Текст книги "Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 53

Ева

(две недели спустя)

Проходит уже почти две недели, а я до сих пор не могу поверить в то, что Бьёрн ответил на мою просьбу... согласием!

И не просто ответил согласием, явно пересилив себя, но и позволил фру Эльвин остаться со мной!

– Думаю, будет правильно, если она продолжит помогать тебе присматривать за сыном, – отозвался тогда он.

А я стояла, не в силах поверить в то, что Бьёрн и правда позволит мне уйти вместе с Ульфридом.

Впрочем, как оказалось, далеко я уйти все равно не могла. Как минимум до конца Йоля нам всем приходится остаться в Снежном Пике из-за того, что после вероломного нападения гайденмаркцев владыка Фростанда поднял войска, которые тут же перекрыли главные дороги.

Но даже это событие не может перечеркнуть облегчения от осознания того, что теперь я сама вольна выбирать, что мне делать. Тем более, нужно было лишь дождаться, пока ситуация с Гайденмарком решится и мы с Ульфридом и фру Эльвин сможем отправиться куда захотим.

Туда, где наша жизнь начнется с чистого листа.

И чем больше проходит времени, чем дольше я не вижу перед собой Бьёрна, тем спокойней становится на дуще и сердце. Если первые дни я буквально трясусь от страха, ожидая что в любой момент дверь моей комнаты, которую я сняла в таверне, распахнется от мощного пинка Бьёрна, то уже через неделю я начинаю забывать о нем.

Я снова радуюсь каждому новому дню и с упоением жду наступление Йоля. Который жирной красной чертой отделил бы мое жуткое тяжелое прошлое от светлого и счастливого будущего.

Я пока понятия не имею куда мы в итоге отправимся. Фру Эльвин предлагает вернуться в столицу. Там я некоторое время могла бы пожить у нее, тем более что в столице шансов найти работу гораздо больше.

Брэндон по-дружески предлагает устроить меня к еще одному знакомому помогать в теплицах. А Уго вообще подает идею уехать с ними в солнечную Альмерию.

После того, как Уго нашел Кристиана – своего учителя и человека, который заменил ему отца, задерживаться во Фростланде у них больше причин не было. Теперь у него появились другие заботы – Кристиан, который когда-то был драконом, утратил способность к перевоплощению, фактически став обычным человеком.

Оказывается, несколько лет назад он схлестнулся со своим старым противником по имени Армандо, который благодаря какому-то темному обряду буквально воскрес, превратившись в бессмертное существо. В тот раз его Кристиану победить не удалось и он вынужден был ждать нового случая, который представился именно сейчас.

В итоге, Кристиан смог одолеть этого противника ценой потери почти всех своих способностей.

Но на этом дело не ограничилось. Сразу после этого он получил таинственное письмо от неизвестного отправителя, в котором говорилось о наследии Армандо. Одним из выживших после страшных событий, произошедших в Альмерии, драконоборцев, который вкусил проклятой драконьей крови и обрел невероятную силу. Каким-то образом, несмотря на старания Кристиана и драконьего владыки Альмерии, ему удалось сбежать и скрыться в соседних владениях, а после обосноваться в Гайзенмарке.

Благодаря силе проклятой крови драконоборец смог уничтожить за эти годы не один десяток драконов и впитал в себя кровь каждого. Так что, когда Кристиан узнал об этом, то сразу же направился во Фростланд, как того и требовало письмо. Прихватив с собой зелье, которое он лично создал, чтобы противостоять чудовищной силе проклятой крови.

Когда Кристиан рассказывал свою историю, оказалось, что приехать во Фростланд Уго заставило точно такое же письмо, которое он поначалу даже не воспринял всерьез. Мало того, что оно было от неизвестного отправителя, так оно еще и не содержало никаких конкретных сведений.

Этот момент с таинственными письмами хоть и кажется мне странным, но я не придаю ему особого значения. В конце концов, главное, что все закончилось хорошо. И теперь Кристиан и Уго могут вернуться домой. А заодно зовут и меня с собой.

Кристиан, который оказывается весьма обходительным, хоть и несколько угрюмым человеком, так же приглашает меня, обещая, что защитит нас с малышом от любых опасностей.

И, честно говоря, это звучит как хорошее предложение. Тем более, что так я окажусь как можно дальше от Бьёрна. А если он решится приехать за мной, то найдутся те, кто не даст нас в обиду.

Правда вот, я сама дать им ничего не смогу…

В любом случае, как минимум, до конца Йоля у меня есть время решить, как мне лучше поступить. Совершенно внезапно вокруг меня оказывается так много хороших, добрых и отзывчивых людей, готовых предложить нам с Ульфридом свою помощь, что я теряюсь. А еще меня захлестывает безграничная благодарность.

Что Эльвин, что Уго с Брэндоном, что даже Кристиан, с которым мы только познакомились – все они искренне и совершенно бескорыстно поддерживали нас, воскрешая во мне давно забытый дух Йоля.

То самое ощущение волшебства и надежды, о которым рассказывал Бьёрн, когда мы остановились с ним в центре…

Бьёрн…

Иногда мои мысли возвращаются к нему, и я до сих пор не понимаю, как мне реагировать на последние дни, проведенные с ним под чужой личиной. Такое ощущение, что как я пряталась под маской, так же и он скрывал себя настоящего. И только после того, как он понял, что нашел родственную душу, его маска покрылась сетью трещин и стала осыпаться, открывая его настоящее лицо.

Вдобавок, иногда на тельце Ульфрида проступает чешуя, и он начинает надрывно плакать и тянуться куда-то ручками, будто пытаясь ухватить что-то или кого-то. Причем, не помогает ни то, что мы укачиваем его на руках, ни то, что подсовываем какие-то игрушки или корчим смешные рожи.

В один из таких случаев взволнованная фру Эльвин сказала, что он, должно быть, зовет отца. В голове сразу же всплыло старое объяснение ребят по поводу драконьего зова крови. И, если это действительно оно… если Ульфрид хочет увидеть отца, тогда… я просто не знаю, что делать.

Каждый раз, при слыше этого плача, сердце болезненно разрывается на части, а я пребываю в полнейшей растерянности.

Не меньшего замешательства прибавляет и сам Бьёрн.

Нет, он исправно держит свое слово, и я действительно его не вижу. Но время от времени к нам в комнату поднимается растерянный хозяин таверны, в которой я снимаю комнату. Пожимая плечами, он передает подарки, которые ему вручают неизвестные ему люди, как он выразился, “весьма суровой наружности”.

Так, первые подарки оказались зимней одеждой. Причем как женской, так и детской. Совсем крошечные, будто бы игрушечные камзольчики из толстой ткани, костюмчики отороченные мехом и шерстяные дорожные платья с меховыми накидками.

Первым моим порыв было отказаться от этого, но, поговорив с фру Эльвин, мы решили оставить все. Сейчас одежду для Ульфрида действительно непросто найти, а я сама до сих пор хожу в чем попало. Сбежав из замка Бьёрна в куртке фру Эльвин, я так и не обзавелась ничем другим, кроме повседневной одежды, которую мне подарили в особняке Брэндона и заставе у Снежного Пика.

Видимо, как-то по-своему расценив то, что я приняла одежду, следом за ней следуют подарки в виде крохотной люлечки с миниатюрной подушечкой и одеяльцем, а потом – подвески для люльки, игрушки и многое другое.

И все из этого я встречаю со смешанными чувствами. С одной стороны, я понимаю, что сейчас это действительно то, что нужно Ульфриду. Но с другой, могу ли я принять? Да, хоть ни на одном из подарков нет никакой записки о том, что они от Бьёрна. Но от кого еще они могут быть?

А вот фру Эльвин, наоборот, встречает каждый подарок с воодушевлением.

– Бери, бери, бери! – с широкой улыбкой машет руками она, – Считай, что ты таким образом наказываешь Бьёрна за все свои страдания. И даже так, это слишком малая цена. Не говоря о том, что они же тебя ни к чему не обязывают.

Если смотреть в этом ключе, то она права. Эти подарки и правда меня ни к чему не обязывают. Однако в груди все равно остается странное ощущение смятения, будто я до сих пор не могу определиться с чем-то важным.

Впрочем, это ощущение постепенно отступает, когда приближается последний день Йоля. Со всеми нашими друзьями мы договариваемся встретиться у йольского дерева, которое перенесли из пострадавшего центра в северную часть города. Мы хотим отметить праздник вместе, чтобы навсегда сохранить в себе эти яркие незабываемые ощущения. Тем более, что для каждого из нас эта встреча стала, своего рода, судьбоносной.

Досталось даже Брэндону. К которому, оказывается, приходил Бьёрн, который признал его мастерство и предложил место в своем отряде. И, хоть Брэндон вежливо отказался, Бьёрн сделал более щедрое предложение – создать и возглавить факультет ментальной и иллюзорной магии во фростландской магической академии.

Что примечательно, во время переговоров, Бьёрн даже виду не показал, что как-то раздосадован или обижен на то, что именно благодаря иллюзии Брэндона его водили за нос все это время.

– А говорил он что-нибудь про нас с Ульфридом? – неожиданно для самой себя спрашиваю Брэндона.

– Только то, что если бы я попробовал скрыть вас подобным заклятием сейчас, у меня ничего бы не получилось, – ухмыляется Брэндон, – Даже если бы я сделал облик самой уродливой старухи, которую только смогу выдумать.

– Почему? – оказываюсь сбита с толку я.

– Потому что узнав тебя получше, он теперь не спутает тебя ни с кем.

Странно, но эти слова заставляют мои щеки вспыхнуть и я поспешно отворачиваюсь к йольскому дереву, припорошенному мелким снегом. Возле дерева уже собрались Уго с Кристианом и фру Эльвин с Ульфридом на руках. Были тут и другие люди, желающие встретить праздник на улице, но мои друзья выделяются особенно.

Заметив, что мы с Брэндоном уже поговорили, они радостно машут нам, подзывая к себе.

– Нас зовут, – киваю в их сторону я, но Брэндон почему-то отворачивается в другую сторону, а потом смущенно закашливается.

– Думаю, это к тебе. Я отойду, чтобы не мешать.

Глава 54

Ничего не понимая, я поворачиваюсь обратно и… замираю, словно парализованная. Там в паре метров от меня стоит Бьёрн, а за ним чуть поодаль – Фрея. Бьёрн выглядит посвежевшим и пришедшим в себя после той жуткой битвы с проклятым драконоборцем. Он грозно возвышается надо мной в своей любимой синей меховой накидке и черном утепленном казоле. Но в глазах у него при этом плещется тоска.

– Что… что ты тут делаешь? – дрогнувшим голосом спрашиваю у него, – Ты же сказал, что оставишь нас в покое…

– Я просто пришел встретить здесь праздник, – ровным голосом отзывается он.

– Я думала, ты не любишь Йоль, – уняв эмоции, отвечаю я.

Бьёрн кидает взгляд на Фрею и она, закатив на секунду глаза, уходит в сторону.

– Многое за последнее время поменялось, – снова поворачивается он ко мне, – Если ты хочешь, я снова уйду. Но для начала, выслушай то, что я хочу тебе сказать.

– А если не позволю? Заставишь силой? – сглотнув, спрашиваю я, – Даже Фрею для этого притащил?

В другое время я не решилась бы с ним так говорить, но сейчас я, наконец, избавилась от раболепного страха перед ним.

– Нет, – внезапно, отвечает он, – Если не хочешь, можешь не слушать меня. Но я все равно скажу. Потому что для меня это важно и я не хочу больше держать все в себе.

Я поднимаю на него непонимающий взгляд.

О чем это он?

Видимо, расценив этот взгляд как согласие, Бьён подходит ближе, но останавливается за шаг до меня. А на меня снова наваливается необъяснимое ощущение. Прежде я едва не сжималась в ком от каждого его движения. Даже при том, что Бьёрн никогда не трогал меня и пальцем. Но теперь, я удивляюсь самой себе из прошлого. Почему я его так боялась?

В чем такая сильная разница между той мной и нынешней? Это меня так закалили все выпавшие на мою долю мучения, которые изменили меня, или же изменился сам Бьёрн?

А, может, все вместе?

– И Фрея тут совсем не при чем. Она всего лишь сказала, где тебя искать.

– То есть после всего, что случилось, ты до сих пор ей доверяешь? – мечу в нее гневный взгляд.

– Признаться, я и сам ее подозревал. Фрее даже пришлось посидеть некоторое время под стражей, но расследование показало, что она не имеет отношения к этой ловушке. Да, какую-то часть информации она утаила, но действовала она так только потому, что иначе было нельзя.

Если честно, звучит, как отговорка.

Видимо, почувствовав мое сомнение, Бьёрн продолжает:

– Шпион нашелся в рядах моих бойцов. Именно он передал гайденмаркцам информацию о том, что я собираюсь в город один. Фрея же собрала всех основных действующих лиц в одном месте. Тот драконоборец… он поглотил чересчур много драконьей крови, вместе с проклятьем от темного обряда, что закрыло его судьбу от взора Фреи. Но то, что она увидела через остальных людей, повергло ее в шок и убедило действовать.

Он кидает угрюмый взгляд в ту сторону города, где он схлестнулся с драконоборцем.

– Она сказала, что единственным вариантом уничтожить его было выйти на определенную линию будущего. Потому что во всех остальных вариантах это чудовище… повергло бы мир в состояние кровавой войны. Я, Ульфрид и… ты… мы бы погибли. Если бы я сам не испытал на себе его чудовищную мощь, я бы и не поверил. Но сейчас я думаю, что это правда. Поэтому Фрея связала все наши судьбы воедино. Если бы ты не встретила Брэндона, он не спрятал бы тебя от меня и я, возможно, не оказался бы в Снежном Пике в нужное время. Если бы она не отправила сообщение Кристиану, я скорее всего был бы уже мертв. А если бы тут не было Уго, то не спасся бы и Кристиан. Если бы ты не взяла с собой сына, он не одолжил бы мне часть своей силы и драконоборец в итоге победил бы…

Он делает паузу и смотрит будто бы мимо меня.

– Удивительно, как все оказывается связано, – ухмыляется он.

А я чувствую, как у меня по спине бегут мурашки.

Удивительно? Не то слово.

По крайней мере, теперь мне становится понятно, почему я так зацепилась за странные послания, которые привели Уго и Кристиана во Фростланд.

Теперь я еще больше поражена способностями Фреи. Уму непостижимо что она чувствовала, раз за разом окунаясь в безрадостное будущее, наполненное болью и жестокостью, зная, что есть всего один крохотный шанс все изменить.

По сравнению с этим даже мои лишения кажутся не такими мучительными.

– Понятно, – вздыхаю я, – Но это ведь не то, что ты хотел мне сказать?

– Да, снова окидывает меня взглядом Бьёрн, но на этот раз в нем сквозит неожиданная нежность, – Я хотел сказать, что время, которое ты провела со мной в заставе стало для меня бесценным. Я не знаю как так получилось, но ты открыла мне глаза на те вещи, над которыми я прежде даже не задумывался. Возможно, мне давно стоило взглянуть на них с другой стороны, но мешало мое воспитание и самолюбие. А между тем, после разговоров с тобой все встало на свои места.

Я ошарашенно смотрю на Бьёрна. Он удивляет меня все больше и больше. Чтобы вот так признать свои ошибки…

– Более того, кое-что я прочувствовал на собственной шкуре… – добавляет он.

А я стою, даже не в силах ничего сказать, потому что уже ничего не понимаю. Ни то, о чем говорит Бьёрн, ни то, к чему он ведет.

– Ты про что? – решаюсь я спросить напрямую.

– Про Ульфрида, конечно, – кидает взгляд мне за спину Бьёрн.

Оборачиваясь, вижу как фру Эльвин баюкает сына, который, будто почувствовав близость отца, снова хнычет и тянет к нему ручки.

Бьёрн сглатывает, а в его голосе чувствуется боль и сожаление.

– Только когда я отпустил вас, то понял, насколько мне тяжело оставаться одному. Не знать, где вы сейчас и что с вами. Не видеть родного сына, не видеть как он растет. Постоянно думать о вас и не иметь никакой возможности быть рядом. Эти две недели показались мне самой настоящей пыткой. И я не могу себе представить, что ты чувствовала, когда я распорядился отнять у тебя сына.

Бьёрн тяжело качает головой.

– Теперь мне многое стало понятно. Почему ты решилась на такой поступок, почему так отчаянно пряталась и скрывалась от меня. Я то думал, что ты решила мне отомстить и даже предположить не мог о том, что все совсем иначе.

Ни с того ни с сего, мне на глаза наворачиваются слезы. То, о чем говорит Бьёрн я слишком хорошо понимаю. Именно такие же эмоции испытывала и я сама, когда узнала, что меня могут разлучить с сыном.

Наверно, именно поэтому сейчас боль Бьёрна я воспринимаю как свою собственную.

– Именно поэтому я сейчас стою здесь, перед тобой. Я не знаю способа исправить то, что уже было совершено. Но я знаю, что нам под силам изменить наше будущее. И я прошу тебя, пожалуйста, измени мое. Не надо обращаться за помощью к Фрее, чтобы понять, что без вас оно будет невыносимым. Я каждый день буду проклинать себя за совершенные ошибки, винить за то, что попытался все исправить и снова мучаться неизвестностью. И так до тех пор, пока однажды отчаяние не поглотит меня с головой…

Все слова моментально встают у меня поперек горла, потому что Бьёрн внезапно опускается на одно колено и вытаскивает из кармана небольшую бархатную шкатулку. Откидывает крышку и я вижу внутри аккуратное золотое кольцо с россыпью нежно-голубых камней по всей его поверхности и чарующим бриллиантом посередине.

– И, для начала, позволь исправить первую ошибку. Когда я взял тебя в жены, то даже не спросил хочешь ли ты этого. Не говоря о том, чтобы сделать предложение.

Перед глазами всё расплывается, и я не понимаю, от чего – от слез, которые льются из глаз все активней, или от сводящего с ума чувства потрясения.

– Прошу, представь, что мы еще не связаны никакими узами. Что было бы, если бы у нас оказался еще один шанс? Что было бы, если бы мы первый раз встретились там, на пути к Снежному Пику? Если бы сразу узнали друг друга настоящих, без притворства и масок? А после этого я предложил тебе свое сердце, пообещав, что всегда буду защищать тебя от любых опасностей и дорожить твоими чувствами?

– Ты… ты так говоришь… только чтобы вернуть сына? – едва справляясь с эмоциями, выдавливаю из себя.

Горло будто тисками сдавливает, сердце бешено колотится, а в груди не хватает воздуха.

Мне одновременно и хочется надеяться, что это правда, и хочется попросить его уйти, опасаясь угодить в очередную ловушку.

– Я повторю тебе то, что сказал две недели назад. Если ты действительно желаешь этого, я отпущу вас. Мое слово – закон. Но в таком случае, позволь мне хотя бы изредка навещать вас, чтобы видеться с Ульфридом. Я хочу увидеть, какой из него вырастет мужчина. Я хочу, чтобы он хоть что-то знал обо мне…

Не в силах больше сдерживаться, я обхватываю себя за плечи и роняю голову, закусив губу.

Почему… ну вот почему он не сказал мне этих слов раньше? Когда я так отчаянно в них нуждалась… когда думала, что против меня ополчился весь мир? Когда я могла рассчитывать только на себя, потому что даже мои собственные родители меня предали.

– Так что ты скажешь? – доносится сквозь размытую пелену слез хриплый голос Бьёрна, – Всего одно слово – и я или навсегда уйду или навсегда останусь вместе с вами.

Он прав. Всего одно слово. Но в этот момент даже одно слово мне казалось настолько неподъемным, что произнести его было очень сложно.

Потому что ответив ему, я обязана быть твёрдо уверенной в том, что выбрала правильный вариант. Причем, не только для меня самой, но и для Ульфрида.

А потому, я снова растворяюсь в событиях прошедших дней. Пропуская через себя все наши встречи, все разговоры с Бьёрном. Вспоминаю даже самые мельчайшие детали – как он держался, о чем сожалел, чем интересовался, над чем улыбался.

И только спустя долгие несколько минут на мои губы сам собой лег ответ:

– Ты спрашиваешь что было бы… будь у нас еще один шанс? Тогда я ответила бы “да”, – последние слова говорю практически шепотом.

И в тот же момент, моей руки касаются твердые горячие пальцы Бьёрна, который, тем не менее, очень нежно надевает мне на палец кольцо и стискивает в объятиях.

– Ты не пожалеешь о своем выборе, – шепчет он мне на ухо.

Я льну к его груди, уткнувшись в его плечо и впервые чувствую как исходящая от Бьёрна уверенность окутывает и меня тоже. Прижавшись к нему и слушая успокаивающий стук его сердца, я ощущаю, как меня наконец переполняет долгожданная уверенность.

В завтрашнем дне.

В том, что теперь у нас все будет замечательно.

Над ухом раздаются восторженные крики, до меня доносятся звоны бокалов и звонкий хохот.

– С минуты на минуту придет Йоль, – проводит по моим волосам широкой ладонью Бьёрн, – Скорее загадай желание, чтобы Йольское чудо не прошло мимо тебя стороной.

Мотаю головой и, шмыгнув, утираю слезы. Поднимаю взгляд на лицо Бьёрна и улыбаюсь.

– Для нас с Ульфридом оно уже исполнилось.

– Как и для меня, – наклоняется ко мне Бьёрн.

А потом, под оглушительный взрыв салютов и радостные крики собравшихся за спиной людей, его губы нежно накрывают мои.