Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Прокуратура согласна.

– Центральный комитет также поддерживает.

– Тогда ждем постановление ГК, товарищи.

Только Варенников и Громов знали, что они понимают под полномочиями. Органы контрразведки при режиме ЧП имели право применять оружие на месте. А написать впоследствии – «Огонь открыли, потому что было оказано вооруженное сопротивление», не проблема. Ситуация зашла очень далеко и терапией не лечилась. Пример Прибалтики показал, что вовремя пущенное кровопускание крайне эффективно. И чистка бандитского поголовья пойдет стране на пользу. А молодежь увидит, что вместо криминальной карьеры ты получишь дырку во лбу.

Глава 21

14 марта 1991 года. Кабинет министров СССР. Текущие планы

Премьер Павлов был деловит и сосредоточен. На совещании присутствовали представители министерств и ведомств, том числе министры внутренних дел и обороны. Тут же виднелись журналисты ведущих изданий. Завтра они должны на первых страницах выпустить наметки плана правительства. То есть перед самым референдумом показать гражданам, что власть намерена действовать серьезно и нахраписто. В отличие от предшественников. В последние недели заметно улучшилось снабжение крупных городов. На самых популярных телевизионных площадках было показано, какими методами создавался искусственный дефицит. Тут, конечно, необходимо сказать спасибо армии и спецслужбам. Поработали на славу! Это они помогли «протолкнуть» составы в города, расчистить порты. По дулом автоматов особенно не поспоришь и не побастуешь. Забастовки, вообще были запрещены комитетом на время ЧП. И большая часть трудящихся встретила этот запрет с пониманием. Люди начали уставать от постоянного бардака и нестабильности.

– Неудачно проведенная денежная реформа января этого года должна была стать лишь первым шагом в реализации целой программы экономических преобразований. Она имела целью стабилизацию денежного обращения, «усмирение» чёрного рынка и должна повысить покупательную способность рубля. Минфин подтверждает, что в ходе обмена удалось изъять 34 миллиарда рублей, то есть треть всей денежной массы. И заметьте сказать – честные труженики при этом не пострадали. Нет-нет, перегибы были. Но Горбачев и его команда не дали нам возможности подготовиться тщательней и учесть все нюансы. Ведь реформы должны идти в комплексе. А президент и его команда постоянно забалтывали меры по укреплению экономики. Складывалось такое впечатление, что им экономика была неинтересна. Поэтому денежная реформа не полностью себя и не проявила. И я вины с себя не снимаю, товарищи. Но сейчас все шлюзы перед нами открыты, и мы готовы после принятий пакета законов начать полномасштабную реформу в рамках обновленного Союза. Все решится через три дня. Когда народ скажет свое слово. Пока же мы представим видение правительства и ответим на вопросы журналистов.

Варенников чуть не хмыкнул. Вот чешет! Но это умный ход свалить все на предшественников. Народ у нас такой – даст карт-бланш на решения. А куда ему деваться с подводной лодки? Так что Павлов лукавит. По неожиданности и темпу проведения реформа января девяносто первого больше напоминает если не хорошо продуманный грабеж, то, по крайней мере, боевую операцию, где в роли противника выступает население страны. О подписании указа сообщили в теленовостях в 21 час, когда практически все отделения Сбербанка и магазины уже закрылись. Те, у кого на руках было больше заветной тысячи, в панике устремились на вокзалы, в кассы метро и к таксистам, еще не знавшим о реформе, – там можно было разменять ставшие вдруг помехой крупные купюры. Некоторые успели отправить деньги переводом родным, чтобы те получили их уже в новых банкнотах. Другие поспешили купить билеты на самолет или поезд, которые потом сдавали обратно.

На следующий день у сберегательных касс выстроились огромные очереди. Те, кому так и не удалось обменять злополучные купюры, шли в магазины и сметали с прилавков то немногое, что еще оставалось в свободной продаже. И все равно у многих, в первую очередь пенсионеров сгорели накопления, которые собирались долгие годы. Правда, 25 января Павлов разрешил продлить для пенсионеров срок обмена на два дня, но это помогло далеко не всем. Пострадали и работники госпредприятий, которым только что выдали зарплату – как назло, теми самыми пятидесяти– и сторублевками. На три дня экономика страны замерла – все стояли в очередях. Кое-где трудящимся пошли навстречу, и деньги меняли на почте или прямо на предприятиях. Ходили слухи о больших взятках, которые давали за обмен «лишних» купюр. Как и о том, что на Кавказе «теневые миллионеры», не сумевшие обменять свои накопления, эффектно сжигали их на пороге отделений Сбербанка.

Между тем именно против этих дельцов теневой экономики, по официальной версии, и была направлена павловская реформа. А также против фальшивомонетчиков в СССР и за границей, которые будто бы, а, скорее всего, целенаправленно с помощью западных спецслужб массово подделывали пятидесяти– и сторублевки. Об этом говорилось в секретной записке, которую Павлов еще летом 1990 года направил Горбачеву и своему предшественнику на посту главы правительства Николаю Рыжкову. Но что самое неприятное: правительство одновременно ввело ограничение на снятие наличных с вкладов в Сбербанке: не более 500 рублей в месяц. Для контроля кассиры ставили отметки о выдачах прямо в паспортах, чтобы люди не могли снимать деньги в разных местах.

Генерал вспомнил, как Павлов объяснял им при начале сотрудничестве, чем он руководствовался при грабительском обмене.

– Мы при обсуждении плана реализации программы власти решили ограничить возможности участия нежелательных денег в приватизации и построении рыночной экономики. Анализ данных показал, что в наличном денежном обращении доля купюр достоинством в 50 и 100 рублей практически ничтожна. То есть, они хранятся в кубышках и под матрацами на черный день, так как по закону купюры такого достоинства обеспечиваются банковскими активами, драгоценностями и золотом. Напрашивается вопрос: – кто их хозяин? Конечно же, криминальные группы общества, представители теневого капитала, а также иностранцы, имевшие накопления в обеспеченных рублях у себя дома.

Можно сейчас открыто заявить, что наши рубли свободно не конвертируются в валюту и вывозятся за границу в чемоданах, где они превращаются в валюту. Как это делается – уже другой вопрос. Эти деньги могут хлынуть в Советский Союз при свободной конвертации рубля в СССР и на мировом рынке через западные банки. Кроме того, территориально наличные сбережения в крупных купюрах концентрируются в основном в тех республиках, где не совсем спокойно и процветала коррупция. Эти два обстоятельства между собой связаны. Таким образом, если изъять через замену эту неудобную для экономических реформ наличность, то оставшиеся сбережения честных граждан можно будет запустить в честные коммерческие проекты. «Отмывание грязных денег» исключалось нами заранее. При обмене купюр свыше определенной суммы или не в установленный срок надо было объяснить их происхождение.

Но главное же заключалось в том, что в СЭВ с 1990 года все взаиморасчеты были переведены с золотовалютного рубля на доллары, и СЭВ тут же распался. Финансовая система СССР готовилась к свободной конвертации валют и в Советском Союзе ничем не обеспеченные доллары могли бы бесконтрольно обменять на 50– и 100-рублевые банкноты, обеспеченные активами Госбанка СССР, в конечном итоге бумажки менялись бы на банковское золото. Этого также допустить было нельзя. Советскую денежную систему следовало сначала подготовить к выходу на внешний рынок и к неминуемой в этом случае свободной конвертации рубля.

Скупка обеспеченных золотом и драгметаллами банкнот из кубышек могла быть и за фальшивые доллары, которые печатались бы непосредственно на советской территории или вблизи советских границ за рубежом. Такую эмиссию нелегальных долларов, которые трудно назвать фальшивыми по качеству исполнения и материалов, организовывало не раз ЦРУ в некоторых странах для подрыва их экономики и оплаты своих спецопераций на месте. Американцы даже планировали ввести внутренний доллар, чтобы защитить экономику США от собственных фальшивок, поступавших из-за рубежа. В общем, денежная реформа была разработана и проведена обоснованно и вовремя. Слухи о фальшивых деньгах из-за рубежа, ходившие тогда в Москве, имели под собой основу.

Но последствия все равно могли стать страшными: крах доверия к власти и начало гиперинфляции. Для миллионов советских граждан январская реформа стала личным шоком. Люди, привыкшие верить государству, внезапно оказались обманутыми. Сбережения, копившиеся годами, невозможно было забрать. Почти у каждой семьи были счета в Сберкассе, общая сумма по вкладам составляла треть ВВП (почти 370 млрд рублей). Еще в конце 1990 года Совет Министров СССР под руководством Николая Рыжкова принял решение использовать эти вклады для покрытия бюджетного дефицита – фактически правительство заняло деньги граждан. Постановление Верховного Совета СССР от 11 декабря 1990 года № 1830−1 предписывало Совмину принять меры по урегулированию задолженности перед Госбанком, но этого не было сделано.

То есть за ошибки прошлых правительств придется отвечать команде Павлова. Потому необходимы экстраординарные меры по реформе экономики и разъяснение их обществу. Привлечение армии для наведения порядка в поставках уже привели к положительным результатам. То, что показали позавчера в эфире сразу нескольких программ, произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Зато имидж армии взлетел до небес. Вместо карательной структуры, образ которой тщательно пестовался массовыми СМИ последние годы, она опять стала защитницей народной. Вдобавок ГК наглядно показал, что гласность никто не сворачивал. Заработал «Взгляд», да еще с таким шокирующим материалом. «Человек и закон» без обиняков обвинил в нагнетании группу депутатов Межрегионалов, назвав в числе причастных Попова, Гаврилова, Собчака и других либералов. Отмыться тем будет крайне непросто. Ведь многие из их сподвижников в регионох уже арестованы по обвинению в саботаже и мятеже. Так что они получили тройной профит, завоевав за короткий срок доверие у населения и ударив по врагам. Так бы и дальше!

– Что на сегодняшний день по мнению правительства требуется? Чтобы предотвратить экономическую катастрофу, стабилизировать социально-экономическое положение и вывести страну из кризиса можно только на основе реалистической оценки положения, принятия всесторонне продуманных и решительных мер, восстановления правопорядка в обществе, объединения усилий всех республик и регионов страны, создания на новой основе единого экономического пространства. В печати в ближайшие дни будет опубликована антикризисная программа Кабинета Министров. Хочу лишь остановиться на принципиальных моментах наших подходов к ее разработке. Работая над проектом программы, мы старались максимально учесть уроки прошедшего периода перестройки, все здравые идеи и конструктивные предложения, независимо от идеологических, религиозных и иных убеждений их авторов, их постов или известности в стране. Мы берем все рациональное как из программ предыдущего Совета Министров, так и из документов и материалов республик, различных общественных движений, групп и отдельных лиц – А. Сахарова, А. Солженицына, Н. Назарбаева, Г. Явлинского, С. Кургиняна, Т. Корягиной и многих других.

Я хочу обратить ваше внимание на важное обстоятельство: построение желаемого будущего и прохождение самого тяжелого этапа кризиса – две разные, но связанные между собой задачи. То, что является желательным и даже необходимым в будущем, может оказаться губительным в условиях кризиса, и наоборот. Это должна быть программа именно выживания. Потому что мы не считаем возможной такую плату за гипотетическое будущее, как гибель от суровых условий жизни малоимущих и неприспособленных, невозможность воспитывать и обучать своих детей и недоступность для них других жизненно важных возможностей в нашем обществе. Каждая семья должна иметь необходимый минимум для гарантированного выживания, а остальное зависит от ее трудолюбия и предприимчивости.

Должна быть активизирована вся трудоспособная часть населения, для чего надо создать возможности и снять ограничения на разнообразную деятельность. Ограничена она должна быть только по самым опасным направлениям. Это те направления, которые могут привести в реальных условиях нашего общества к пренебрежению абсолютным приоритетом – правом на жизнь. Кабинет Министров, как «правительство выживания» не допустит голода и для этого использует все свои полномочия независимо от предварительного согласия кого бы то ни было. Мы имеем реальные возможности защиты жизненных потребностей населения.

На первом этапе приоритетная цель – выход из кризиса, обеспечение выживания. Поэтому любые экономические программы должны рассматриваться с точки зрения того, не угрожают ли они «витальной» (минимальной) корзине, и только после этого должны решаться вопросы об их поддержке. Одним из источников финансирования может стать пресечение крупных непродуманных проектов. В начале перестройки общественность подвергла критике одну из таких программ -проект «поворота рек» Минводхоза, превратила дискуссию в шумный политический процесс и добилась прекращения работ. На этом дело и кончилось, хотя практически каждое министерство лелеяло сходный по замыслу «проект века».

Бюрократизированные ведомства-монополии породили особую культуру и особый стиль мышления, которые отразились на крупных программах, запланированных в последние десятилетия. Как правило, они игнорируют реальные природные, социокультурные условия, в которых будут осуществляться, и исходят из предположения, что все можно «продавить» приказами и затратами. Систематической ревизии всех этих проектов проведено не было. Необходимы их немедленная экспертиза, общественный мониторинг и ликвидация «черных дыр», поглощающих огромные ресурсы страны. Хватит закапывать деньги в недострои и не самые срочные проекты.

В условиях острого кризиса необходимо создать автономную систему производства продовольствия и жизненно важных товаров для самообеспечения и обмена. В этом смысле земельная реформа сегодня – это основа выживания и возможность перехода к новому качеству жизни. И я разделяю высказанную недавно мысль, что именно с земельной реформы следовало бы начинать реконструкцию экономики. Это поразительно «человекоемкая» область. Большая часть населения страны готова к той или иной форме повторного освоения своей земли. Этот аккумулятор, подготовленный вовремя, снял бы проблемы, порождаемые реформами в промышленности, затем в сфере управления, науки, обороны и других государственных структур.

Вопрос о земле – извечный и коренной вопрос любого общества – особенно важен для нашей страны, где большинство населения имеет глубокие корни в крестьянской культуре. Духовная и государственная сущность земельного вопроса в России отражена в многочисленных публикациях русских ученых, религиозных философов, публицистов и писателей как старого, так и нового времени. Эти идеи не устаревают. Они позволяют понять, чем является земельная реформа для нашего общества и как она должна быть проведена с тем, чтобы стать сейчас основой выживания и развития. В этом качестве она должна представлять собою двухзвенный процесс: срочный и перспективный.

Должны быть обеспечены множественность форм собственности на землю, признаваемых народом, и неразрывное их «взаимоперетекание» на основе его волеизъявления. Я убежден, и это подтверждает анализ, что в ближайшие годы только колхозно-совхозная система способна обеспечить страну хлебом, хотя бы по минимуму. Но наряду с этим необходимо обеспечить всемерную и всестороннюю поддержку «фермерскому» хозяйствованию.

Срочно, уже этой весной, необходимо принять ряд мер, не связанных с необратимым решением о денационализации земли, но позволяющих соединить землю с трудом для тех, кто хочет ее обрабатывать. Здесь я бы назвал, во-первых, увеличение размеров приусадебных участков колхозников и рабочих совхозов, предоставление таких участков всем желающим жителям сельской местности. Во-вторых, выделение всем желающим городским жителям земельных участков для посадки овощей и картофеля, обеспечение потребкооперации фондами на горючее для оказания помощи в уборке и транспортировке урожая и реализации излишков продукции на коммерческой основе, а также снятие всяких препятствий перед заготовителями, посредниками и переработчиками. Словом, должен действовать единственно разумный принцип «лишь бы не пропало, а на стол попало». Эти меры были объявлены еще в 1987 году, к сожалению, потом об этом забыли, а ведь их надо двигать, но не за счет разрушения работающей колхозно-советской системы.

Однако есть и принципиальный вопрос – собственность на землю. Мое глубокое убеждение состоит в том, что его следует отложить до выхода из ситуации острого кризиса и снятия нынешней эмоциональной напряженности, признав заранее, что все известные варианты решения вопроса разумны и могут быть приняты для обсуждения. Решаться же вопрос должен в соответствии с экономическими, социальными, культурными и религиозными условиями каждого региона и каждого народа. Неверное и поспешное решение может только углубить кризис.

Разгосударствление может касаться только государственной собственности. Закрепленное в Конституции СССР и в сознании народа положение об общенародной собственности на землю делает незаконной продажу земли отдельным лицам. Необходимо подтвердить право каждого гражданина на землю. Ущемление этого права в азарте реформ в будущем чревато тяжкими социальными конфликтами. В процессе перестройки наметились интересные решения и на перспективу. Такова концепция, согласно которой горожанам предоставляется право одновременного проживания за чертой города и владения землей, с тем чтобы желающие (в необходимой им форме и степени могли вести сельское хозяйство. Эта тенденция устойчиво обозначилась на Западе, и огромное стремление следовать ей есть и в нашей стране.

Основные позиции по этому вопросу ясны, поддаются расчету с достаточной для практических целей точностью. Кроме экономического (включая продовольственный) эффекта, это дает ключ к решению демографических проблем, проблем семьи, трудового воспитания детей, нравственности и духовности, стариков, здоровья, отдыха и др. Эта программа может быть поставлена на обсуждение и частично даже начата. Но масштабное ее исполнение требует решить ряд земельных вопросов. Таких, как кадастр, нормирование удельных участков, оформление. К тому же следует как можно быстрее создать структуру производства строительных материалов – кирпичных, кровельных, деревообрабатывающих заводов. Здесь широкое поле деятельности для предпринимателей и частного капитала, так же как и в реализации сельскохозяйственной продукции и особенно в ее хранении.

Такого же взвешенного подхода требует планируемая приватизация. Раздел собственности нельзя производить в условиях угрожающего жизни кризиса и расщепленного общественного сознания. Эту акцию надо проводить только в интересах всего народа, не ущемляя прав ни одного гражданина страны, ни одной матери-одиночки, какой бы «социально слабой» она ни казалась. В этой связи остановлюсь на одном моменте, которое остро в обществе дискутируется. Я имею в виду соотношение пропорций развития промышленности групп А и Б в нашей экономике. Убежден, в сегодняшней нашей экономике должны действовать ориентиры реальной жизни, а не экономических теорий. Нужно понимать, что пока еще именно группа А обеспечивает у нас основные жизненные блага. Тепло и свет, жилье и водопровод, дорога в райцентр, больница, пассажирский транспорт, трактор для колхоза и фермера, база фармацевтической промышленности – все это группа А.

По мере выхода нашей экономики из кризиса ее социальный поворот должен действительно означать резкое увеличение производства сложной бытовой техники, видеомагнитофонов, легковых автомобилей – иными словами, всего того, что составляет сегодня потребительский стандарт населения промышленно развитых стран мира. Если бы мы уже двигались к рыночной экономике, то могли бы надеяться на компенсирующий рост активности новых коммерческих секторов, которые постепенно стабилизировали торговлю, наладили цепи снабжения, производство исчезающей мелочевки. Если бы мы были уже в рыночной экономике, то кризис, в США, например, сейчас спад, но общей тоски нет, мог бы заставить производителей ограничить цены, изменить производственную программу. Мы же с вами, товарищи, находимся перед перспективой выбора из двух вероятных сценариев, если не договоримся о третьем. И пора о них честно поговорить.

Первый – апокалиптический – предусматривает углубление развала, остановку производств на предприятиях с большим набором комплектующих изделий, особенно импортных или доставляемых из «неспокойных» регионов. Достаточно нехватки по одному компоненту на завод – и… все. Реформы в ходе такого кризиса имеют лишь одно, но важное преимущество: общество с какого-то момента готово на многое, чтобы выйти из бедствия.

Второй сценарий состоит в продолжении консервации нынешних связей, структуры промышленности, чтобы просто не допустить дальнейшего падения производства. Хотя правительство осознало необходимость решения финансовых проблем, произошло это поздно. Рост цен может облегчить бюджетные проблемы, но уже не сможет создать перелом в обстановке неопределенности перспектив как для государственных, так и для новых коммерческих предприятий. Зигзаги правительственной политики, постепенное привыкание граждан не только к очередям по талонам и снижению жизненного уровня, но и к скачкам в ценах – это именно тот тип развития событий, в котором мы уже, в сущности, живем.

Третий сценарий возможен только на базе соглашения между республиками. Антикризисная программа должна быть комплексной, и за стабилизационными мерами нельзя терять ориентир на развитие рынка. Она может быть разработана только с учетом новой политической и, главное, социально-психологической ситуации в обществе, в частности, после повышения цен. Если референдум скажет да, то придется отменить огромное количество решений, что было принято в союзных республиках в нарушение общесоюзных законов. Открыть обратно границы, отменить запреты на переводы средств. Налаживать обратно внутрирегиональные связи. Это кропотливая работа по наведению порядка. Но она нам остро необходима. Это же диву иногда даешься. Предприятия одного союзного министерства расположена в разных республиках и должны подчиняться каждый своему закону. В итоге недопоставки, срывается план, рабочие не получают зарплаты. Кому такое выгодно? Что еще за эгоизм ради политики. Хватит заниматься саботажем! Сейчас на страже проведения реформ будет закон. Это прямое предупреждение слишком прытким товарищам!

Это замечание было встречено в зале по-разному. Чиновники и представители ведомств приняли одобрительно, со стороны прессы затянулось молчание. Там было полно работников либеральных взглядов.

– И должен сразу предупредить. Мягкий переход к иному социально-экономическому строю не может быть быстрым. Нас ждут различные препятствия и трудности. Так что и талоны, и карточки еще будут сопровождать нас в жизни. Потому что только провокаторы могут кричать от пятистах дней, скоротечных шоковых терапиях. Бесплатный сыр бывает только в мышеловках. И легких решений, какие нам предлагают «прорабы перестройки» не бывает. Вы так и знайте! Они ведь сейчас снова появятся в прессе, завлекая своими быстрыми рецептами. Но мы же не живем с вами в сказке.

Варенников задумался. Он знал больше и видел, какую махину придется поворачивать. Социализм – это правильно. Но построенный ими вариант вышел больно кривым. Сначала отступление от сталинских норм при Хрущеве, затем полубуржуазная реформа Косыгина-Либермана. В итоге натворили такого… Так что следует отступить в сторону, сделать два шага назад. И пока начать использовать проверенные временем методы.

– Нас ждут сложные реформы ценообразования. Продолжим денежную реформу. Введём параллельные деньги. Как это было в двадцатые годы с «золотым червонцем». Есть уже успешный опыт Китая. Но самое сложное будет перестроить нашу промышленность на рельсы НТР, экономику инноваций. А это означает изменение в оценку и оплату труда. У нас, к сожалению, с семидесятых годов сложилась система уравниловки. Необходимо создать в обществе новые стимулы, новые интересы. Я считаю, что будет самое сложное на начальном этапе.

Павлов еще подробнее остановился на самом главном – финансовой составляющей реформы. Он оперировал методами и словами, малознакомыми публике, вызвав в зале откровенную скуку. Все-таки выходить в люди нужно с более понятными тезисами. Затем пошли вопросы журналистов, не отличающиеся особенными идеями. Штамп на штампе! Варенников неожиданно осознал, насколько они уже зашорены прошедшими годами. Ни одной новой мысли! Так стоило ли тогда огород городить? Диктатуры КПСС сменить на диктатуру демократии. Судя по взглядам соседей, генерал был не одинок во мнении.

Глава 22

19 марта 1991 года. Контрнаступление

Берлин. Странные переговоры

Федеральный канцлер Германии Гельмут Коль насуплено взирал на сидевшего напротив его советского генерала. Серьезное открытое лицо, небольшие усики, и чуть вкрадчивый взгляд. Как будто он в курсе. Хотя… Чего тут гадать? Это они, советские воротилы первыми добрались до архива Вольфа. И позавчера дали ему знать. В подброшенном конверте, что передали канцлеру, содержались сведения, о которых почти никто не знал. Но какова была восточнонемецкая разведка! Они опутали нитями правительство ФРГ и что еще хуже – Бундесвер. В итоге у него почти связаны руки.

– Генерал, – Ганс-Дитрих Геншер произнес звание немного на французский манер, – но ваши требования чрезмерны. Мы и так перегружены обязательствами по отношению к восточным землям, что вошли в наше государство.

Заместитель Варенникова на переговорах генерал Ачалов ответил с едва скрываемым ехидством:

– Никто вас не заставлял присоединять эти территории.

Немцы лишь поджали губы. Эти русские издеваются. Но за ними все еще стоит огромная страна, только что проголосовавшая за единство. Коль уже был в курсе, что вчера назначены выборы в их парламент, и они впервые пройдут на основе многопартийности. Европейская пресса второй день осторожно обсуждает шокирующие новости. С одной стороны, в советской России почти диктатура, но с другой – впервые с 1917 года настоящие выборы. Некоторые политики уже делают осторожные заявления, что так называемый Государственный комитет просто способ передачи власти от партии настоящему парламенту. И создан лишь для соблюдения порядка. Все уже забыли недавние кровавые и незаконные действия военной хунты. Америка пока многозначительно помалкивает. Они потеряли кучу позиций в виде агентов влияния и главное – президента СССР, и потому сейчас судорожно подсчитывают оставшиеся активы. Летит в тартарары вся новая конструкция глобальной стабильности. Да и в Ираке по слухам они крепко застряли. В Европе категорично высказалась лишь железная Маргарет, но она уже не премьер. Мяч на стороне Германии.

Коль осторожно высказался:

– Но сроки вывода ваших войск для нас неприемлемы.

– Почему? – вскинулся Варенников. – Это ведь мы взяли Берлин и потому можем диктовать вам свою волю.

Канцлер чуть не выругался. Ведь и в самом деле, этот генерал воевал против них в ту проклятую войну.

– Но ведь война давно закончилась! Наступили новые времена, нужно двигаться дальше.

– Для нас эти события не забыты. И почему только мы выводим войска? Американцы, британцы?

– Они наши союзники.

– Но не наши! – яростно заявил Ачалов. – Оставлять за спиной противника для нас также неприемлемо. Или все, или никто.

Министр иностранных дел осторожно поинтересовался:

– И что тогда делать?

– Нужны масштабные переговоры по линии НАТО. При условии вывода всех войска из Германии, мы сможем подкорректировать наш график. Но проблема все равно должна решаться комплексно.

– Выплаты?

– Там перечислено все подробно. По пунктам!

Коль внутренне встрепенулся. Ему показалось, или в словах генералов проскользнул намек на возможные договоренности. Это ведь не обычные солдафоны, они смогли, пусть и жесткими мерами удержать огромную страну от потрясений. И у них наверняка есть план. Постой, вполне либеральный премьер-министр работает плотно с ними же. Рыночная экономика и коммунистическая диктатура. Что на самом деле на первом месте?

– Хорошо, мы ознакомимся с ними и встретимся позже.

– Согласны.

Вторая встреча прошла после обеда. Немцев удивили сразу же, передав папку с документами. Геншер быстро пробежал по ним глазами и у него реально отпала челюсть. Русских представлял Бакланов, человек советского ВПК, который контролировал самую передовую часть русской промышленности.

– Мы хотим вам предложить более широкое экономическое сотрудничество. Часть средств, что вы обязаны нам выплатить, можно выплачивать товарами. Но есть более интересное предложение – строительство заводов, в частности автомобильных в свободных экономических зонах СССР. Это даст вам прибыль, а нам инвестиции. Также нам интересная химическая промышленность.

Канцлер тут же уцепился за шокировавшие его новости.

– Они у вас есть, свободные зоны?

– Правительство готовит постановление. Если его ратифицирует новый парламент, то они будут созданы около Ленинграда, а также в Балтийских республиках.

Геншер не преминул добавить перца:

– А новый Верховный Совет одобрит такое смелое решение?

Бакланов был несколько вальяжен, показывая, что сохраняет контроль.

– Не забывайте, что я все еще секретарь Центрального комитета. И большую часть парламента будут составлять коммунисты.

Коль лихорадочно соображал. Для Германии это было бы настоящим подарком. Закрепиться на огромном рынке. Да промышленники в очередь выстроятся с кошельками пожертвований в партию. И вместо дани ФРГ получает возможность инвестировать и получать прибыль. Но что за это придется заплатить?

– Что вы хотите?

– Политическое соглашение и договор. Германия выходит из НАТО, мы выводим войска и вместе создаем коалицию по безопасности в Европе. Они заменят договор в Хельсинки. Это и есть новая конструкция объединенной Европы.

– Но мы остаемся в Европейском Союзе?