Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

В Горбачеве Виктор Михайлович разочаровался года через два после открытия шлюзов гласности, над которыми работали целый отдел КГБ. Генсек, например, бессовестно врал о том, что он, глава государства, якобы ничего не знал о применении войск в Тбилиси в 1989 году. Врал и дальше. Но все причастные отлично понимали, что без решения сверху такие перемещения войск не происходят. Чебриков к тому же подозревал Александра Яковлева в откровенной работе на Запад.

И как-то даже сцепился с ним в споре прямо на Политбюро. Да так, что пришлось вмешаться Горбачеву. Спорщики после работы встретились на конспиративной квартире КГБ и ругались там до четырех утра. Яковлев убеждал его, что следует прекратить политические преследования, иначе демократические преобразования невозможны. Чебриков же показывал Яковлеву, что есть немало активистов, которые получают деньги от иностранных спецслужб на явно антисоветскую деятельность.

В итоге их дороги разошлись. К октябрю 1988 года Горбачев, откровенно подозревавший КГБ в сокрытии важной информации, обвинил руководителя комитета в «политической слепоте» и сместил Чебрикова с поста председателя КГБ, а еще через год и вовсе отправил на пенсию. Назначение Крючкова стало большой ошибкой. Что показали последние события. У Виктора Михайловича остались связи в Комитете. Он уже знал, что сама контора раскололась и часть людей работает на военных, что совершают сейчас переворот, невзирая на лица и звания. И последних бывший председатель не винил. Они просто защищали страну.

– Виктор Михайлович, вы какими судьбами?

Человек в хорошо сидящем костюме выглядел знакомым, но имени Чебриков не помнил. В ответ безапелляционно заявил:

– Проводите к Крючкову! И не говорите мне, что Крючков занят. Это важно.

Полковник мотнул головой в сторону лестницы. По пути он знаками приказал дежурному срочно позвонить в секретариат. Отказывать бывшему председателю чревато, но и предупредить нужно. Кто его знает, от каких людей послан Чебриков. В КГБ в последние дни ходило множество слухов. Странно, контора, которая должна была собирать информацию, сейчас ею не владела всеобъемлюще. Вот и падение «Борта номер один» стало для них откровением. Да еще и сбили его из американских «Стрингеров».

Их уже ждали. Ординарец в приемной гостеприимно открыл дверь в тамбур. Чебриков лишь кивнул ему и прошел через отлично знакомый проем в святая святых. В кабинете на первый взгляд мало что изменилось.

– Виктор Михайлович, какими судьбами? Чай?

– Позже, Владимир Александрович. Разговор есть серьезный.

Двери захлопнулись, и чекисты остались одни в приемной. Ординарец на всякий случай заказал чай. О чем говорили или спорили Председатели, никто уже никогда не узнает. Прослушка там была категорически запрещена. Сначала послышался глуховато слышный из-за тамбура резкий звук. Полковник насторожился. И тут раздался второй, так похожий на треск, что смахивал…

– Твою мать!

Чекист споро выхватил из наплечной кобуры табельный Макаров и рванул в кабинет. Влетевший за ним ординарец ошеломленно остановился на пороге и тут же опрометью бросился обратно. Когда крепко задумавшийся полковник вернулся в приемную, тот блевал в корзину для бумаг.

– Сопли подотри! У нас чрезвычайная ситуация. Действуем по обстановке.

Кому звонить вопроса не возникало. Чекист набрал внутренний номер и дождался ответа.

– Гений Евгеньевич, это Савельев. У нас ЧП. Бывший председатель убил нового, и сам застрелился. Да, Чебриков пришел зачем-то на прием. Вчера вечером он посетил Лукьянова.

Внимательно выслушав ответ, полковник задумчиво положил трубку, затем снова прошел в кабинет. Крючков так и остался сидеть в кресле. Выстрел пришелся прямо ему в лоб. Не дрогнула рука у бывшего чекиста. Так что хоронить придется в закрытом гробу. Себе Чебриков выстрелил в сердце, решил не уродовать голову.

«О чем же они спорили?»

Но размышлять было некогда, уже послышались голоса, и в кабинет Председателя начали взглядывать люди. Картина смертоубийства в высших эшелонах власти завораживала всех, поэтому в тамбуре образовалась небольшая очередь.

Темноволосый мужчина южного типажа резко скомандовал:

– Давайте назад! Сначала нужно поработать экспертам. Натопчите тут!

Вперед протиснулся помощник Председателя.

– Я пока опечатаю сейф.

Соловьев кивнул и вышел. Тут уже без него разберутся. Он перехватил спешащего первого заместителя Агеева в коридоре.

– Звонить военным?

Гений Евгеньевич был бледен. Сложнее всего представить именно в такой момент подобную ситуацию. Репутация конторы под угрозой. И сколько тайн с собой унесли оба председателя, уже не узнает никто. Только зачем было поступать непременно сейчас?

– Свяжитесь сначала с Грушко. Потом решите.

Полковник хмыкнул. И в самом деле, не Бобкову же звонить? Куратора идеологического отдела не жаловали, подозревая его прямое участие во всей этой хрени, что творилось вокруг. Иногда создавалось такое впечатление, что существовал не один Комитет, а сразу несколько спецслужб. Видимо, давно было пора разукрупнить его, как принято в других странах. Обломки НКВД устарели.

Министерство Обороны. Штаб ЧП

Варенников положил трубку со смешанными чувствами.

– Что такое, товарищ генерал?

Ординарец давно изучил выражения лица своего начальника, поэтому тут же забеспокоился и полез в карман за таблеткой.

– Товарищи, в КГБ ЧП!

Сидящие в штабе тревожно обернулись. Они и не думали, что все пройдет гладко. Имелись некоторые проблемы. Например, Киев пока отмалчивался. В Москве было неспокойно. В Моссовете столицы собирались члены оппозиции, депутаты и руководители фракций и движений. На телевидении грозились забастовкой.

– Что случилось, Валентин Иванович?

– Представляете, Чебриков явился на Лубянку для разговора с Крючковым. Его, естественно, пропустили вне очереди. Состоялась непродолжительная беседа, затем свидетели слышали два выстрела. Бывший Председатель сначала застрелил действующего, после застрелился сам. Из наградного пистолета. Никто же его не обыскивал.

– Ничего себе!

Другие высказались более витиевато и не всегда цензурно. Только это напасти им не хватало! Варенников глянул на ординарца:

– Лукьянов не звонил?

– Никак нет.

Глава штаба оглядел свою команду и отдал короткий приказ:

– Продолжаем работу! И больше внимания среднеазиатским республикам. Послезавтра соберется Пленум Центрального комитета. Мы должны быть готовы.

Особое внимание нацреспубликам объяснялось просто. Был беспроигрышный, что предложил Лигачев. Отнимать членские билеты у партийных и хозяйственных руководителей, что были замечены в националистических настроениях. Это же касалось местных органов правопорядка. Варенников договорился через Громова с министром внутренних дел, что на время ЧП все республиканские МВД будут подчинённые Москве напрямую. За отказ будут арестовывать. Ну а в России нет ничего более крепкого, как временное. То же самое собирались сделать позже с КГБ. Были подозрения и основательные, что местные органы служат врагу. В Прибалтике уже фактически доказано, в Украинской ССР предстояла тяжелая работа.

– Валентин Иванович, что по Попову?

Варенников нахмурился, лоб прорезали морщины. Любопытные материалы ему недавно доставили из контрразведки. Председатель Моссовета экономист Гавриил Попов был одним из создателей Межрегиональной депутатской группы. Злые языки утверждали, что еще вместе с Примаковым и академиком Гвишиани он стал ранее проводником идей параглобалистского «Римского клуба.» Тогда же Попов стал сотрудником Международного института прикладного системного анализа, который расположился в Вене. Его президентом был доктор Филип Хэндлер из Национальной Академии наук США, а вице-президентом – советский академик Джермен Гвишиани, а чуть позднее – деканом экономического факультета МГУ, и во многом – учителем Егора Гайдара и некоторых членов команды младых реформаторов, что прямо говорили о переводе СССР на капиталистические рельсы. Так называемые рыночные реформы подразумевали продажу страны за копейки Западу.

Злые языки называли Попова сотрудником внешней разведки и «чекистским офшорным дедушкой», которые начали готовить перестройку и раздел советской собственности ещё в 1970-е. Весьма любопытны и другие факты. В то время широко распространялась брошюра под названием «Что делать?». Ее автор Гавриил Попов излагал план перестройки СССР, предлагая создать вместо единого Союза конгломерат из 40–50 государств, расчленив не только территорию страны, но и хозяйственный комплекс. Суть плана – уничтожить все, на чем могла бы в той или иной форме возродиться держава. Прямо инструкция по применению.

Посол США в Москве Мэтлок имел устойчивые контакты со многими «демократами». Некоторых он приглашал на официальные мероприятия, проводимые в особняке посла, на частные встречи с приезжающими из США конгрессменами. Не забывал он и о координаторе движения «Демократическая Россия». Направленный в январе 1991 года с частным визитом в США председатель Моссовета Гавриил Попов на встречах с американцами подробно информировал собеседников о позиции советского политического руководства, делал прогнозы развития внутриполитической ситуации в СССР. По оценке американцев, Попов дал интересную информацию о положении в Советском Союзе, а его беседы с американскими представителями отличались «конкретностью и прямотой». Как так – чекистское изобретение начало действовать против страны? На этот прямой вопрос генерал Грушко ушел от ответа.

– Работаем!

Наработали уже! Переподчинив себе военную контрразведку, Главнокомандующий сухопутными силами намеревался создать из нее отдельную службу. А то в таком монстре, как КГБ сам черт не разберется! Одно управление направо и налево золото вывозит, второе – откровенных врагов поддерживает, третье с ними борется. Не хватало ещё Лубянку штурмом брать. Ну тогда он танков не пожалеет. Разве что жалко настоящих профессионалов. Те не Председателям присягу давали, а Родине.

– Продолжайте слежку. О чем говорят, что хотят предпринять.

– Это и так ясно. На двадцать шестое у них намечен митинг. Но пока горисполком не дает добро.

– Кто там рулит?

– Некто Лужков. Характеризуют как мутного типа. Попросту флюгер. Но деловая хватка у деятеля имеется.

– Больше и не нужно. С нами Прокофьев связался.

– Первый горкома?

– Так точно. Просит не разрешать митингов.

Варенников задумался. Прокофьев к тому же был Член Политбюро ЦК КПСС. Пообещать ему можно, что угодно. Лигачеву поддержка не помешает.

– Я сам ему позвоню.

В этот момент генерала окликнули

– Лукьянов на проводе.

Голос главы Верховного Совета был хрипловатым. Наверное, много сегодня спорил и ругался:

– Валентин Иванович, можешь меня поздравить. Я главный дежурный по стране. Ивашко увезли в клинику, Янаев также отказался от должности по причине ухудшения здоровья.

«Пида…сы!» подумал Варенников, но вслух не озвучил.

– То есть договорились? Тогда ждем Пленума.

– Ты остановился на мысли о комитете?

– Мои политологи говорят, что это лучшее на данный момент решение.

Лукьянов промолчал. Знал он этих «политологов». Задумавшие поиграть в политику детки элиты. Но им не откажешь в образовании. И в отличие от советских политиканов, эти жили в Штатах. Так что в выборах и демократии соображают больше. То ли дипломаты настоящие, то ли под прикрытием. Хотя их понять можно. Пути наверх в карьерной лестнице закрыты или дедами времен Громыко, или ушлыми карьеристами. Почему бы и не поработать на военных и получить свое законное место в МИДе или даже в правительстве. Если быть совсем честными, то «передовые» экономисты и советские политологи отстали от мировых так, что уже не догонишь. Взять того же Попова или Станкевича.

– Все по плану, Анатолий Иванович. Наводим порядок. Создаем комитет, объявляем выборы.

– Референдум?

– Тут пока не знаю. Вы что сами думаете?

Ответ пришел скоро, значит, о нем размышляли ранее.

– Положительный отклик народа поможет на выборах достойным депутатам.

– Вас понял, резонно. А мы поможем материалом.

Генерал только что не загоготал. Компромата будет собрано на сто лет вперед!

Глава 12

25 февраля 1991 года. Рокировка

Телецентр «Останкино»

Это троица была отлично знакома всем телезрителям Советского Союза. После разрешения, полученного от военных, они буквально поселились в недрах огромного телецентра. В нем и в самом деле можно было заблудиться незнакомому человеку. Не зря сцены, где герой актера Фарады искал выход в кинокомедии «Чародеи», снимали именно здесь. Но еще больше можно было запутаться в хитросплетении телевизионной политики СССР времен перестройки.

Путь от показушного охранительства к навязчивому очернительству был пройден в самые короткие сроки. Вроде совсем недавно в официальном рефрене зазвучали голоса «Гласность и демократизм», как уже идет речь о смене строя и перестройки страны победившего социализма на капиталистические рельсы. И эти ребята также не были наивными дураками. Осенью 1990 года произошло переименование творческого объединения в телекомпанию ВИД. Аббревиатура расшифровывалась как «Взгляд и другие».

Компания стала юридическим лицом и начала массово запускать различные проекты. То есть ребятки с горящими глазами и честными лицами стали зарабатывать на своей виртуальной популярности вполне себе реальные деньги. Казалось бы, у них впереди блестящее будущее. Но сейчас троица пребывала в унынии. В обычное время они бы давно сидели в студии и записывали передачу. Сейчас же впереди замаячила полнейшая неопределенность.

Листьев из всей троицы всегда выглядел самым оптимистичным. Но сейчас его потряхивало с будуна. Он один из немногих понимал, откуда дует ветер. И ему было страшно. Хоть междугородняя связь для частных лиц была отключена, новости можно было получать различными способами. Самолеты летали, автомобили по дорогам ездили. Так что о кровавых событиях в Прибалтике он знал относительно точно. Местных националистов военные не жалели. И что странно, никто не заметил среди штурмовиков обычных десантников или иных бойцов советской армии. Те приглядывали за порядком вместе с милицией и сторожили важные объекты.

Зато информаторы не раз видели на неизвестных палачах камуфляж армии ГДР. Неужели немцев использовали для грязной работы? Хотя чего удивляться? Прибалты для них те же унтерменши. Это русских они как раз могут уважать за то, что те преподали им в сорок пятом жестокий урок. Ум за разум заходил при мысли о случившейся фантасмагории. Только недавно заново вскрыли тему о сталинских репрессиях, и снова в стране творится страшное. И что делать дальше он не понимал. После окончания вуза Листьев работал редактором радиовещания на зарубежные страны Главной редакции пропаганды Всесоюзного радио. Вот там на него и вышли люди с холодными глазами и липкими руками. Жить хотелось, и жить кучеряво. Да и настоящее дело того стоило. И к тому же оказалось крайне интересным и перспективным. До последних дней.

– Что будем делать? Нас же всех к чертям закроют!

– Не неси пургу, и без тебя тошно.

Сын дипломата и потомственного разведчика Михаила Петровича Любимова лишь хлопал глазами. Ему, как человеку, кто пришел на телевидение осознанно в поисках карьеры, было также непросто. Прямой и сияющий путь в будущее внезапно оборвался зияющей пропастью. И никакого запасного аэродрома не подготовлено. Сейчас Александра ничего другое не волновало.

Третий постоянный участник «Взгляда», изображавший на передаче записного интеллигента, Дмитрий Захаров помалкивал. Сын дипломата и яркий представитель советской номенклатурной элиты, он получил отличное образование и прививку от совковой пропаганды еще в юности. Но начал свою карьеру именно с нее. Потому представлял, как все на самом деле обстоит без прикрас. Постановлением ЦК КПСС от 25 сентября 1986 было принято решение прекратить глушение «Голоса Америки» и «Би-Би-Си», где, кстати, вещал небезызвестный Сева Новгородцев, но при этом форсировать накат на ряд агрессивно-пропагандистских станций, как «Свобода». 23 мая 1987 окончательно прекратили глушить «Голос Америки». Со второго октября начал выходить «Взгляд», который по замыслу Идеологического отдела ЦК КПСС призван был отвлечь студенчество и продвинутую молодежь от «враждебных радиоголосов», восполнив, в частности, дефицит рок-музыки на отечественном ТВ и лишив тем самым эти ритмы притягательности «запретных плодов», которые «нас долго учили любить».

Все банально и просто. Не можешь победить – возглавь! Но затем они и в самом деле поверили. Потому что стали иконой происходивших событий. Тонны писем с надеждой на лучшее приходили к ним ежедневно. Стареющая и плохо работающая система показывала свою гнилую изнанку. Временами они и сами чернушили дай бог каждому, нагнетая мелочи в огромную проблему! А ведь так быть не должно. Это не совсем правильно. Вот перестроечная телега и натолкнулась на глубокую яму.

– Мы просто сломавшееся колесо.

– Что? – Вскинулся Листьев.

– Размышляю.

– О чем⁈ Нам хана! В Прибалтике стреляют, в Таджикистане армия открыто власть взяла.

Любимов помассировал виски и заметил:

– Ну там я не удивлен. Все куплено и коррумпировано. Ты вспомни узбекское дело.

– Саша, ты, о чем говоришь⁈ Лучше о себе подумай.

Захаров неожиданно твердым голосом прервал горячечный спич своего товарища:

– Хватит истерик, дорогой! Вы что, еще не поняли? Если мы здесь, а не арестованы или убиты, то мы нужны им.

Любимов с интересом глянул на соведущего.

– Ты, о чем, Дима?

– Мы лицо Перестройки, не забыл? Если бы они были против, то ударили по нам первыми.

Владислава перекосило:

– Ты это скажи тем, кого убивают в Риге и Вильнюсе!

Захаров был стоически спокоен.

– Кого убивают? Тех, кто оружие взял и хочет страну расколоть?

Листьев вскочил с места, опрокинув стакан с водой.

– Ну знаешь!

– И ты не знаешь, что там на самом деле происходит.

Влад артистично развел руками:

– Так объясни.

Товарища неожиданно поддержал Любимов:

– Армия создана для защиты отечества. И они действуют, как умеют. И вполне возможно, что не враги нам. Во всяком случае это точно не хунта. Верховный Совет заседает, правительство работает, завтра откроется внеочередной пленум партии.

– Тогда почему мы…

– Потому что новая власть еще не выбрана. И будут перемены.

– Мы ждем перемен… – Захаров отбил ритм известной песни Виктора Цоя. – Влад, сидим на жопе ровно и ждем предложений. Потом будем торговаться.

Из Листьева как будто выпустил воздух, он рухнул в кресло и задумался.

«Да ну его к черту, эту журналистику! Не пойти ли в коммерцию? Есть сотни развлекательных передач на проклятом Западе, с которых можно снять кальку. И неплохо на этом заработать. Надо уходить из политики. Иначе в один прекрасный миг придут за тобой».

Послышался шум, и в студию влетел как растрепанный Саша Политковский. Он и так обычно смахивал на городского сумасшедшего, сейчас же был всклокочен еще больше и откровенно растерян. Ни слова не говоря, он бросил на журнальный столик газету и потянулся к графину. Ведущие «Взгляда» цепко срисовали передовицу и приложенные фотографии. Затем несколько минут, оглушенные новостью, собирались с духом. Первым надтреснутым голосом поинтересовался Захаров.

– Это что?

– Не очень похоже на провокацию. Скорее осознанный слив информации.

Все обернулись на Любимова, внезапно согласившись с тем, что сын разведчика понимает в этом больше. Политковский встрепенулся:

– Но, как и зачем американцам убивать Горбачева?

Александр потянулся всем телом, так что хрустнули косточки:

– Скоро там стартует президентская компания. Перестройка – заслуга уходящего тандема Буша-Рейгана – Не будет ее, не останется их главного козыря.

Захаров скрестил пальцы и внимательно смотрел на Любимова. Что-то тот не договаривает.

– Почему у тебя Буш на первом месте?

– Что? – Александр встрепенулся. – Так второй срок Рейгана его вице-президент правил. У того уже болезнь прогрессировала.

Снова повисло молчание.

– И что будем с этим делать? – Политковский показал на газету «День». – С какой стати эту убойную информацию отдали Проханову? Ничего же не выходит!

– Ну почему? «Правда» и «Известия» печатаются.

– Там ничего кроме передовиц про пленум и чрезвычайное положение нет.

– Я же говорил, что слили целенаправленно. Зуб даю, сейчас Проханова потащат в прокуратуру…

– Но все это вскоре замнут.

Саша налил еще стакан воды и одним махом выпил:

– Сейчас бы водки. Но что мы будем делать? Надо идти к американскому посольству. Узнать, что они предпринимают в связи с провокацией.

– Да и митинг завтра на Манежной, – Листьев посмотрел на товарищей с немым вопросом. Ответил веско Захаров:

– Влад, тебе оно надо? Там из тебя живого трибуна сделают. У тебя есть что сказать заведенной толпе?

– Считаешь, что разгонять будут?

– Вряд ли, проще не разрешить. Вообще, – Дмитрий щелкнул пальцами, – во всем этом безобразии есть какая-то недоговоренность. Заметьте, никто демократические партии не отменяет. Удар пришелся лишь по националистам.

– В Закавказье тихо.

– Пока тихо. В Москве все происходит и решается. Только вот нужно понять, что именно.

Любимов уверенно поднялся с места и двинул в сторону гримерной и вернулся оттуда с дубленкой.

– Ты куда?

– Я в издательство «Правда». Поговорю с ребятами. Влад, садись на телефон, пойми, куда посылать съемочные группы. Дима, на тебе Верховный Совет. Саша, в посольство звонить, пожалуй, не нужно. Но найди тех, кто у постоянно там на связи. Выведай их настроение. Я бы сейчас за Америку не заступался.

Гостиница «Россия»

Эта самая большая гостиница в столице в эти горячие деньки беспрерывно гудела. Делегаты пленума приезжали сюда и тут же попадали в атмосферу деловых переговоров, полусекретных совещаний и просто желания некоторых лиц пообщаться. Слишком много интересов на данный момент представляло некогда дружное племя работников партийной номенклатуры. Но виноват в разногласиях, и разных взглядов был как раз тот, кто стал причиной нынешних дискуссий. Еще даже не были назначены похороны, а страна разворачивалась к иному направлению развития. Все было ясно одно: жить, как раньше нет смысла. Вернуть обратно державу, в какое-нибудь начало восьмидесятых даже завзятым консерваторам не приходило в голову. Слишком резко поменялось у них мышление, да и развитие общества ушло далеко вперед. К благу или вреду, пусть об этом позже напишут историки.

– Товарищи, идем за мной, – Лигачев решительно прокладывал дорогу для своей фракции, и к нему прямо на ходу присоединились другие люди. Было что-то в облике недавнего опального политика такое, дающее ему шанс на большой успех. Хотя сам Егор Кузьмич в Генеральные вовсе не рвался. Это уже не та должность. Потому с ним рядом вышагивал второй Кузьмич – Полозков. На I Съезде народных депутатов РСФСР он баллотировался на пост Председателя Верховного Совета РСФСР, являясь основным кандидатом от консервативных коммунистических сил. Ему противостоял Ельцин, рассматривающийся как кандидат либерального крыла Съезда. 22 июня 1990 года Полозков был избран первым секретарём ЦК только созданной КП РСФСР, победив при голосовании О. И. Лобова, получив 1396 голосов из 2744 делегатов съезда. На данном посту зарекомендовал себя жёстким политиком консервативного направления, противником горбачёвского курса «перестройки» и ельцинских реформ. И потому пусть все шишки от либералов сыпятся на него. Лигачев подыскивал себе иное место. Для этого провел ряд кулуарных переговоров. В том числе и с военными из штаба ЧП.

В зале постепенно становилось все больше людей. Отдельно сидели представители партийной прессы. Редактора «Правды» пока еще не отстранили, но тщательно рекомендовали ему следить за выпускаемыми материалами. Фролов не был политиком, а больше ученым и влезать в эти дрязги не желал. Так что за газету можно пока быть спокойным. Будут печатать то, что прикажут.

– Товарищи, все вы ознакомились с последними шокирующими новостями. Мы не знаем, какие цели преследуют американские империалисты. Официально они все отрицают. Но сам факт того, что агенты ЦРУ спокойно шастают по советским областям и весям, довольно неприятен. Сейчас точно следует сделать выводы в отношении наших компетентных органов. Заигрались! Враг в открытую убивает президента Советского Союза, – в зале послышались выкрик, раздала глухой гомон. Лигачев остановил крики жестом и показал на человека с армейской выправкой. – Чтобы показать, что мы не собираемся действовать огульно, как в пятидесятые, я дам слово советскому разведчику, Начальнику Управления нелегальной разведки генералу Дроздову. Эти сведения не составляют государственной тайны, но дают понимание текущего момента.

Делегаты пленума с интересом уставились на разведчика. Совершенно немыслимое еще не так давно, стало жгучей реальностью. Но наверное, пора и остальным коммунистам принимать участие в важнейших для страны решениях.

– Буду краток, товарищи. По ту сторону Атлантического океана вовсе не друзья. И никакого партнёрства на равных они не предусматривают. Ещё Сунь Цзы говорил, что лучше покорить страну не сражаясь. США, начав серьезно изучать нас в 1917-м году, больше никогда не оставляли вне поля своего зрения, занимались не просто аналитической или научной работой, а вели и очень серьёзную разведывательную деятельность. Мало кто знает, что в конце Великой отечественной войны, когда странами-участницами антигитлеровской коалиции обсуждалось будущее мира, были приняты два решения. Цитирую: «создать Организацию Объединённых Наций с Советом безопасности – как прообраз мирового правительства» и – на нём особенно настаивали американские миллиардеры – «создать трёхстороннюю комиссию для осуществления постепенных попыток слияния экономик США и СССР». И такая комиссия была создана. Она существовала. Она действовала. Когда я работал в Америке, мне приходилось принимать участие в некоторых встречах с Рокфеллером, и по его вопросам становилось понятно, что в результате хотят от СССР американцы.

Для них главной политической целью работы в этой комиссии было, конечно, полное поглощение советской экономики, о чём некоторые люди из ЦК КПСС, стоявшие у руля нашей экономической политики, знали или догадывались, но участвовали в этой игре, надеясь, в свою очередь, перехитрить противника и посредством этой комиссии усовершенствовать торговые контакты между СССР и Западом. В некоторых случаях им это удавалось, в других нет, а вот Западу, чтобы полностью реализовать свои замыслы, понадобилось, как мы видим, больше сорока лет.

История капиталистического Запада не дает никаких оснований для надежды на то, что его правящие круги предоставят незападным странам и народам необходимые ресурсы и материальные блага, которые западные государства целеустремленно отбирали у них на протяжении столетий. Вся мировая история убедительно свидетельствует, что они никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдут на уменьшение своего потребления ради выживания незападных народов. В этих условиях исторической России в виде Советского Союза уготована участь тельца, который должен быть принесен в жертву «для блага всего человечества», как и предлагал почти сто лет назад личный советник президента США Вильсона полковник Хауз.

Люди в небольшом конференц-зале заволновались. Сказанное их не удивило, об этом часто поговаривали международные политические обозреватели. Но в последние годы о таких разговорах забыли напрочь. Или их заставили забыть целенаправленно. Но личность спикера, что озвучил их вновь, оказалась больно необычной. Он знал, о чем говорил.

– Спешу добавить, товарищи, что наступает эра глобального капитала, то есть транснациональных корпораций. Глобальная структуризация и иерархизация мира при одновременном упразднении суверенитета национальных государств откроет мировой олигархии свободный доступ ко всем природным ресурсам планеты. Вот поэтому они поддержали нашу Перестройку и тот хаос, что наступает в СССР и странах восточного блока. И я хочу напомнить слова из секретного документа с грифом «Особой важности», адресованного ЦК КПСС 24 января 1977 года.

Цитирую: 'Американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза. ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающую приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную и идеологическую обработку. Кроме того, одним из важнейших аспектов подготовки такой агентуры является преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, направит научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях. По заявлению американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества'.

Чем больше разведчик приводил аргументов, тем сильнее мрачнели лица делегатов. Внезапно то, что недавно считалось идеологической шелухой, стало обнаженной реальностью. И события последних лет виделись уже иначе. Лигачев еле сдерживал торжествующую улыбку. Речь генерала заменила ему кучу бестолковых встреч и накачек. И сейчас будет проще требовать от Генеральной прокуратуры СССР материалы расследования. Раз уж они были, как будто случайно обнародованы. Всесилию американцев на русской земле нужно положить конец.

Министерство обороны. Штаб ЧП

Варенников встретил гостя рабочей обстановкой штаба и ставшим уже привычным Броуновским движением его работников, а также прикомандированных лиц. Все-таки и страна, и армия были огромными. Да и за рубежом интересов хватало. Он жестом пригласил заместителя председателя КГБ Грушко к себе в кабинет. Сам генерал тяжело уселся в кресло и поблагодарил за принесённый кофе. Он кивнул в сторону хрустального сосуда с шоколадными конфетами.

– Угощайтесь, Александр Викторович. Меня кофе и шоколад бодрит.

– Спасибо. Но я приехал по делу.