Текст книги "Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

– Так что там с моей женой? – хрипло рычит Бьёрн.

– Почему Ева до сих пор не поймана? – безжалостно продолжает он, даже не подозревая, что я стою совсем рядом, боясь даже вздохнуть, чтобы не дай драконий бог, не выдать себя.

А звук моего имени, который доносится из его уст вообще заставляет меня бессильно съежиться, замерев на месте.

– Герр Дракенберг… – раздается второй голос, тоже мужской, но гораздо менее уверенный, – Дело в том, что мы напали на ее след, только… мы её упустили.

Кто бы это ни был, но ему явно не хочется произносить таких постыдных слов. Тем более, перед самим Бьрном, который всем своим солдатам без исключения внушает священный ужас.

Я по-прежнему не могу сдвинуться с места, жадно вслушиваясь в их разговор. Это не просто любопытство. Теперь мне важно понимать что они знают обо мне. Потому что если у кого-то из этих двоих появится хоть малейшее подозрение, что я прячусь у них прямо перед носом, мне не останется ничего другого, как снова пуститься в бега.

– Упустили? – клокочет Бьёрн и я буквально через дверь чувствую исходящую от него волну ярости, – Как получилось, что группа самых подготовленных воинов Фростланда упустила одну жалкую девку с ребенком? Или что, я вас слишком щажу на тренировках?

– Никак нет, герр Дракенберг! – от моих ушей не укрывается появившаяся дрожь в голосе собеседника Бьёрна, – Дело в том, что ей, судя по всему, помогает кто-то сильный. Какой-то способный маг, которого нам пока не удалось опознать. Но это лишь вопрос времени, поверьте. Еще немного и мы выполним ваше задание, вот увидите!

– Времени? – цедит Бьёрн и у меня складывается впечатление, что он близок к тому, чтобы схватить за грудки своего собеседника и впечатать его в стену, – У вас нет времени! Если с моим ребенком что-то случится, вы все у меня будете гнить в камерах! Это ясно?

Мое тело заходится крупной дрожью. Малыш, спящий на моих руках, сонно ворочается и мне приходится до боли закусить нижнюю губу, чтобы хоть как-то справиться с предательской дрожью. Во рту появляется тяжелый металлический привкус, но мне действительно становится немного легче.

Впрочем, ужас по-прежнему никуда не отступает. На миг мне кажется, что такого ужаса я не испытывала даже когда меня схватил главарь гайденмаркских разбойников.

– Да… герр Дракенберг! – срывающимся на шепот голосом, отвечает собеседник, – Предельно ясно! – Тогда, пошёл отсюда прочь! – тяжело дышит Бьёрн, будто бешеный бык, который вот-вот кинется на обидчика.

Из кабинета доносится приглушенный топот, а потом дверь неожиданно резко отлетает в сторону.

Я запоздало кидаюсь в сторону, чтобы не попасть под нее и зажимаю рот свободной рукой, в отчаянной попытке не проронить ни звука.

Мимо меня вихрем проносится солдат Бьёрна, а вслед ему летит громоподобный окрик:

– И даже не думай возвращаться, пока не отыщешь эту мерзавку!

Мое сердце стучит так сильно, что этот звук отдается в висках, а перед глазами все плывет. Пожалуй, сейчас будет лучше притвориться, что меня здесь не было и прийти к Бьёрну позже. Когда и он сам остынет.

Но, стоит мне только сделать шаг по направлению к моей комнате, как в проеме позади меня возникает мощная фигура Бьёрна. Он кидает на меня тяжелый взгляд и, скрестив руки на широкой груди, недовольно бросает:

– Не стоит подслушивать мои разговоры, если вы не хотите, чтобы я заподозрил в вас шпионку.

Хоть сейчас я и нахожусь в тепле, но меня обжигает морозным дыханием. От Бьёрна и правда можно ожидать чего угодно.

– Прошу прощения, это получилось случайно... – отвожу глаза от волнения, – Я как раз шла к вам для разговора, но услышала из-за двери разъяренный голос и не решилась вас прерывать.

Осторожно поднимаю взгляд и замечаю как на скулах Бьёрна играют желваки. И я толком не понимаю почему. Он до сих пор злится на подчиненного, который принес ему плохие новости или на меня, за то, что оказалась не в том месте?

Наконец, он дергает головой и отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

– Проходите. Обещаю, что наш разговор пройдет в более мягком ключе.

В груди все отзывается ноющей болью. Не думаю, что это было бы правдой, знай он кто стоит прямо перед ним сейчас...

Тем не менее, мне не остается ничего другого, кроме как заставить себя шагнуть вперед.

Как только я оказываюсь в кабинете Бьёрна, за спиной с легким хлопком закрывается дверь и в тот же момент я чувствую, как на меня в который раз за день наваливается гнетущая безнадега.

Прямо сейчас у меня такое ощущение, будто я оказалась в ловушке с диким зверем. Причем, выпускать меня из нее никто не собирается.

– Ну что, начнем? – доносится со спины сильный голос Бьёрна.

– Подождите! – выпаливаю я, – Не сочтите за грубость, но у меня есть один вопрос, который я очень хотела бы вам задать для начала.

И это чистая правда.

Этот вопрос мучает меня с того самого дня, когда Бьёрн приказал выставить меня из замка на мороз, отобрав моего малыша.

Он раскаленной иглой пульсирует в моем мозгу, напрочь затмевая не все остальные мысли.

Вопрос, который я могу задать ему только сейчас. Стоя перед ним под маской другого человека.

– И что же это за вопрос? – недобро прищурившись, медленно обходит меня Бьёрн и направляется к своему столу.

Я нервно сглатываю, набираясь смелости, чтобы произнести его вслух, и, наконец, спрашиваю:

– Почему вы так сильно ненавидите свою жену?

Глава 32

Услышав мой вопрос, Бьёрн вскидывает голову и я замечаю как в его глазах полыхает неистовое пламя.

– А как еще, позвольте спросить, я должен относиться к той, которая украла моего ребенка?

Он садится за стол, лицом ко мне и кидает на меня выжидательный взгляд.

Первый мой порыв – снова опустить глаза. Но сейчас, когда мы обсуждаем меня, я просто не могу этого сделать. Хоть у меня внутри все ходит ходуном, пусть руки дрожат, но я отвечаю ему твердым прямым взглядом.

Лежащий на моих руках сын придает мне уверенности. Уютное тепло, исходящее от его крошечного тельца, напоминает, ради кого я все это делаю, и дарит мне решимость идти до самого конца.

Тем более, я не считаю, что совершила что-то неправильное!

– А что еще ей оставалось делать, когда вы решили разлучить мать и дитя, распорядившись выгнать свою жену из замка?

От моего вопроса Бьёрн медленно поворачивает голову на бок и прищуривается.

– Интересно, – тянет он, не сводя с меня подозрительного взгляда, – Откуда вам известны такие подробности?

И тут я понимаю, что совершила ошибку.

Ляпнула то, что так долго копилось внутри, но совершенно не подумала, что об этом, кроме нас, может никто и не знать!

Спина моментально покрывается ледяной испариной, а в голове бьется паническая мысль: “Не подавай виду, что ты напугана и срочно придумай что-нибудь! Не важно что, главное не дать Бьёрну поводов заподозрить тебя!”

Лихорадочно облизываю пересохшие губы и через силу выталкиваю из себя первое пришедшее в голову объяснение:

– Извините, если ложно вас в чем-то обвинила… – эти слова обжигают мое горло, потому что я не просто все видела своими глазами, а потому что Бьёрн заставил меня через все это пройти, – …но слухи, которые гуляют по Фростланду, рассказывают, что все было именно так. Поэтому прошу прощения еще раз, я сказала это, даже не подумав, что все могло произойти иначе.

Чувствую себя так, будто сама обвалялась в грязи. Если и Бьёрн сейчас скажет, что все было не так и я сама вынудила выгнать меня, я не знаю, смогу ли сдержаться.

Но Бьёрн внезапно тяжело вздыхает и, откинувшись на кресле, согласно кивает:

– Не знаю кто распустил эти слухи, однако, все действительно было так.

– Но почему? – рвется изнутри самый важный для меня вопрос, – Почему вы так поступили?

Бьёрн вскидывает бровь и скрещивает руки на груди.

– Потому что я не питал к ней никаких чувств и женился на ней только для того, чтобы она родила для меня ребенка, вот и все. Я сразу сказал об этом ее родителям, и это их нисколько не смутило. После родов она должна была вернуться в свой дом и навсегда забыть обо мне.

Мои ноги дрожат, а в голове эхом отдаются слова Бьёрна.

Родители… родителей не смутило…

– Они… они все знали? – срывающимся на шепот голосом спросила я, напрочь забыв об осторожности.

Впрочем, Бьёрн не обращает на это никакого внимания. Как ни в чем не бывало, он отвечает:

– Если вам интересно, у нас был подписан договор. Если бы она родила обычного ребенка, то я бы утроил сумму, за которую ее выкупил, и она вернулась бы обратно вместе с этим ребенком. Но если бы она родила дракона, то вернулась бы без него, а сумма возросла бы в пятнадцать раз.

Нет! Такого просто не может быть!

Я уверена, что Бьёрн лжет! Он наверняка запугал моих родителей. По-другому я не могу объяснить то, что они пошли на такой жестокий поступок.

Они продали не только меня, но и моего еще не рожденного ребенка!

Как это вообще возможно?!

И, тем не менее, в глубине меня барахтается ощущение, что это очень похоже на них.

Они перестали обращать на меня внимание, когда узнали, что я не обладаю торговой хваткой и не в силах продолжить их дело. Они поставили на мне крест, когда поняли, что их дочь не обладает особыми магическими способностями. Они окончательно отгородились от меня, когда из тех состоятельных знакомых, до которых они только могли дотянуться, не нашлось никого, кто претендовал бы на мою руку и сердце.

Так что нет ничего удивительного в том, что как только на пороге их дома появился Бьёрн Дракенберг, они согласились на его предложение.

И все же, это низко, это подло и это бесчеловечно.

Неужели я никому не нужна в этом мире? Раз даже собственные родители увидели во мне один только способ озолотиться.

По щекам ползут тяжелые горячие слезы. Все вокруг расплывается в мутной поволоке.

– С вами все в порядке? – доносится до меня будто из-под толщи воды приглушенный голос Бьёрна.

Едва нахожу в себе силы кивнуть. Потому что на самом деле не в порядке. Ничего не в порядке, и я не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось…

– Просто… не могу поверить в то, что родители могли так поступить с собственной дочерью…

Со стороны Бьёрна доносится неопределенное хмыканье.

– Скажу вам, что я сам был впечатлен. Как только они поняли, что я заинтересован в ней, они торговались со мной так, будто это была для них последняя сделка в жизни. Хотя… тех денег, которые они у меня вытянули, им вполне может хватить до конца этой самой жизни.

Слезы текут активнее, к горлу подкатывает тошнота. Судя по звукам, Бьёрн встает со своего места и подходит ко мне впритык. Подхватывает меня под локоть и усаживает на стул. Мое сердце заполняет мучительная боль. Мне хочется кричать во весь голос, и только осознание того, что я могу напугать моего малыша, заставляет меня сдерживаться.

– Почему в таком случае… – с трудом шепчу я, – …вы ничего не рассказали об этом ей?

– Таково было требование ее родителей. Они опасались, что узнав о нашем договоре, она может сбежать. Или сделает с собой что-нибудь.

“И тогда они не получили бы денег Бьёрна…” – мысленно заканчиваю его фразу у себя в голове.

– Так что, это с самого начала были лишь договорные отношения. Поэтому, привязываться к ней я не видел никакого смысла, – продолжает Бьёрн.

– Это слишком жестоко… – вытираю я свободной ладонью слезы.

Бьёрн ничего никак не реагирует на мое замечание. Он просто возвышается надо мной молчаливой скалой, терпеливо дожидаясь пока я, наконец, не возьму себя в руки.

Но, после того, как мои слезы окончательно останавливаются, он снова вонзает в меня напряженный взгляд.

– Думаю, я ответил на ваш вопрос. А теперь, я хочу, чтобы вы рассказали все о себе, начиная с того, как зовут вашего ребенка.

Глава 33

В висках гулко стучит, а в голове царит полнейшая пустота.

Только сейчас до меня начинает доходить пугающая по своей сути мысль. Во всей этой круговерти безумных событий, предательств и погонь, я совершенно забыла о том, что даже не дала сыну имя.

Подумать только… я настолько хотела спрятать и уберечь его, что не обратила внимание на самое важное.

Какая же я мать после этого?

Изо всех сил стискиваю зубы и опускаю взгляд на мирно посапывающего сына.

– Неужели вы забыли как зовут вашего ребенка? – недобро щурится Бьёрн, – Или же это не ваш ребенок?

Его настороженный взгляд, от которого сводит все тело, впивается в меня. На секунду мне кажется, будто Бьёрн уже догадывается кто стоит перед ним.

В голове вспыхивает паническая мысль, что еще немного и он встанет из-за стола, со всей силы грохнув ладонью по крышке и заорет во все горло: “Вот ты и попалась, мерзавка! Живо отдавай мне моего сына!”

Тем сложнее заставить себя думать не об этом, а о том, как я хотела назвать малыша. Еще когда я только вынашивала его, у меня была мысль назвать его Аскар, в честь деревеньки Аскарна, в которой я родилась.

Но теперь, после того как я узнала, что мои родители были даже не против того, чтобы отдать меня Бьёрну… да что там не против – они торговались с ним за меня как за кусок ткани на рынке! Так что после всего этого, мысли о доме причиняют мне одну лишь невыносимую боль.

Но и называть сына Райгардом, как этого желал Бьёрн, я тоже не считаю правильным.

Вот только, найдется ли теперь у меня хоть одно светлое воспоминание, которое можно уместить в имени и подарить его тому, кого любишь всем сердцем, всей душой?

Совершенно внезапно, перед глазами встает доброе лицо Уго, который приложил столько сил, чтобы помочь нам с малышом. Более того, я вспоминаю, до сих пор рвущее душу наставление Уго стать моему ребенку хорошей матерью…

Уго…

Человек, которому я по-настоящему благодарна и чью память о нем я действительно хочу передать своему сыну.

Поэтому, в голове сразу же возникает имя, которое как нельзя лучше подойдет для моего мальчика.

– Это мой сын. И его зовут Ульфрид, – с робкой улыбкой выдыхаю я, нежно целуя малыша в лобик.

Уго тоже прекрасное имя, но оно слишком уж непривычно звучит для наших краёв.

– Ульфрид, – завороженно повторяет за мной Бьёрн, словно пробуя на язык это имя.

Он одобрительно кивает и говорит:

– Это действительно хорошее имя. В самый раз для храброго и мужественного воина. Уверен, что ваш сын вырастет именно таким.

– Спасибо за ваши слова, – натягиваю на лицо смущенную улыбку и киваю.

Взгляд Бьёрна снова становится жестче и он задает следующий вопрос.

– Как получилось, что вы оказались одна во вражеском логове? – в голове Бьёрна звенит сталь, а я у меня появляется мысль, что это уже больше походит на допро.

И, тем не менее, у меня нет иного выхода, кроме как продолжать играть свою роль. В надежде, что Бьёр все-таки ничего не заподозрит.

– Как я уже сказала, мы с друзьями ехали в карете, когда на нас напали гайденмаркские разбойники, – совершенно честно отвечаю я, – Они остались, чтобы мы с сыном могли уйти, но… Главарь этой шайки нагнал нас и увел к себе.

Не отводя от меня напряженного взгляда, Бьёрн тяжело дышит.

– Нет, – отзывается он и я вздрагиваю от неожиданности.

Что значит нет? Я же сказала ему чистую правду!

– Я имею в виду, как вы оказались там в одиночку, без своего супруга, – наседает на меня Бьёрн.

А я чувствую, будто пол подо мной ходит ходуном. Даже учитывая то, что я сейчас сижу на стуле.

Похоже, моя нелюбовь к обману, вылезла мне боком. Вместо того, чтобы сказать,, что я ехала со своим супругом, поддержав легенду Уго, которую он скормил страже столичных ворот, я ляпнула, что ехала с друзьями.

Вполне понятно почему для Бьёрна это показалось странным.

– Мой муж, – облизав пересохшие от волнения губы и глядя прямо в глаза Бьёрну, ответила я, – Отказался от меня.

Брови Бьёрна удивленно взлетают вверх.

– Могу я узнать почему? – изумленно интересуется он.

Тяжело вздыхаю, напряженно думая как ответить на этот вопрос. Тем более, как ответить на него так, чтобы Бьёрн ничего не заподозрил.

– Это очень болезненный для меня вопрос, – опускаю я взгляд, – Я думала что нужна своему мужу, но оказалось, что ему был важен только смогу ли я родить для него сильного наследника. Вот только, судьба сыграла злую шутку…

Бьёрн, напряженно вслушивающийся в мои слова, кидает быстрый взгляд на Ульфрида и неожиданно заканчивает за меня:

– Ваш сын не унаследовал никаких магических способностей, поэтому ваш муж решил найти вам замену?

Не смотря на то, что Бьёрн истолковал мои слова по своему, я рада, что мне не пришлось откровенно лгать и выдумывать причины, которые могли показаться для него неправдоподобными.

Поэтому, просто киваю, чем вызываю у Бьёрна странную реакцию.

– Ясно! – грозно скрещивает руки на груди он, – Как имя этого человека?

Отчаянно закусываю губу. Изо всех сил хочу сказать, что его имя Бьёрн, Бьёрн Дракенберг. Но понимаю, что этого ни в коем случае нельзя делать.

Вот только, что мне остается? Придумать первое попавшееся имя? Чтобы Бьёрн уличил меня во лжи, когда решит его проверить?

– Если позволите… – в горле так сухо, что голос срывается на хрип, – …если позволите, я бы не хотела его называть. Я желаю забыть его навсегда.

Даже не поднимая глаз, чувствую тяжелый взгляд Бьёрна, который выворачивает наизнанку. А, помноженный на гнетущее молчание, которое разливается по кабинету, он и вовсе превращается в пытку.

– Что ж, – наконец, откликается Бьёрн, – Это ваше право. Но, может, скажете где он жил?

– Могу сказать лишь то, что его дом был в нескольких днях пути от Снежного Пика, – осторожно откликаюсь я.

– И больше вы нигде не бывали?

Лихорадочно мотаю головой, не поднимая взгляда. Мне стыдно лгать, но я вынуждена делать это, чтобы защитить сына.

Бьёрн тяжело вздыхает, ощущение тяжелого взгляда отступают и я отваживаюсь осторожно поднять голову.

Бьёрн выглядит задумчивым и сосредоточенным. Однако, сейчас я уже не чувствую в нем угрозы или какой-то настороженности. Скорее, мне кажется, будто Бьёрн что-то мучительно вспоминает.

В итоге, он недовольно дергает головой и неохотно отзывается:

– Меня до сих пор не отпускает ощущение, что мы с вами знакомы. Я надеялся, что наш разговор поможет мне вспомнить, но, похоже, что либо наша встреча была настолько мимолетна, либо я все-таки вас с кем-то перепутал. В любом случае, спасибо, что уделили мне время. Не смею вас больше задерживать.

Едва услышав эти слова, с трудом сдерживаю радостный крик.

Неужели, все получилось? Неужели, Бьёрн потерял ко мне интерес и теперь я смогу спокойно переждать здесь некоторое время, пока не накоплю денег или пока не объявятся Уго с Брэндоном?

Встаю со стула, робко кланяюсь и как можно быстрее, боясь что вот-вот Бьёрн передумает и позовет меня обратно, иду к двери. Изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не сорваться на бег, ведь тогда Бьёрн наверняка что-то да заподозрит.

Но, стоит мне только положить руку на дверную ручку, как позади снова раздается его суровый голос.

– Хотя, постойте. Есть еще кое что, о чем я хотел бы сказать.

Глава 34

– Д-да? – стискиваю изо всех сил ручку, опасливо оборачиваясь к нему.

Только что радостно колотившееся сердце снова болезненно замирает, как если бы его сдавили ледяными пальцами.

– Когда я усадил вас на стул, то нарушил данное мной же обещание, – вдруг задумчиво говорит Бьёрн, – Обещание не прикасаться к вам или к вашему ребенку. Поэтому, придумайте для меня наказание за этот проступок.

Замираю, потрясённо глядя на него во все глаза. Я что, сплю? Бьёрн Дракенберг лично просит у меня придумать для него наказание?

Наверное, мне мерещится, и морок вот-вот исчезнет…

Однако Бьёрн все так же стоит, напряженно глядя на меня.

– Вы, должно быть, шутите… – робко отзываюсь я, но он качает головой.

– Отнюдь. Я серьёзен, как никогда. Так что скажете?

Сбитая с толку таким неожиданным поворотом событий, я даже не знаю что ему ответить на это.

Есть кое-что, чего я хочу попросить у Бьёрна больше всего. Чтобы он навсегда забыл о нас с сыном и отпустил.

Вот только, я прекрасно понимаю, что он на это ни за что не пойдет.

А есть ли еще что-то кроме этого, что я могла бы у него попросить?

И тут меня осеняет.

– Господин Дракенберг, – набрав побольше воздуха в грудь, выпаливаю махом я, – Я была бы вам очень благодарна, если бы вы выделили для меня какую-нибудь сиделку. Тогда, я бы смогла работать более усердно, не переживая за сына.

На мое удивление, Бьёрн моментально соглашается.

– Хорошо, – кивает он, – Я распоряжусь, чтобы мои подчиненные нашли в Снежном Пике для вас подходящую кандидатуру на роль сиделки.

– Боюсь, что мне нужна конкретная сиделка, – сама удивляясь своей настойчивости, качаю головой я.

В конце концов, сейчас я как никогда прежде понимаю, что не готова доверить своего сына никому, кроме единственной женщины. Только с ней я буду уверена, что с моим малышом все будет в полном порядке.

– И кто же это? – кидает на меня тяжелый взгляд Бьёрн, от которого тут же хочется как можно быстрее выбежать за дверь.

Но я вцепляюсь в дверную ручку и твердо выдыхаю.

– Фру Герда Эльвин.

– Герда Эльвин? – вскидывает бровь Бьёрн и я мне стоит огромных усилий, чтобы не отвести от него взгляд, – Она сейчас находится в моем родовом замке. Вы с ней знакомы?

– Не очень хорошо, – честно отвечаю я, – Однако, только ей я могу доверить Ульфрида. Просто только в ее навыках я уверена наверняка.

Бьёрн снова кидает пристальный взгляд на моего сына. Опасаясь того, что маскировка Брэндона может подвести, я торопливо перевожу внимание на себя:

– Простите, если моя просьба показалась вам слишком сложной. Но так я смогла бы трудиться более усердно.

А еще, я, наконец, обрела бы союзницу, которая не предаст меня и поможет нам с сыном. Потому что будучи одной в месте, где все настроено против меня… в месте, из которого у меня пока нет никакой возможности выбраться… мне кажется, что я попросту сойду с ума.

– Хорошо, – кивает Бьёрн, – Однако, я тоже хотел чтобы фру Эльвин была няней моего ребенка. Поэтому как только мою жену поймают и отберут у нее моего сына, они вместе с фру Эльвин тут же отправятся обратно в мой замок.

Его слова снова бьют наотмашь и, чтобы не проронить слез, я опускаю голову в низком поклоне и выдавливаю из себя: – Как скажете, герр Дракенберг… позвольте идти?

– Конечно, – откликается он, – Вы свободны.

Это слово больнее всего отзывается в моем сердце.

Я закрываю дверь в его кабинет, но некоторое время продолжаю стоять в коридоре, держась рукой за стену.

О, как бы я хотела на самом деле оказаться свободной…

Но жестокая правда в том, что я до сих пор прикована цепями к Бьёрну!

***

Неожиданно незаметно для меня проходит три дня в заставе отряда Ледяных виверн.

Бьёрн распорядился привезти фру Эльвин, но до заставы она должна была добраться не раньше, чем еще через пару дней.

За это время я, в основном, только готовлю. Потому что остальные время у меня занимает Ульфрид.

Сама того не заметив, я стала его так называть. И, чем чаще я это делаю, тем больше я чувствую, что это имя как нельзя лучше подходит для моего сына. Оно яркое, красивое, благородное, еще и связано с немногими приятными воспоминаниями.

Отдельно меня радует, что кроме того раз, когда я пришла в кабинет к Бьёрну, чтобы все про себя рассказать, мы больше не пересекаемся. Лишь изредка, во время позднего ужина. И то, обычно он настолько загружен собственными мыслями, что попросту меня не замечает.

Тоже самое относится и к пугающей меня одним своим видом Фрее. Ее я вообще не вижу с тех пор как меня разместили в заставе. Она будто бы испарилась – про нее не говорят даже воины Бьёрна.

От этого у меня возникает будоражащее ощущение, что, быть может, все не так и плохо. Осталось только дождаться приезда Герды, отработать немного, пока у меня не появятся деньги и уехать отсюда. Или же, понадеяться, что меня найдут Уго с Брэндоном и заберут с собой.

Однако, разве может быть что-то хорошее, что так или иначе связано с Бьёрном?

Такое ощущение, будто он одним своим присутствием делает все вокруг опасным и рискованным.

Потому что совершенно незаметно у меня появляется ухажер из числа людей Бьёрна, которого зовут Норд. Хоть он и соблюдает главное правило Бьёрна, – не касаться меня и пальцем – но первые дни всячески мне намекает на то, что был бы не против остаться со мной наедине. Он приносит мне цветы (подозреваю, что из Снежного Пика), шоколад, обещает купить дорогие наряды.

Я категорически отвергаю любые ухаживания Норда и не притрагиваюсь ни к одному из его подарков. Более того, мне приходится даже припугнуть его, что если он продолжит сводить меня с ума своим вниманием, мне придется рассказать об этом Бьёрну.

И, хоть я сама до жути не хочу обращаться к своему мужу за помощью, что грозит опасностью в первую очередь для нас с сыном, но иного выбора у меня просто не остается.

В итоге, когда я и правда собираюсь идти к Бьёрну, Норд отступает. Он извиняется за свою излишнюю напористость и говорит, что если я не вижу в будущем себя рядом с ним, то вряд ли он сможет что-то изменить.

В тот момент я облегченно выдыхаю.

Успокаиваю его как могу и выкидываю из головы. Но, как выясняется, совершенно зря…

Потому что вместо того, чтобы действительно отступить, Норд задумывает нечто такое, к чему я оказываюсь совершенно не подготовлена. Драконьи боги, если бы я знала на что он решится, я бы тотчас побежала к мужу, чтобы он разобрался с Нордом так, как это умеет только Бьёрн!