Текст книги "Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Для начала, я просто не могу поверить в то, что девушка, которая сейчас смотрит на меня из зеркала – это я сама. Мои вьющиеся каштановые волосы стали более темного оттенка, вдобавок, еще и практически прямыми. Лицо – более мужественное, а глаза пронзительно-голубого цвета.

“Почти такие же, как у Бьёрна” – промелькнула у меня неприятная мысль при взгляде на них, – “Такие же пронзительные и холодные”.

Но на этом изменения не закончились. Моя кожа стала выглядеть более грубой, а я сама еще более худощаво.

Вот только, не это ввергает меня в ступор.

Ошарашенный вздох вырывается из моего рта когда я опускаю взгляд, чтобы рассмотреть моего малыша.

Он тоже выглядит иначе, более взрослым. На головке копна темных волосиков, в цвет тем, что у меня сейчас. Чуть более худое личико и резкие черты лица. А вот на груди у него…

– Что это такое?

Я подхожу почти вплотную к зеркалу и напряженно всматриваюсь в странное пятно телесного цвета, которое будто бы и сливается с кожей, а будто бы и выглядит как странная заплатка. А потом в глаза бросается проступающая через эту самую “заплатку”… чешуя?!

– Почему вы не сказали, что вы истинная Бьёрна Дракенберга? – со вздохом спрашивает у меня за спиной Уго.

Ничего не понимая, я разворачиваюсь к нему.

– Но я не его истинная.

– Как тогда возможно… – раздается со стороны Брэндона слабый голос, – …что ваш ребенок чистокровный дракон?

– Я не знаю… – закусив губу, я отчаянно мотаю головой, – Бьёрн что-то говорил, что в моем роду были драконы и я унаследовала частицу их крови. Из-за этого он и женился на мне, а больше я ничего и не знаю.

– Интересно, – задумчиво проводит рукой по подбородку Уго.

В его голосе слышатся интонации, от которых у меня появляется нехорошее предчувствие.

– А что, это означает что-то плохое? – с замиранием сердца спрашиваю я, внутренне ожидая чего угодно.

– По крайней мере, это объясняет почему даже под зельем Уго заклинание далось мне настолько тяжело… – отзывается Брэндон, – Как я уже говорил, драконы менее восприимчивы к людской магии. Поэтому, иллюзию на вашего сына удалось наложить лишь частично. От кого-то из своих родителей он унаследовал мощную магию, поэтому иногда его сила может прорываться наружу, сбивая маскировку. Я сделал все что мог, чтобы это было как можно менее заметно, но я, к сожалению, не всемогущ.

Я снова смотрю в зеркало и замечаю, что неестественное пятно у малыша на груди становится меньше и будто бы исчезает окончательно. Никакой чешуи ни под ней ни на ней уже не видно.

– Думаю, на первое время даже такой иллюзии будет более чем достаточно, чтобы спрятать вас от Бьёрна, – тяжело поднимается на ноги Брэндон, – А потом я обязательно найду способ довести вашу иллюзию до совершенства.

– Спасибо вам огромное… – я разворачиваюсь к Уго и Брэндону и низко им кланяюсь, с любовью прижимая к себе малыша, – Не передать словами как я вам благодарна. После всего, через что мы с сыном прошли… вы сотворили самое настоящее чудо. Вы подарили нам надежду на счастливую жизнь.

Слова потоком льются из меня, смешиваясь со слезами горечи и страданий последних дней.

– Ну что вы… – растерянно кидается ко мне Брэндон, снова беря под руку, – …разве мы могли поступить по-другому и отвернуться от нуждающейся в помощи девушки?

Перед глазами сразу же встала Вильма, которая очень даже отвернулась от меня, подло вогнав в спину нож и слезы льются еще сильнее.

– Успокойтесь, все уже позади, – продолжает поддерживать меня Брэндон, – Давайте я выделю вам комнату и попрошу слуг приготовить вам ванну. После чего я угощу вас прекрасным ужином, а мы с Уго пока придумаем вам легенду и подберем для вас такой город, чтобы ваше появление там не вызвало ни у кого подозрений.

– Спасибо… – выдыхаю я, до сих пор не до конца веря в то, что у Брэндона все получилось и мы с сыном теперь сможем начать все с чистого листа. Вернее, получилось не совсем все. Но в чем я с ним согласна, так это в том, что даже так людям Бьёрна уже будет сложнее меня найти.

А малыш… ну, мы что-нибудь обязательно придумаем с его проявлением силы. На крайний случай, на людях его можно будет укутать посильнее. А там уж Брэндон найдет способ сделать иллюзию более качественной, почему-то я в этом нисколько не сомневаюсь.

Хотя, конечно, для меня это неприятный шок. Очевидно от кого малыш унаследовал такую сильную магию. И тут Бьёрн, сам того не ведая, подложил мне просто невероятную свинью.

Но даже это меня не остановит.

– Скажите, как я могу отблагодарить вас? – поднимаю, наконец, голову чтобы посмотреть в глаза моим спасителям, – У меня больше не осталось денег. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Брэндон усмехается и качает головой.

– Можете не беспокоиться на этот счет. Мы ничего с вас не возьмем. Тем более, что с деньгами, прямо скажем, у нас нет особых проблем.

– Тогда что? Что я могу сделать?

– Станьте для него замечательной матерью, – внезапно упавшим голосом отзывается Уго, – Будьте всегда рядом с ним и ни за что не отпускайте его. Это самое лучшее, что вы можете сделать.

Его слова в клочья рвут мое сердце.

Точно, Уго же сирота. Кристиан заменил ему отца, но вот что касается матери, боюсь, здесь все было намного хуже. Судя по всему, он так и не познал материнской заботы. Поэтому, так искренне хочет, чтобы подобная участь не коснулась кого-то еще.

– Я обещаю, – твердо отвечаю ему.

– Вот и замечательно. Я ему уже завидую, – улыбается Уго, но судя по его глазам, делает он это через терзающую его душу боль.

– Тогда, предлагаю на этом закончить, – отвлекает нас обоих Брэндон, – Сейчас вас проводят в гостевую комнату. Ингрид! Подойди пожалуйста к нам!

Брэндон повышает голос, зовя служанку, а сын снова просыпается и начинает подвсхлипывать. Надо будет его заодно и покормить.

В нашу комнату заходит женщина средних лет с длинными светлыми волосами, сплетенными в косу и добрым милым лицом. У нее уже стали появляться морщинки в уголках глаз, но, в отличие от многих других женщин, которых они старили, морщинки Ингрид создавали такое впечатление, будто она смеется.

– Ингрид, проводи пожалуйста нашу дорогую гостью в комнату и подготовь для нее ванну.

– Как скажете, господин, – она отрывисто кивает Брэндону, затем Уго, а потом поворачивается ко мне и показывает рукой в сторону коридора, – Пожалуйста, следуйте за мной. Я покажу где у нас все находится.

– Спасибо, – с теплотой отзываюсь я и выхожу из комнаты следом за Ингрид.

Но как только мы отходим от кабинета Брэндона, я успеваю услышать обрывок их разговора, от которого у меня неприятно засосало под ложечкой.

Глава 22

– В чем дело, Уго, ты же сам этого хотел. Разве нет?

– Да, но я не знал что ее ребенок – дракон.

– И что это меняет?

– А то, Брэндон, что если его дракон проявит себя, никакая иллюзия их не спасет. Дракенберг сразу все поймет.

Голоса стихают и о чем они говорят становится попросту не разобрать. Вот только, я не уверена, что даже если бы мы не ушли далеко от кабинета Брэндона, я была бы способна воспринимать их разговор и дальше. Потому что у меня в голове тут же отдается эхом последняя фраза Уго:

“Дракенберг сразу все поймет…”

Сама того не замечая, я изо всех сил стискиваю зубы. Неужели, даже того чуда, что сотворил Брэндон, недостаточно, чтобы скрыться от Бьёрна?

Что в таком случае нам надо сделать, чтобы он нас не нашел? Уехать на другую часть континента? А, может, вообще, мира?

Чувствую внутри уже даже не отчаяние, а расползающуюся пустоту и безразличие. Я слишком устала и вымоталась, чтобы думать об этом сейчас.

Наверно, пока будет лучше довериться Уго и Брэндону. В любом случае, в вопросах магии и драконах они явно разбираются лучше меня.

Тем временем, Ингрид проводит меня через вереницу сквозных комнат и залов, после чего мы поднимается по винтовой лестнице на второй этаж. Мы проходим по длинному коридору, устланному мягким бежевым ковром и останавливаемся возле двери в задней части здания.

Стоит только войти внутрь, как я едва сдерживаюсь, чтобы не издать восторженного вздоха. По сравнению с моими покоями в замке Бьёрна, эта комната выглядела как просторная и чистая гостиная по сравнению с тесным чуланом. Но больше всего меня впечатлили широкая кровать возле громадного, во всю стену, окна и умопомрачительный вид, который открывался из него.

Из окна виден прекрасный заснеженный сад, при взгляде на который кажется, что ты очутилась в месте, где время замерло под мерцающим светом зимнего солнца, где каждый уголок наполнен волшебством и вдохновением.

Величественные деревья, раскинувшиеся на фоне на фоне белоснежного покрывала из снега и покрытые легким слоем инея, словно драгоценные кристаллы, мерцают на солнце. Каждый контур выглядит так, словно он вырезан из бархатной ткани.

Вдоль дорожек, усыпанным снегом, стоят изящные статуи и фонтаны. Их очертания теряются в светящемся снегу, создавая впечатление, будто они оживут в следующем мгновении, чтобы рассказать вам свои истории.

Сердце сада – это восхитительная уютная красная беседка, от которой до ближайших деревьев раскиданы яркие гирлянды и светящиеся фонарики. Глядя на эту красоту, хочется прямо сейчас кинуться в эту беседку с чашечкой горячего напитка, чтобы насладиться непередаваемым волшебством этого места.

Я настолько заворожена этим чарующим зрелищем, что не сразу прихожу в себя. Зато, когда у меня все-таки получается оторвать глаз от окна, я чувствую что пожирающая меня пустота отступила. Скорее всего она вернется, но сейчас ее место заняла приятная безмятежность.

И уже за одно только это я благодарна Уго и Брэндону.

После того как я покормила сына, Ингрид проводила меня в ванну, которая уже была готова. С огромным беспокойством оставив ей малыша, я быстро моюсь и переодеваюсь в принесенное мне легкое домашнее платье. Мою грязную одежду уносят в стирку.

Не смотря на то, что Ингрид уже распорядилась приготовить мне завтрак, я отказываюсь. После ванны я особенно сильно понимаю насколько я выжата и не способна даже на то, чтобы просто поесть.

Я отправляюсь обратно в комнату, где сплю до самого глубокого вечера. Но даже будучи уверенной в том, что на Уго и Брэндона можно положиться, я то и дело просыпаюсь. Рывком приподнимаюсь на локте и напряженно вслушиваюсь, с ужасом ожидая уловить в отдалении знакомые голоса кого-то из отряда Бьёрна.

Лишь когда я окончательно просыпаюсь и встаю сама, кидая очередной взгляд на восхитительный сад, который в свете гирлянд и фонарей выглядит еще более волшебно, мои навязчивые страхи отступают.

Ингрид, которая будто бы дежурила за моей дверью, приглашает меня на ужин, к столу, за которым уже сидят Уго и Брэндон. Я с благодарностью усаживаюсь рядом и едва сдерживаю слюну от вида умопомрачительных блюд. Тут был и хрустящий цыпленок в медово-имбирном маринаде, и фаршированные помидоры, и яркие салаты, и… целая куча всего.

Надо ли говорить, что на вкус все это было еще более восхитительно, чем на вид?

Хотя, может, так мне показалось из-за того, что я уже долгое время не ела ничего подобного. Ни во время моей жизни у Бьёрна, ни уж тем более после родов, меня не баловали такими блюдами. Я ела примерно тоже самое, что и слуги. А питались они у Бьёрна не сказать чтобы замечательно. Это была самая обычная пища, вроде каш, супов с небольшим количеством мяса, а так же вареные овощи и крупы.

Поэтому, восхитительный вкус блюд, которые приготовили повара Брэндона, едва не заставляет меня смахивать слезы восторга.

Наконец, поев, Брэндон обращается ко мне.

– Мы с Уго хорошенько подумали над тем, где будет лучше вас спрятать и пришли к выводу, что по крайней мере до тех пор, пока я не смогу сотворить более искусное заклинание, вам стоит укрыться на востоке страны. Думаю, Снежный Пик подойдет идеально. У меня там есть хороший знакомый, который поможет вам обустроиться. На первое время вы будете помогать ему в пекарне. Как вам такой вариант?

– Я согласна на все, что вы предложите, – с готовностью отвечаю я, – Только, думаете, это действительно поможет?

– В каком смысле? – трясет головой Брэндон, – Я вас не понимаю.

Меня снова окутывает волнение и я облизываю пересохшие губы.

– Когда Ингрид отводила меня в комнату, я слышала часть вашего разговора. Вы сказали, что Бьёрн все равно может нас найти, потому что мой сын дракон.

– Да, – с явным сожалением отзывается Уго, – У драконов есть такая способность, как зов крови. Они могут чувствовать соплеменников своего рода, но это сработает только в том случае, когда дракон вашего сына проявит себя.

– И когда это может случиться? – спрашиваю с замиранием сердца.

– В том то и дело, что у всех это происходит по-разному, – отзывается Брэндон, – У кого-то это происходит уже в три года, а у кого-то в десять-двенадцать. Я бы хотел сказать, что у нас есть как минимум пару лет, но у вашего сына сильные способности, поэтому здесь ничего нельзя сказать наверняка.

– Вот как… – опускаю взгляд, с сожалением отмечая что мне, похоже, не суждено вычеркнуть Бьёрна из своей жизни. Или, вернее, не так. Сама судьба, похоже, не хочет, чтобы я это сделала.

– В любом случае, – подается вперед Брэндон, – время на нашей стороне. Даже если что-то произойдет, Дракенбергу потребуется не один день и даже не одна неделя, чтобы отыскать вас в Снежном Пике. А за это время мы что-нибудь обязательно придумаем. Или я усовершенствую свою иллюзию или Уго сварит нам какое-нибудь зелье, решающее все проблемы.

Уго закатывает глаза и фыркает, а я не сразу замечаю, как на моих губах появляется легкая улыбка.

– Поэтому, лучше постарайтесь еще поспать. Мы выезжаем завтра с утра и дорога будет очень трудной.

***

Брэндон оказался прав – дорога и правда выдается очень трудной. И дело даже не в том, что мы втроем едем в одной карете, кутаясь в теплые одежды, в то время как на улице гуляет ледяной пронизывающий ветер. А в том, что из-за сильных снегопадов дороги оказываются завалены снегом, в некоторых местах который промерзает практически до состояния льда. Все это дело приходится расчищать магией, что сильно увеличивает время нашего путешествия.

Но даже когда мы добираемся до крупных городов, наши приключения не заканчиваются. В преддверии приближающихся праздников, в некоторых из них просто не находится места даже в самых дорогих гостиницах.

В итоге, наше путешествие превращается в череду совершенно одинаковых дней, наполненных снегом, прохладой и вялым ожиданием приезда в Снежный Пик. Все это сливается в такую безэмоциональную рутину, что в какой-то момент, когда все резко меняется, я даже не сразу понимаю что происходит.

Меня просто моментально выкидывает из дремы и замечаю, как нашу карету швыряет из одной стороны в другую. Лицо сидящего напротив Брэндона красное от гнева, а Уго стоит ко мне спиной, открыв окошко кучера.

Мотаю по сторонам головой и вижу, что по обе стороны от кареты скачут всадники в бело-голубых одеждах с обнаженным оружием в руках.

Меня тут же захлестывает ужас, внутри все леденеет, а в голове мечется одна-единственная мысль: “Неужели, Бьёрн все-таки нас нашел?!”

– Быстрее! – орет на кучера Уго.

– Господин, я не могу… они перекрыли дорогу… – с трудом различаю его голос, доносящийся с улицы.

– Это Бьёрн? – срывающимся на шепот голосом спрашиваю я у Брэндона, который продолжает сидеть на месте со скрещенными на груди руками.

Он обжигает меня разъяренным взглядом и, сцепив зубы, недовольно бросает:

– Хуже!

Глава 23

Меня враз накрывает могильный холод, а руки немеют настолько, что я с огромным трудом удерживаю своего малыша. В голове отчаянно бьется одна-единственная мысль: “Кто?! Кто может быть хуже, чем Бьёрн?!”

Разве такое вообще возможно?

– Что будем делать? – поворачивается к другу обеспокоенный Уго.

– Как что? Пробиваться! – твердо отвечает Брэндон, – Или ты забыл, что выкормыши Гайзенмарка пленных не берут?

В этот момент холод, который как мне казалось, сковал мое тело моментально отступает и меня бросает в дикий жар. Становится настолько плохо, что перехватывает дыхание, а перед глазами все плывет.

И все из-за одного-единственного слова…

Гайзенмарк.

Наши соседи, с которыми мы воюем уже без малого сотню лет. Как только заканчивается одна война, тут же начинается другая. А уж мелкие стычки вблизи границ не утихают никогда.

Ни для них, ни для нас нет ничего удивительного в небольших отрядах, которые под покровом ночи забираются на территорию противника, чтобы нанести ему как можно больше вреда.

Но гайзенмаркцы отличаются особенной жестокостью. Они не оставляют в живых никого из тех, кого встречают на своем пути. Они сжигают целые деревни, уничтожают поля и травят колодцы. Крадут и отбирают все более-менее ценное и тут же возвращаются обратно, чтобы не попасться в руки нашим защитникам.

Вот только, что они забыли настолько далеко от границы?

Снежный Пик и так находится на большом отдалении от их земель, а мы сейчас еще дальше.

Так что гайденмаркцы здесь делают?

– А ты забыл, что мы здесь не одни? – отвечает Брэндону Уго, чем выдергивает меня из пугающих мыслей.

Я даже вздрагиваю,потому что прекрасно понимаю что он имеет в виду.

Если они будут отбиваться, гайденмаркцы скорее всего просто расстреляют нашу карету издалека. И тогда мы с малышом можем пострадать. На самом деле, не страшно, если пострадаю я. А вот если что-то случится с сыном… я этого просто не переживу.

Даже одна мысль об этом заставляет меня испытывать неописуемые страдания.

Брэндон кидает на меня мимолетный взгляд и его выражение лица вдруг становится настолько спокойным и решительным, что мое сердце моментально летит вниз.

Что он задумал?

– Тогда, поступим так, – шумно выдыхает Брэндон, наклоняясь ко мне, – Фру Ева, сейчас мы остановимся и вдвоем с Уго выйдем из кареты. Как только мы устроим им представление, уезжайте отсюда как можно дальше. Доберитесь до ближайшего города и расскажите про нападение гайденмаркцев.

Сердце, и так упавшее к моим ногам, разбивается на куски. Чувствую как меня подобно саванну медленно, но неумолимо накрывает липкий животный страх.

– Нет, я не могу… а как же вы?

– Успокойтесь, – ухмыляется Уго, – Нас не так просто убить. Тем более, я сам никому не отдам свою жизнь пока не найду моего наставника или не разберусь что с ним случилось.

Хоть в словах Уго и чувствовалась решительность, но мне все равно не по себе. Как я могу оставить своих спасителей в лапах самых жестоких головорезов?

– Уго прав, – откидывается на спинку своего сидения Брэндон, – Мы не собираемся умирать. Мы собираемся выиграть для вас время, чтобы вы могли безопасно скрыться. После чего, мы сами найдем вас. Просто доверьтесь нам.

Я не прочь снова довериться этим двоим. Особенно, после всего, что они для меня сделали. Но внутри меня все заходится болью как только я думаю о том, чтобы уехать, бросив их одних.

– Так что, вы доверитесь нам? – с нажимом переспрашивает Брэндон, – Не забывайте, что это все ради вашего сына.

На глаза наворачиваются слезы и я нервно сглатываю.

Он прав. Сейчас в первую очередь я должна думать о своем малыше. Как бы мне ни было больно, как бы ни было страшно и тяжело.

И потому я заставляю себя кивнуть. Зажмурить глаза, из которых вот-вот польются слезы и кивнуть. Вложив в этот кивок всю благодарность и признательность, которая у меня осталась.

– Вот и хорошо, – тут же откликается Брэндон, – Останавливай карету!

Карета медленно тормозит, после чего дверь распахивается и друзья выходят на улицу. Я глаза и отчаянно прижимая к себе сына, кидаю взгляд им в спину.

Дверь захлопывается, но я вижу их через окно. И слышу, пусть и немного приглушенно.

– Мы сдаемся! – громко объявляет Брэндон, – Если вы нас отпустите, мы отдадим вам все ценности, что у нас есть.

– Вы вообще понимаете, в каком положении оказались, фростландские ничтожества? – раздается чей-то грубый голос, который звучит как грохот перекатываемых камней.

Отсюда говорившего мне не видно, но это, скорее всего, лидер отряда гайденмаркцев.

– Вообще-то мы не имеем отношение к Фростланду, – вклинивается в разговор ровный голос Уго, – Мы здесь проездом. Я родом из Альмерии, а он из Валора.

– Плевать! – обрывает его голос неизвестного, – Любой, кто находится на территории нашего врага, становится для нас таким же врагом! Так что, вы в любом случае отдадите все свои ценности!

До меня доносится звук удара и чем-то приглушенный стон. От неожиданности я вздрагиваю и осторожно наклоняюсь вперед, чтобы выглянуть из окна. И первое, что бросается в глаза – это высокий мужчина с мощным телосложением, закутанный в волчьи шкуры и грубыми чертами лица, который стоит рядом с Брэндоном и Уго.

Он резко поднимает голову и встречается со мной взглядом.

Меня снова обдает волной холода и я поспешно вжимаюсь в спинку сидения.

– А это у нас кто там? – грозно спрашивает мужчина и меня переполняет отчаяние.

Дура! Зачем только решила выглянуть?!

– Это моя супруга, – Уго пытается скормить ему ту же байку, которую скармливал стражникам на выезде из города.

Только тут это не работает.

Дверь кареты распахивается и в проеме появляется фигура гайденмаркца. Вблизи он выглядит еще более пугающе. От него несет опасностью и кровью, его глаза бесстыдно шарят по моему телу и его даже не смущает ребенок на моих руках, а на губах застывает хищная улыбка.

Я продолжаю вжиматься в спинку сидения, оцепеневшая от ужаса. Лихорадочно соображаю что мне делать, но в голову ничего не приходит.

– Скажу, что тебе повезло с супругой, – продолжая откровенно пялиться, похотливо облизывается он, – Пожалуй, я заберу ее себе. Поразвлекаюсь с ней некоторое время.

– Только попробуй! – внезапно грозно рычит Уго, разворачиваясь к гайденмаркцу.

Тот поворачивается к нему и откровенно насмехается:

– И что ты сделаешь? Против дюжины профессиональных бойцов?

– Уничтожу всех, – моментально откликается Уго.

Лидер шайки заходится презрительным хохотом и в этот момент происходит сразу несколько событий.

Из рукава Уго как-будто что-то выпадает, после чего фигуры, стоявшие возле кареты, охватывает ревущее пламя. Главарь шайки испуганно отшатывается назад, едва не заваливаясь ко мне в карету.

Я не успеваю даже перепугаться, как из-за стены яростного пламени раздается крик Брэндона:

– Уезжайте! Скорей!

На мгновение меня снова окутывает чувство щемящей жалости что я оставляю Уго и Брэндона наедине с жестокими противниками. Но вспомнив ради кого это все, я тут же вскакиваю на ноги.

– Гони! – ору я кучеру.

А сама подскакиваю к главарю, который оборачивается ко мне с кровожадным взглядом. Он явно хочет что-то мне прокричать, но я изо всей силы впечатываю ногу в его лицо. Пятка отзывается жуткой пульсирующей болью – будто по камню ударила.

Но мордоворот опрокидывается, отпустив дверцу кареты. А в этот момент, кучер щелкает вожжами и лошади срываются в галоп. Меня резко кидает вперед, но я успеваю выставить перед собой руку, чтобы упереться в стену. Огромных усилий стоит удержать второй рукой сына, который просыпается и, перепугавшись, снова кричит и плачет.

Кое как я дотягиваюсь до ручки распахнутой дверцы, чтобы закрыть ее. А потом сажусь на место, успокаивая ребенка и стараясь не думать о том, что сейчас творится там, на улице.

До меня доносятся неясные то ли хлопки, то ли взрывы, ржание лошадей и крики. Словно рупором, они усиливаются в моей голове, сводя меня с ума и заставляя снова закрыть глаза.

Я наклоняюсь к малышу, целую его и нежно шепчу ему на ухо, чтобы он не боялся. Говорю ему, что все будет хорошо. Вот только, сама не до конца верю в эти слова.

Изо всех сил отгоняю от себя жуткие мысли, что роятся в моей голове, и с опозданием замечаю, что один из хлопков раздается совсем рядом. Со стороны куда доносится сдавленный крик, а потом карету резко разворачивает.

Меня снова швыряет в сторону и на этот раз падения уже не удается избежать. Я напарываюсь прямо на угол сидения – бок отзывается дикой болью, но самое главное что я успеваю защитить сына.

Перед глазами мелькают ярко-бордовые круги, дыхание перехватывает. Я не понимаю что происходит.

Какая-то преграда на пути?

А потом, дверь кареты распахивается. И увидев того, кто ее открыл, внутри меня все заходится пронзительным воплем ужаса.