Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Можно вопрос, Петр Иванович. Нужен контакт с КГБ. Кого бы вы рекомендовали? У нас большие сомнения на их счет.

– И правильно, у меня такие же. Всякие дела нехорошие за последние годы проявились в ПГУ. Про остальные отделы молчу. Сам видел, что в Литве творится.

– Расскажете? Мне нужно знать, на кого опереться.

– Человек мой все доложит и потом покумекаете. Вам вместе в «расстрельном списке» стоять.

Варенников выпучил глаза, Ивашутин соизволил пошутить! Видать, и в самом деле идти некуда.

– Сам доберусь, не провожай, – уже возле дверей разведчик повернулся и с некоторым напряжением спросил. – Что будет с Меченым?

Руководитель заговора только поднял глаза вверх. Разведчик тяжело вздохнул. Докатились. Не так давно он сам напомнил президенту слова, сказанные в его адрес на офицерском собрании капитаном К. Ахаладзе:

«Михаил Сергеевич! Я один из многих, кто беспредельно любил вас. Вы были моим идеалом. Везде и всюду я готов был за вас драть глотку. Но с 1988 года я постепенно ухожу, удаляюсь от вас. И таких становится все больше. У людей, восхищавшихся перестройкой, появилась аллергия на нее».

Вот и у прославленного разведчика так же.

Охотничье хозяйство МО СССР. Подмосковье

Собрались тесной компанией возле камина. Кто-то успел покататься по зимнему лесу и сейчас с удовольствием пил горячий чай. Другие задумчиво курили. В комнату зашел Варенников и спросил:

– Все?

Генерал Родионов оглядел сидящих:

– Ачалов не прибыл.

– После Вильнюса он под пристальным прицелом. Так что пока без него.

Сидящий ближе к камину военный с острым лицом кисло усмехнулся:

– А ведь говорили ему! В итоге его десантники пострадали.

– Потому что он действовал по старинке.

– И что, следовало стрелять в толпу? При журналистах? Это смертный приговор.

Генерал-полковник Громов единственный здесь представлял не министерство обороны. Вообще, его назначение первым заместителем министра внутренних дел СССР было довольно странным. Как будто популярного в широких кругах военачальника и командующего 40-й армии хотели убрать в сторону. Но зато у группы заговорщиков появились связи на стороне. В МВД еще оставалось достаточно незапятнанных сотрудников.

– Тогда начинаем, товарищи военные. Сразу вопрос о главном. Ваше окончательное решение?

Сидящие в большой комнате генералы и полковники переглянулись. На кону судьба страны, и сейчас они будут решать, кому жить, а кому нет. Два военных и один гражданский, непрошедшие проверки уже спят вечным сном. Несчастный случай на охоте, авария. Все было сделано идеально.

Макашов тут же предложил:

– Голосование?

– Хорошо.

Воздержавшихся не было. Все давно обсудили. С личностью, что сейчас у власти, вести переговоры бессмысленно. Это же показали события, что произошли неделю назад. Горбачев был готов сдать всех и все ради собственной власти. Союзников по лагерю, дружественных политиков, верных соратников и генералов. Да и были в истории России прецеденты, когда гвардия меняла ход событий в державе. Или кто-то вовремя использовал «табакерку». Да и получить в перспективе очередной вариант гражданской войны никто не хотел. Так что лучше использовать старый принцип. Не можешь изменить – возглавь!

– Остается принять решение по методу. Полковник?

Начальник временного оперативного штаба полковник Чернышов служил раньше в Афганистане, в известной в узких кругах 22-й бригаде спецназа. Принимал активное участие в создании пограничной зоны «Завеса» по блокированию Афгано-пакистанской границы. И все «боевые группы», как и разведка их «Организации» были завязаны на него.

– Мы остановились на вариантах с самолетом.

– Что именно?

– Авария или с помощью ПЗРК.

Макашов ощерился:

– У вас есть доступ на правительственный аэродром?

– Получим, но для этого нужно время.

Варенников нервно постучал костяшками:

– Его как раз и нет. Придется сбивать.

– Но это…

Чернышов искоса глянул на генералов:

– У нас есть два трофейных Стрингера.

– Предлагаешь оставить американский след?

– Если товарищи из ГРУ помогут.

– Помогут, – кивнул глава заговорщиков.

Он уже успел пообщаться с протеже Ивашутина. Толковый оказался товарищ. Их «частную» инициативу он одобрил сразу. Видимо, бывшим начальником подготовлен. Да и народ в целом в этой конторе служил цельный. Из таких гвозди ковать! Не зря в их «боевых группах» так много парней оттуда. Тем более что в ГРУ зачастую готовят «многостаночников». И у них также задачи многосторонние.

– Тогда все решено? – Громов не любил сантименты.

Варенников выпрямился:

– Удобней был бы первый вариант, но у нас нет времени ждать. Мне из ЦК сообщили, что в Ленинграде планируется большая встреча. Бывший командующим войсками Закавказского военного округа Романов, уже наблюдавший в Тбилиси, к чему приводит «плюрализм мнений», человек, на которого повесили всех собак, за чужую провокацию, поинтересовался:

– И будут там разные личности?

– В том числе твой любимый Эдик, – лицо Романова передернуло.

Шеварднадзе. Министр внутренних дел Грузинской ССР, первый секретарь ЦК компартии Грузинской ССР. Республики, в которой черте что творилось. Как его можно было поставить министром иностранных дел? Этот грузин не был ни исторической личностью, ни дипломатом крупного масштаба. Задумав курс на радикальное сближение с Западом даже ценой очень больших уступок, Горбачев нуждался в человеке, который будет выполнять его линию, его установки. Шеварднадзе был в этом плане крайне удобной фигурой. Во-первых, он не имел собственной позиции по большинству международных проблем, так как никогда не занимался внешней политикой. Но при этом имел определенный управленческий опыт и авторитет в стране как руководитель Грузии. И в-третьих, был известен своим умением подстраиваться под начальство.

Достаточно вспомнить, какие приемы он устраивал Брежневу во время его визитов в Грузию. Так что сдержанностью в любви к начальству Шеварднадзе не отличался. Горбачева это вполне устраивало. Новый Генсек с самого начала показал, что любит лесть и славословие больше позднего Брежнева. Но тот хотя бы часть этого заслужил. Горбачев рассчитывал, что Шеварднадзе не будет вести свою игру, а будет играть по его, Горбачева правилам. Наверное, для такого убеждения имелись некоторые причины. Наверняка у бывшего Ставропольского лидера имелся на грузина некий компромат. Если уж военные получили его не одну папку, то сколько накопала «Контора»? И вот с такими людьми им приходится иметь дело.

– Эту сволочь в первую очередь! Было бы неплохо собрать в самолете всю шоблу.

– Как в анекдоте? – по-солдатски простецки высказался Макашов. Он был в их группе записным «ястребом» – Я вас, блядей, несколько лет собирал!

Сидящие у камина переглянулись.

– Это идея!

– Но как?

Варенников задумался:

– Посоветуюсь с Лукьяновым.

Громов повернулся к главе «Организации»:

– Кто-то еще войдет в состав нашей… хунты.

Макашов блеснул глазами:

– О нашей легализации после поговорим. Сейчас следует наметить ряд силовых акций, и кто их будет осуществлять. И дождемся ли мы санкции гражданских.

Он красноречиво уставился на Варенникова. За тем в их группе негласно установилось функция «внешней политики».

Главнокомандующий Сухопутными войсками кивнул:

– Хорошо, время дать вам, друзья, отчет. Про Язова вы знаете. Если что, он обещал прикрыть.

– Насколько далеко пойдет маршал?

– Если ввяжемся в драку, то достаточно для обеспечения нашей работы.

Громов нахмурился:

– Нужно ли так рисковать?

Чернышов мягко заметил:

– Нам будут необходимы материальные ресурсы, перестановки внутри соединений и частей, а также официальные приказы по ведомству. Ну и транспорт, в том числе и авиационный.

– Особые отделы не начнут совать везде свое жало?

Родионов покачал головой:

– Во-первых, они уже не те. Да и такой кавардак кругом, что они некоторые вещи, если и заметят, но предпочтут промолчать. Да и мы будем следить. И вообще, контрразведку пора взять в свои руки.

– И не только, – Громов налил еще чая и повернулся к Варенникову. – Валентин Иванович, нужно срочно перевести части, подчиненные КГБ обратно в министерство. В частности, 27-ю отдельную мотострелковую бригаду специального назначения из Теплого Стана.

Родионов встрепенулся и добавил:

– И не только их. Нам они скоро самими понадобятся. Полезут наружу всякие, и вот тут как раз спецы нужны, а не солдатики.

– И конфликтовать правой руке с левой не придется.

– Я вас понял, товарищи, обращусь к министру. Думаю, он уговорит Горбачева.

– Даже так?

– Меченый и сам комитета боится.

Макашов усмехнулся:

– Иногда такое впечатление, что он уже всех боится. Продолжим?

– Про Лукьянова вы знаете. Он сейчас занят разработкой юридического прикрытия нашего выступления. Чего вы удивляетесь? Не хунтой же в самом деле нам выходить из тени? И в правительстве, и в ЦК есть люди, что нас поддерживают.

– Например?

– Бакланов Олег Дмитриевич. Целый Секретарь ЦК КПСС!

– Пересекался с ним, – деловито кивнул бывший командующий 40-й армии, – наш человек. И рад, что он поддерживает. За ним промышленники. А это сила.

Макашов блеснул глазами:

– Борис, давно ты политиком стал?

– Учусь. Неплохо было бы еще позвать Егора Кузьмича.

Варенников отрубил:

– Рано. Слишком дури в нем много. Но потенциально он потребуется.

– Товарищи, – решил вступить в разговор Родионов. – Мы планируем под крылом партии в дальнейшем работать?

– Уж дудки! Пусть будут честные выборы. И референдум. Тогда мы получим стопроцентную легитимность.

Макашов искренне удивился:

– Вы планируете с такой прессой и телевидением выиграть выборы?

– Кто нам помешает их поменять? – Варенников осклабился. – Тут меня познакомили с любопытными людьми из МИДа. Они много в Америке работали. Знают, как устроена выборная система. Так что вдобавок к силовому блоку начинаем создать агитационный. Ресурсы, в конце концов, у правительства. А многие там нам симпатизируют. И не нужно никого бросать в застенки. Эти ребята обещали нам перепрофилировать тех, кто согласится.

– И они согласятся?

– Альберт Михайлович, – Варенников улыбнулся, – эти перестройщики же на самом деле не революционеры. Пустозвоны из другого теста сделаны. Чуть нажать и поплывут. Они за места, за популярность держатся. Потому и лезут, чтобы закрепиться у новой власти. Нет там бескорыстных. Мои ребята на многих из них компромат нарыли. Так что будем работать.

– Не сомневаюсь. Но кое-кого посадить бы не мешало.

– Вот тут пусть суд решает.

Макашов был доволен и предложил:

– Тогда перейдем к «Ударным бригадам»?

Громов допил чай и поднял руку:

– У меня есть предложение. Не брать в это дело обычные части. Зачем срочников подставлять? Перестройка сколько лет идет, товарищи военные?

– Да уж пять или шесть.

– Целое поколение на ее идеях выросло, вот их нынче и призывают. С таким материалом работать сложно и надежды на их исполнительность мало. Молокососы они еще!

– Твои предложения?

– Афганцы сейчас организуются. В клубы, советы. Предлагаю там людей вербовать. У меня на примете есть несколько организаторов. Это же своеобразное братство. И многим совсем не нравится, что творится в Союзе. И как отнеслись к нашим десантникам в Вильнюсе.

– Разговаривал?

– Было много матерных слов.

Варенников решал быстро.

– Тогда собирай их! Я подумаю, как их провести через свои структуры.

– Чего проводить, Валентин Иванович? Сначала на сборы, а затем при закрытой части отдельные подразделения. Я у себя уже так начал действовать. Бойцы бывалые, надежные. Человек триста уже набрал.

– Шустрый ты, Альберт Михайлович.

– Так сколько можно ждать. Где, кстати, начинаем?

Чернышов посмотрел на генералов:

– В Прибалтике. Затем Таджикистан. Там нынче горячо.

Глава своеобразного совещания добавил:

– Я пока буду решать вопрос с комитетом. Без него сложно.

– Кандидатура никак появилась?

Все встрепенулись. Противостояние с такой могущественной организацией напрягало. На местные отделы в горячих республиках надежды уже не было. Прямое предательство в Литве и Латвии, саботаж в южных республиках откровенно бесил. Центр же больше отмалчивался. И решать вопрос силой не очень хотелось. Но больно уж много вопросов к товарищам чекистам накопилось.

– Расскажу, когда все решится.

– Ну тогда с Богом!

Глава 3

Узы крови. Таджикистан. Куляб

Сквозь облака то и дело проглядывало солнце. Оно растопило выпавший ночью снег, обнажив уличную неказистую грязь. Но Мишке было все равно, он торопился. Ему еще нужно было зайти в магазин за свежими лепешками, потом дома его ждала донельзя интересная книга. Их соседи дядя Петя и тетя Рая недавно уехали на север и оставили им свою библиотеку. Миша помнил, как соседка плакала перед отъездом. Так не хотелось ей менять налаженный быт.

– Здесь тепло и свежие фрукты. Что мы там кушать будем? Говорят, в России голод?

Выговаривала она маме, когда они сидели в гостиной на диване. Нахлынувший ворох проблем разом вытеснил остальные заботы. А ведь совсем недавно разговоры были про телевизоры с импортными кинескопами, джинсы для сыновей и перспективы учебы в республике. Отец Мишки работал главным инженером на местной швейной фабрике, и жили они неплохо по здешним раскладам. Двухкомнатная квартира, импортная мебель, хороший заработок. Да и сам пацан в целом жизнью в южной республике доволен. До недавних пор. Для других неприятности начались раньше, для него лишь год назад. Когда в феврале прошлого года на дворе начали шушукаться. Мелькали фразы «Душанбе. Резня. Погром». Затем понемногу начали потихоньку исчезать соседи. Мише посоветовали сразу после школы идти домой и не играть с чужими. В воздухе появилась аура тревоги.

– Ты пойми, Коля, скоро и тут рванет. Ты видел этих кишлоки в темных одеждах? Ходят, шушукаются. Забыл, что за речкой творится?

– У нас же целый полк в городе расположен. Кто посмеет?

– Ну да. В Оше и Карабахе это сильно помогло. Москва далеко, а эти баи уже распределяют кого и куда продать. Они тут ни черта не изменились, Коля. Как не было советской власти, так и не будет никогда!

– Да ты не нагнетай!

С кухни доносились разгоряченные голоса отца и дядя Пети. Отмечали отъезд соседей. Мишка в это время клеил очередную модель танка у себя в комнате, и ему было некогда прислушиваться к разговорам взрослых. Вечно они что-то обсуждают и кого-то ругают. Хотя, как можно перечить самому Генеральному секретарю? Он же висит в школе в центре портретной галереи. Он главный в стране!

Но сейчас Мишу нечаянно царапнуло в сердце неясное предчувствие. Впереди около магазина стоит странная на вид толпа. Опять очередь не поделили? Люди машут руками, что-то громко кричат на местном наречии. И одеты они как-то не по городскому. Он таких таджиков в халатах обычно только на рынке видел. Внезапно громко завыла женщина, кто-то заорал от боли, толпа дернулась в сторону подростка, гонясь за людьми в ярких городских одеждах.

– Мишка, бежим!

Алла, соседка года на три постарше его, неслась навстречу к нему, лицо бледное, губы нервно кривятся, портя ее красоту. Она схватила застывшего на месте парня за руку, и они побежали вместе, не разбирая дороги прямо по лужам. Улицы Куляба в последние годы не славились своей ухоженностью.

– Что случилось?

– Бежим!

Мишка оглянулся и почувствовал, что у него встают на голове волосы. За ними неслись мрачные на вид люди с искаженными физиономиями и орали им вслед. Слов пацан не понимал, но ничего хорошего эти крики им не предвещали. Алла чуть не запнулась за выбоину, но крепкая не по годам рука пацана ее поддержала. Отец с младенчества воспитывал Мишу в духе спорта. Девочка же заметно запыхалась, ей было тяжело нестись сломя голову. В какой-то момент она странно дернулась и ойкнула, как будто ее чем-то стукнули в спину.

– Они камни бросают!

Мишка здорово испугался и дернул девочку за руку.

– Бежим напрямик, через дворы!

Начинался частный сектор, а он тут все тропинки знал.

Они уже почти скрылись из виду за забором, как в глазах Миши потемнело, и он потерял сознание. Очнулся вскоре от ощущения сырости. Перед глазами плыли по воде жухлые прошлогодние листья. Он упал в арык! Лежит на его краю и потому рука мокрая. Голова нестерпимо раскалывалась, хотелось орать от боли, но чуйка опять подсказала, что необходимо молчать. Рядом громко ругались на таджикском языке. Неожиданно его память обострилась, и он понял, что неизвестные рассуждают, мертвы эти дети шайтанов или нет. Он лежал по ту сторону арыка, и видимо, неизвестным не хотелось лишний раз пачкаться. Как такое вообще возможно? Это бандиты? Звуки голосов стали тише, и Мишка осторожно повернул голову и чуть не закричал от ужаса. Рядом на животе с открытыми глазами лежала Алла. Отчаяние, боль и страх в ее глазах внезапно стали затухать. Затем пацан перевел взгляд ниже. Из-под ее коричневого пальто что-то текло. Алое, как пионерское знамя.

– Аллочка.

Попытка встать привела к ужасному головокружению, даже свет на миг померк в глазах паренька. Миша осторожно ощупал затылок, там набухала здоровая шишка. Ох, ты ж, как больно! Алла! Уже не двигаясь излишне быстро, он подполз к девочке, не зная с чего начать. Затем в какой-то миг решился и осторожно перевернул ее. Рана была в районе живота, оттуда и текла кровь. Мишка много читал про пионеров-героев и партизан. И поэтому помнил, что рану необходимо сначала перевязать, чтобы остановить кровь. Нужно действовать! И, как назло, вокруг никого! Попрятались все в страхе.

Он дрожащими руками расстегнул пальто девочки и приподнял блузку. В другое время обнаженный живот девочки бы его взволновал, но не в этот момент. Сейчас он видел лишь кровоточащую рану.

– Нужно перевязать!

Решительным движением мальчик скинул куртку, пиджак и рубашку, снял с себя майку и начал рвать ее на ленты прямо руками. Ткань была крепкая, пришлось применить зубы. Положив скомканный кусок на рану, он перевязал как смог несчастную соседку. Импровизированная повязка сначала набухла кровью, но кровотечение остановила. Застегнув пальто девушки, он дрожащими руками стал натягивать одежду. Хоть Таджикистан и на юге, но зимой здесь холодно.

Что дальше? Милиция, врачи? Внезапно парень понял, что они могут и не помочь. Потому что там, где стояла до недавнего времени толпа, лежали люди. Бесформенными мешками мертвые люди. Женщины, пожилые люди и кто-то меленький. Их убивали целенаправленно, и это было страшно. За что? Сразу вспомнились недавние разговоры взрослых, и желание кричать и звать на помощь совсем отпало. Давешние хорошие соседи могли стать в одночасье врагами.

Думай, думай, парень! Военные! Их городок совсем рядом. Они точно помогут! Но как он дотащит туда Аллу? Миша бросился к ближайшему дому. Здесь был частный сектор и все вокруг огорожено, но это не остановило настойчивого пацана. Тут многие держат хозяйства, и должна быть… Вот она, тележка! Ручная тележка, их в этом месте много. Местные постоянно ходят с ними.

– Бача, что с тобой?

Старик в традиционном халате появился неожиданно и настороженно смотрел на парня. В его глазах смешался страх и сочувствие.

– Бобо, – Михаил указал на тележку, – мне она очень нужна. Там девочка умирает.

Страх исказил лицо старого человека. Чего же они все так боятся?

– Бери и уходи!

Ну хотя бы и так.

Силенок ему хватило, чтобы осторожно погрузить Аллу на тележку. Он взялся за ручки, и парня чуть шатнуло. «Врешь, не возьмешь!» – внезапно всплыла в голове знакомая откуда-то фраза. Это был его бой, только его. Девочка так и не шевельнулась, но еще дышала. Оставалась надежда! Миша не помнил, как повернул с улицы к бетонной ограде военного городка, как из последних сил толкал тележку вперед в сторону КПП. Мимо куда-то спешили взрослые, его один раз окликнула какая-то женщина. Но парень чуял всеобщий страх и не ждал ни от кого помощи.

– Эй, пацан, ты чего? Сюда нельзя!

К странному, перемазанному в грязи парню поспешили от КПП солдаты. Соломенный цвет волос указывал на то, что это русский. Испачканное в крови напряженное лицо поразило идущего первым бойца, и он остановился. Больший и усатый обратил внимание на глаза пацаненка, присел рядом и спросил:

– Паря, ты чего?

– Спасите Аллу, пожалуйста…

В этот момент Мишка неожиданно потерял сознание.

– Етишкины итеу! Молчанов, хватай пацана и в караулку! Машину сюда, нужен дежурный медик. Ох, ты же его!

Прапорщик еле сдерживался от более крепких слов при детях. Одного взгляда на девочку было достаточно, чтобы понять – произошло нечто страшное.

– Вот почему в районе магазина кричали, – старший повернулся к выглянувшему из караулки солдату. – Вызывай группу быстрого реагирования. Срочно! Итиешу мать! Да что тут творится⁈

Молчанов уже бежал обратно с дежурным офицером из медпункта. Тот сначала оторопело остановился, увидев лежащую на тележке девочку. Потом бросился к ней. Медик схватил ее запястье.

– Пульс слабый! – младший лейтенант хоть был из недавно выпущенных и прислан на усиление, но кое-какой опыт имел. Не зря подрабатывал в службе Скорой помощи. – Нужно в больницу на операцию. Срочно! Эй, солдатик, помоги! Расстегни пальто, укол сделаю. Посмотри в укладке катетер. Да, подожди, сам достану. Держи это.

Он выхватил из укладки прихваченный с собой «пузырь» с физиологическим раствором. Опыт работы в Скорой говорил о том, что без этого никак. Затем огляделся в поисках заменителя штатива, пришлось использовать в качестве такового Молчанова. Раствор изотонический, как раз рассчитан на подобное. Осталось сделать обезболивающее. Но больше лейтенанта беспокоил бледный вид и слабый пульс девочки. Кто же способен на такое?

– Держи банку выше! Носилки где?

Пока они возились с девочкой мимо КПП, чадя солярным выхлопом, прогремел БТР, на нем устроилась группа солдат в полном вооружении. Прапорщик вернулся и начал с помощью фляги отмывать лицо пацана.

– Док, с этим что?

– Прилетело, видать, по затылку, так что сотрясение мозга гарантировано. Пусть пока у нас отлежится. Что же тут такое, товарищ прапорщик, творится, что детей режут?

– То, что и везде! Ох, беда! Но каков, крепкий парень, в одиночку пёр. Так что все будет с ним в порядке.

Дикий прапор, такое у этого здоровяка было прозвище, не раз ходил «за речкой» на караваны, не одного духа оставил в ущелье, но сейчас ему было не по себе. Через минуту рядом остановилась разъездная «Буханка», туда погрузили девочку с медиком и рядовым, что держал в руках раствор. Спереди на пассажирское сиденье устроился Дикий прапор, прихвативший с собой из караулки автомат. Мишку отправили с нарочным в медпункт. Там оставалась медсестра. Прапорщик резонно заметил, что все только начинается. После их отъезда к КПП подошел резервный наряд. Часовой скрылся в укрытии, остальные также не отсвечивали. Многие бывали «за речкой». Поэтому без команды набивали запасные магазины патронами.

Возле районной больницы было шумно. Стояли машины, кучковались небольшими группами люди. Ворота во двор оказались закрыты, но прапорщик в одно мгновение сбил задвижку.

– Вы куда?

– Раненая, операция нужна срочно!

– Мы закрыты для приема.

– Чего?

Завидев наведенное на него оружие, санитар тут же исчез в помещении. Лейтенант тихо выругался и заметил в коридоре тележку-каталку. Водитель помог перетащить девочку на нее, и они двинулись к лифту. Прапорщик бывал здесь не раз. Он уверенно двигался по коридору, за ним водитель толкал каталку, рядом семенил Молчанов с банкой физраствора, сзади двигался лейтенант.

– Здесь!

Прапорщик уверенно распахнул двери. В широком коридоре толпились какие-то люди, с ними громко спорила женщина в белом халате, а потом набросилась на вошедших.

– Вы куда⁈ В хирургическое нельзя посторонним!

Военный медик быстро подошел к ней:

– Нам срочно! Этой девочке требуется полостная операция, она потеряла много крови.

Со стороны толпившихся возле окна женщина в национальных костюмах послышался недовольный бубнёж. Часть лиц была скрыта, в городах так не ходили. Мужчина в темной одежде резко высказался:

– Русихо, езжай к себе и лечись там.

В следующий миг таджик полетел на землю, сбитый крепким ударом. Дикий прапор с высоты своего роста грозно заметил:

– Еще есть вопросы?

В этот момент открылась дверь и раздался высокий голос:

– Немедленно прекратить! Это больница, а не казарма.

Затем суховатый пожилой человек обратил внимание на каталку и стоящего с физраствора солдатика.

– Тут что у вас?

Молчанов опередил всех:

– Так, доктор, порезали девчонку, эти и порезали.

Он кивнул в сторону отошедших подальше местных.

– Ну-ка! Что тут у нас?

Врач быстро осмотрел девочку и деловито спросил медика?

– Что делали?

Лейтенант с готовностью ответил.

– Изотонического литр и обезбол армейский.

Врач покачал головой.

– Много, это же ребенок, – он обернулся к возвратившейся в коридор медсестре. – Срочно готовьте операционную!

– Док, можно с вами? У меня есть опыт. Лишними руками не будут.

Глава хирургического покосился уставшими от недосыпа глазами на лейтенанта:

– Готовьтесь. Сегодня, как назло, нет никого. Хоть закрывайся! Боятся люди на работу идти. Вы то куда, товарищ военный?

Прапорщик ловко перебросил автомат на грудь:

– Постою у двери. Мало ли чего?

Врач ничего не ответил, лишь вздохнул. Не нравились ему последние годы. Если нет порядка – жди бардака!

Возле КПП тормознули несколько легковых автомобилей. Из черных «Волг» неспешно вышли представительные мужчины в костюмах, из милицейского УАЗа чины в погонах. Они уверенно направились к входу.

– Стой, стрелять буду!

– Да что это такое? Видите, кто я? –искренне возмутился мужчина в синем прокурорском мундире. Его тут же отодвинул в сторону майор милиции.

– Шухрат, дорогой, дай я поговорю. Часовой, вызови, пожалуйста, начкара. Разговор есть.

Из-за будки показался высокий прапорщик с вислыми усами.

– Я тут, Гафар Рустамович, какими судьбами к нам?

– Да вот товарищи хотят с вашим начальством поговорить.

Синий мундир снова показал свой норов:

– Я прокурор района! Со мной первый секретарь горкома. Немедленно пустите нас внутрь!

– Не имею права, товарищ прокурор. Но сейчас вызову замкомандира полка.

Приехавшие важные лица так и стояли дальше на ветру, пока на КПП не показался неспешно идущий майор.

– Заместитель по боевой подготовке 149 полка Лактионов. Чем могу быть полезен?

Вперед вышел строгий мужчина с властным лицом.

– Первый секретарь горкома Талбаков. По нашим сведениям ваши подчиненные позволили себе самоуправство, стреляли по гражданским людям. Мы приехали с проверкой. Здесь прокурор города и следователи. Хотим допросить ваших людей и осмотреть оружие. Потому что ваши действия недопустимы!

Лактионов спокойно выдержал гневный взгляд городского начальника.

– Я не буду спрашивать, что произошло около магазина после обеда. Это дело милиции. Что по поводу моих военнослужащих, то допрашивать их вы не имеете никакого права. Только с разрешения вышестоящего начальства. По поводу стрельбы. Хорошо. Пусть прокурор и следователи войдут и осмотрят оружие. Из него никто не стрелял. И я не хочу, чтобы всякие слухи ходили по этому городу. Хотя вроде бы это как раз ваше дело, товарищ секретарь?

Партийный работник нахмурился. Давно его так за глаза не нагибали. Но здесь он был бессилен. Пока. Потому тщательно запомнил фамилию офицера.

– Но…

– У вас есть доказательства, товарищ прокурор?

– Это…

Талбаков коротко глянул на прокурора, и тот замолк.

– Хорошо. Я доложу наверх.

– Докладывайте.

Через полчаса недовольные прокурорские погрузились в «Волгу» серого цвета и, разбрасывая брызги от луж, рванули в город. Лактионов повернулся к милиционеру:

– Гафар Рустамович, что происходит? Тут какой-то пацан к нам за помощью вышел. Его соседку ножом около магазина пырнули, самому по башке досталось. Родители в панике.

Майор помрачнел:

– Мне приказано считать этот инцидент хулиганской выходкой. Виновных ищем.

– А на деле?

– С гор в прошлую неделю много народу прибыло. Смекаешь, о чем я?

– Понимаю.

– И что твои командиры?

– Да пошли они! Не поддавайтесь на провокации. Перед 22 июня также было. И чем дело закончилось?

– Ладно, бывай, командир. Пусть пока твои внутри сидят, публику не нервируют.

– Звони, если что.

Через час вернулась «Буханка». Дикий прапор сразу прошел в казарму, где временно разместились родители Миши. На его голове была повязка, но сам он выглядел бодро.

– Сделали твоей подруге операцию. Все нормально, пацан. А ты молодец, настоящий герой! Хорошего сына вы воспитали.

Мишка улыбнулся, мама погладила его по голове. Отец же нервно ходил по комнате. Его мир рушился прямо на глазах.

– Можно мне ее увидеть?

– Думаю, что позже. Сейчас там ее родители.

Он коротко глянул на отца Миши, и они вышли в коридор.

– Военный, что дальше будет? Как жить?

Прапорщик подал плечами:

– Не знаю. Мы пока тут и ждем приказа.

– А без него?

Дикий прапор прищурился:

– После той стычки наши чужаков разогнали. Слышали стрельбу? Был бы приказ – палили на поражение. Эта движуха точно с той стороны. Не знаю, что там власть телится. Надо военное положение вводить.

Мужчина тяжело вздохнул:

– Боюсь, что им на нас плевать. У меня куча мастеров сегодня на работу не вышла. Предприятие скоро встанет. Как жить?

– Не знаю, браток. Будем как-то выплывать. На вашем месте я бы пока во дворах организовать дружины самозащиты. Если что, и мы подмогнем.

– Из чего стреляли, орлы?

Бойцы ГБР отводили глаза. Проверка по понятным причинам ничего не нашла. Их оружие порохом не пахло и других косвенных признаков стрельбы не имела.

– Мы не стреляли, товарищ майор.

Замкомполка прикрыл глаза. Ну что с них возьмешь? Главное – не спалились.

– Что там случилось?

Старшина сверхсрочник, что возглавлял группу, охотно ответил:

– Да опять эти черные с кишлаков горных воду мутят. Мы их спугнули. Люди лежали возле магазина. Обратно ехали, там уже милиция приехала. Мы и не стали подъезжать.

– Это правильно. Свободны!

Лактионов проводил бойцов взглядом и включил чайник в розетку, потом глянул на сидевшего при опросе особиста.

– Ничего сказать не хочешь? Чай будешь?

– Буду. Сейчас пряники принесу.

Пока майор разливал чай по чашкам, капитан вернулся и молча поставил на стол пулемет.

– Из этого палили, молодцы. Неучтенка трофейная.

Лактионов подергал рукоятку затворной рамы, затем задумчиво потеребил усы.

– Type 56, китайский клон Дегтярева. Умно, патроны у нас для них есть. Надо бы прибрать.

– Ой ли? – пряники особист также принес и выложил кулек на стол, убрав оттуда пулемет. – Видел, какая делегация к нам прибыла? Это они еще просили. А если не будут? А нам огонь открывать запрещено. Там же партийные и милицейские работники.

Майор задумчиво жевал пряник: