Текст книги "Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына!

Глава 1

– Почему вы не даете мне моего малыша?

Я слышу требовательный плач своего только что родившегося ребеночка. Я вижу, как акушерка аккуратно обтирает его крошечное скукоженное тельце и бережно заматывает его в простынку. Но, вместо того, чтобы протянуть его мне, она передает ребенка фру Эльвин, нашей только что нанятой нянечке.

– Какой милый, – тут же восхищается она.

Меня же моментально захлестывает паника и страх.

Что такое? Почему они так тянут и не дают мне даже посмотреть на моего сына?

– Пожалуйста, дайте мне его…

Мой голос дрожит из-за испуга и слабости. Я пытаюсь встать, но сил хватает только на то, чтобы приподняться на кровати. Вдобавок, у меня, кажется, еще не остановилось кровотечение.

Но самое ужасное, что ни акушерка, ни нянечка не обращают на меня никакого внимания, будто меня вообще нет в этой комнате. Акушерка вообще поворачивается ко мне спиной. А фру Эльвин, хоть и кидает в мое сторону затравленный виноватый взгляд, но быстро отводит глаза и баюкает моего малыша, нежно прижимая к своей гигантской груди.

Он по-прежнему хнычет и неуверенно размахивает своей миниатюрной ручкой. Стоящая рядом акушерка что-то восторженно сюсюкает и вкладывает свой палец в маленькую ладошку моего ребенка.

Увидев как он обхватывает игрушечными пальчиками ее палец, внутри у меня все переворачивается. Паника сменяется обидой пополам с возмущением.

Они хоть знают, что сейчас наделали? Они только что опорочили нерушимую связь между только появившимся на свет младенцем и его мамой. Можно даже сказать, надругались над ней.

– Отдайте мне моего малыша! – отчаяние, рвущееся из глубины моего сердца, заставляет мой голос звучать более уверенно.

Вот только никакого эффекта это не дает. Акушерка с няней по-прежнему игнорируют меня, разговаривая между собой:

– Как думаешь, какое имя ему дадут?

От этого вопроса чувствую боль как от пощечины. Хлесткой, громкой и унизительной. Спрашивать об имени ребенка у кого угодно, кроме его матери…

Чувствую, как внутри у меня бушует самый настоящий ураган.

Я собираю в кулак всю свою волю, все оставшиеся силы, чтобы подняться на ноги. Если они не отдают мне моего сына, я сама его заберу.

Но, стоит мне только упереться руками в края кровати, как дверь в мою комнату бесцеремонно распахивается и на пороге появляется мой муж. Лидер одного из самых известных и почитаемых отрядов Фростланда “Ледяные виверны” а, в военное время, и главнокомандующий всей армии Драконьего Владыки. Бьёрн Дракенберг, собственной персоной.

Высокий, крепко сложенный дракон с густыми черными волосами, которые роскошной гривой падают ему на плечи. У него грубые черты лица, волевой подбородок и широкие скулы. А еще, пронзительные ледяные глаза, от одного взгляда которых кажется, будто тебя обжигает могильным холодом.

– Как все прошло? Как ребенок? – рокочет Бьёрн громогласным голосом.

Меня он удостаивает одного короткого ледяного взгляда, в котором не читается ничего, кроме пренебрежения.

Оно и понятно, не смотря на все мои попытки стать достойной женой, он не испытывает ко мне никаких чувств. Более того, при каждом удобном случае, он не устает напоминать, что наш брак – это всего лишь неприятная для него необходимость.

Фрея, провидица из отряда виверн, к которой Бьёрн прислушивается, что-то нагадала по поводу меня. В итоге, Бьёрн фактически выкупил меня у родителей – разорившихся из-за сильного наводнения землевладельцев – не оставив иного выбора, кроме как выйти за него замуж.

Самое ужасное, что в сторону меня и моих родителей сразу же посыпались завистливые издевательства и обиды. На моем месте желала быть практически каждая незамужняя девушка Фростланда. Но вот парадокс…

Я с радостью готова была поменяться своим положением с любой из этих желающих. Только, Бьёрну не нужен был никто, кроме меня.

При том, что как только я переехала в его замок, как только оставила позади первую брачную ночь, Бьёрн тут же забыл о моем существовании. Он отвел для меня комнату в самом дальнем участке замка и запретил без нужды показываться ему на глаза. А, чтобы, как он сказал, я “не слонялась где не надо” он приставил к моей комнате постоянную охрану. Фактически, превратив ее в темницу.

Лишь изредка я могла гулять по саду.

Но, словно этого было мало, почти целый год он никогда не называл меня не то что любимой или дорогой, а хотя бы просто своей женой. Он обращался ко мне исключительно “нищенка” и “ничтожество”. Не удивлюсь, если он даже моего имени не запомнил. Вообще, с тех пор, как я рассталась с родителями, никто не называл меня по имени.

А ведь это единственное, что у меня осталось.

Мое имя… Ева…

И сейчас, сразу после родов, Бьёрн врывается в мою комнату и спрашивает как ребенок. Не я, его жена и мать этого ребенка, которая до сих пор не пришла в себя. А только как один лишь ребенок.

– Мальчик, здоровый.

– Истинный дракон.

Перебивая друг друга, кидаются к Бьёрну няня и акушерка.

Бьёрн принимает из рук няни моего ребенка и поднимает его на вытянутых руках над своей головой. Малыш тут же начинает рыдать, отчего мое сердце моментально разбивается на куски. Мне хочется отобрать малыша у Бьёрна и прижать его к своей груди, успокоить и убаюкать.

– Вот в этом вся Фрея-прорицательница! Я до последнего не верил, что у обычной человеческой простолюдинки родится истинный дракон, – грохочет Бьёрн, отчего малыш заходится еще более пронзительным криком, – Но, видимо, она была права, когда разглядела в этом ничтожестве следы сгинувшего драконьего рода.

– Дорогой, ты пугаешь ребенка, – едва сдерживая слезы и терзающую боль, отзываюсь я.

Я знаю, что Бьёрн ненавидит, когда его перебивают, но это чересчур. Я просто не могу смотреть на мучения моего малыша!

Малыша, которого мне так и не дали подержать.

Услышав мой голос, Бьёрн моментально замолкает. Он медленно опускает ребенка, которого тут же бережно перехватывает няня и разворачивается ко мне. Если раньше его глаза просто обжигали ледяным холодом, то сейчас они полыхают ледяной яростью.

– Хорошо, что ты о себе напомнила, – гневно рычит он и повышает голос, явно обращаясь к страже, которая стоит за дверями комнаты, – Вышвырните из моего замка это жалкое ничтожество! Прямо сейчас!

Глава 2

У меня разом перехватывает дыхание, сердце заходится таким бешеным стуком, что вот-вот пробьет грудную клетку, а перед глазами все темнеет. В ярких красках представляю, как в обнимку с только что родившимся сыном бреду в разгар бешеной вьюги, по колено проваливаясь в снег.

– Дорогой, прости, я не хотела тебя обидеть, – едва сдерживая слезы, склоняю голову я, – Пожалуйста, не выгоняй нас с сыном. На улице сильный мороз, мы замерзнем насмерть. Я больше не буду тебе перечить и перебивать.

Бьёрн некоторое время смотрит на меня диким взглядом, после чего на его лице появляется пугающая хищная ухмылка, больше похожая на кровожадный оскал.

– Кто сказал, что я выгоняю вас с сыном? Ребенок останется там, где он и должен быть. Рядом с его отцом. Я выгоняю тебя одну. Ты выполнила свою роль и больше мне не нужна.

“Выгоняю тебя одну…”

“Ребенок останется с отцом…”

“Ты больше мне не нужна…”

Его слова громким эхом отдаются у меня в голове, в который раз за день переворачивая все мое сознание вверх дном. Я чувствую внутри всепоглощающую пустоту, которая молниеносно пожирает меня, оставляя после себя только отчаяние и ужас.

Что?! Он хочет отнять у меня ребенка?!

Мое горло сминают невидимые пальцы, а по щекам льются слезы.

Если бы я не знала Бьёрна, я бы подумала, что это отвратительная шутка. Вот только, я уже успела понять когда он говорит серьезно, а когда издевается.

И сейчас он более чем серьезен.

Тем более, сразу все встает на свои места. Почему акушерка и няня даже не показали мне моего малыша. Почему они делали вид, будто меня вообще не существует.

Наверняка, Бьёрн все решил еще задолго до моих родов.

– Нет… зачем… зачем ты так поступаешь? – я изо всех сил выталкиваю из себя слова, которые сейчас напоминают мне сухое воронье карканье, – Я буду его растить… я сделаю все, что ты захочешь, только… только не забирай его у меня.

– Лишние связи только сделают его слабым, – не раздумывая отвечает Бьёрн, – А мне нужно взрастить из него настоящего воина, который однажды займет мое место и поведет в бой целую армию.

Перед глазами все плывет от слез, меня за захлестывает отчаяние. Чтобы не разреветься окончательно, я хватаюсь за края одеяла.

– Я не буду мешать… но дай мне возможность хотя бы быть рядом с ним… смотреть как он растет… не отнимай его, прошу…

– Я все сказал! – повышает голос Бьёрн, отчего ребенок на руках у фру Эльвин снова заходится криком.

Бьёрн недовольно морщится и вонзает в няню возмущенный взгляд.

– Успокой его. Противно видеть его слезы. Он, в конце концов, наследник рода Дракенбергов.

С этими словами, Бьёрн быстрым шагом выходит из комнаты, а в нее нерешительно заходит пара стражей, которые дежурили снаружи. У них молодые ошарашенные лица. Они растерянно смотрят друг на друга, после чего кидают вопросительный взгляд на акушерку с няней, но те лишь стыдливо отводят глаза.

Каждый из них знает, что Бьёрна лучше не злить.

Наконец, что-то для себя решив, они угрюмо подходят к моей кровати.

– Пожалуйста, простите, госпожа, но нам придется проводить вас до ворот… – стараясь не смотреть мне в лицо, говорит один из них.

И стоит ему произнести эти слова, я понимаю, что внутри у меня не осталось ничего, кроме ледяной безнадеги. Мне никто не поможет. И прямо сейчас у меня отберут самое последнее, что у меня есть.

Нет! Ни за что!

Я вскакиваю с кровати и на ватных ногах кидаюсь к няне. Она испуганно дергается и вжимается в угол, защищая малыша от меня… от его собственной матери. Меня ведет из стороны в сторону, но я ковыляю к ней под растерянно-стыдливые взгляды стражей.

– Отдайте мне его… это мой малыш… не забирайте его…

Словно услышав мой голос, ребенок, который только-только устроился на руках у няни, снова заходится криком.

Буквально за пару шагов до нее, меня кто-то хватает за руку. Я оборачиваюсь и вижу стражника, который качает головой.

– Извините, мы должны… – его голос заметно дрожит, но хватку стражник не ослабевает, – Таков приказ.

– Что же вы за люди такие… – срываюсь на плач я, – Отнимать только что родившегося ребенка у его матери… У вас хоть самих есть дети? Как вы им в глаза будете смотреть после этого?

Замечаю, что няня опускает голову и жмурится, потому что из ее глаз тоже льются слезы. Акушерка закусывает нижнюю губу и вообще выбегает из комнаты. А вот стражи берут меня под руки и ведут к двери.

Я все еще тянусь к своему сыну, но силы оставляют меня и я тяжело оседаю на пол.

Стражи снова переглядываются и тот, который говорил со мной все это время, присаживается и аккуратно подхватывает меня на руки.

– Простите… – при это едва слышно шепчет он, – Пожалуйста, простите меня за это…

Он медленно идет к двери, под неутихающий крик моего мальчика, под град слез, которые водопадом стекают из моих глаз.

Все вокруг сливается в одно размытое пятно, а в голове пульсирует одна-единственная мысль:

“Неужели, все так и закончится? Неужели, я навсегда потеряю своего ребенка?”

Глава 3

Под крики моего же собственного ребенка меня, захлебывающуюся слезами, уносят из комнаты. От ощущения собственного бессилия проклинаю себя самыми последними словами.

Но больше всего проклинаю Бьёрна, который разрушил всю мою жизнь.

И не просто разрушил, а полностью уничтожил…

Я даже не знаю что мне теперь делать дальше, как жить.

– Подождите, – вдруг раздается за спиной несшего меня стражника, взволнованный голос фру Эльвин, – Не уносите ее.

Стражник моментально разворачивается к няне.

– Извините, но это невозможно. Мы не можем ослушаться приказа, – с сожалением в голосе выдыхает он.

– Я не прошу оставить ее. Дайте нам немного времени. В конце концов, она еще не отошла от родов.

Я не верю своим ушам и перевожу ошарашенный взгляд на няню. Она по-прежнему не смотрит мне в глаза, но сейчас на ее лице, так же блестящем от слез, застывает выражение твердой решимости.

Стражник, как и я, оказывается потрясен таким поворотом. Он кидает вопросительный взгляд на своего напарника, но тот лишь печально мотает головой.

– Если господин узнает…

– Не узнает, – уверенно перебивает его фру Эливин, – Если вы перенесете госпожу в мою комнату, он ничего не узнает. До утра господин ко мне не заходит. А перед тем как он придет, госпожа покинет дворец. Я вам обещаю.

Стражники напряженно молчат, а я ловлю себя на мысли о том, что не понимаю чего добивается фру Эльвин.

Хочет помучать меня еще больше? Или показать себя доброй заботливой женщиной, достойной воспитывать моего сына?

В любом случае, это лишь оттягивает неизбежное. Если Бьёрн решил вышвырнуть меня из дворца, значит так и будет. Своих решений он не меняет. А, значит, так или иначе, но сегодня я потеряю сына…

Кажется, стражник, который держит меня на руках, что-то отвечает фру Эльвин, но их голоса сливаются в неразборчивый гул. Чувствую легкую тошноту, а глаза заволакивает темная пелена. Видимо, силы окончательно покидают меня…

***

Рывком поднимаюсь и напряженно осматриваюсь вокруг.

Я лежу на небольшой одноместной кровати, которая находится посреди крошечной комнатушки с одним квадратным окном. На улице глубокая темень, в комнате лишь немногим светлее из-за масляной лампы, которая стоит на комоде в дальнем углу. Выходит, я проспала почти весь день?

По правую руку от кровати вижу детскую кроватку-качалку, а рядом с ней, баюкая на руках моего малыша, стоит фру Эльвин.

Стоит мне только зацепиться взглядом за моего сынишку, закутанного в одеяльце, как сердце снова пронзает мучительная боль. Как бы мне хотелось, чтобы ужасные слова Бьёрна оказались мимолетным ночным кошмаром.

Но правда такова, что он заберет моего сына и воспитает его так, что он скорее всего даже не будет знать о моем существовании. И даже если по какой-то счастливой случайности, спустя годы мы встретимся на улицах столицы… Даже если я подойду к нему и скажу, что он мой сын, а я его мама… он, скорее всего, посчитает меня сумасшедшей.

От этих мыслей на глаза снова наворачиваются слезы.

Увидев, что я проснулась, фру Эльвин печально улыбается мне, осторожно подходит ближе и присаживается на самый краешек кровати.

– Вот, подержи его, – протягивает она мне сына и едва слышно шепчет, – Только осторожней, он очень долго не засыпал.

Я хочу спросить няню что на нее нашло, но как только я вижу своего малыша в такой близости, сразу же забываю обо всем. Дрожащими руками, как самую большую драгоценность в мире, беру этот маленький кулечек и прижимаю его к себе. Касаюсь щекой его горячей щечки и чувствую, как у меня из глаз снова хлещут слезы.

Я аккуратно прикасаюсь губами к его лобику, перебираю пальцами его тонкие волосики на макушке. Вдыхаю волшебный аромат. Так пахнет солнечный день на весеннем лугу. Так пахнет мой малыш, моё маленькое чудо. Всхлипываю, чувствуя, как невероятная любовь затапливает меня, и впитываю, впитываю, впитываю в себя все эти ощущения, чтобы сохранить их как можно дольше.

Ведь это первый и последний раз, когда я держу на руках своего ребенка.

О, драконьи боги, как же это жестоко…

– Спасибо… – сглатывая гигантский ком в горле, одними губами приговариваю я, – Спасибо за то, что ты мой сын… и прости за то, что меня не будет рядом…

Не знаю сколько времени проходит, пока я так сижу в обнимку с малышом и тихонько баюкая его, но в какой-то момент фру Эльвин кладет мне руку на плечо и говорит:

– Нам пора…

– Нет… дайте мне еще немножко времени… пожалуйста… я ведь больше никогда его не увижу, – стискиваю я кулечек, отчего малыш сонно ворочается.

Фру Эльвин смотрит на меня так, будто не понимает о чем я говорю.

– Я не собираюсь отнимать его у вас, – внезапно отвечает она.

– Что? – я перевожу растерянный взгляд с сына на няню и обратно, – Я не понимаю.

Она вздыхает и качает головой.

– Видимо, к этому моменту вы уже потеряли сознание, поэтому не слышали то, о чем мы говорили с теми стражниками, – тяжело вздыхает она.

Я же чувствую, как мое тело снова окутывает могильный холод. Ума не приложу о чем они там говорили, но я уже не верю, что в замке Дракенберга меня может ждать хоть что-то хорошее.

Тем временем, фру Эльвин оглядывается на дверь, будто опасаясь, что за ней может кто-то стоять и наклоняется к моему уху так близко, что едва не касается его губами.

– Мы говорили о том… – медленно шепчет она, – …чтобы помочь вам сбежать из замка с вашим ребенком.

Глава 4

От ее слов меня словно молнией прошибает.

Сбежать? С ребенком? От самого Бьёрна Дракенберга?

Резко поворачиваюсь лицом к фру Эльвин и впиваюсь в него напряженным взглядом. Драконий бог знает чего я ожидаю там увидеть. Может, тень улыбки на губах, мстительный блеск в глазах… что угодно, указывающее на то, что фру Эльвин издевается надо мной. Или подначивает, чтобы я попалась на глаза мужу и тогда…

На этом “тогда” мысль обрывается.

Даже не подозреваю что Бьёрн может сделать “тогда”. Но я уверена, что ничем хорошим для меня это не закончится…

Вот только, лицо фру Эльвин выглядит совершенно искренним. Мне даже кажется, будто я вижу в ее глазах невыносимую скорбь, которая терзает ее изнутри.

– Зачем тебе помогать мне? – тем не менее, решаю спросить ее напрямую.

Фру Эльвин тяжело вздыхает и опускает глаза.

– Потому что я… – она вдруг замолкает и подносит к своим губам крепко сжатый кулак. Я замечаю насколько сильно сильно она сжимает его – костяшки белеют, а сама рука мелко трясется. Глаза няни моментально становятся красными, а в уголках скапливаются слезы.

– Потому что я… не могу иметь детей, – дрожащим голосом заканчивает она.

И от этой фразы у меня едва не останавливается сердце. По крайней мере, несколько ударов оно пропускает точно. По спине ползут мурашки, а во рту все разом пересыхает.

Это, наверно, самое страшное и мучительное, что только может случиться с женщиной. Моя боль не идет ни в какое сравнение с ее.

До этого момента мне казалось, что я уже выплакала все слезы, но теперь они снова льются из моих глаз.

Перехватив моего мальчика одной рукой, второй я обнимаю фру Эльвин, у которой из глаз льются слезы. Стоит мне коснуться ее спины, как няня сначала нервно вздрагивает, а потом с благодарностью утыкается мне в плечо как маленький котенок.

Через пару минут она нерешительно отстраняется и, утерев ладонью слезы, с любовью смотрит на моего малыша.

– Когда господин Дракенберг выбрал меня няней для своего наследника, я была счастлива Я желала отдать всю себя этому ребенку, чтобы подарить ему нежность и заботу, которую не может дать господин. Я настолько хотела окунуться в это волшебное чувство материнства, чувство собственной значимости, что не могла допустить и мысли, что этим могу кому-то причинить боль.

Фру Эльвин кладет руки мне на плечи и слегка сдавливает их.

– Когда ты заговорила о том, как мы будем смотреть в глаза нашим детям, во мне все перевернулось. Я поняла, что не смогу построить своего счастья на чужом горе и буду всегда об этом жалеть. Всю радость заботы и воспитания займут осуждения и упреки. И тогда все, чего я так желала, пойдет прахом. Именно поэтому, я твердо решила во что бы то ни стало помочь тебе.

Я даже не знаю что ей ответить. Меня одновременно охватывает жуткое смятение и безграничная благодарность к фру Эльвин. Единственное, на что меня хватает – это выдавить одно жалкое:

– Спасибо…

– Но нам нужно торопиться, – поднимается с кровати няня, – Мы договорились со стражниками, что выведем тебя из замка до полуночи. Они как раз будут нести дежурство на воротах, поэтому выпустят тебя без досмотра.

На секунду мне кажется, что от бушующих во мне чувств, я снова хлопнусь в обморок. Настолько сильно мне не верится, что мой персональный ночной кошмар подходит к концу.

Еще чуть чуть и я окажусь на свободе.

Да, уже не как жена одного из самых влиятельных драконов Фростланда. Мне придется жить, скрывая свое положение. Но зато, как правильно сказала фру Эльвин, я дам своему сыну то, чего никогда не сможет ему дать отец. И я приложу все усилия какие только возможно, расшибусь в лепешку, но сделаю так, чтобы мой малыш ни в чем не нуждался. И ни разу не пожалел, что остался с любящей мамой, а не с безразличным жестоким отцом.

– Сколько у нас времени в запасе? – взволнованно спрашиваю я.

– Думаю, не больше часа, – отвечает фру Эльвин, вытаскивая из-под кровати небольшой потрепанный саквояж.

Она вытряхивает из него прямо на кровать свои вещи и взамен закидывает в саквояж простынки, одеяльца, детские вещи. Затем, не говоря ни слова, застегивает его, выбирает из кучи вываленных вещей ночное платье и тут же разрывает его на длинные лоскуты.

Я не понимаю что делает фру Эльвин, но ее уверенный взгляд и доверие, которым я к ней прониклась, успокаивают меня. В конце концов, фру Эльвин раскладывает на кровати лоскуты и командует:

– Встань и прижми ребенка к груди. Но так, чтобы его головка лежала чуть ниже твоего плеча.

Дождавшись, пока я сделаю это, фру Эльвин прокидывает лоскуты через одеяла, в которые закутан малыш и крепко завязывает их у меня на поясе и спине. Получается такая перевязь, чтобы можно было носить малыша без рук.

Вот только я все равно боюсь отпускать его и бережно придерживаю обеими руками. После того, как его у меня чуть не отобрали, мне вообще хочется никогда его отпускать.

Окинув меня сосредоточенным взглядом, фру Эльвин довольно кивает и раскладывает на кровати внушительных размеров толстую стеганую куртку.

– Времени заходить за твоими вещами уже нет, поэтому возьмешь мои. Одевай, она из утиного пуха, в ней вы с малышом не замерзнете.

Мда. По ней, конечно сразу было видно, что куртка мне велика… в конце концов, фру Эльвин – женщина дородная… но в ней я чувствую себя так, будто меня нарядили в пышнейшее бальное платье. Но, чего не отнять, так это того, что куртка действительно очень теплая.

– Пойдем. Выйдем через заднюю дверь на кухне. Заодно захватим вам еды в дорогу.

– Спасибо…. спасибо тебе огромное… не знаю как тебя отблагодарить, – мне стоит огромных усилий сдержаться и не заплакать снова.

– О чем ты говоришь? – замирает возле двери фру Эльвин, – Ты уже отблагодарила меня. Напомнила ради чего я на самом деле хочу жить. А теперь, давай ускоримся.

Мы осторожно выбегаем в коридор, спускаемся по длинной винтовой лестнице на самый первый этаж и прокрадываемся на кухню мимо комнаты дворецкого. Там фру Эльвин набивает оставшееся место саквояжа продуктами. Потом, достает из-за шкафа возле плиты пузатую бутылку из прозрачного стекла и протягивает ее мне.

– Что это? – с осторожностью спрашиваю я, недоверчиво разглядывая бутылку, в которой плещется что-то мутное, грязно-коричневого оттенка.

– Не бойся, это настойка, которую меня научила делать моя покойная матушка. Помогает от сонливости, снимает усталость и восстанавливает силы. Тебе она будет гораздо полезней, чем мне. Она еще теплая, поэтому засунь ее под куртку, будет как грелка.

Послушно убираю ее под куртку, после чего мы осторожно отпираем заднюю дверь и выбегаем на улицу. Кожу тут же обжигает морозным ветром, а в лицо летит пригоршня противной снежной пыли. Я испуганно кутаюсь в безразмерную куртку, переживая что снег может залететь под нее и попасть на малыша.

Лишь когда убеждаюсь в том, что все хорошо, запоздало пугаюсь что фру Эльвин слишком легко одета. В панике оглядываюсь и замечаю, что она прихватила лежавшую перед выходом дежурную меховую накидку. В ней помощники повара выскакивают на улицу, чтобы разгрузить телеги с едой или выбросить остатки еды.

Не уютная и теплая куртка с утиным пухом, но хотя бы что-то. Искренне надеюсь, что она простудится.

– Быстрее, – хватает меня за локоть фру Эльвин и тащит за собой, – Времени все меньше и меньше.

Ее беспокойство передается мне и вот мы уже огибаем зимний сад с редкими растениями из далеких земель, крохотную часовню, амбар. Буквально десять минут и мы оказываемся возле высокой каменной стены посреди которой врезаны гигансткие ворота. Размер входной арки такой, что сквозь нее запросто могут проехать три телеги в один ряд.

Но нам туда не нужно. Нам нужна крохотная дверца сбоку. Рядом с которой стоит небольшое приземистое здание из грубо обработанного серого камня – караулка. Вместо окон там узенькие бойницы, сквозь которые пробивается тусклый свет свечей. Через них же до нас доносятся невнятные отголоски разговора стражников, которые сейчас внутри.

И, стоит только фру Эльвин услышать эти отголоски, как она моментально замирает на месте.

– Что случилось? – взволнованно спрашиваю ее, – Мы ведь успеваем?

– У нас в запасе еще полчаса… – бормочет фру Эльвин, не сводя с караулки странного взгляда, в котором читается жуткая паника, – Вот только…