Текст книги "1991 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Непонятно. Они между собой не говорили и действовали очень согласованно. Я таких бойцов у «Альфы» видел, когда на полигоне был.

Подполковник вздохнул. Против его людей работал чей-то спецназ. Только вот чей? Военный, ГРУ или соседи из второго управления. Те с подозрением в их сторону смотрят. Что-то тут нечисто. Придется к руководству идти.

Глава 7

Ускорение. 22 февраля 1991 года

Этот день отнял огромное количество нервов у множества людей, что находились на внушительном расстоянии друг от друга. Потому что одно событие тут же влекло за собой цепь остальных. И многие из них были чрезвычайно важными для судеб страны и мира. Это нельзя было назвать полноценным заговором. Так что Язов не зря их нарек «Декабристами». По сути белыми нитками шито и крайне плохо прикрыто. Ивашутин Варенникову на это сразу указал. При нормальной работе спецслужб их телодвижения были бы вычислены быстро. Установлена слежка и затем по одному их бы за ушко вытаскивали на свет и тут же конопатили в подвалы.

С жёстким допросом, возможно, в духе тридцать седьмого. Потому что нервы у всех к этому времени были бы ни к черту. Вряд ли часть военных сдалась бы без боя. «Альфы» на всех не хватит, да и против них работали бы не менее крутые спецы. Крови могло пролиться очень много, и все к концу противостояние были бы беспредельно злы друг на друга. Тут же хватаясь за оружие, что вело, в свою очередь, к далекоидущим событиям.

Но КГБ уже давно не тот. То ли муть внутри, то ли жуткое недоверие к политикам тому виной. Очень может быть, что некая внутренняя структура вроде «глубинников» времен НКВД работала на опережение. Такие факты если и вскрываются, то прячутся на долгие десятилетия в чугунных Гохранах. Кому нужна сермяжная правда? Народу? Нет. Лучшей его части? А это кто? Не те ли прыщавые или пейсатые интеллигентишки, что толпами раскачивали Державу? Державники? У них чаще всего черно-белое восприятие мира. Истина им точно не требуется. Нужна команда «Фас!». Поэтому никто и никогда не ищет на публику скрытые пружины истории. «Намыл самородков» и спрятал от греха подальше. Правда зачастую неказиста.

Вот и сейчас группа высокопоставленных военных совершала самое настоящее преступление. И они об этом знали. Но приказ и собственное отношение к происходящему перевешивали такие химеры, как честь и присяга. Хотя последняя приносилась народу, так что не считается. Да и кто их спрашивал о чести, когда бросал в пекло Афганистана. Зачем им было вмешиваться в средневековую бойню всех против всех, большинству ее участников было непонятно. Лишь некоторые догадывались, что вторжение в Афганистан, за которое клянут Брежнева, подготовил Андропов при поддержке Устинова, секретаря ЦК КПСС Бориса Пономарева и министра иностранных дел Андрея Громыко, преследующих собственные цели. К тому же генералы Огарков, Варенников, Ахромеев были категорически против ввода войск.

Весной 1979 года, когда официальный лидер ДРА Нур Мухаммад Тараки и премьер Хафизулла Амин попросили у нас помощи, Брежнев и Андропов согласились. Но в октябре Тараки был убит, и Брежнев заколебался. А в декабре Андропов вдруг резко поменял мнение и надавил на Брежнева, сообщив, что Амин запросил помощи у США, где будто бы проводит в Турции операцию по созданию «новой Великой османской империи» с включением в нее южных советских республик. И Брежнев сдался. Больной насквозь Генеральный секретарь уже начинал терять нить событий. Он еще в 1975 году просился на пенсию. И ушел бы самым лучшим правителем России за много столетий. Бывший фронтовик крайне неохотно шел на силовые вмешательства. Даже вторжение в Чехословакию прошло относительно без потерь. Советские войска теряли солдат сами, но берегли мирных. Да и массовых репрессий не последовало. Но не оценили.

Военные тогда тщетно пытались Брежнева отговорить. Объясняли, что вторжения американских войск в Афганистан не будет: прошло всего три года после многолетней позорной войны во Вьетнаме. США были сами на грани экономической катастрофы. Джимми Картер за год до президентских выборов в Афган точно не сунется. И действительно, янки впервые после Вьетнама решились на вторжение в другую страну лишь в 1983 году – и то в крохотную Гренаду. Массированные боевые действия начали только в Кувейте. И то «с благословения» мировой общественности, в том числе и бывшего неприятеля. Но тем, кто погибал в горах, делил воду на глотки, было от этого не легче. Они такой судьбы не просили. И в руках заговорщиков невольно оказалась огромная сила, основанная на моральном авторитете.

Как водится, делегацию во главе с президентом приехали проводить многие. Вроде бы и лететь всего ничего, Ленинград совсем рядом. Но привычки остаются привычками. Горбачев мельком отметил отсутствие среди провожающих некоторых товарищей. Но Лукьянов вроде занят, часть ответственных руководителей разъехалась по делам. Остальные летят с ним. Да и неважно это все. Мысли уже целиком на конференции, прокручивая будущие речи. Яковлев быстро устроился за стол и начал чиркать в бумагах, ему сегодня выступать. Шеварднадзе, широко по-грузински улыбаясь, о чем-то ворковал с допущенными «к телу» журналистами. Не зря о них говорят, как о второй древнейшей профессии. Ради славы и денег те готовы на все. Другое дело, что из этой шоблы еще требуется отобрать талантливейших. Вот с этим зачастую была засада. Таланта сторонятся власть и все, что она собой олицетворяет. Вот и великий поэт Бродский уехал.

Горбачев попрощался со своим заместителем Ивашко и неспешно двинулся к трапу правительственного Ил-62. Он мог бы запросто задержать рейс, но сам стал заложником «демократизма», стараясь на публике всегда играть открытого и скромного лидера, коим на самом деле не являлся. Лидером точно. Случайный выскочка, вознесенный перстом судьбы на самый верх. Горбачев, по сути приговор сложившейся в СССР управленческой системы. И почему доселе никто не потребовал его снятия – большой-большой вопрос.

– Раиса, тебе обязательно с нами ехать? Это будет скучное заседание. Да я там больше как свадебный генерал присутствую. Если бы не гости с Европы, то и вовсе не поехал.

– Миша, в Ленинграде мне всегда есть чем заняться.

– Да и завтра двадцать третье.

– Ну вот там и отметим.

– Я же не военный.

– Но Главнокомандующий.

Горбачев не стал возражать жене. Череда последних событий несколько утомила его, и хотелось чуточку умиротворения. В этот раз военные обойдутся без его поздравлений. Первая в стране пара зашла на борт, дверь захлопнулась, экипаж начал готовиться к взлету. Все должно было пройти штатно. Погода хорошая, самолет исправен, экипаж опытный, легкие облачка совершенно не портили видимость. Через час и пятнадцать минут они будут в городе-герое Ленинграде.

Человек в белом маскхалате выбрался из кунга, затем глянул на небо. Отлично, метеорологи не подвели. По-весеннему ясно, небо прозрачно в лучах поднимающегося яркого солнца. Лучше не бывает! Сюда они приехали вечером. «Шишига» с военными номерами без проблем добралась до заснеженного дачного поселка. Его проверили накануне. Никто здесь не жил. Но дорогу чистили из-за проезда к железке. Армейскому вездеходу с номерами лесного хозяйства не составило труда съехать немного в сторону и спрятаться между заброшенными строениями. Зато они находились точно на пути полета самолета. Капитану была известна задача, как и то, что после выполнения задания им нечего делать в стране. Но спрячут далеко и надежно. Или не спрячут… Хотя за плечами его однополчан много такого, о чем еще не расскажут лет пятьдесят. Потому их и выбрали.

– Леха! Снимай маскировку, я кофе поставлю.

Из кунга показалась заспанная физиономия молодого старшины. На левой щека осталась зазубрина от душманской пули. Смерть прошла рядом, но лихого парня это не остановило.

– Счас!

Капитан усмехнулся и достал спиртовку. Вскоре запах свежесваренного кофе разнесся по округе. Это было опасно, но им наплевать. Москва рядом, но рядом с ней полно пустынных местечек. Рядом с Киевским или Минским шоссе делать засаду опасно. Там можно попасться на глаза гаишникам или еще хуже. Хотя маршрутов было разработано больше. Как и путей отходов. Привычка. Хотя кое-что для опытного диверсанта так и оставалось непонятным.

Они выпили кофе с бутербродами, выкурили по сигарете. Старший глянул на часы.

– Пора!

Длинные зеленые ящики, с маркировкой на латинице, а в них лежащие длинные зеленые трубы ждали своего феерического «выхода на сцену». Оставалось достать их из-под груды различного «хлама». Эти три ящика были захвачены армейским спецназом в числе прочих трофеев в самом конце присутствия сороковой армии в Афганистане. В последние месяцы пребывания там советских войск многие трофеи из числа захваченных не описывались как положено, не сдавались в особый отдел, а тайно, рейсами военно-транспортной авиации переправлялись в Союз, складировались там и ждали своего часа. В это число попали и «Стингеры». Военная разведка была запаслива. Мало ли что может в будущем понадобиться.

На самом деле, использование именно «Стингеров» в акции было совсем не обязательным. Можно было взять советские ПЗРК «Стрела» или «Игла». Но заговорщикам из ГРУ пришла в голову чудесная мысль использовать американские ПЗРК в дальнейшей «игре». Варенникову их идея понравилась, и он дал добро. Добытые и пущенные в ход американские «Стрингеры» имели важное политическое значение. Эти скромные металлические ящики обязательно найдутся и случится международный скандал, подогретый советской контрразведкой. И в обязательном охлаждении отношений можно будет тогда обвинить американскую сторону. А это огромный политический капитал. И он им обязательно понадобится в ближайшие месяцы.

Добро пожаловать на «Холодную войну-2»!

Они забрались с готовыми ПЗРК по лестнице на кунг, скрытые от дороги заброшкой и приготовились. Самолет появился точно по расписанию в восемь пятнадцать, когда стало совсем светло. Правительственный авиаотряд «не задерживался»! Сначала послышался невнятный гул двигателей, затем в голубом до синевы небе появилась серебристый самолет с четырьмя двигателями. Дальнемагистральный лайнер Ил-62 неспешно поднимался. Его никто не прикрывал, это же не Афганистан иди другая «горячая точка», где из-за наивности политиков погибали молодые парни.

Капитан жадно выдохнул.

– Понеслась!

Больше слов не требовалось, все было отработано до автоматизма.

Первым, задрав ПЗРК к небу, выстрелил он. ГРУшник заранее разложил решетки системы обнаружения цели, нацелился на идущий бортом к нему самолет. Дождался, когда работал сигнал – «цель захвачена». Нажал на спуск и почувствовал, как ракетная установка на плече сильно дернулась, это взорвалась катапульта, выбрасывая упакованную в толстый стальной карандаш ракету вперед. Казалось, не ракета вылетела из установки, а сама смерть. «Стрингер», как гончая рванул по следу, стремительно догоняя самолет. Ракета четко нацелилась на струи раскаленного воздуха, что вырывались из двигателей летящей машины. Капитан слез вниз, и тут же отработал старшина. Он с угрюмой решительностью глядел на летящий «Первый борт» и с удовлетворением отметил, что обе ракеты идут к цели. Третий ящик с рабочим, но неиспользованным «Стрингером» так и остался лежать у стены Все выглядело так, как и задумывалось. Запасная установка, оказавшаяся невостребованной. Такое бывает. Времени на загрузку не хватило. Все равно среди обломков Ил-62 найдут остатки сработавших ракет.

Видимость была прекрасной и все детали разворачивающейся трагедии можно было рассмотреть во всех подробностях. Серебристый Ил-62 летящий вверх, обе ракеты неслись к нему догоняя. Вот синхронная вспышка возле хвоста, несколько секунд самолет летел дальше. Но вот запылал один двигатель, потом второй. Ракеты «Стрингера» поразили двигатели с обеих сторон, как и было задумано. Из такой передряги не вылезают. Какое-то время он «борт номер один» пытался еще удержаться в воздухе. Опытнейший экипаж в отчаянной попытке пытался выровнять машину, но затем самолет резко клюнул носом, заваливаясь на правое крыло и свалился в крутое пикирование.

– Хорошо глазеть, малой! Ходу!

Двигатель уже был прогрет, и они сразу двинулись в сторону дороги. Заметать следы в этот раз было не нужно. Все равно кто-то увидел бы запуск ракеты. Но пока сюда кто-то прибудет, они уедут в безопасное место.

Варенников и ближние сподвижники ждал сигнала на даче. Здесь была спецсвязь, закрытая телефонная линия, в нескольких сот метрах в лесу развернута мощная армейская радиостанция. Никто не удивится, что группа высокопоставленных военных собирается накануне своего профессионального праздника. Завтра им будет некогда. Напряжение с каждой минутой возрастало. Никогда до конца нельзя быть уверенным в даже самой тщательно разработанной операции. На такой случай у них имелись и запасные варианты. Но лучше действовать сейчас и быстро. Время! Вот их союзник. И одновременно противник тех, кто им противостоит.

За последние годы уже было не раз замечено, что структуры власти реагируют на острые события не сразу. Образуется некий временной лаг, да и даже тогда реакция не всегда адекватная. Система здорово износилась, работает криво и неправильно. Так что точно следует заменить некоторые механизмы и цепочки. Но это позже. Сначала нужно нанести удар, после которого вероятный враг не оправится, а остальные будут меньше болтать и больше делать. Но Варенников, если в чем и не был так уверен, так это в политической части плана. Но тут ничего не попишешь. Хунта в СССР невозможна априори. Это они сразу на первых встречах обговорили.

Генерал оглянулся, остро захотелось тяпнуть по сто грамм. Но нельзя. Потом…может быть, после всего.

Зуммер телефона спецсвязи прозвучал, как набат колокола. Варенников уверенным движением взял трубку:

– У аппарата.

На том конце коротко выдохнули:

– Случилось.

Сидевшие доселе военные уже вскочили с мест. По лицу генерала все поняли, что выстрел пришелся в яблочко.

– Товарищи офицеры, действуем согласно плану. История нас не забудет!

Через десять минут взревели моторы боевой техники, раздались резкие команды, послышался стук ботинок и лязг гусениц. Стоявшие в ближайших поселках и перелесках вышедшие еще ночью на маневры подразделения выдвигались на предписанные им участки. Оставалась скрытой лишь «завеса» из спецназа. Эти сейчас будет охранять заговорщиков показательно открыто. Должен же кто-то противостоять возможному удару «Альфы». Хотя все сомневались, что после Вильнюса там найдутся желающие. Слово «Приказ» уже не работало так, как раньше.

В многочисленных гарнизонах министерства обороны в последующий час раздавались звуки тревоги, также поднимались по всей стране внутренние войска и подразделения ОМОН. Командиры частей вскрывали пакеты, полученные накануне, или получали приказы по спецсвязи. Ошеломлённо читали и выслушивали неслыханные до этого момента приказы. Кто-то отчаянно матюгался, кто-то скупо радовался. Были те, кто бежал от ответственности. Это утро резко разделило народ и страну на «До» и «После».

Страна неумолимо выползала из Перестройки.

Глава 8

Гласность. 22 февраля 1991 года

Редакция газеты «Правда»

22 февраля 1991 года на шестьдесят первом году жизни в результате трагической случайности скончался пламенный ленинец, Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, президент Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачев. Выдающийся партийный и государственной деятель, патриот и интернационалист, последовательный борец за торжество идеалов коммунизма и мира на земле. Вся жизнь и деятельность Михаила Сергеевича Горбачева отданы беззаветному служению делу партии и народа, борьбе за укрепление экономического и оборонного могущества Родины, повышение благосостояния советских людей, за всестороннее совершенствование нашего социалистического общества, за сохранение и упрочение мира на земле. Куда бы его не оправляла партия, он неизменно, с присущей ему самоотверженностью боролся за претворение политики КПСС…

Центральный Комитет КПСС

Верховный Совет СССР

Кабинет Министров СССР

– Готовьте в завтрашний номер! Как только получим отмашку, тут же печатать! И срочно ко мне всех редакторов. Мне нужны статьи о Михаиле Сергеевиче и его жизненном пути на первую… да и на остальные страницы.

– Но ведь еще не собиралось Политбюро?

Редактор газеты «Правда» Иван Тимофеевич Фролов махнул рукой:

– Никого не вызвонить! Но мы должны быть готовы.

Ответственный секретарь недоуменно заметил:

– По телевизору и радио также молчок.

Фролов вздохнул. Ему бы самому понять, что в стране творится.

– Иван Тимофеевич, готовить в номер репортажи о вводе войск?

– И с республик сообщают разное. Чуть ли не стрельба идет.

– Пока нам до официального заявления лучше промолчать.

Редколлегия и журналисты озадаченно переглянулись. Давно они не были в той ситуации, когда внутренняя самоцензура буквально вопиёт. Молодежь нетерпеливо била копытом, опытные кадры тут же попрятались в тень. Происходило явно неординарное. Кто-то посмелей все-таки спросил:

– У нас опять цензура?

Фролов, бывший одновременно членом обновленного Политбюро буркнул:

– При ЧС она вводится военными до особого распоряжения. И попрошу не нагнетать! Армия может вернуться в казармы хоть завтра, если увидит, что нет беспорядков.

– А они будут, – мрачно пророчествовал кто-то.

– Вот и пошлите туда репортеров. Чтобы материал был на будущее. Все, товарищи, работаем!

Но на выходе из здания журналистов задержал наряд внутренних войск в полном вооружении и обмундировании нового образца. За ними маячили милиционеры с автоматами в руках. Старший лейтенант с обветренным лицом и нездешним загаром громко объявил:

– До особого распоряжения всем оставаться на своих рабочих местах!

В эту же минуту замолкли все телефоны. Столица погружалась в информационную блокаду. Неравнодушные граждане прильнули к старым радиоприемникам, что ловили «Голоса». Но и там было мало информации. Кто же знал, что еще ночью прошла волна арестов и задержаний. Все персонажи, что частенько выступали на западных вражеских радиостанциях вроде «Радио Свобода» или Би-Би-Си были широко известны и даже особо не прятались. Люди, уже привыкшие к тому, что за потоки лжи никто не отвечает, стали частью местного бомонда. И утро для них вышло на редкость похмельным. Контрразведка шутить не думала.

Лубянка

До центра Москвы шокирующая новость дошла до странности нескоро. Сказалась излишняя привычка к секретности тех, кто охранял первого президента СССР. Это позволило ведущим лицам заговора начать действовать без оглядки на возможных оппонентов. Первым прибыл на свое рабочее место председатель Верховного Совета Лукьянов и тут же потребовал все подробности случившегося. По сути, он сейчас был первым человеком в государстве после невразумительного исчезновения вице-президента Янаева. И потому на невнятное бормотание Председателя КГБ Крючкова ответил неожиданно резко:

– Требую на время расследования отстранить руководителя охраны президента.

– Но это…

– Не обсуждается! К вам также много вопросов, товарищ Крючков!

В трубке, не дожидаясь ответа, раздались гудки. Еще не так давно могущественнейший в стране человек ощутил неприятное покалывание в спине. Что происходит? Затем телефон зазвенел снова. Услышанное так удивило Крючкова, что он на некоторое время потерял дар речи. Чертовы генералы! Да что они себе возомнили! Затем пришло осознание того, что такое невозможно провернуть без участия людей из его же ведомства. Они знали точно маршрут и время взлета самолета. И расположение постов бывшей «девятки». И этот странный звонок от Лукьянова. Как быстро этот слюнтяй среагировал! Глава спецслужбы крепко задумался: происходит то, чего меньше всего ожидали. И его самого в ближайшее время ждет куча неприятностей. Или даже смерть. Он вспомнил, что приходилось исполнять по воле Андропова и сил, стоящих за ним, будучи начальником Первого главного управления КГБ СССР. Именно он к концу 80-х годов фактически под разными предлогами убрал из аппарата внешней разведки почти всех профессионалов, которые действовали на американском направлении. Убрал именно тех, кто в свое время осуществлял вербовку, умел работать с агентами. И тогда же под крылом ПГУ потекли в определенные банки золотые ручейки.

– Срочно всех глав управлений ко мне на совещание! И узнайте, кто ведет расследование. И немедленно от дежурного сводку по Москве.

Через пятнадцать минут вместе с чаем ему положили на стол папку. Председатель КГБ по мере чтения все больше зеленел. Военные взяли под охрану все важные объекты в городе и Подмосковье. Телевидение, радио, узлы связи. Отключена связь у всех новостных агентств, а также почти вся международная. Его людей вышвыривали с рабочих мест прикладами автоматов. В паре мест даже стрельба случилась. С военными синхронно в город вошли подразделения дивизии имени Дзержинского. Как все четко сработано! Без приказа и постановления. Хотя почему без? Наверняка на такой случай у Язова есть филькина грамота в виде какого-то плана. Приказ «Согласно… приведен в исполнение». И не подкопаешься. Вот почему Горбачев забрал у КГБ спецназ. Это он, что ли, планировал? И его убрали, как лишнего? Перехитрил сам себя? А что, Меченый мог. Хитрозадый колхозник!

– «Они готовились, а мы прозевали!»

Но что делать. Главным в Союзе формально сейчас алкаш Янаев. Спасибо Михаилу Сергеевича, сам в гроб лег и страну за собой тащит. Все из-за власти. Как так проглядели его желание править безраздельно⁈ И ведь просто так этого проходимца сейчас не уберешь. Нужны новые выборы. По сути страной правит Лукьянов. Надо звонить ему. Да и с Язовым связаться стоит. Неожиданно Крючков вспотел. Он жадно схватил сводку. Они же заодно! И правительство все на месте с самого утра. Сговорились за его спиной! Кто-то в органах им точно помогает. Хотя эти чертовы вояки после прошедшей войны обладают огромными возможностями. Там и техника лучше. У них вышколенного и опытного спецназа на всю страну хватит. А у него что: «Альфа» и «Вымпел». Что же делать?

Есть несколько вариантов. Начать бороться с мятежом немедленно! То, что это не просто так, он уже был уверен стопроцентно. Затаиться и бороться втихую. Или пойти на мировую и предложить свое участие. Крючков внезапно осознал, что от правильного решения зависит сейчас его жизнь. Нет, вряд ли будут репрессии в духе тридцать седьмого. Люди не те, не из того теста сделаны. Он сам еще успел повидать старые кадры, особенное впечатление на него произвели «глубинники». Те бы в отличие от нынешних работничков точно не растерялись!

Эти старые чекистские кадры здорово мешали тем, кто пришел после Сталина. Их не раз пытались вычистить из органов. Казалось бы, ЦК КПСС мог легко уволить всех значимых «глубинников ». Но не делал этого долгие годы. Почему? Во-первых, «глубинники 'были все-таки профессионалами своего дела, у них имелся большой опыт и разветвленные связи, в том числе и зарубежные. Другая причина 'неприкосновенности» «глубинников» заключалась в том, что «партийцы» откровенно побаивались чекистов. Последние ведь прошли фронт и умели не только плести интриги, но и ликвидировать. В 1953–1955 годах наиболее одиозных «ликвидаторов» из 4-го управления Павла Судовлатова, Наума Эйтингона и многих других упрятали за решетку, сделав козлами отпущения. Хотя те выполняли директивы ЦК партии, но остались другие деятели. Среди них 13-й отдел, позже – отдел «В» («Возмездие»), который занимался диверсиями за рубежом. Его всегда возглавляли «глубинники».

Зачистка «глубинников» представлялась невозможной еще и потому, что они опирались на силы Старой площади. Последняя использовала их в интригах против своих противников. Вообще, лучше всего понимал чекистов и «разбирался» с ними Иосиф Сталин – он еще в период Гражданской войны от ЦК партии курировал работу спецслужб. И когда в конце 1930-х он затеял «смену элит », то часть кадров не тронул – самых информированных и полезных. Хрущева большинство «глубинников» откровенно ненавидели за то, что тот был малообразован и посягнул на их «касту». Никита отвечал им взаимностью. Сначала через своего друга Серова, а потом через «комсомольца» Александра Шелепина. Первое, что потребовал у него Хрущев на новом посту, чтобы тот пресек его телефонное подслушивание. Оказывается, на протяжении всех пятидесятых годов первого секретаря ЦК и главу Совмина СССР подслушивали слухачи с Лубянки по заданию «глубинников ». И это притом, что во главе КГБ стоял «хрущевец 'Серов, да и других хрущевских кадров на Лубянке было предостаточно. Но 'глубинный КГБ 'оказался сильнее».

Противостояние продолжилось.

Клановая борьба в КГБ вообще никогда не прекращалась. Поэтому Брежнев перевел в Москву в 1976 году своего знакомца Цвигуна, чтобы тот стал для него альтернативным источником информации из КГБ. Генсек знал, что чекисты всегда стремились влиять на власть. Комитет никогда не был цельной организацией. Это сообщество делилось на кланы, а самые влиятельные образовывали «глубинный КГБ». Его основу составляли чекисты с довоенным и военным стажем, работавшие на важнейших направлениях в центре'. Именно эти люди на самом деле руководили КГБ, а не его председатели. Они снимали и назначали глав. Например, Александра Шелепина убрали с Лубянки за то, что был виновен в смерти авторитета среди «глубинников» Александра Короткова. В 1967 году «глубинники» помогли Брежневу разгромить «группу Шелепина». За это генсек продвинул в КГБ Юрия Андропова.

Все годы в СССР между партаппаратом и чекистами шла борьба за власть в стране. В итоге выиграли чекисты, которым помог Андропов. Он вышел на связь с «глубинниками» КГБ через Николая Гусева. Они сошлись, когда Андропов был вторым секретарем ЦК КП Карело-Финской ССР, а Гусев возглавлял местный КГБ. В 1951-м Андропов перебрался в Москву, а Гусев в 1960-е работал в Китае под началом «глубинника» Питовранова. Постепенно их желания сблизились.

«Глубинников» больше всего интересовали две страны социалистического содружества: ГДР и Польша. Первая была стратегическим плацдармом для заброски агентов на Запад и линией взаимодействия с кланом Рокфеллеров. А вторая – место для отработки внутренних проблем, поскольку советская и польская элиты были похожи, а также линия для взаимодействия с кланом Ротшильдов. Важнейшее 9-е управление возглавил «глубинник» Сергей Антонов, отдел дезинформации отдали в руки «глубинника» Николая Косова. Знакомый Андропова по Карелии Гусев возглавил «кузницу кадров», а потом отдел диверсий. Питовранову, который не был человеком Андропова, отошла финансовая разведка – «Фирма». Именно через нее уходило золото и валюта на Запад.

Когда был создан так называемый «Римский клуб», через который шло идеологическое воздействие на светскую элиту, и началась подготовка к «разрядке», партаппарат и чекисты работали сообща, но недолго. В 1969 году один из создателей и руководителей «Римского клуба» Аурелио Печчеи писал, что Советский Союз «должен открыть для западной инициативы свои рынки». Этот процесс получил название конвергенции. Ее суть – в процессах, при которых высшие советские круги шли на сближение с Западом, пытаясь балансировать между различными тамошними кланами и играя на противоречиях между ними. В эту игру отлично вписался советский премьер Косыгин, поначалу много занимавшийся внешней политикой. Одним из видимых итогов стало строительство огромного автозавода в Тольятти.

По мере нарастания проблем в СССР цели «партийцев» и чекистов-«глубинников» стали расходиться'. Если партийцы сопротивлялись откровенной вестернизации, то «глубинники» ее одобряли. Внешние разведчики повидали мир и к 1970-м пришли к выводу, что советскую систему надо менять. Так, при Андропове возникло антидиссидентское 5-е управление. Но его создал не он, а «глубинники», чтобы устанавливать через диссидентов связи с Западом. Сначала партийцы пытались подмять «пятку» под себя, поставив туда Александра Кадашева, но уже через два года управление возглавил Филипп Бобков. Через него вербовались диссиденты.

Но слухи о тотальном контроле над богемой и научной интеллигенцией был преувеличены. Они создавались нарочно. Например, о Владимире Высоцком долго говорили, как об актере, преследуемом КГБ. «Преследовали», конечно, имея в виду заполучить его для выступлений перед чекистами. Высоцкого в управлении очень любили, а в Московском он выступал с концертами по нескольку раз в год. Пел что хотел, спокойно выезжал за границу. Но ореол «диссидента» помогал ему создавать образ. Высланы из страны из деятелей нашей культуры был только один А. И. Солженицын. Все уезжали сами, в том числе Галич, Ростропович, Любимов. Наша богема бежала стучать сама. Так зачем было прессовать достойных людей?

Брежнев поставил Андропова на пост главы КГБ за помощь в разгроме «шелепинцев», но приставил к нему своих людей. Кроме Цвигуна, был там еще один «брежневец» – Георгий Цинев. С ним у Брежнева имелась родственная связь: они были женаты на родных сестрах. Сначала Цинев возглавлял военную разведку, потом контрразведку и, наконец, стал замом Андропова. Еще один брежневский «кадр» – Виктор Чебриков. Он пришел в КГБ в 1967 году и должен был также «уравновешивать» Андропова. Но вместо этого, в отличие от Цвигуна, подпал под влияние «глубинников». После смерти Брежнева Чебриков крепко встал во главе с КГБ.

Крючков крепко задумался, с каким кланом сейчас стоит взаимодействовать. Сам он попал на пост Председателя относительно случайно. Перестройку задумал и курировал Чебриков. Глубинников в комитете практические не осталось, но активно действуют их последыши. И раскиданы они везде. Это как на пастбище, можно идти и на ровном месте вляпаться в навозную лепешку. Их интересы зачастую вступают в противоречия с законами и традициями спецслужбы. В какой момент они начали собственную игру? И как он сам смог допустить, чтобы его вовлекли в это дерьмо?

Все последнее десятилетие идет беспрестанное наступление Запада на СССР. Приход к власти лидера консерваторов Рейгана, крайне правая Тэтчер. За ними стоят интересы крупнейших финансовых кругов. В советской системе тем временем шло стремительное «обуржуазивание». Может, и правы сторонники рыночного пути развития? Но тогда они полностью подпадают под власть США. Нет, это недопустимо! ТВ этом случае мы потеряем самостоятельность. Тогда и Комитет станет ненужным. В голове начало покалывать.