлении об отставке. Неожиданно для себя он оказался почти что перед выбором Ленина в 1903 году: либо он раскалывает партию, либо оппоненты «вычищают» его. И выбор он сделал ленинский. Расколоть партию Горбачев предполагал посредством новой Программы партии, которая, по решению XXVIII съезда, должна быть принята в 1991 году. Задумана она, если не совсем социал-демократическая – поставить во главе подготовительной бригады Яковлева Горбачев все-таки не решился, устроил туда Фролова, – но с социал-демократическим «уклоном». Судите сами. Ни о коммунистической перспективе, ни вообще о классовом подходе в ней даже не упоминалось. Предлагался курс на рыночную экономику и, главное, ориентация на общечеловеческие гуманистические ценности. Сохранялось, чтоб не дразнить гусей, лишь название. «коммунистическая партия». Стерпели бы это «динозавры» вроде нас и ладно!

Тем более что новая Программа предназначена стать инструментом идейного и политического размежевания. Горбачев этого и не скрывал: «Кому новая Программа не нравится, пусть уходит из партии». Таков был первый план партийного переворота. Задумано остроумно, но того, что аппаратчики уходить никуда не собирались, а собирались, наоборот, выпереть из партии его самого, в расчет не принималось. Раскол партии, при котором Горбачев мог не только увести с собой большинство, но и – что важнее – контроль над партийным имуществом, «деньги партии», для Старой площади был, что нож острый. Не раскола, а «чистки» партии они добивались, переворота, который дал бы им возможность «вычистить» из ЦК партийную интеллигенцию начиная с Горбачева.

И пока партийные интеллигенты сопли жевали и спорили о тонкостях Программы, Кургинян копался в Уставе партии в надежде найти организационную зацепку, дающую возможность не только предотвратить раскол партии, но и чистку в ЦК устроить знатную. И, само собой, избавиться от «предателя» Горбачева. И, представьте себе, нашел! Оказалось, что по Уставу Чрезвычайный съезд партии не требует переизбрание всего состава ЦК, позволяет лишь обновить до 20 процентов его состава, а генсека переизбрать может любой съезд. Как раз то что надо. Можно было бы «освободить» ЦК от партийной интеллигенции и заодно убрать Горбачева. Оставалось лишь объявить предстоящий съезд чрезвычайным.

Таков был встречный план партийного переворота. На нем и сосредоточились. Как объяснить это партийным массам? Для простодушных сошло бы и элементарное: ситуация в стране чрезвычайная, вот и съезд нужен чрезвычайный. Для особо въедливых объяснение одно: съезд-то внеочередной, XXVIII был всего год назад, следующий положен только через пять лет, а мы собираем съезд через год, значит, чрезвычайный. На поверхности все выглядело гладко, да забыли про овраги. Встает в полный рост национал-патриотизм, туда же склоняется генералитет. Итог мы с вами видим. И все равно считаю, что после остановки режима ЧП нам остро необходим такой съезд. Партия реально расколота, и мы должны решить: будут ли эти течения существовать как фракции, или стоит на их основе создать разные партии.

Глава 14

27 февраля 1991 года. По разные стороны

Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет

Овальный кабинет находился в Западном крыле известного на весь мир дома. Небольшой, но уютный и удобный, но часто использовался для рабочих совещаний компактным числом сотрудников. Вот и в этот час ведущие члены администрации собрались, чтобы обменяться новостями так быстро меняющейся мировой политики. Буш сумрачно оглядел собравшихся, что свободно расселись на удобных креслах и диванчиках.

– И что нам дальше от них ожидать?

Джордж Герберт Уокер Буш был недоволен. Он столько сил приложил, чтобы его президентство стало самым успешным, а поддерживающие его финансовые кланы не проявляли недовольство. И вот на тебе! Удар пришел оттуда, откуда не ждали.

– Мы внимательно изучаем ситуацию.

– Как, черт подери, в Россию попали наши «Стрингеры»? И почему я узнаю об этом последним?

– У нас в Москве возникли некоторые сложности, сэр. Мы лишились многих источников, еще у больших была отключена связь. И внезапно прекратились контакты с группами в их правительстве, с которыми мы активно сотрудничали ранее.

Директор Центральной разведки Уильям Вебстер выглядел усталым. Глаза красные от недосыпа, мешки под ними. Наверное, сидит на кофе. Слишком много в мире происходило всего важного. Поэтому президент не стал нагнетать обстановку. Ведь он и сам в семидесятые работал некоторый период главой ЦРУ. И в какое время! Массовое вываливание грязного белья спецслужбы перед общественностью. Политические страсти вокруг дирекции; парламентские расследования; репортерские гончие, что вцепились в кровавое месиво противоречивой работы рыцарей плаща и кинжала. Вот тогда Бушу пришлось совсем нелегко. Отвечать за ошибки и сумасбродство прошлых руководителей. Но он справился, за что получил благословение «глубинной Америки» на восхождение.

– Происхождение «Стрингеров» хотя бы удалось выявить?

– Фотографии, что появились в прессе, выставлены без серийных номеров. Но по косвенным признакам наши эксперты смогли установить, что мы их поставляли афганской оппозиции в самом конце войны. Правда, информации об их перехвате к нам не поступало. Они должны быть сейчас в Пешаваре.

– Эти грязные пастухи могли и соврать.

– Пока мы отрабатываем версию о продаже.

– Дьявол, дери, Уильям, вы предполагаете, какую опасность могут представлять зенитные комплексы в руках террористов?

– Поэтому мы старались тщательно отслеживать их путь. Наши пакистанские агенты в мыле, проверяют все ниточки.

– Хорошо, работайте, – президент не стал нагнетать. Эмоции – плохой советчик. – Слушаю ваши версии, господа.