Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Всем спасибо. Новости читайте в официальной прессе и пресс-релизах. Дальше выступят представители прокуратуры.

Бонн. Федеративная республика Германия

Федеральный канцлер Германии Гельмут Коль рассеянно смотрел новости на телеэкране, где показывали успехи коалиции в Кувейте. Только что показали пресс-конференцию из Москвы. Именно она навевала на канцлера жуткий страх. Казалось бы – вот он рядом успех! Совсем недавно 17 января 1991 года Коль в третий раз избран федеральным канцлером Германии после победы над своим соперником из СДПГ премьер-министром Саара Оскаром Лафонтеном и стал первым федеральным канцлером объединённой Германии. В Москве12 сентября1990 года на переговорах в формате «два плюс четыре» вместе с министром иностранных дел Гансом-Дитрихом Геншером Гельмут Коль добился согласия держав-победительниц во Второй мировой войне на объединение Германии, выраженного в Договоре «Два плюс четыре» и включением объединённой Германии в блок НАТО. Он, как политик навсегда вошел в историю. И внезапно холодный душ.

22 февраля он не поверил сначала сообщению из Москвы. разговаривать получалось только по закрытой дипломатической связи. Внезапно все иные каналы оказались напрочь перекрыты. Гельмут тогда заперся в кабинете и долго думал. Без Горбачева не было бы объединения Германии и договора. Да не было бы ничего. Немец был не дурак и понимал, что экономические трудности Советов дело временное и сполна пользовался возможностью надавить на ослабевшего врага. Такие шансы выпадают всего несколько раз за столетие. Практически без боя вернуть потерянное после войны.

Коль отдавал себе отчет, что в отличие от восточных немцев в западной Германии не происходило никакой денацификации. Миллионы немцев просто ждали реванша и ничего не забыли. И в России об этом также ведали. Провинциал в политике Горбачев по какой-то причине решил игнорировать интересы собственной страны. Советского руководителя интересовал лишь свой успех и власть. И вот итог. Больше всего Коля беспокоил тот факт, что в новом комитете есть военные. Он тут же потребовал на них досье и увиденное там вовсе не вдохновляло. Каким бы СССР не был, коммунистическим или демократическим, в первую очередь – это был враг Германии. Но пока экономике было выгодно, канцлер готов был петь дифирамбы Горбачеву и тем, кто придет вслед за ними.

Дверь приоткрылась и на пороге появился Ганс-Дитрих Геншер, вице-канцлер и министр иностранных дел, за ним потянулись Вольфганг Шойбле, один из его ближних друзей, и фактически правая рука и заодно министр внутренних дел. Это он опрометчиво заявил весной 1990 году по поводу объединения ФРГ и ГДР: «Дорогие друзья, речь идёт о вхождении ГДР в ФРГ, а не наоборот. Это не объединение двух равных государств».

Последней зашла «девочка Коля», новый министр по делам женщин и молодёжи Германии – Ангела Меркель. Геншер с недоумением посматривал на нее. Но выходец из бывшего ГДР был сейчас Гельмуту сейчас нужен.

– Дитрих, что сообщает наше посольство в Москве?

– На улицах спокойно, беспорядков не замечено. Заработало в полном формате телевидение. Но часть передач все-таки убрано из эфира.

Шойбле поинтересовался:

– Сообщают причины цензуры?

– Как раз цензуры нет. Закрыты абсолютно все политические передачи до конца действия ЧП.

Коль скривился:

– Удобно.

– Но есть сообщение похуже. Это передали нам американцы, – министра иностранных дел выложил несколько размытых фотографий, на которых были изображены людей в маскировочной форме.

– Что это?

– Отряды неизвестных групп, что захватывали в Литве силы местной самообороны. Отличались особой жестокостью.

Меркель не смогла удержаться:

– Это же форма нашей армии! – молодая женщина засмущалась под вопрошающими взглядами мужчин. – То есть восточной Nationale Volksarmee.

– Шайзе! – канцлер не смог скрыть своего гнева. – Они наняли немцев осси, чтобы те убивали прибалтийцев!

Шойбле пожал плечами:

– Разве нацисты не использовали чужие подразделения для подобного?

Геншер, как ни странно, его поддержал:

– Старая схема. Загребать жар чужими руками. Потом дадут им у себя убежище. Но самое плохое, что 15 марта договор «Два плюс четыре» должен вступить в действие. Но русские его еще не ратифицировали.

Коль продолжил скрипучим голосом:

– И они его сейчас точно не подпишут.

– Почему?

– Военные у власти.

Министра иностранных дел закинул ногу на ногу. Ему так лучше думалось:

– Не факт. Глава парламента тот же, он слывет либералом. Глава правительства также выступает за рыночные реформы.

– То есть ратует за капитализм?

До Коля стало доходить:

– То есть по-твоему они начнут выбивать себе преференции? Шайзе, нам и так потребуется сотни миллиардов марок, что привести восток в порядок.

При этом он покосился на молчавшую Меркель. Но всех затем огорошил Шойбле:

– Русские могут заставить нас платить контрибуцию. Юристы разведки БНД объясняют это тем, что теперь СССР имеет право потребовать выплаты военных репараций, которые не заплатила ГДР. Они подсчитали примерно их возможные требования: Примерно 20 миллиардов долларов СССР недополучил в качестве репараций c Восточной Германии, прекратив их взимание 1 января 1954 года. Около 15 миллиардов остались должны союзники: в Потсдаме они обязались взыскать с Западной Германии и передать СССР эту сумму. 46 миллиардов долларов – примерная стоимость за вывод Западной группы войск. Около 25 миллиардов долларов – советская помощь ГДР для восстановления разрушенной войной промышленности предоставлялась безвозмездно. В общей сложности – минимум 106 млрд долл.

– О майн гот!

Коль схватился за голову. Презенты Горбачеву обошлись намного дешевле.

Министр внутренних дел продолжил:

– Это еще не все. По соглашению от 1957 года о размещении советских войск в ГДР хоть и называлось «временным», но… не имело даты окончания. Советские базы включают и ракеты средней дальности: Германия рискует превратиться в страну с русским ядерным оружием – в самом сердце НАТО.

– И мы ничего не можем сделать! Геншер, нужно срочно переговорить с Бушем! Если Германия упрется, то русские запросто выключат нам газ или сделают еще что хуже.

– Спасибо Вилли Брандту, мы стали зависеть от русского газа.

– Но это наше конкурентное преимущество, как и дешевая рабочая сила с Востока. Простите Ангела, если это вас задевает.

– Нисколько. Это экономика.

– Кстати, – Шойбле внимательно глянул на протеже Коля, начиная понимать, зачем канцлер пригласил сюда молодого министра, – стоит ли ожидать выступлений среди жителей новый регионов?

– Вряд ли, – неожиданно уверенно ответил Меркель. – У нас с детства приучали кого-то слушать. Thälmann-Pioniere, Freie Deutsche Jugend. Там главное – послушание руководителям. Самостоятельность не приветствовалась. Так что в ГДР не было опыта организации различных движений. В профсоюзы тебя вписывали автоматом. Может быть, со временем они появятся. Так что я точно могу прогнозировать: массовых протестов не будет. А с уличной толпой наши органы справятся.

– Спасибо.

Участники совещания уже другими взглядами оценивали молодого политика. В ней точно есть потенциал.

– Тогда мне нужно лететь в Москву. Завтра назначены похороны Михаила.

Геншер покачал головой:

– Русские объявили, что глав государств принимать не хотят. У них сейчас нет равнозначного руководителя. Прощание пройдет в формате министров иностранных дел. Так что полечу сегодня я. Заодно прощупаю обстановку.

– Хорошо. Тогда всем спасибо. Вольфганг, прошу тебя задержаться.

Канцлер жадно выпил весь стакан содовой, затем повернулся к старому товарищу:

– Мне крайне необходимы мемуары Вольфа. Любой ценой! И установите слежку за передвижениями русских войск. Особенно их специальных сил.

– Будет исполнено, Гельмут.

Глава 16

4 марта 1991 года. Экономический ликбез

Варенников отметил, что и этот молодой человек был похож на тех лощеных дипломатов из МИДа. В хорошо пошитом костюме, с тщательно подобранным галстуком и явно не отечественной обувью на ногах. Еще он был также вальяжен и обладал некоей внутренней свободой. Как будто они все вышли из одного заведения. Это случайность или некая тенденция? Рекомендовавший эксперта Павлов лишь упомянул, что Валерий работал много заграницей и уже защитил кандидатскую. И генерал подозревал, что этот тип наверняка работал на нашу разведку. Иначе вряд ли ему позволяли такие длительные командировки и учебу за границей. Ну что же, тем более будет полезно послушать его. Варенников отлично понимал, что без экономических перемен к лучшему у них нет шансов. Чем тогда они лучше покойного президента? На самом деле в СССР конца восьмидесятых при всей куче возникших проблем не было безвозвратного пути. Все решалось и не такими уж сложными методами. Просто нужен новый порядок.

– Не буду углубляться в очень сложный для вас набор терминов. На самом деле мир передовой экономики состоит из формул, графики и множества эмпирических данных. И советский Госплан давно работает с передовыми математическими методами, потому что мир становится невероятно сложным. Начну издалека, чтобы вы хорошо поняли, с кем мы имеем дело. Бреттон-Вудская система, на которой мировая экономика стояла с середины сороковых годов, по существу рухнула 15 августа 1971 года, когда президент Ричард Никсон объявил миру, что приказал надолго закрыть Золотое дисконтное окно нью-йоркского банка Федеральной резервной системы. У иностранных держателей долларов без предупреждения односторонним действием американского президента и в нарушении договорных обязательств США было отнято их право на золотой обмен.

Это действие Никсона по отмене золотой конвертации было крайне неохотно принято ведущими европейскими правительствами, Японией и немногими другими на международных переговорах в декабре того же года в Вашингтоне. У них и не было особого выбора, поскольку доллар является столпом мировой финансовой системы. Переговоры привели к временному компромиссу, известному как Смитсоновское соглашение, которое Никсон назвал «самым существенным денежно-кредитным соглашением в мировой истории». Однако, объявив мировым держателям долларов, что их ценные бумаги больше не будут выкупаться за золото, Никсон запустил в движение серию событий, которые потрясли весь мир.

После августа 1971 года мировая торговля стала ещё одной площадкой для спекуляций: в каком направлении будут колебаться различные валюты. Отныне США были вольны создавать столько долларов, сколько пожелают, не связанные больше необходимостью поддерживать новые доллары золотом. Пока остальная часть мира вынуждена была принимать американские бумажные доллары, игра продолжалась. Пока Соединённые Штаты остаются основной западной военной силой в мире, мир поглощает раздутые доллары США. Как следствие суммарный объём долларов США в мировом обращении к 1991 году взлетел до небес. От довольно устойчивого уровня, который сохранялся с 1950 года до конца 1960-х, после 1971‑го объём долларов рос по экспоненте, увеличившись больше чем на 2500%. Эта эмиссия долларов стала источником нарастающей глобальной инфляции. Ну а для пула нью-йоркских банкиров управление растущим долларовым рынком явилось источником огромной власти и прибылей. Их власть возрастала с каждым годом, именно на них и работает на самом деле американское правительство или тесно сотрудничает. Поэтому я в этой небольшой лекции и уделю им существенное внимание.

Сидящие напротив лектора генералы, руководители ведомств и министры пока явно недоверчиво воспринимали его слова. На зубах уже навязли все эти термины про враждебный советскому мир империализма. Плюс различного рода конспиративные версии о мировом господстве одной нации.

– Чтобы склонить чашу весов в пользу финансовых интересов Уолл-Стрита, они выбрали своё самое знаменитое оружие – контроль над мировыми потоками нефти. Ни для кого не секрет, что с 1945 года мировая нефтяная торговля обычно велась в долларах США, поскольку над послевоенным рынком доминировали американские нефтяные компании. Поэтому резкое и внезапное увеличение мировых цен на нефть одновременно означало столь же значительный рост мирового спроса на доллары США, чтобы платить за эту необходимую нефть. Это привело помимо превращения «Эксон» «Мобил Ойл» и других компаний Рокфеллера в крупнейшие корпорации в мире к превращению обслуживающих их банков. Такие, как «Чейз Манхэттен», «Ситибанк» в крупнейшие в мире банки.

Для многих аналитиков не секрет, что к началу 1970‑х годов американская экономика была не совсем здорова. Решение в августе 1971 года в одностороннем порядке разорвать Бреттон-Вудские соглашения и отменить конвертацию доллара в золото на деле означают началом конца Американского века, системы, которая базировалась на сильнейшей в 1944 году экономике в мире и её устойчивой валюте. В дальнейшем долларовая система в новом бумажном воплощении, так называемые фиат-деньги, прошла несколько этапов.

Первый этап можно назвать этапом «нефтедолларовой» валюты, в которой могущество доллара опиралось на 400%‑ое повышение стоимости нефти на мировом рынке, оцененном в долларах, и на крайне выгодной рециркуляции тех же нефтедолларов через США, Великобританию и избранную горстку других международных банков в лондонском Сити, налоговом убежище евродолларов. Этот этап продолжался примерно до конца 1970‑х годов. Второй этап новой долларовой системы был обеспечен удачным ходом председателя правления Федеральной резервной системы США Волкера по повышению процентной ставки в октябре 1979 года и продлился примерно до 1989 года, когда падение Берлинской стены открыло банкам Уолл-Стрит обширную новую область для долларизации и грабежа активов.

– То есть падение «Железного занавеса» тут же стало их активом?

– Я понимаю, что эти финансисты и есть выгодоприобретатели обрушения социалистического блока.

– Вы правильно заметили, – Валерий улыбнулся, – эти ребята работают в долгую и сейчас будут потихоньку переваривать страны Восточной Европы. И это станет концом их политической свободы.

Варенников буркнул:

– Потом за нас примутся. Мы же войдем в рыночную экономику.

Павлов удивленно покосился в сторону генерала. А ведь тот уже у кого-то получил правильную прививку! Сразу разобрался откуда ветер дует. Но поговаривают, что Варенников в последнее время много общается с людьми из «Русской партии». Не зря информацию про Стингеры слили Проханову. Там есть кому мозги промыть «жидовской угрозой!»

Эксперт отпил чая и продолжил:

– Но самое любопытное произошло дальше и продолжает влиять на мир до сих пор. Если нефтяной шок в 1973 году вызвал поляризацию американского общества, разделив его на меньшинство, чьё состояние росло, и большинство, чей жизненный уровень медленно, но верно понижался, то проводимая в восьмидесятые терапия монетарного шока довела этот процесс до своего логического завершения. Инициированный 6 октября 1979 года Полом Волкером процесс означал переворот «денежных мешков» в США. Монетарная шоковая терапия, которую председатель правления Федеральной резервной системы США применил в США, была разработана и внедрена несколькими месяцами раньше в Великобритании премьер-министром Маргарет Тэтчер.

Волкер и его ближний круг друзей-банкиров с Уолл-Стрит, включая «Морган Гаранти Траст Компани», просто перенесли модель Тэтчер в американские условия. Задача в обоих случаях состояла в том, чтобы резко изменить перераспределение богатства и доходов в пользу 5% богатых. Тэтчер к тому же проводила драконовскую политику в отношении профсоюзов, вынудив воинственных британских шахтеров сдать позиции после жестоких месяцев забастовки, за что заслужила прозвище «Железная леди». Уровень безработицы в Британии удвоился: с 1,5 млн. безработных на момент её прихода к власти до 3 млн. к концу первых 18 месяцев её правления. Это было частью стратегии банкиров: расчёт на то, что отчаявшиеся безработные будет работать за меньшие деньги, лишь бы получить любую приличную работу. Тэтчер целила в профсоюзы, утверждая, что они препятствуют успеху монетаристкой «революции», и обвиняя именно их в раскручивании инфляции.

После 1979 года начавшаяся в Британии, продолженная в США, а затем и вышедшая за пределы англо-американского мира шоковая волна радикального монетаризма Тэтчер и Волкера распространялась как раковая опухоль. Страны одна за другой прогибались под требованиями о сокращении правительственных расходов, о снижении налогов, о дерегулировании промышленности и подрыве влияния профсоюзов. По всему миру процентные ставки взлетели до уровней, ранее не виданных в мирное время.

Тогда же произошло ограбление ссудо-сберегательных банков и финансов стран Латинской Америки, подсаженных на кредитную иглу. МВФ стал по существу мировым финансовым «полицейским», обеспечивая выплату ростовщических долгов путём применения самых драконовских мер в истории. Решающий блок голосов в МВФ твёрдо контролируется американо-британской осью, поэтому МВФ стал глобальным двигателем фактической англо-американской неоколониальной денежно-кредитной и экономической диктатуры, диктатуры, проводимой наднациональным учреждением, обладающим иммунитетом от какого-либо демократического политического контроля. Американские банки оказывали грубый нажим на своих банковских коллег в странах Западной Европы и Японии в том, что они должны «солидаризоваться» и следовать тому же сценарию МВФ, либо оказаться перед лицом перспективы краха международной банковской системы.

По мере того, как должников одного за другим вынуждали принимать условия МВФ и банков-кредиторов, разворот потоков капитала происходил в титаническом масштабе. Поданным Всемирного Банка между 1980 и 1986 годами на группу из 109 стран-должников приходилось только выплат по процентам 326 миллиардов долларов. Выплаты основного долга по тем же займам составляли 332 миллиарда долларов, то есть общие выплаты, включая проценты по займу, составили 658 миллиардов долларов при первоначальной сумме долга 430 миллиардов. Несмотря на все предпринимаемые усилия, в 1986 году эти 109 стран всё ещё были должны своим кредиторам сумму в 882 миллиарда долларов. Это была невероятная долговая трясина, устроенная специально банкирами из Нью Йорка. Эти по сути финансовые мошенники позволяли расти своему капитула бесконечно.

Как и рассчитывалось, шоковая терапия Волкера дала второе дыхание власти американской финансовой системы. Побочным продуктом политики высоких процентных ставок Волкера, которой он твёрдо придерживался до октября 1982 года, стало возрождение американского доллара, поскольку капиталы потекли в американские облигации и другие активы, чтобы заработать доходы на очень высокой процентной ставке.

Начиная с рейгановской эпохи в 1980‑х годах и крупные банки, и учреждения Уолл-Стрит консолидировали беспрецедентную власть над Соединёнными Штатами и их экономической жизнью. План дерегулирования, предложенный в 1973 году Рокфеллерами был мотором этой мощной консолидации. На протяжении большей части этого периода консолидация проходила под бдительным оком нового главы ФРС Гринспена. Новая догма «постиндустриального общества» проповедуется от Вашингтона и Нью-Йорка до Калифорнии. Американское экономическое процветание, связанное с инвестициями в самые современные промышленные мощности, исчезло. Сталь была объявлена «ржавым ремнём» или «закатом» промышленности, сталелитейные заводы, на которых действительно распространялась ржавчина и взрывались доменные печи, были заброшены. Деньги можно было сделать только на шоппинг-центрах, блестящих новых игорных домах в Атлантик Сити или Лас-Вегасе, на суперособняках в пригородах.

Деньги на весь этот дикий разгул всё время пребывания Рейгана у власти поступали из-за рубежа. К середине 1980‑х годов впервые после 1914 года США из крупнейшего в мире кредитора превратились в чистейшее государство-должник. Долг был «дешёвым» и рос экспоненциально. Американские семьи выходили на рекордные уровни задолженности, покупая дома, автомобили, бытовую технику и даже обучение в колледжах. Правительство входило в долги для финансирования потерянных налоговых поступлений и расширенного военного строительства Рейгана.

В 1983 году годовой дефицит бюджета начал взбираться на неслыханный уровень в 200 миллиардов долларов. Вместе с рекордным дефицитом рос государственный долг, при этом уолл-стритовским дилерам облигаций и их клиентам выплачивались рекордные суммы процентов. Процентные платежи по общей задолженности правительства США за шесть лет выросли с 52 миллиардов долларов в 1980 году, когда Рейган пришёл к власти, до более чем 142 миллиарда долларов США, подскочив на 300%, к 1986 году. Сумма, равная одной пятой всех государственных доходов. Но деньги продолжали течь из Германии, из Британии, из Голландии, из Японии, чтобы воспользоваться преимуществами высокого доллара и получить спекулятивную прибыль в операциях с недвижимостью и на фондовых рынках.

Падение цен на нефть в 1986 году вызвало к жизни спекулятивный пузырь, сопоставимый с ситуацией в 1927–1929 годах в США. Процентные ставки снизились ещё более значительно, так как деньги текли, чтобы заниматься «убийствами» на Нью-йоркской фондовой бирже. На Уолл-Стрит стало модным новое финансовое извращение – приобретение за счёт заемных средств. На фоне снижения денежных расходов и продолжающегося роста акций администрацией Рейгана, которая поощряла религию «свободного рынка», было позволено все, если на этом можно было сделать деньги. Объектом внимания новых корпоративных «рейдеров» или, как из называли на Уолл-Стрит, «мусорщиков», мог стать кто угодно, скажем, промышленная компания со столетней историей, которая управлялась по старинке, производила шины, машины или текстиль.

Слушателям было сложно все утрясти в голове, но без некоторых подробностей не уйти. Варенников подумал, что неплохо было бы издать эти мысли в виде брошюры и раздать помощникам, из тех, кто поумнее. Пусть разложат все по полочкам. Увидеть, как работает их главный враг.

– Мы подходим к самому интересному, товарищи. За 10 лет почти 1 триллион долларов ушёл в спекулятивное инвестирование в недвижимость. Поистине, рекордная сумма, почти в два раза превышающая суммы предыдущих лет. Банки, желая защитить свои балансы от проблем в Латинской Америке, помимо выдачи традиционных корпоративных кредитов, впервые начали прямое кредитование в недвижимость. Но 19 октября 1987 года фондовый пузырь лопнул. В течение этого дня индекс «Доу-Джонс» на Нью-йоркской фондовой бирже впервые в истории рухнул на 508 пунктов. Фундамент рейгановского «подъёма» внезапно развалился. Но этот фундамент остался неизменным в стратегии фракции Буша и Рокфеллера в англо-американском истеблишменте. Они полны решимости гарантировать достаточные инвестиции, чтобы удержать свой пузырь на плаву любой ценой.

Крах фондового рынка в октябре 1987 года обозначил начало конца дерегулированных финансовых спекуляций, которые с начала 1970‑х годов удерживали Американский век на плаву. Вашингтон тогда обратился к японскому правительству премьер-министра Накасонэ с утверждением что любой президент от Демократической партии нанесет ущерб японской торговле. Накасонэ оказал давление на Банк Японии и Министерство финансов, чтобы сделать их сговорчивее. Японские процентные ставки с октября 1987 года снижались и снижались, придавая американским акциям и облигациям, а также недвижимости, видимость сравнительно «дешёвых».

Миллиарды долларов уходили из Токио в США. В течение 1988 года доллар оставался сильным, и Бушу удалось выиграть выборы у своего соперника от Демократической партии. Чтобы обеспечить эту поддержку, Буш дал приватные гарантии высшим японским официальным лицам, что его президентство улучшит американо-японские отношения. Результатом различных японских финансовых уступок стал крупнейший в мире спекулятивный пузырь на японском фондовом рынке и рынке недвижимости. Когда в 1990 году всё это здание рухнуло, поскольку обеспокоенный Банк Японии в страхе потерять экономической контроль начал поднимать процентные ставки, Япония погрузилась в депрессию и дефляцию, которая продолжается до сих пор и конца края ее не видно. Эдакое обезжиривание основного технологического конкурента.

В планах нынешней администрации Буша направить далее давление на избранных американских союзников, особенно на Германию и Японию, чтобы наращивать «разделение бремени» для управления гигантским американским долгом. Буш утверждает, что Германия, Япония и другие основные экономические и военные союзники Америки должны увеличивать свою финансовую поддержку, чтобы обслуживать американскую супердержаву. Это слегка завуалированная угроза действует безукоризненно. То есть Америка использует все доступные ресурсы мира, чтобы обеспечить собственную гегемонию.

Но несмотря на экстраординарные меры, предпринятые в течение 1980‑х годов Уолл-Стритом и её друзьями в Вашингтоне, к концу десятилетия перспективы господства американской супердержавы выглядели хуже, чем когда-либо. После двадцати лет пренебрежения, после шоковой терапии Волкера и в результате аутсорсинга американской корпоративной элитой рабочих мест в Мексику и Азию внутренняя экономика, по сути, снизилась до статуса Третьего мира. США и дальше смогут держаться только с помощью продажи долгового бремени всему миру.

– То есть на самом деле они не всемогущи?

– Да это вкратце я и хотел вам рассказать.

– Вкратце? – кто-то засмеялся.

Валерий показал толстую папку, что лежала подле него:

– Вот тут короткий обзоры интересующих нас цифр. На самом деле у американского колосса довольно слабые ноги.

– Пни и он развалится?

Один из генералов глубокомысленно заметил:

– То есть вся мощь их армии, которую они сейчас показывают, создана за счет денег, украденных у других стран.

– Если кратко, то да.

– В этом их сила.

– И нам нужно срочно найти противоядие. Или они нас схарчат.

На колкое замечание Варенникова тут же среагировали. А Валерий хищно усмехнулся. Он точно из разведки! И наверняка эти сведения передавались также Горбачеву и разным группам «по реформе». По сути же те продолжали и дальше политику откровенного предательства и сдачи позиций. О чем же их кукловоды сговорились с кодлой, что пряталась за океаном? Генерал внезапно подумал, что кроме чисток в КГБ нужно провести тщательное расследование. В духе тридцать седьмого. Он невольно поежился. Это было неправильно, аморально, но необходимо. После товарища Сталина никто на самом деле не боролся с тем страшным спрутом. Все пытались лишь договориться.

Советский рубль с 1937 года был привязан к американскому доллару. Курс рубля исчислялся к иностранным валютам на основе доллара США. В феврале 1950 года Центральное статистическое управление СССР по срочному заданию И. Сталина пересчитало валютный курс нового рубля. Советские специалисты, ориентируясь на покупательную способность рубля и доллара (сравнивали цены на товары) и вывели цифру 14 рублей за 1 доллар. Однако, по словам главы Минфина Зверева и главы Госплана Сабурова, а также присутствовавших при этом событии, китайского премьера Чжоу Эньлая и руководителя Албании Энвера Ходжи, Сталин 27 февраля перечеркнул эту цифру и написал: «Самое большее – 4 рубля».

Постановление Совета министров СССР от 28 февраля 1950 г. перевело рубль на постоянную золотую основу, привязка к доллару была отменена. Золотое содержание рубля устанавливалось на уровне в 0,222168 грамма чистого золота. С 1 марта 1950 года была установлена покупная цена Госбанка СССР на золото в 4 ₽ 45 коп. за 1 грамм чистого золота. Как отметил Сталин, СССР, таким образом, был защищен от доллара. США после войны имели долларовые излишки, которые хотели сбросить на другие страны, переложив свои финансовые проблемы на других. И его ход оказался правильным.

Генерал глянул в сторону премьера Павлова. Что тот сможет предложить дельного? На послезавтра назначено совместное заседание ГК, правительства и группы реформаторов. Во всяком случае «Хунте» полезно послушать разные точки зрения. В том числе и специалистов от контрразведки. Что-то больно много реформаторов вышли из одного гнезда. Конкретно из Международного института прикладного системного анализа. Тогда все относительно просто: собрать тамошних учеников и с пристрастием расспросить чему их там и кто учил. Свобода рук у них пока имеется. И начинать нужно уже этой ночью. Так как запросто инкриминируется предательство, то пусть этим займется военная прокуратура и контрразведка. Силовое прикрытие мы им обеспечим.

И еще в КГБ существует крайне интересный отдел «Ф», так называемая финансовая разведка КГБ. Не там ли собака порылась? Нужно срочно ехать к Грушко. Варенников сильно подозревал, что в КГБ идет зачистка материалов. Но никто не разрешит им официально там копаться. Генерал хмыкнул, ему уже не привыкать действовать незаконно. Но нужны фамилии. Карцер в пустынном месте и следователей он найдет. Лихие парни уже почувствовали вкус крови и готовы идти дальше.

Глава 17

Арена предстоящей битвы. 6 марта 1991 года

Москва. Института экономической политики при Академии народного хозяйства СССР.

– Алексей Валентинович, а где Егор Тимурович? Я его со вчерашнего дня ищу.

Заместитель директора нервно дернулся от вопроса нежданного посетителя. Его и самого сложившаяся ситуация не радовала. Внезапный информационный вакуум здорово напрягал. Приходилось питаться слухами и возвращаться к «застойным» кухонным посиделкам. И это в 1991-м. Кто бы сказал им год назад…

– Не видел и не знаю, Петр Григорьевич. Может, уехал куда?

– Вместе с Авеном и Глазьевым?

Пришлось Улюкаеву сделать напряженное лицо и зло бросить:

– Вам работы мало?

– Извините. Но тогда статья для журнала «Коммунист» задерживается.

Замдиректора сделал скорбное лицо. Нашел, о чем говорить этот старый дурак. Откуда Гайдар его раскопал?

– Позже, все позже!

Улюкаев после ухода научного работника некоторое время сидел на месте, затем решительно потянулся к аппарату. Их могли прослушивать, но это рядовой звонок, ничего не значащий.

– Привет, на обед идешь? Там же.

Кафе было простым и не самым лучшим в этой части столицы. Вообще, в Москве в любые времена было, где вкусно поесть, но это совсем другие финансы. Или топай в рабочую столовую крупного предприятия. Там директора для трудящихся еще доставали дефицитные продукты. Но светиться не хотелось, потому встретились в обычном заведении столичного общепита. Важный собеседник уныло поковырял в «хлебной котлете» и в итоге перешел сразу к компоту.