Текст книги "Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Мы уже довольно далеко отъехали от логова гайденмаркцев, что схватили меня, но из головы до сих пор не выходит последняя фраза предсказательницы и ее жуткая улыбка.

Неужели, она узнала меня?

Хотя, это довольно глупый вопрос… я сама успела убедиться в ее способностях, так что не удивлюсь, если наша маскировка на нее не работает.

Но что она имела в виду, говоря что Бьёрн скоро все узнает сам?

Неужели, он раскроет нас с сыном? Или Фрея сама расскажет ему о нас?

От одной только мысли об этом, пальцы леденеют, а сердце камнем летит вниз.

Но, зачем тогда все это было нужно, если в итоге Бьёрн все узнает? Зачем были все эти мучения, весь этот ужас, со всех сторон навалившийся на нас двоих? Зачем Брэндон и Уго рисковали своими жизнями?

Кстати, насчет них…

Через некоторое время к отряду Бьёрна присоединилась еще одна группа виверн. Оказалось, что Бьёрн отправил их по обратному следу гайденмаркцев, чтобы разведать обстановку позади.

Я была достаточно близко к Бьёрну, чтобы услышать как ему доложили обстановку.

– Господин, судя по всему, эти выродки не успели причинить большого вреда. Они прошли через деревню Синеверье, но деревенские успели спрятаться, поэтому они украли только часть запасов. Но потом, судя по следам они напали на чью-то карету и завязалась драка. Сложно сказать сколько там было человек, но около дюжины остались там, еще часть сбежала. Живых мы связали и отправили с Ингваром, Ославом и Айнаром в Синеверье. Как только они дождутся конвоя, то сразу присоединятся к нам.

От этих новостей горло снова сдавливает, а руки трясутся. Кидаю быстрый взгляд на Бьёрна, от чего меня вообще начинает трясти. Но волнение за Брэндона и Уго, которые остались, чтобы дать мне возможность скрыться, пересиливает страх перед Бьёрном и я решаюсь спросить:

– Простите, а не было среди них высоких смуглых молодых людей? Один блондин, другой брюнет, оба родом не из Фростланда.

– Ваши знакомые с которыми вы ехали в карете? – тут же поворачивается ко мне Бьёрн.

Опускаю взгляд, чтобы не встречаться с ним глазами лишний раз, и киваю.

Бьёрн кивком головы обращается к человеку, который принес ему эти новости и тот задумчиво хмурится.

– Не помню никого, кто подходил бы под это описание, – наконец, отзывается он, – Как я уже сказал, судя по следам, кому-то удалось скрыться. Возможно, это как раз были они.

На душе становится немного спокойней. По крайней мере, уже радует, что Брэндон и Уго живы. Очень надеюсь, что они не ранены и смогут или добраться до Снежного Пика самостоятельно или встретиться с нашим отрядом.

Но чем дольше мы едем, тем сильнее на меня набрасывается тревога. Не смотря на то, что мы устраиваем долгие привалы, во время которых Бьёрн рассылает в разные стороны разведчиков, следов Брэндона и Уго нигде нет. На исходе дня нас даже успевает нагнать та троица из отряда виверн, которые оставались, чтобы передать конвоирам схваченных гайзенмаркцев, а моих знакомых все нет и нет.

Изо всех сил стараюсь себя успокоить мыслью о том, что с ними все будет в порядке. Но неизвестность сводит меня с ума.

Нервозности так же добавляет и загадочная улыбка, с которой на меня то и дело смотрит Фрея. И не просто смотрит – то и дело ее глаза снова вспыхивают тем самым пугающим синим светом, от чего моя спина моментально покрывается ледяным потом.

Хвала богам, дальше этих самых гляделок дело не идет.

Впрочем, это лишь сильнее подстегивает меня сбежать, как только мы окажемся неподалеку от Снежного Пика. Если будет такая возможность, может, даже попросить Брэндона подыскать мне новое место и новую маскировку.

Без всякого сомнения мне будет невероятно стыдно перед ним и я окажусь в еще большем долгу. Брэндон и так не обязан был помогать, а в итоге сделал для меня даже больше, чем мои родители. Но и оставаться в городе, зная, что об этом в курсе тот от кого я так отчаянно бегу, просто не хочу.

Каждый мой выход на улицу, мое тело будет сводить от ужаса из-за единственной мысли о том, что я рискую столкнуться с Бьёрном или кем-то из его отряда.

Сейчас он не обращает на меня никакого внимания, но долго ли это продлится? Тем более, что Брэндон говорил что-то о зове крови, которая связывает его и моего сына.

“Только бы она не проявила себя сейчас!” – обжигает меня паническая мысль.

Она раскаленной иглой отдается у меня в мозгу и на время выжигает все остальные мысли и чувства.

Все, чем я занимаюсь оставшуюся часть пути – это ухаживаю за сыном и слежу за тем, чтобы он ни в коему случае не зашелся криком и не обратил на себя еще больше внимания со стороны Бьёрна.

Во время последнего нашего привала, когда до заставы виверн остается уже рукой подать, Бьёрн снова отправляет разведку вперед. Из них пару он посылает сразу в Снежный Пик, чтобы передать что-то городским властям. Заодно он интересуется у меня насчет того, где и с кем я живу в Снежном Пике. На мое счастье, Брэндон все это мне рассказал, пока мы ехали в карете, поэтому без проблем отвечаю на все вопросы, не вызывая никаких подозрений.

Более того, перед нашим отъездом, Брэндон отправил весточку в пекарню Сигурда, где меня должны были принять. Так что, даже если ему придет в голову проверить мои слова на правду, все должно быть в порядке.

Вот только, с тех пор как Бьёрн выкупил меня, я не могу вспомнить и дня, чтобы у меня все было хорошо. Будто он разом высосал всю мою удачу, заменив ее страданием и болью.

Потому что как только мы подъехали к заставе, посыльные, вернулись посыльные, отправленные в Снежный Пик. И их бледные ошеломленные лица не выражали ничего хорошего.

Глава 28

– Рассказывайте! – коротко бросает Бьёрн.

Разведчики растерянно переглядываются, после чего один выезжает вперед и докладывает:

– Господин Бьёрн, гайденмаркцы пробрались в Снежный Пик!

– Что?! – ревет Бьёрн, – Как это возможно?

Я, ничего не понимая, тоже прислушиваюсь к их разговору. Никогда прежде наши соседи не забирались так далеко. Обычно они ограничивались близлежащими деревнями и селами. В большие города они заходить опасались. А Снежный Пик – это не просто большой город, это практически крепость. И тот факт, что внутри оказались гайденмаркцы, просто ошарашивает.

– Не можем знать, господин, – склоняет голову перед Бьёрном разведчик, – Буквально за пару часов до нашего приезда, стражники обнаружили группу противников, которые занимались тем, что по всему городу создавали тайники с оружием. Скорее всего, они планировали большое нападение. Когда их обнаружили, они вступили в бой. Погибло несколько гражданских…

Лицо Бьерна перекашивает от раздражения, и он разворачивается к Фрее.

– Ты! Как получилось так, что мы сделали все, что ты сказала, но не успели схватить этих диверсантов?!

Фрея выдерживает его яростный взгляд и спокойно отвечает:

– Потому что это не те диверсанты, которые нам нужны.

– Как это не те? – рычит Бьёрн, – А что тогда насчет этих? Ты не могла сказать, что есть еще кто-то? По крайней мере, мы бы могли предупредить стражу Снежного Пика,чтобы не допустить бессмысленных смертей!

Я даже вздрагиваю. Но не от яростного голоса Бьёрна, а от того, что в первый раз стала свидетельницей того, как он печется о жителях Фростланда. Причем, печется явно не на публику – среди своих бойцов ему притворяться нет никакой нужды.

И это вгоняет меня в ступор.

Он всерьез переживает о бессмысленных жертвах, но выгоняет на улицу свою жену, сразу после родов. Даже не заботясь о том, что она может погибнуть по дороге… Как это уживается в его голове?

– Господин Бьёрн, – откликается Фрея, в голосе которой чувствуется легкое недовольство, – Я уже объясняла вам, что мой дар работает не так, как себе это представляют. Я не могу просто пожелать, чтобы он показал мне какие-то конкретные события. Не меньше вашего я сожалею о людях, которые погибли. Но правда такова, что здесь я ничего не могла сделать. Я вижу только определенные судьбы и то, что им сопутствует.

Бьёрн задерживает на ней долгий напряженный взгляд, будто сомневаясь в правдивости слов предсказательницы.

– Господин Бьёрн, – тем временем, отвлекает его разведчик, который и принес эти прискорбные новости, – Есть еще кое что…

– Что же? – разворачивается Бьёрн к нему.

Разведчик почему-то кидает в мою сторону затравленный взгляд, и мое сердце снова камнем летит вниз. Мне до жути не нравится этот взгляд – в нем читается и сожаление и сочувствие.

– Вы просили проверить пекаря Сигурда, что в восточной части города…

– Ну? – наседает на него Бьёрн в нетерпении.

– Дело в том, что именно недалеко от этого места все и произошло. Те гайденмаркцы, которым удалось уйти, забаррикадировались в этой пекарне. Когда страже удалось прорваться и перебить их всех, оказалось, что Сигурд вместе со своей женой уже мертвы. Эти ублюдки не пощадили их. Мои искренние соболезнования, госпожа…

Последние слова разведчик произносит, повернувшись ко мне, вот только я их уже практически не слышу.

Все окружающие меня звуки сливаются в одно гудящее эхо.

Сердце, которое и так уже лежит неподвижно у моих ног, покрывается сетью глубоких кровоточащих трещин.

А пустое место, которое осталось после него в груди, занимает отчаяние.

Как… как это могло произойти?

Это должен был быть мой спасательный круг. Я должна была скрыться от Бьёрна со своим сыном в самой далекой части страны. Где мы бы спокойно жили, забыв обо всех трудностях и мучениях.

Но, вместо этого, единственное место, где я могла скрыться от Бьёрна, разрушено. Люди, которые могли меня приютить, убиты, а Брэндон и Уго пропали. Зато меня нашел Бьёрн. И пусть он пока не знает, кто я на самом деле, если вспомнить слова Фреи, это лишь вопрос времени.

Рано или поздно Бьён обо всем догадается.

И тогда, я навсегда потеряю своего малыша.

Перед глазами все кружится и мелькает. Я запоздало пугаюсь, что вот-вот упаду в обморок.

Вдруг, моего локтя касается чья-то крепкая мужская ладонь. Проморгавшись и сделав глубокий вдох, я заставляю себя очнуться и опускаю взгляд. Твердой рукой меня под локоть поддерживает подъехавший ближе Бьёрн.

Всем телом вздрагиваю не то от его прикосновения, не то от такой опасной близости. Заметив это, Бьёрн отстраняется.

– Я искренне сожалею о вашей утрате, – глядя мне в глаза, отзывается он, – Поверьте, если бы у меня была возможность предотвратить этот ужас, я бы сделал все от меня зависящее. Скажите, есть еще кто-то в Снежном Пике, кто мог бы вас приютить? Или же, это были единственные ваши близкие?

В горле появляется гигантский ком, мысли с трудом ворочаются. Я не представляю что делать и куда мне податься. Все деньги я отдала Уго, чтобы он приготовил зелье. Сейчас у меня с собой осталась какая-то жалкая мелочь, которой едва хватит на один-единственный постный обед. Кроме того, я никого не знаю в Снежном Пике.

– Нет… – эти слова царапают мне горло больнее, чем плоды заморского дуриана, проглоченные вместе с кожурой по незнанию, – У меня больше никого не осталось…

Глава 29

Я едва сдерживаю слезы, которые готовы прорваться наружу. Мои слова встречает гробовая тишина. Я чувствую на себе сочувствующие взгляды, но мне от них становится только хуже.

– Тогда, сделаем следующим образом, – властный голос Бьёрна разрывает полог гнетущей тишины, – Вы поедете с нами и останетесь в заставе до тех пор, пока мы не разберемся с врагами или пока не отыщем ваших пропавших друзей.

Я вся сжимаюсь в комок от его слов. От одной мысли, что я буду находиться круглосуточно рядом с Бьёрном сводит меня с ума.

Нет… ни за что…

– Не волнуйтесь за меня, я справлюсь. Позвольте мне только взять лошадь, чтобы добраться до Снежного Пика, а дальше я что-нибудь придумаю… – отзываюсь я, в робкой надежде, что Бьёрн позволит мне уйти.

Пусть у меня нет денег, но я уверена, что смогу как-нибудь решить этот вопрос. Снежный Пик – крупный город. Не может быть такого, чтобы в нем никто не нуждался в работниках. Я могу помогать по кухне, хозяйству, могу работать в теплицах или в мастерских. Но самое главное, я готова работать за двоих.

Впрочем, даже я сама не слышу уверенности в собственном голосе.

Совершенно не удивительно, что Бьёрн говорит мне совсем не то, что я хочу услышать:

– Это исключено! – резко отрезает Бьёрн, – Я не могу позволить вам бродить по городу. Тем более с ребенком. Мы пока понятия не имеем сколько гайденмаркцев еще скрывается в Снежном Пике или поблизости от него и что они задумали. Зная это, вы все равно готовы рискнуть жизнью своего ребенка?

Его слова вгоняют меня в дикую дрожь.

Мне невыносимо больно признавать, но тут он прав. Если бы речь шла только обо мне – это одно. Но совершенно другое, когда дело касается моего сына.

– Я предлагаю вам не просто место в заставе, я предлагаю взять на себя часть обязанностей моих бойцов. Например, готовку и уборку. Вместо этого, я буду вам платить за этот труд, – продолжает грохотать над ухом Бьёрн, – Когда мы со всем разберемся и снимемся с места, вы можете вернуться в Снежный Пик. Я считаю это хорошим предложением.

Изо всех сил хочу закричать: “А я – нет!”

Однако, правда такова, что я оказалась в таком положении, когда что бы я ни решила, а все без исключения только усугубляет мою и без того тяжелую ситуацию. Без денег, без знакомств в Снежном Пике, без Уго и Брэндона, двигаться дальше просто опасно. Точно так же как опасно и возвращаться обратно. Через полстраны добираться до столицы, чтобы что… снова быть подставленной Вильмой или собственными родителями?

– Вы можете мне кое-что пообещать взамен? – дрожащим от осознания собственного бессилия спрашиваю я.

– И что же вы хотите, чтобы я пообещал? – в голосе Бьёрна угадываются раздраженные нотки – давать обещания он не любит.

– Я хочу, чтобы вы отпустили меня в любой момент, когда я этого захочу. И, самое главное…

Я нервно сглатываю. Напряженный взгляд Бьёрна давит на меня с такой силой, что мне кажется еще немного, и я просто отключусь.

Но я не могу так просто сдаться.

Иначе, это будет означать, что я потеряю своего сына навсегда.

А потому, как бы мне не было страшно, я должна схлестнуться с Бьёрном.

Я заставляю себя поднять глаза и встретить пристальный взгляд ледяных глаз моего мужа.

– Я хочу, чтобы ни вы, ни ваши бойцы не прикасались ко мне или к моему ребенку.

Бровь Бьёрна изумленно взлетает вверх, а в его взгляде читается замешательство.

Со стороны бойцов доносится неясные перешептывания.

– По первому пункту у меня нет никаких претензий, – медленно проговаривает Бьёрн, – Вы не пленница. Поэтому, если захотите уйти, я держать вас не стану. А вот по поводу второго пункта… – глаза Бьёрна опасно прищурились, – …вам не кажется, что вы просите слишком многого? Как вы себе это представляете в здании, где будет находиться куча народа? Я могу пообещать, чтобы никто из моих людей не распускал руки.

– Нет! – твердо отвечаю я, – Я готова взять на себя готовку, уборку, стирку и даже готова работать по ночам, чтобы меньше пересекаться с кем-либо, но отсутствие любых прикосновений – мое главное условие.

Бьёрн долго смотрит на меня. Пожалуй, даже чересчур долго. В какой-то момент, мне кажется, что он вот-вот повернется ко мне спиной и бросит своим людям что-то вроде: “Заберите у нее лошадь, мы уходим. А она пусть делает что хочет”.

Но Бьёрн молчит. Он задумчиво разглядывает мое лицо, затем, скользит взглядом ниже и останавливается на моем сыне. Некоторое время рассматривает его, и в глазах мужа мелькает какое-то незнакомое мне чувство.

– Хорошо, – наконец, отзывается он, – Отныне и до того момента как вы не решите покинуть нашу заставу, ни я ни кто-то из моих людей не прикоснется к вам. Это всем ясно?

На последней фразе он повышает голос и бойцы виверны откликаются разноголосым хором. Судя по некоторым интонациям, кто-то явно удивлен как моей просьбой, так и тем, что Бьёрн на нее согласился, а у кого-то чувствуется досада.

Честно говоря, я и сама удивлена, что Бьёрн согласился. У меня по-прежнему есть огромные опасения на этот счет. Почему-то мне кажется, что стоит ему только заподозрить меня в том, что я на самом деле не та, за кого себя выдаю, как наше соглашение тут же полетит в трубу.

Но, на первое время даже этого будет достаточно.

– Однако! – совершенно внезапно обращает на себя внимание Бьёрн, – У меня тоже есть условие.

Мое сердце замирает от неприятного предчувствия.

– Какое же? – мой голос предательски срывается на шепот.

Глава 30

Будто наслаждаясь моей беспомощностью Бьёрн медлит с ответом. Он внимательно наблюдает за мной, и его взгляд словно тяжелеет с каждым ударом моего сердца.

А колотится оно так, будто еще немного и пробьет грудную клетку.

– Меня до сих пор не отпускает странное чувство, будто мы уже где-то встречались раньше, – наконец роняет он.

Тон Бьёрна кажется небрежным, но сейчас он пугает меня даже больше, чем если бы он сыпал проклятиями.

– Это чувство возникает каждый раз, когда я смотрю на вас. Вот только, сколько я ни пытаюсь, я не могу вспомнить где и когда это было.

Выдавливаю дрожащую вымученную улыбку. Внутри всё словно сжимает ледяная рука.

– Вам это просто кажется… – слышу свой тихий голос будто бы со стороны

– Не думаю, – резко отрезает Бьёрн, заставляя меня замолчать, – Я привык доверять своей интуиции. Поэтому, мое условие таково. Когда мы прибудем в заставу, тем же вечером вы придете в мой кабинет и расскажете все о себе.

Его слова звучат как приказ, не терпящий возражений. Собственно, это он и есть: Бьёрн – военачальник, который беспощадно карает за любое неповиновение.

И мысль о том, какая кара настигнет меня, стоит лишь ему почувствовать хотя бы малейшую фальшь в моём рассказе, заставляет меня лишь крепче прижать к себе сына.

Мы трогаемся с места, но я совершенно не вижу перед собой дороги. Я вообще перестаю видеть перед собой что-либо. Звуки вокруг попросту глохнут, и я растворяюсь в тягучем темном кошмаре.

Единственная мысль, которая пульсирует у меня в голове на протяжении всего пути, это: “Что мне делать? Как спастись самой и защитить малыша?”

Маскировка Брэндона действительно работает, но чутье Бьёрна так просто не обмануть. Что мне ему сказать такого, чтобы он в это поверил? Но самое главное, что сказать, чтобы он не поймал меня на лжи?

Я ненавижу врать и не могу сказать, что у меня это хорошо получается. Я всегда предпочитаю честно говорить что я думаю. Только вот сейчас это может выйти мне боком.

Тем более, что ни Уго ни Бэнсон даже не мыли не допускали, что я могу оказаться в такой ситуации, когда мне, помимо фальшивого образа, понадобится еще и фальшивое прошлое.

Словно в тумане наблюдаю за тем, как мы подъезжаем к заставе. К этому времени малыш снова начинает ерзать и канючить. Наверное, опять хочет кушать.

– Тише, мое солнышко… потерпи еще немного, – бессильно приговариваю я, нежно целуя его в макушку.

Сын послушно умолкает, но это не спасает нас от случайных взглядов бойцов Бьёрна. На всякий случай, отвожу глаза – меньше всего мне хочется внимания еще и со стороны кого-то из них.

Тем временем, перед нами из-за очередного заснеженного холма выплывает величественная застава. Она обнесена высокой и мощной каменной стеной, по центру которой врезаны массивные, наглухо запертые кованые ворота. Из-за стены устремляются вверх ровные аккуратные башенки.

Когда отряд подъезжает к воротам, из-за них доносится лязг, скрежет и гулкое буханье. Натужно скрежеща, ворота открываются, пропуская нас внутрь.

От этого натужного скрежета ребенок снова просыпается, и на этот раз заходится долгим испуганным плачем. Огромных трудов мне стоит успокоить его. И все это время Бьёрн не спускает с меня напряженного взгляда.

Один из воинов придерживает мою лошадь, чтобы я могла спуститься. После чего Бьёрн раздает приказы, и его люди четко все выполняют. Нас с малышом проводят внутрь массивного, в три этажа, строения с узкими окнами и толстой дверью, обитой железом.

Ведут на последний этаж по широкой каменной лестнице и передают ключи от комнаты, расположенной в самом дальнем углу коридора.

– Кабинет господина вон там, у лестницы, – показывает мне проводник, – На втором этаже располагаются остальные члены отряда. На первом этаже кухня, ванная, оружейная и другие технические помещения.

Поблагодарив его, я захожу в выделенную нам с малышом комнату и тут же запираю ее на ключ. На несколько секунд устало приваливаюсь к ней спиной и только потом осматриваю место в котором оказалась.

Это небольшая комнатка, где есть только узкая кровать, застеленная шерстяным покрывалом, невысокий шкафчик и стол с грубоватым стулом, завалившимся на один бок. Единственное окно здесь тоже узкое – свет едва-едва протискивается сквозь него. Впрочем, на столе специально для этого стоит масляная лампа и кресало.

В этот момент чувствую невыносимую тоску по комнате в особняке Брэндона. Чистой, просторной, с видом на прекрасный зимний сад.

После чего мысли сразу же перескакивают на Брэндона и Уго.

Как они там? Где они сейчас? Смогут ли найти меня? Или же отныне мне стоит рассчитывать только на собственные силы?

Кое-как отгоняю от себя эти безнадежные мысли и присаживаюсь на кровать. Покормив сына и, снова убаюкав его, понимаю, что и сама едва держусь. Поэтому решаю ненадолго вздремнуть, но вместо полноценного сна проваливаюсь в тревожное забытье, во время которого меня преследует наваждение врывающегося в комнату Бьёрна.

Прихожу в себя уже глубокой ночью, когда яркие звезды усеивают темный небосклон.

Зажигаю лампу и с ней в одной руке, с сыном в другой, спускаюсь вниз. Почти все бойцы Бьёрна уже спят. Кроме тех, кто несет дежурство на башнях и в оружейной.

Осторожно пробираюсь на кухню, где в гигантском котелке еще осталась жижеватая похлебка из овощей и солонины. Наскоро перекусываю ей, отмечая, что чисто по-человечески я была бы не против помочь им с готовкой.

После чего приходит время того, чего я так отчаянно откладывала.

Время идти к Бьёрну.

Я буквально заставляю себя подниматься на последний этаж, попутно молясь о том, чтобы я не застала его в кабинете. В конце концов, ему же тоже нужно спать. А завтра он, может, уже и забудет о своем требовании.

Или, на крайний случай, удастся отсрочить тот пугающий разговор еще на некоторое время.

Но когда я равняюсь с дверью в его кабинет, то слышу доносящиеся из-за нее голоса.

Похоже, он все-таки не спит.

Прикидываю стоит ли его тревожить сейчас или зайти попозже.

Чтобы понять как лучше поступить, прислушиваюсь к разговору и… едва сдерживаю вскрик.

Потому что Бьёрн с кем-то из своих подручных говорят обо мне!