Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Только что подлива вкусная. Как так можно питаться?

– Зато никто внимание не обращает.

– Ты что хотел от меня?

Абел Аганбегян не был простым человеком. Он готовил доклады самому Брежневу, работал с Косыгиным. Еще не так давно был ключевым экономическим советником генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва. И потому сейчас выглядел растерянным.

– Директор и куча связанного с ним народа пропала.

– Знаю, – устало ответил Абел. – За ними пришли, как и принято у них, ночью.

У подельника Гайдара перехватило дыхание.

– Это… новый тридцать седьмой? Гэбня лютует?

– В том-то и дело, что непонятно кто. Представились сотрудниками прокуратуры.

– Мы им зачем? Просто консультанты.

– Да странно это все, – собеседник, видимо, решал, стоить ли говорить, затем понял, что этот хлыщ от него не отстанет. – Но есть подозрение, что берут тех, кто работал в Вене.

Алексей Валентинович покрылся холодным потом. Международный институт прикладного системного анализа вызывал в некоторых кругах нехорошие ассоциации. Как и роль в его создании зятя Косыгина Джермена Гвишиани. Чертов рассадник шпионов! Нужно срочно дистанцироваться от них и от бывшего директора. Падать в ноги и просить прощения. В Москве было куда податься и жить припеваючи.

«Черт, а кому писать? Куда звонить?»

Одним из ключевых событий, повлиявших на создании МИПСА, была встреча в Гласборо 1967 году председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина и президента США Л. Джонсона. Большую часть переговоров Косыгин и Джонсон провели с глазу на глаз в присутствии одних лишь переводчиков. Это встреча формировала предпосылки для дальнейшего диалога. Из всех высших руководителей СССР Косыгин был наиболее склонен к идее конвергенции социализма и капитализма. Он, например, не раз пытался доказать своим коллегам по руководству страной, что акционерные общества – это одно из высших достижений человеческой цивилизации, и это делало его наиболее восприимчивым к предложениям «рыночников». Именно из этого института вышло рекордное число будущих реформаторов.

Аганбегян, еще раз убедившись, что репрессии новой хунты зашли далеко, а официальная поддержка Гайдара с его приспешниками не торопиться выступать в их защиту, начал лихорадочно размышлять. Эти овцы ничего не могут, придется подумать о себе любимом. Идти следом за молодыми наглецами очень не хотелось. Вон как Улюкаев от страха в момент потерял дар речи. Наверняка в первую очередь о собственной шкуре вспомнил. Непоротое поколение! Не держат даже первого удара. Экономист задумчиво посмотрел на телефон. Нет, он выйдет к парадной, лучше позвонить с телефона-автомата. У него не было паранойи, но перестраховаться никогда не помешает.

Вернувшись, Абел, чертыхаясь, быстро собрал самые необходимые вещи и достал из секретера загранпаспорт. Виза еще действительна. Небольшая сумма в немецких марках и французских франках оставалась с прошлой поездки. На первое время хватит. В громоздких наручных часах есть небольшой тайник с бриллиантами. Пока эти очухаются, он уже будет далеко. В данном случае Аганбегян не верил во всемогущество органов. У них и так, судя по новостям, в стране проблем хватает. Выбираться из города нужно на электричках, чтобы не светить паспорт. Из Ленинграда на автобусе. Там ему помогут. Перейдя границу, сразу позвонить в американское посольство. Он еще подумает, попросить ли политическое убежище или ему посоветуют что-то иное. Фигура такого уровня на Западе точно пригодится. Осталось посидеть на дорожку. Жалко все бросать, но вряд ли квартиру и ценности отберут у жены. Хотя кто его знает, как воспримут отъезд новые власти. Во всяком случае, кровь проливать они не боятся. И это страшило больше всего.

Ирак. Пустыня в районе мухафаза Мутанна

Никто не ожидал, что и на спасателей может быть устроена засада. Потому что после крушения бомбардировщика не прошло и двух часов. Противодействие же в этой проклятой пустынной земле встречали лишь действовавшие там спецы из британской SAS и американской «Дельта». Уже 12 декабря 1990 года генерал Питер де ла Бильер, заслуженный ветеран САС направил приказ о планировании глубоких рейдов в Ирак, похожих на те, с которых начиналась история SAS в Ливийской пустыне в 1941 году. Между 27 декабря и 3 января 1991 года на главную британскую базу около Абу-Даби было переброшено около пятисот спецназовцев во главе с командиром 22-го полка SAS подполковником Джоном Холмсом из Шотландской гвардии. По плану де ла Бильера, спецназовцы должны были совершать рейды в западной части Ирака и устраивать диверсии, чтобы отвлекать внимание иракцев от главного направления грядущего сухопутного наступления коалиционных сил. Однако прежде чем патрули САС пересекли иракскую границу, у них появилась иная и гораздо более серьёзная задача.

Около трех часов ночи 18 января 1991 года на Израиль обрушились первые иракские ракеты. Всего в первую ночь на территорию страны упало семь ракет, в следующую ночь – ещё четыре. А 20 января первые ракеты обрушились и на Саудовскую Аравию. Всего за время войны Ирак выпустил по Израилю и Саудовской Аравии 88 «Скадов». Это привело к гибели 2 израильтян и 1 саудовца, а также 28 пенсильванских нацгвардейцев, когда ракета случайно угодила в их казармы в Дахране 25 февраля. «Скад» – это советская жидкостная одноступенчатая баллистическая ракета Р-17. Они не отличались особой точностью, но шума эти пуски наделали много.

В итоге четырем мобильным группам САСовцев поручили активно вести поиск «Скадов» в южной части пустыни на западе Ирака. Каждая группа включала около 30 спецназовцев на 7–8 армейских «Лендроверах-110» в сопровождении грузовичка «Мерседес-Бенц Унимог» и трёх мотоциклов «Кэнон», использовавшихся для разведки и связи в условиях соблюдения режима радиомолчания. Кроме названия, армейский вариант 110-го «Лэндровера» имел мало общего с гражданским собратом. На этих машинах отсутствовали ветровые стекла, двери и крыши, все фары были закрашены, установлено оружие – на капоте 7,62-мм пулемёт Л7А2, а сзади – крупнокалиберный пулемёт Браунинг М2, автоматический гранатомет или ПТРК «Милан». Сверху крепился мощный тепловизор «Мира».

В эту группу входили эскадроны «Альфа», «Браво» и «Дельта» 22-го полка САС, эскадрон «Ромео», составленный из резервистов 21-го и 23-го полков САС, эскадрон SBS – спецназ Королевского флота и части поддержки. По плану де ла Бильера, спецназовцы должны были совершать рейды в западной части Ирака и устраивать диверсии, чтобы отвлекать внимание иракцев от главного направления грядущего сухопутного наступления коалиционных сил.

Эти патрули и навели одноместный дозвуковой тактический малозаметный штурмовик Lockheed F-117 Nighthawk на одну из вскрытых ими позиций. Правда, самим британцам пришлось уносить ноги от внезапно появившихся вечером на горизонте сил иракской мотопехоты. Никто и не подозревал, что с их помощью на новейший самолет-невидимку началась охота. Да и тщательно спрятанные в этом районе зенитно-ракетные комплексы С-125 «Волна-Н» управлялись вовсе не иракцами. Радары П-12 «Енисей» и П-18 «Терек» были способны обнаруживать 'самолёты-невидимки. Чем советское командование сполна и воспользовалось. С-125, впрочем, и разрабатывался как комплекс для борьбы с маловысотными пилотируемыми и беспилотными аэродинамическими целями в диапазоне высот 20—18000 метров, на дальностях 3,5–25 км.

После полуночи F-117 пересек Саудовскую границу и стремительно шел к цели, готовясь нанести удар управляемыми бомбами по ракетному комплексу вражеского Ирака. Доселе никто не смог стать на пути перед передовым убермегастелс 80-х. И здесь у зенитчиков не было привычных разнесенных на 30 километров постов и радиорелейной цифровой связи. Где возможно – использовали кабельную связь, радары тщательно замаскировали на местности, как и стартовые комплексы. Конструкцию ракет немного изменили еще в Союзе, как были по совету инженеров несколько переработаны пусковые установки. Работали на батарее высококлассные профессионалы, почуявшие свои немалые возможности и преисполненные желания нанести старому врагу максимальный вред. Сюда поехали только добровольцы.

Наводка проводилась в ручном режиме, чтобы как можно дольше оставаться невидимыми. Когда «ястреб» оказался в непосредственной близости от комплексов ПВО – его поразили уже через 17 секунд после соответствующей команды. По цели выпустили всего две ракеты: первая оторвала крыло, а вторая попала непосредственно в корпус самолёта. Пилот успешно катапультировался и передал кодовый сигнал спасательной службе. Не успел F-117 Nighthawk зарыться носом в песок, как нему тут же поспешили два небольших каравана. До восхода солнца нужно было снять с самолета все, что можно. Как и перехватить пилота. Приданные группе ГРУ военные техники лишь чертыхались, когда грузовики на скорости подпрыгивали на камнях. Подготовка шла в спешке, и пришлось «взять в аренду» местный транспорт. Но так он и не будет особо выделяться. Да и камуфляж также использовался местный с улучшением от советских специалистов РЭБ. Следующей ночью все, что они снимут, перевезут на МИ-6 в Сирию и дальше в НИИ в Советском Союзе. Так что, возможно, в будущем этот тип самолетов будет ждать не один сюрприз.

Паре стремительно летящих в ночи Pave Hawk здорово не повезло. От двух ракет из ПЗРК, пущенных в сторону каждого разом, нет спасения. Но если первый вертолет, что летел со спасательным отрядом, получив в движки сразу два «Стрелы», рухнул на землю молча и без мучений, ярко запылав и сполна осветив темную доселе пустыню. То второй вертолет прикрытия с подвешенными НУРСами получил в силовую установку всего лишь одну ракету. Вторая из пусковой не вышла. Советскому спецназу пришлось использовать местное снаряжение. Но дареному коню в зубы не смотрят. На «Ястребе», видать, сидел опытный пилот, он смог и с поврежденным двигателем посадить вертолет. Pave Hawk тяжело стукнулся о каменистую землю, взметнув кучу песка и пыли, чуть проскрежетал по грунту и застыл на месте.

– Ходу! – ожила рация.

Старший лейтенант Магомедов стукнул напарника Рашидова по плечу и помчался в сторону вертолета. АК −74 он держал у плеча, готовый открыть огонь на поражение. Но пленные были бы им кстати. Но его опередил старший группы рослый капитан Капитонов. Загорелый, с темными усами он вполне годился, чтобы слиться с местными арабами. Хотя в эту группу в основном набрали бывших военнослужащих из так называемых «Мусульманских батальонов». Все-таки обычные русаки сильно отличаются от чернявых иракцев. Капитан в один момент оценил обстановку.

– Здесь раненые! Санитар, сюда!

Спецназовцы сноровисто вытащили экипаж машины и бортстрелков, начали обыскивать их, оттянув в сторону отдельно двух живых. У одного, похоже, были переломы, второй башкой сильно стукнулся.

Капитонов распоряжался:

– Хабибджан, все эти блоки сними. Рус, помогай ему. Как там ракеты, не сработают?

– Не должны, кэп.

– Галискар, вон там у них аптечка висит. Разберешься?

Санитар молча кивнул и начал изучать содержимое американского аналога при свете горящего в ста метрах вертолета. Он радостно выхватил два «тюбика» обезбола Morphine, а также присмотрел бинты и стягивающие повязки. Если есть чужое, то зачем использовать свое? Вскоре раненые американцы погрузились в спасительный сон. Пробуждение будет у них нерадостное. Ну так знали, на что подписывались. Никому их бойцов ГРУ не было жалко американцев. Все они пошли через Афганистан и отлично знали, кто снабжал моджахедов.

Через полчаса в темноте появилась движущаяся угловатая тень. Трофейный «Мерседес Унимог» – отличное средство для передвижения по пустынной местности. Спецназовцы споро загрузились в грузовик и отбыли восвояси. Со второй группой, что занималась сбитым самолетом-невидимкой, радиопереговоры не велись, потому что в воздухе постоянно находились разведчики коалиции. Так что каждая группа действовала сама по себе. Они лишь слушали эфир, ожидая команды «Воздух». Но ее за ночь так и не прозвучала. Командование ВВС коалиции несколько насторожила сложившаяся ситуация. Только при свете они осмелились задействовать авиаразведку, которую поддерживала спутниковая группировка. И, как назло, в этой части Ирака не оказалось ни SAS, ни «Дельты». Посылать снова вертолеты посчитали лишним. Не зря эту операцию планировали бывшие подчиненные Громова. Афганский опыт пригодился.

16 января 1991 года жертвой старого советского перехватчика МиГ-25 пал новейший американский палубный истребитель-бомбардировщик McDonnell Douglas F/A-18 Hornet. Для «Шершня» «Буря в Пустыне» стала боевым дебютом, и из-за несносного «двадцать пятого», который был, пожалуй, самым ненавистным в USAF самолётом, этот дебют был изрядно испорчен. Любопытно, что это была фактически самоубийственная атака одной «Летучей лисицы» против десятка «Шершней», взлетевших с авианосца USS SARATOGA для сопровождения Б-52, летевших бомбить Багдад. Но иракский лётчик МиГ-25 Зухаир Дауд вернулся на базу, а тело его визави лейтенанта Майкла Скотта Спичера было найдено только через три года. Хотя, разумеется, официально потерь не было.

Оперативная группа Советского Генштаба быстро среагировала на случившийся казус. И вскоре на несколько звеньев сирийских Миг-25 посадили новых, более опытных пилотов. Военным Сирии оказалось крайне сложно отказать их северным друзьям. Особенно после показанных папок с компроматом. Не сказать чтобы самолеты были новым, так что вместе с летчиками в Дамаск улетели военные техники и инженеры. Почти два месяца ушло на подготовку, и операция прошла на закате военной кампании.

Но проклятый Саддам не желал сдаваться, зато предоставил нежданным союзникам сеть своих тайных аэродромов. Высокая скорость позволяла пилотам стремительно подкрадываться к самолетам коалиции, бить ракетами Р-40 и также оперативно убегать. Были сбиты два F-15 Eagle, которые славились до этого своей несбиваемостью и живучестью. Но это оказалось совсем не так. Чему стали подтверждением три мертвых пилота. Последним погиб летчик с не менее раскрученного F-16 Fighting Falcon. Хотя если честно признать, то предыдущие свои битвы «Орёл» выигрывал, имея подавляющее численное превосходство и в условиях полного господства в воздухе.

Появление у иракцев неизвестного, но крайне эффективного ПВО, а также применение сверхзвуковых истребителей резко поменяли воздушную обстановку над Ираком. Американцам пришлось намного больше времени уделать разведке и стрелять издалека. Непосредственная бомбежка ушла в прошлое. Эффективность авиаударов заметно снизилась. Что помогло оставшимся частям иракской армии провести перегруппировку. Теперь речь уже не шла о полной победе. Нефтяные скважины Кувейта горели, танкеры подвергались ракетным ударам. Война как бы застыла на месте. Буша совсем не прельщала большая сухопутная бойня с Саддамом Хусейном. Это время и деньги. В прессу стали откуда-то просачиваться фотографии сбитых самолетов и вертолетов. Затем французы обнародовали сенсацию о том, что впервые советской устаревшей ракетой были сбит суперсамолет-невидимка F-117. Это был колоссальный удар по репутации передовых технологий США. Мир под гегемоном неожиданно зашатался.

Война вступила во второй раунд.

Москва. Хорошёвское шоссе. Главное разведывательное управление

– Внешнеторговые операции в СССР до недавних пор осуществлялись через систему внешнеторговых объединений. Они собственно, и создавались для осуществления прямых экспортно-импортных операций, а также для закупок оборудования, в том числе для двойного назначения. Чтобы затем использовать их в военном производстве. В условиях наложенный на Советский Союз санкций последние зачастую покупались через посредников. Кроме того, через эти предприятия на западных счетах аккумулировались средства, необходимые для решения внешнеполитических задач.

Как-то: помощь рабочим партиям, дружественным режимам, средства на проведение операций спецслужб, на ту же неофициальную или полулегальную закупку оборудования. Не секрет, что наличность наши нелегалы получали через зарубежные филиалы Аэрофлота. И, естественно, деятельность этих предприятий и аккумулирование средств происходили в большой степени через офшоры.

У данных предприятий имелись две очень важные особенности: во-первых, они работали под непосредственным контролем КГБ. Вот, например, «Совкомфлот» в момент создания состоял на 15% из профессионалов и на 85% из чекистов. Наверное, где-то были другие соотношения, но во всех этих внешнеторговых структурах был подавляющий контроль чекистов. А во-вторых, все эти объединения были встроены в советскую плановую систему. То есть их деятельность строилась на основе планирования. На все был четкий план: на перемещение финансов в страну, на выделение ресурсов на закупку.

Система аккумуляции средств полноценно заработала к концу 1972 года. А осенью 1973 года начинается нефтяной кризис. Цены на нефть в течение 1974 года выросли в 4 раза: с 3 до 12 долларов за баррель. План по перемещению средств на 1974 год оставался тем же, а вот денег на счета, где аккумулировались средства, поступило намного больше – образовался значительный остаток. Весной 1979 года революция в Иране вызвала новую волну нефтяного кризиса. С 1979 по 1981 год цены выросли почти втрое. Объем средств, осевших на специальных счетах, снова резко увеличился. Ну и наконец, в 80-м году Рейган объявил о новой экономической политике, так называемой «рейганомике» и начал с того, что поднял ставку рефинансирования до 20%. В Америку рванули деньги со всего мира – в том числе и наши «остатки», которые за короткое время еще удвоилась.

Итак, есть деньги, большие деньги, связанные с системой внешнеторговых организаций, полностью контролируемых КГБ, которые управляются группой людей, непосредственно связанных с КГБ. Как можно было удержать такие деньги? Почему их не растащили те, кто проводил операции с ними? Кто принимал решения о направлении движения денег? Ничего, кроме некоей внутренней партии, тут не продумывается. Достаточно сплоченная автономная группа, со своим внутренним уставом, с круговой порукой, распределенными полномочиями и коллективным руководством. Скрепленная, кроме всего этого, страхом физического уничтожения. Насколько они подконтрольны руководству и самой системе КГБ? Изначально это была созданная и полностью подконтрольная КГБ структура. Однако сама логика устройства таких структур предполагает, что время работает на усиление их независимости. К середине 80-х это группа, сохранившая глубокие формальные, в частности, на уровне обязательств и связанного с ними страха физического уничтожения и неформальные связи с «конторой», но достаточно независимая, чтобы принимать решения вне системы советской иерархии.

Слушавшие аналитика из Шестого управления КГБ новый-старый руководитель ГУБХСС Булгаков и генерал Симонов из 5-го Управления ГРУ переглянулись. Ниточка, о которой рассказывал этот чекист, вела очень далеко.

– Вы их разрабатывали?

– По приказу генерал-майора Савинкова. Я несколько лет служил в восьмом отделе и занимался крупными международными контрактами. Затем мы заметили подозрительную активность на счетах и начади думать. Позже решили обратить на них внимание.

– Но это же ваши коллеги.

– Владимир Иванович, вы отлично знаете, что у нас следят все за всеми.

– Тогда мы вас внимательно слушаем дальше.

– В какой-то момент встал вопрос: что делать с деньгами, что здорово окрепли на зарубежных счетах. Советская экономика может закупить на них еще зерна, потратить на ширпотреб, на станки для оборонки. То есть по существу проесть и профукать. А деньги и те, кто ими на самом деле управляет, существуют в другой системе, где финансы не профукиваются, а растут и умножаются. То есть вкладываются в дело. При этом лучше всего эти деньги могут умножиться, вернувшись назад на Родину, но только в страну с уже другой экономической системой и технологическим циклом. Причем не просто умножиться. С их помощью некая сплоченная группа, опирающаяся на могучую систему советских спецслужб, может буквально захватить страну.

Чекист внимательно глянул больших начальников, потерявших на миг дар речи. Пришел он к ним по наводке старого товарища. Да и события последних дней как-то обнадеживали. Вдруг их такое заинтересует.

Булгаков прочистил пересохшее горло:

– То есть перестройка…

– Я этого не говорил. Но открывающимися возможностями они обязательно воспользуются. Обязательно. Саму игру, как и то, на чьей стороне играют структуры, связанные с теми скрытыми отделами КГБ, за которыми к тому же стоят громадные финансовые ресурсы, недооценивать точно не стоит. Советский Союз – это страна, контролируемая и управляемая партийно-хозяйственной элитой. Причем больший вес в этой конструкции имела именно хозяйственная элита. Директора крупных заводов, руководители добывающих объединений. Так что удар будет направлен в первую очередь по ним. Они как бы держатели хозяйственных активов, которые можно приобрести. Страны из Восточного блока уже планируют приватизацию. Там есть чему поучиться.

Симонов пошел дальше:

– Тогда и на руководящие посты в правительстве эти силы начнут продвигать своих людей.

– Правильно мыслите. Как только предприятия начнут продаваться, то обязательно на горизонте появится некий офшор. Большая часть иностранных инвестиций – это наши деньги.

– У вас есть конкретные цифры, счета?

Аналитик покачал головой.

– Мало. Это же глубокая конспирация и работают там профи. Часть ниточек за давностью лет и вовсе растворилась.

– Но их все равно можно дернуть.

– Можно, – чекист сложил пальцы в кулак, – я вам дам все, что у меня есть. При одном условии.

Глава ГУБХСС наклонился вперед:

– Какое?

– Дать мне возможность работать в оперативной группе.

Генерал Булгаков задумался. Рискованно, но человек пришел сам. ГРУшник был более решительным. Служба такая.

– Сможете взять отпуск или командировку? У нас вы будете числиться под другим именем.

Аналитик удивился:

– Работать будете вы? Не контрразведка?

– У армии, поверьте, на данный момент возможностей больше.

– Хорошо. Я свяжусь с вами завтра.

– Что думаешь?

– Эти деньги и золото партии под одним крылом. Нужно работать на опережение.

Руководитель ГУБХСС вздохнул. Большие деньги – большие неприятности.

– Они их просто так не отдадут. Задействуют и местные силы.

– Вряд ли. Генпрокуратура уже выписала ордера на аресты всего высшего руководства КГБ. Послезавтра начнутся аресты. Затем мы начнем копать.

– Неплохо, – Булгаков быстро думал. – Отличная дымовая завеса, а также возможность отделить зерна от плевел.

– Ну а мы займемся пока теми необозначенными лицами. Боевые группы у нас за рубежом есть. Оружие применять в отличие от «рыцарей кинжала и плаща» они умеют.

– Жестоко!

– Такие времена! Кто не с нами, тот против нас. После зачистки привлечем к работе Первое управление. Хороших спецов там хватает. И вообще, я считаю, нужно вспомнить методы Судоплатова. Расслабились мы, вот нас и подловили с той стороны.

– Так, значит, война?

– Она все спишет.

Глава 18

Начало перемен

7 марта 1991 года. Москва. Кремль

– Да меня на похоронах эти деятели так достали. Внаглую лезли! – первый на настоящий момент человек страны непривычно горячился. – Сначала свои демагогические речи развернут на публику: какого великого деятеля потеряли! Эпохальная личность! Потом лезут со своими шкурными интересами! Геншер, вообще, после моей отповеди аж побелел.

Варенников откровенно усмехался. Сегодня он приехал на встречу в Верховный Совет в гражданском костюме и выглядел бодрым и полным жизни.

– Похоже, что политическая карьера Коля закончена. Ты же сказал немцу, что мы никогда не ратифицируем подписанные Горбачевым документы? Все пересмотрим. До последнего пфеннига нам выплатят.

– Он и не поверил сначала, переспросил. Потом стремглав побежал к Бейкеру. Тот также ко мне неоднократно подходил, все выпрашивал о нашей будущей внешней политике. Похоже, они все сюда приперлись узнать о своих интересах. Шакалье!

В разговор вмешался сидевший с ними новый министр иностранных дел Адамишин.

– Мне каждый день с посольств звонят и телеграфируют. Ведомства западных государств интересуются нашей новой политикой. Что мне им говорить?

– Для этого и собрались, Анатолий Леонидович. Вот список договоров Горбачева, которые нужно разорвать или изменить. Первым пунктом идет соглашение об уступке участка в Беринговом море. Это станет для американцев холодным душем. Будут сопротивляться, заберем явочным порядком. У нас там для этого целый Тихоокеанский флот расположен.

Новый министр склонил понимающе голову:

– Понимаю. Мы еще при его подготовке были категорически против. Но кто нас тогда послушал? Этому грузину только в своих мандаринах разбираться!

Варенников подался вперед:

– Что же по Германии. Категорически заявить, что мы полностью не согласны с предложенными условиями. Советские войска остаются в Германии, пока не будет подписан новый, устраивающий нас договор.

– Будем требовать деньги?

– И много. Пусть готовят к репарациям. Это наши войска у Берлина, а не их у Москвы. Так и объясните, что, имея под рукой тактическое ядреное оружие, мы с ними церемониться не будем.

Лукьянов поправил:

– Экономисты говорят, что лучше попросить у немцев заводы и технологии.

Генерал поморщился.

– Предложения о Калининградской области, как свободной экономической зоне не имеют смысла. У нас там войск напичкано, флот стоит. Уровень секретности высокий. Слишком много ограничений.

– Ленинградская область.

– Вполне. Но сначала, Анатолий Леонидович стоит их хорошенько перепугать. Заявить в ближайшее, что Варшавский договор будет распущен только при условии роспуска НАТО.

Глава МИДа приподнял брови:

– Но это бессмысленно! Кто там, кроме нас будет состоять?

– Найдем кого-нибудь. Хоть Монголию.

Лукьянов снова поправил генерала:

– Речь не об этом. В детективах есть такое понятие, как злой и хороший полицейский. Читали об этом?

– Разумеется, – Адамишин кивнул. – То есть сначала мы напугаем их откатом в сторону Холодной войны, затем предложим торг. Игра на понижение. Там капиталисты сидят. Они такой подход поймут лучше. И успокоятся.

– Правильно! Мы же не совсем идиоты, понимаем, что многое в мире изменилось. Но свои интересы нужно отстаивать категорически.

Глава МИДа задумался:

– Стратегия правильная. Осталось продумать тактику. Что по Германии, есть предложения?

Варенников достал из кожаного портфеля увесистую папку:

– Вот идеи наших аналитиков. Подумайте, как их подать дипломатично.

Лукьянов поддержал:

– Я завтра выступлю по телевидению. Поздравлю женщин, затем отвечу на вопросы журналистов. Там и заявлю о нашем новом внешнеполитическом курсе.

Адамишин в первый раз улыбнулся:

– Это было бы прекрасно, Анатолий Иванович. Вас знают, как человека осторожного. Такой холодный душ отрезвит многих.

Председатель Верховного Совета согласился:

– Пусть хорошенько подумают. Все равно до новых выборов у нас отчасти связаны руки. Да и в какой части мы останемся целыми – еще вопрос. Будем, пока есть время, вести переговоры.

– И не забываем, что нам нужна свободная внешняя торговля без ограничений и инновации, – оба собеседника с удивлением оглянулись на генерала. Услышать такое слово от военного было удивительно. Тот снисходительно улыбнулся. – Мне прочитали ряд примечательных лекций, чтобы остался в курсе намечаемых реформ.

– Это хорошо. Павлов на днях представит нам свою программу и тут же обнародуем ее в СМИ.

Глава МИДа с хитрецой в глазах поинтересовался:

– Это специально приурочено к референдуму?

– Разумеется. Пусть люди видят, что реформы продолжаются. Но уже более уверенно и со взвешенным подходом. Что наверху сейчас люди, что реально думают о будущем и знают, что нужно делать. Вы знаете, сколько мои разведчики и контрразведка КГБ нашли в стране спрятанных и испорченных товаров?

Адамишин с любопытством уставился на генерала.

– Слышал, но…

– На днях в передаче «Взгляд» мы расскажем об этом подробно. Как и о тех, кто манипулирует потоками товаров и создает дефицит искусственно. Ну и об обрушении экономических связей между республиками. Меры уже принимаются.

Лукьянов нахмурился:

– Будем требовать у правительств республик убрать все эти ограничения, как незаконные.

– Иначе они сами станут вне закона! – поддержал его генерал.

Дипломат отметил для себя, что слухи о туповатой Хунте здорово преувеличены. Некоторые действия ГК его даже откровенно восхищали. Пожалуй, с этими главарями можно иметь дело. Он остановил Варенникова и попросил приватной беседы. Они сели в машину и пока шоферы перекуривали, глава МИДа довольно жестким тоном поинтересовался:

– Валентин Иванович, до меня дошли от американцев слухи о странных событиях на Ближнем Востоке. Внезапно наши зенитные комплексы показывают там откровенные чудеса. И откуда-то взялись скоростные истребители? Персидский залив стал зоной экологической катастрофы, нужно прекращать войну.

Варенников сухо заметил:

– Это ваше мнение или международной общественности?

Адамишин отвечал осторожно:

– Есть мнение коллегии МИДа, что не стоит слишком нагнетать отношения с Америкой.

– Не из Вашингтона ли оно идет, Анатолий Леонидович? Я бы рекомендовал вам постепенно сменить всех послов в США, Канаде и Европе на более молодых. Резерв у нас выращен. Особенно тех, кто уже напортачил и шел в русле «нового мышления». Что касается Персидского залива. СССР нужны высокие цены на нефть. Какими угодно средствами, понимаете?

Глава МИДа осторожно кивнул:

– Кажется, да. Мы что-то планируем?

– Это нужно у товарища Павлова спросить. Кстати, рекомендую вам с премьером работать плотнее. Внешняя политика в ближайшие годы будет здорово зависеть от экономических реалий. Насколько я его понял, валюта нужна нам, чтобы легче пройти через намеченные структурные реформы. Людям ведь необходимо чем-то питаться и покупать ширпотреб.

– Все-таки входим в рынок?

– Китай сохранил партию и страну. Будем учиться.

– Но вы же коммунист?

– Ленин ввел в свое время НЭП. И в первую очередь я патриот. И присмотритесь к Японии. Может, устроить туда государственный визит? У них сейчас серьезный финансовый кризис. Думаю, их будет проще убедить к расширению сотрудничества. Корея, Тайвань, Гонконг. Азия сейчас на подъеме.

– Интересная идея. Что же Китай?

– Посмотрим. Мы уже не враги, но они слишком близко стоят к США. Практически работают, как фабрика для Америки. А это зависимость.

Адамишин некоторое время думал, потом заявил: