Текст книги "Мореплавания, изменившие мир. История кругосветного парусника по имени «Эдвин Фокс»"

Автор книги: Адриан Шуберт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Отправка заключенных в Восточную Австралию продолжалась десятилетиями, достигнув пика в 1830-х, затем пошла на спад и с принятием закона «О каторжных работах» в 1853 году полностью прекратилась. Поселение заключенных на острове Норфолк образовалось примерно в то же время, когда Первый флот высадился в Новом Южном Уэльсе. Исправительная колония на Земле Ван-Димена (современная Тасмания) существовала с 1804 года. Осужденных периодически отправляли в Порт-Филлип (современный Мельбурн). Со временем система транспортировки заключенных стала более регламентированной и четкой из-за притока свободных поселенцев. Когда Первый флот прибыл в Новый Южный Уэльс, заключенные подвергались суровым наказаниям за незначительные проступки, например 300 или даже тысяча ударов плетью за кражу небольшого количества еды, но по большому счету мало что отличало свободных поселенцев от заключенных. Однако начиная примерно с 1800 года повсеместное использование системы распределения усилило различия между свободными поселенцами и заключенными. К 1810-м годам опыт «конвиктизма» стал унизительнее, поскольку «пятно» каторги смыть было невозможно[322] 322
  Конвиктизм – академический термин для всей социальной системы, которая развивалась в исправительных колониях, а также для наследия, оставшегося после содержания каторжников в определенном месте на протяжении последующих поколений. Так же как расистская политика способствует расизму в обществе, политика транспортировки и практика клеймения человека как каторжника способствовали установлению конвиктизма в исправительных и бывших исправительных обществах. Nicholas, Shergold. Convict as Worker. P. 46–48.


[Закрыть].

Критики системы распределения считали, что она была непоследовательной и произвольной. Осужденные, по их мнению, зависели от прихоти своих хозяев, и отношение к ним не обязательно соответствовало тяжести совершенного ими преступления: жестокий и беспощадный хозяин мог обращаться с осужденным, вставшим на путь исправления, немногим лучше, чем с рабом, в то время как закоренелый преступник, поступив в распоряжение к мягкому хозяину, наслаждался условиями проживания, напоминавшими комфортную жизнь на родине. Несмотря на критику, в 1820-х годах распределение сохранялось в Новом Южном Уэльсе и Земле Ван-Димена, где его рассматривали как эффективную систему наказания и исправления людей, а также как экономически выгодное предложение для многих свободных колонистов[323] 323
  Barst J. M. The Molesworth Report and the Dissolution of Convict Transportation to Australia, August 1838 // BRANCH: Britain, Representation and Nineteenth Century History (по состоянию на 8 июня 2021 года): https://www.branchcollective.org/?ps_articles=julie-m-barst-the-molesworth-report-and-the-dissolution-of-convict-transportation-to-australia-august-1838


[Закрыть].

Серия расследований, связанных с системой отправки преступников в колонии, завершившаяся в 1838 году докладом Молсворта, открыла новую эру реформ. Чтобы заменить систему распределения, в 1839 году колониальные правительства ввели различные пробные системы. В рамках новых систем вводилась классификация всех осужденных в соответствии с совершенным преступлением. Заключенные проходили несколько этапов со снижающейся строгостью заключения, наблюдения и тяжелого труда, пока не переходили на испытательный срок, что уже позволяло поселенцам нанимать их. Находящиеся на испытательном сроке и не нанятые поселенцами заключенные оставались в тюрьме и продолжали трудиться на общественных работах. Осужденные, продолжавшие вести себя надлежащим образом, в итоге получали досрочное освобождение, что позволяло им жениться, привозить свои семьи из Соединенного Королевства и владеть имуществом; однако им запрещалось иметь огнестрельное оружие и садиться на корабли, и они должны были регулярно отмечаться у тюремных властей. В результате в рамках испытательной системы заключенный мог претендовать на условное помилование, которое снимало все ограничения, кроме запрета покидать колонию, и со временем – на полное помилование, позволявшее осужденным покидать колонию и искать счастья в любой точке империи, кроме Соединенного Королевства. Хотя испытательная система, применяемая на Земле Ван-Димена, была широко признана неудачной из-за плохого управления и подавленного свободного рынка труда, ее в слегка измененной форме использовали в других местах с большим успехом[324] 324
  Brand. Convict Probation System; Winter. Global versus the Local. P. 137–138.


[Закрыть].

К концу 1840-х годов систему отправки преступников в колонии в Восточной Австралии стали сворачивать, даже несмотря на то, что она обрела бо́льшую бюрократическую однородность и стала более централизованно управляться из Лондона[325] 325
  Winter. Global versus the Local. P. 135–137.


[Закрыть]. Хотя официально перевозка осужденных в Новый Южный Уэльс не прекращалась до 1850 года, к 1840-м она замедлилась до минимума. Аналогичным образом последние осужденные прибыли в Землю Ван-Димена в 1853 году. Вместо них в Восточную Австралию устремились свободные поселенцы, особенно после обнаружения золота в 1851 году. Действительно, когда в 1856 году «Эдвин Фокс» прибыл в Порт-Филлип, среди поселенцев и разнообразной провизии, которую он привез для растущей колонии, не было осужденных. Однако в других местах происходили события, которые кардинально сместили центр британской перевозки заключенных на 3000 миль к западу и снова привели «Эдвин Фокс» в страны Южного полушария.

Никогда не предполагалось, что на реке Суон будет исправительная колония. В 1827 году капитан «Саксесса» Джеймс Стерлинг после обследования региона первым предложил создать свободное поселение в Западной Австралии в противовес исправительным колониям в Новом Южном Уэльсе, на Земле Ван-Димена и на острове Норфолк[326] 326
  Captain James Stirling to Governor Darling, December 14, 1826. Series 1. Vol. 12. Sydney: Library Committee of the Commonwealth Parliament, 1921–1923. P. 777. HRA; Captain Stirling to Governor Darling, April 18, 1827. Series 3. Vol. 6. P. 551–83. HRA.


[Закрыть]. Находясь в затруднительном положении и надеясь восстановить состояние своей семьи, Стерлинг превозносил сельскохозяйственный и торговый потенциал региона. Многие считали этот регион «бесплодным, неприступным и негостеприимным», однако Стерлинг отстаивал его достоинства. «Я представляю его как землю, которая из всего, что я видел в разных частях света, обладает величайшими природными достоинствами», – писал он. Кроме того, он намекнул на слухи о том, что французы готовятся основать собственную исправительную колонию в Западной Австралии – достаточный стимул, чтобы побудить британцев последовать его идее. Лоббируя создание колонии в регионе, Стерлинг добровольно предложил себя в качестве губернатора[327] 327
  Captain Stirling to Earl Bathurst, May 15, 1827. Series 3. Vol. 6. P. 584, HRA; Captain Stirling to Under Secretary Hay, July 30, 1828. Series 3. Vol. 6. P. 585. HRA.


[Закрыть].

Его план сработал. В декабре 1828 года Министерство по колониальным делам одобрило петицию Стерлинга, выделив земли короны для основания поселения и назначив его губернатором. Джордж Мюррей, государственный секретарь по военным делам и колониям, в циркуляре для потенциальных поселенцев ограничил ответственность правительства: корона предоставит минимальную военную охрану и административные ресурсы, чтобы обеспечить безопасность и развитие инфраструктуры в колонии. Он также подтвердил статус колонии как свободного поселения. Но за пределами основных систем жизнеобеспечения колония была бы предоставлена сама себе. Чтобы выжить, колония Суон-Ривер должна была привлечь как частные инвестиции, так и свободных поселенцев[328] 328
  Kimberly. History of West Australia. P. 36–38; Conditions for Land Grant at Swain River. Series 3. Vol. 6. P. 594. HRA.


[Закрыть].

Стратегия вербовки, выбранная Стерлингом, основывалась на обещании бесплатной земли: Суон-Ривер была единственной британской колонией в Австралии, которая предлагала потенциальным поселенцам земельные гранты. Согласно правилам, установленным Министерством по колониальным делам, поселенцам предоставлялась земля в размерах, пропорциональных стоимости привезенных ими активов. Но, чтобы получить право собственности, они должны были обрабатывать эту землю. Три фунта капитала, инвестированные в колонию, соответствовали 40 акрам земли. Чтобы обеспечить колонию достаточным количеством рабочей силы для развития, богатые поселенцы получали дополнительно 200 акров за каждого нанятого ими работника. Эти положения приводили к тому, что скудное богатство поселения концентрировалось в руках немногих, одновременно происходило снижение стоимости на рынке труда для всех. В результате жизнь в колонии Суон-Ривер вскоре стала отличаться ошеломляющим неравенством[329] 329
  Conditions for Land Grant at Swain River. Series 3. Vol. 6. P. 594. HRA.


[Закрыть].

Земля, на которой было основано поселение, не была свободной, чтобы ее занимали. Регион с незапамятных времен принадлежал народу ньюнгар, однако для коренных жителей ничего не было предусмотрено. Вместо этого британские поселенцы систематически лишали ньюнгар земли, ошибочно полагая, что они были кочевниками. Поступая так, они продолжили британскую колониальную традицию обращения с землями аборигенов как с terra nullius, или свободной для обработки землей. Поселенцы отказали ньюнгарам в доступе к священным местам и жизненно важным охотничьим угодьям. По мере роста поселения конфликты между колонистами и коренными народами усиливались. Тем не менее воодушевленные оптимизмом и амбициями, первые конвои прибыли на берега реки Суон в апреле и мае 1829 года под командованием капитана Чарльза Фримантла. К концу года прибыло еще 20 кораблей с колонистами и припасами[330] 330
  Kimberly. History of West Australia. P. 39–52.


[Закрыть]. Вскоре Перт стал административной столицей колонии, а недавно основанный город Фримантл ее главным портом.

Однако первый год колонии был омрачен катастрофой. Несколько кораблей потерпели крушение на побережье, плохо нанесенном на карту. В первых отчетах, отправленных в Британию, колония описывалась как «полный провал», что ослабило так называемую одержимость рекой Суон. Узнав о суровых условиях, многие потенциальные поселенцы отказались от эмиграции и выбрали другие колонии в пределах империи[331] 331
  Appleyard, Manford. Beginning. P. 169.


[Закрыть]. Несмотря на неблагоприятное начало, колония на реке Суон медленно и неравномерно, но росла. В переписи 1832 года зафиксировано около 1300 жителей[332] 332
  Berryman. Colony Detailed. Конструктивный пересмотр редактирования и анализа этой первой переписи, проведенных Берримэном, см. Niendorf. “Land Not Exactly Flowing”.


[Закрыть]. Однако в следующем году в колонии первый раз был отмечен отрицательный рост: прибыли 73 колониста, а 148 уехали[333] 333
  Niendorf. “Land Not Exactly Flowing”. P. 43.


[Закрыть]. В течение следующих двух десятилетий колония изо всех сил пыталась привлечь поселенцев. К 1848 году население увеличилось всего до 4622 жителей[334] 334
  Western Australia Registrar General’s Office. Census of Western Australia: 1848 // Perth: Government Printing, 1848. Call №b11715893. State Library of Western Australia. Perth, Australia.


[Закрыть]. Что еще хуже, к 1840-м годам эти поселенцы в большей степени оказались отрезаны от основных судоходных путей.

Жители колонии отчаянно нуждались в рабочей силе, внешних капиталовложениях и большей коммерческой интеграции в Британскую империю. В 1849 году они приняли решение подать прошение в Вестминстер с просьбой отправить каторжников в их колонию, тем самым превратив Суон-Ривер из свободной колонии в колонию каторжников. Британское правительство согласилось[335] 335
  Gibbs. The Archaeology of the Convict System. P. 72.


[Закрыть]. Это был смелый шаг со стороны колонистов, отчаянная попытка интегрировать поселение Суон-Ривер – которое в 1832 году официально переименовали в колонию Западная Австралия – в мировой рынок середины XIX века. Открытие поселения для каторжников означало не только обилие несвободной рабочей силы, но и доступ к глобальной системе каторжников, которая простиралась по всей Британской империи, соединяя отдаленные колонии друг с другом и с метрополией. И с этой сетью должен был прийти рост торговли, коммерции и инвестиций[336] 336
  Winter. Global versus the Local. P. 133–149.


[Закрыть].

1 июня 1850 года во Фримантл прибыл корабль «Синдиан» с первой партией из 75 заключенных. Пять месяцев спустя прибыл «Хашеми» с еще сотней заключенных. В течение следующих 18 лет из Британии отправились 43 судна с заключенными и доставили в Западную Австралию 9721 заключенного и около 3500 свободных колонистов[337] 337
  Vanden Driesen. Essays on Immigration Policy. P. 67.


[Закрыть]. «Эдвин Фокс» был одним из этих судов.

В воскресенье 29 августа 1858 года «Эдвин Фокс» мчался через Бискайский залив на всех парусах в крутой бейдевинд. Прошло всего несколько дней с момента выхода из Плимута, но команда уже успела познакомиться поближе. Многие из моряков на борту «Эдвина Фокса» служили вместе в предыдущих плаваниях, но требования к рейсу для каторжников означали, что теперь на судне находится уникальный и очень разнообразный состав пассажиров. Главным среди них был корабельный врач-суперинтендант – должность, которая появилась в 1815 году после убийственного отчета Уильяма Редферна о состоянии заключенных, прибывающих в Австралию. Редферн рекомендовал, чтобы Военно-морской транспортный совет назначал квалифицированного корабельного врача на каждое судно, перевозившее заключенных и отбывающее из Великобритании или Ирландии. Этот врач руководил бы решением всех вопросов, не связанных напрямую с судовождением. Его главной обязанностью должно было стать обеспечение безопасности и благополучия заключенных, а также соблюдения ими дисциплины. Корабельный врач-суперинтендант должен был ежедневно осматривать заключенных и посещать больных не реже двух раз в день. Он нес личную ответственность за их рацион и должен был следить, чтобы каждый человек ежедневно получал унцию сока лайма с сахаром. В другие его обязанности в том числе входили гигиена заключенных, уборка и проветривание помещений, в которых они содержались[338] 338
  Bateson. Convict Ships. P. 48–50; Pearn. Surgeon-Superintendents on Convict Ships.


[Закрыть].

Сок лайма с сахаром должен был предотвратить старое проклятие моряков, цингу – прогрессирующее заболевание, вызванное недостатком аскорбиновой кислоты (витамина С). Если в рационе жертвы не было свежих фруктов и овощей, то первые признаки цинги, как правило, появлялись примерно через месяц. Ранние симптомы включали болезненность в руках и ногах и общее чувство слабости и вялости. По мере прогрессирования заболевания у жертвы развивались анемия, гингивит (заболевание десен) и кожные кровоизлияния. На последних стадиях часто появлялись общий отек тела, сильная желтуха, гемолиз, острое спонтанное кровотечение, невропатия, лихорадка, судороги, и в итоге наступала смерть. Цинга впервые была зарегистрирована во времена фараонов в Древнем Египте. Заболевание серьезно ограничивало дальние морские путешествия на протяжении большей части человеческой истории. В XVI–XVII веках капитаны часто принимали во внимание, что до 50 % их экипажей умрут от цинги во время длительного путешествия. В 1753 году шотландский врач Джеймс Линд первым продемонстрировал, что моряки, больные цингой, выздоравливали, если им давали свежий фруктовый сок. К 1800 году британский Королевский флот принял решение регулярно выдавать своим морякам сок лайма, из-за чего у британских моряков появилось прозвище «лаймовый». Некоторые капитаны кораблей сопротивлялись этому нововведению, однако во времена «Эдвина Фокса» использование сока лайма для профилактики цинги стало обычной практикой[339] 339
  Price. Age of Scurvy.


[Закрыть].

Первоначально на должность корабельного врача-суперинтенданта на «Эдвин Фокс» был назначен Дж. Дж. Кроуфорд, но болезнь помешала ему приступить к обязанностям, и вместо него назначение получил Сэмюэл Доннелли[340] 340
  Times of London, July 17, 1858; South Australian Register (Adelaide), November 22, 1858.


[Закрыть]. Доннелли был опытным специалистом. Родом из Ирландии, он изучал анатомию, хирургию и фармацевтическое дело в Королевском колледже хирургов в Эдинбурге. В 1838 году он стал помощником хирурга на борту корабля королевского флота «Тэлбот»[341] 341
  Medical Graduations at Edinburgh. P. 565; Haultain. New Navy List. P. 224.


[Закрыть]. В 1840-х и 1850-х годах он служил на разных судах Королевского флота и судах, перевозивших заключенных. Плавание на «Эдвине Фоксе» стало его четвертым и последним путешествием в Австралию[342] 342
  South Australian Register (Adelaide), November 22, 1858.


[Закрыть].

Вместе с корабельным врачом-суперинтендантом Доннелли служили конвоиры, набранные из военных в отставке. За исключением двух рейсов заключенных в Тасманию, конвоиры-отставники были уникальным явлением для системы заключенных в Западной Австралии. Набранные из отставных рядовых британской армии, они получили бесплатный проезд для себя и своих семей за службу конвоирами во время путешествия. По прибытии в Западную Австралию они оставались на службе в тюрьме до тех пор, пока не прибывало следующее судно с отставниками, которые их сменяли. На территории тюрьмы для них были построены бараки. В 1860-х годах эти бараки переместили в город Перт. После окончания активной службы конвоиры-отставники получали земельные наделы размером от 10 до 20 акров в сельской местности или одну треть акра в городе Перт. Их также могли призвать на службу в случае кризиса, например бегства заключенного[343] 343
  Trinca. Control and Coercion of Convicts.


[Закрыть].

На борту «Эдвина Фокса» служили 30 конвоиров-отставников. Большинству из них было за 40 или чуть больше 50, и почти все они имели за плечами 15 или 20 лет военной службы. Исключением был Джордж Бейтс. Двадцатилетний неграмотный рабочий из Ланкашира служил год в 23-м Уэльском стрелковом полку, но, участвуя в Крымской войне, был тяжело ранен во время осады Севастополя. В следующие три года он вел странствующий образ жизни: переехал из Дерби в Бирмингем, затем в Вулверхэмптон и обратно в Дерби, а потом записался на службу конвоиром-отставником на «Эдвине Фоксе». Но Западная Австралия не принесла ему душевного спокойствия; менее чем через год после прибытия Бейтс покончил с собой, работая санитаром в местной больнице[344] 344
  Coroner’s Inquest // Perth Gazette and Independent Journal of Politics and News. July 29, 1859.


[Закрыть].

Жизни большинства конвоиров-отставников с «Эдвина Фокса» были связаны со странствиями. Почти все они служили за границей, большинство – более десяти лет. Это были уроженцы Ирландии или Англии, и служили они преимущественно в Индии и Бирме, хотя некоторые из них были размещены в других частях Британской империи. Уильям Кин из Типперэри, например, провел по два года в Индии и Крыму, но его также направляли в Гибралтар, на Корфу, Мальту и в Вест-Индию. Даже после того, как Кин оказался в Австралии, его страсть к путешествиям не ослабела. В 1870-х годах он переехал в Викторию, возможно, в Сидней, а затем окончательно обосновался в Перте[345] 345
  Inquirer and Commercial News (Perth), April 6, 1887.


[Закрыть].

Для некоторых путешествие на «Эдвине Фоксе» стало просто еще одной остановкой в скитальческой жизни, но для других оно было возвращением. Так было, например, с Томасом Гейлом. Он родился в деревне Чилдри (Уонтедж, Беркшир), служил за границей в 11-м Девонширском полку, сначала два года в Канаде, а затем почти десять лет в Новом Южном Уэльсе. В 1854 году его отправили обратно в Великобританию в связи с «хроническим ревматизмом» и демобилизовали. Согласно его документам об увольнении, изначально он намеревался жить в Лондоне, но потом решил получать пенсию в родном городе. Однако, проведя почти половину взрослой жизни в Австралии, Гейл, похоже, решил, что жизнь в Чилдри ему не по душе. Нанявшись конвоиром-отставником, 47-летний холостяк вернулся в Австралию, где и оставался до смерти в 1876 году[346] 346
  James. Gale, Thomas, Private; Royal Hospital, Chelsea: Disability and Royal Artillery Out-Pensions, Admission Books, ref. №WO 116, piece № 62, National Archives, Kew, UK.


[Закрыть].

Помимо корабельного врача-суперинтенданта и конвоиров-отставников, на «Эдвине Фоксе» еще был духовный наставник по имени Джон Эдвард Хендерсон (см. рисунок 3.1). Начиная с середины 1840-х годов по рекомендации епископа Лондона на каждом судне находился религиозный наставник, который дважды в день занимался образованием заключенных и заботился об их духовном благополучии[347] 347
  Brand, Staniforth. Care and Control. P. 30.


[Закрыть]. Самый младший из сыновей адмирала Джорджа Хендерсона, Джон, жил в тени трех своих братьев. Уильям, старший, сделал успешную карьеру религиозного деятеля, став деканом собора Карлайла. Сэмюэл, третий по рождению, пошел по стопам отца и сам стал адмиралом. Но самым успешным из братьев Хендерсон был второй, Эдмунд Йеманс Уолкотт Хендерсон. Выпускник Королевской военной академии, Эдмунд сделал успешную карьеру в королевских инженерных войсках в Канаде. Его основным заданием было обследование границы между Канадой и Нью-Брансуиком, который Соединенные Штаты уступили Великобритании в 1848 году. Эдмунд обменял свой компас и теодолит на бухгалтерскую книгу и согласился стать первым генеральным финансовым инспектором по делам заключенных в Западной Австралии. Прибыв в 1850 году в Перт с первой партией заключенных, Эдмунд вскоре обнаружил, что существующая тюрьма никуда не годится. Он реквизировал большой склад, расположенный на вершине известняковых мысов с видом на устье реки Суон, где должна была разместиться первая партия осужденных. Используя труд заключенных, он начал строительство новой тюрьмы, которая в итоге стала известна как тюрьма Фримантла. Строительство было завершено в 1855 году. Эдмунд оставался в Западной Австралии, пока в 1863 году не сменил Джошуа Джебба на посту генерального инспектора тюрем. Он занимал эту должность до 1869 года, после чего его назначили главой Скотленд-Ярда. Эдмунд Йеманс Уолкотт Хендерсон вышел в отставку в 1886 году, став рыцарем-командором ордена Бани[348] 348
  Extracts from Sir James Neville, Records of My Family. n.d., in Papers of the Henderson Family (as filmed by the AJCP), misc. series no. M2254, National Library of Australia, Canberra.


[Закрыть].

Джон Эдвард Хендерсон не был рожден для пэрства. Получив образование в Крайстчерче (Оксфорд), он, по-видимому, получил должность в пенитенциарной системе благодаря своему брату. В течение девяти лет (1852–1861) он путешествовал из Британии в Западную Австралию и обратно, давал религиозные наставления своенравным заключенным, многие из которых едва умели читать. Когда его брат ушел с поста генерального суперинтенданта по делам заключенных, чтобы продолжить карьеру в области тюремной реформы, Джон Эдвард Хендерсон вернулся в Англию и занял должность казначея колледжа Магдалины в Оксфордском университете, где стал demi socii (то есть получал стипендию). Он прожил в колледже всю оставшуюся жизнь и умер холостяком через 21 год в 1882-м[349] 349
  Bloxam. Register of the Presidents. P. 382; Principal Probate Registry. Calendar of the Grants of Probate and Letters of Administration Made in the Probate Registries of the High Court of Justice in England. London, 1882. P. 234. National Archives. Kew, UK.


[Закрыть].

Пока «Эдвин Фокс» шел на юг вдоль западного побережья Африки, мягкая погода и относительно спокойное плавание помогли всем на корабле войти в будничный ритм. Для команды это означало знакомую, хотя и монотонную работу – несение вахты четыре часа из каждых 12. Однако для заключенных жизнь на корабле означала привыкание к незнакомой и строго регламентированной рутине, а также столкновение с трудностями пребывания в море, что для многих стало новым опытом. Бортовой журнал этого плавания «Эдвина Фокса» не сохранился, а журнал корабельного врача-суперинтенданта Доннелли остается недоступным, тем не менее мы можем многое узнать о рутинной жизни заключенных на судне по другим путешествиям того времени[350] 350
  Судовые врачи-суперинтенданты вели подробные журналы каждого плавания и по прибытии передавали отчет губернатору колонии. Несколько из них сохранились, включая журнал «Эдвина Фокса». Однако Christies продал потрепанный блокнот Доннелли частной стороне в сентябре 1998 года, как сообщается, за 3000 фунтов стерлингов. Мы обратились к аукционисту, но из-за политики компании они отказались раскрыть личность владельца. В результате у нас есть только фрагменты журнала, переданные СМИ в рамках рекламной кампании аукциониста. Milner C. Notebook Charts Convict Ship Hell // Sydney Telegraph. August 30, 1998; Molison, Alexander Strachan, folder 1803–1869, MS-P apers-8480, Alexander Turnbull Library.


[Закрыть].

Жизнь заключенных на борту судна для перевозки заключенных строго регламентировалась. В 1861 году заключенных в Западную Австралию также перевозило судно «Линсель». Корабль весом 904 тонны, что заметно больше 836 тонн «Эдвина Фокса», был построен в Индии и принадлежал Дункану Данбару. Предписания и правила на этом судне предусматривали, что заключенные должны быть разделены на отделения и общие столы. Правила предписывали заключенным «вести себя уважительно и подобающим образом» в любое время. «Ругательства и все нецензурные выражения» были строго запрещены, как и крики, драки или иные ссоры. Заключенным также запрещалось продавать или обменивать какие-либо предметы, особенно свою одежду. Кража судовых запасов «сурово наказывалась», как и разговоры с матросами, охранниками или офицерами. Абсолютно запрещалось курить или зажигать спички в подпалубных помещениях. Старшие общего стола несли ответственность за поведение товарищей по группе, и в том числе должны были следить за тем, чтобы те мылись каждое утро, убирали в столовой и проветривали постельные принадлежности. Несколько общих столов составляли отделение; каждое отделение возглавлял старший, который следил за ежедневной уборкой тюремных помещений на корабле и должен был сообщать корабельному врачу-суперинтенданту «обо всем, что может повлиять на установленную дисциплину». Несмотря на строгость этих правил, заключенные не были полностью лишены прав. Каждый день они назначали от себя двух проверяющих, чтобы те следили за выдачей провизии, и эти проверяющие могли докладывать корабельному врачу-суперинтенданту, если вдруг оказывалось, что пайки «плохого качества или меньшего веса». Однако после того как пайки были распределены, заключенным запрещалось жаловаться на них. Заключенные могли обратиться непосредственно к корабельному врачу-суперинтенданту, если с ними плохо обращался какой-либо охранник или член экипажа судна, и врач должен был расследовать это дело полностью и справедливо. Все правила и положения были направлены на то, чтобы «внушить заключенным, что их будущее благополучие и счастье зависят от их достойного поведения на борту, а отчет [корабельного врача-суперинтенданта] по прибытии <…> будет представлен губернатору колонии»[351] 351
  Rules and Regulations of the Lincelles. September 7, 1860 – January 30, 1861. Admiralty Transport Department Surgeon Superintendent’s Journals of Convict Ships, 1858–1867 (microform), series MT 32, file 2, AJCP reel № 3181/Lincelles. National Library of Australia.


[Закрыть].

Рисунок 3.1. Перевозя заключенных из Соединенного Королевства в Западную Австралию, «Эдвин Фокс» участвовал в глобальной системе карательной мобильности. Возникшая в 1600-х годах как средство Британии избавиться от нежелательного преступного населения и обеспечить колонии в Америке и Карибском бассейне крайне необходимой рабочей силой, система отправки преступников в колонии развивалась и к середине XIX века эволюционировала в более ориентированную на реформы, но все еще принудительную систему. Заключенные подчинялись бюрократической пенитенциарной системе, которая определяла и регулировала каждый аспект их повседневной жизни. Джон Эдвард Хендерсон, духовный наставник заключенных на борту «Эдвина Фокса», должен был заниматься образованием и духовным благополучием заключенных дважды в день на протяжении всего путешествия. (Источник: Джон Эдвард Хендерсон (1826–1882). Масло на доске. Художник: Пьер Франсуа Жозеф Тонно (1831–1904). Колледж Магдалины, Оксфорд, Великобритания. Bridgeman Images.)

Ежедневный и еженедельный распорядок на борту судна для перевозки преступников был строго регламентирован. Сохранилось расписание, составленное корабельным врачом-суперинтендантом корабля «Линсель». На «Эдвине Фоксе» действовал бы похожий режим:

Понедельник:

4.00: Заключенные-повара (3 человека) допускаются на палубу.

5.30: Старшие отделений [на] верхней палубе, чтобы наполнить корыта, а заключенные в это же время начинают убирать кровати и койки.

6.00: Половине заключенных разрешено мыться под наблюдением старших, на это отводится полчаса.

7.30: Все заключенные спускаются вниз. Команда корабля начинает мыть верхнюю палубу и туалеты.

8.00: Завтрак.

8.30: Один человек из каждого общего стола допускается на палубу для мытья столовых принадлежностей.

9.00: Все заключенные допущены на палубу, за исключением тех мужчин от каждого общего стола, которые будут чистить и вытирать насухо тюремную палубу и койки; нижние доски под койками будут подняты, в это время я буду осматривать больных у себя в приемной.

9.30: Тюрьма осмотрена, после чего все заключенные соберутся на молитву.

10.00: Половина заключенных отправлена на палубу для моциона, другая половина будет распределена по школам под надзором духовного наставника, которому помогают наблюдающие за порядком.

11.30: Перерыв в школе. Старшие отделений и контролеры продовольственных запасов должны присутствовать при выдаче сока лайма в полдень.

12.00: Обед.

12.30: От каждого общего стола один человек должен быть допущен на палубу для мытья посуды.

13.20: Палуба должна быть подметена.

13.30: Половина заключенных должна быть допущена на палубу, остальные, те, кто остался внизу, должны находиться на школьных занятиях, как и утром.

16.00: Все кровати и койки убрать.

16.50: Ужин.

17.00: Один человек от каждого общего стола должен быть допущен на палубу для мытья посуды.

18.30: Молитвы.

19.00: Дневной и ночной младший офицерский состав должен собраться на палубе.

20.00: Все заключенные спускаются вниз.

21.00: Обход.

Во вторник было такое же расписание, но заключенных еще брили. Среда и четверг были более-менее одинаковыми, но заключенным разрешалось стирать одежду. Пятница была такой же, как понедельник. Школьные занятия по субботам не проводились, но заключенные должны были мыть на палубе рамы кроватей. Воскресенье было таким же, как понедельник, за исключением обязательных «богослужений» в 11 утра. Хендерсон, духовный наставник, вел англиканскую службу; если среди заключенных были католики, то заключенный-католик читал молитвы своим собратьям-прихожанам. Независимо от веры все заключенные должны были присутствовать на службе «в чистоте и порядке для поклонения Всемогущему Богу»[352] 352
  The Daily Routine of the Lincelles. September 7, 1860 – January 30, 1861. Admiralty Transport Department Surgeon Superintendent’s Journals of Convict Ships, 1858–1867 (microform), series MT 32, file 2, AJCP reel № 3181/Lincelles. National Library of Australia.


[Закрыть].

Все эти правила и предписания, а также строгий режим требовали серьезных мер безопасности. В начале года, после завершения экспедиции «Эдвина Фокса» по перевозке кули в Гавану капитан Фергюсон должен был смягчить строгий режим, введенный для этого рейса, в частности потому, что срочно требовалось переделать трюмы под груз сахара. По возвращении в Лондон ему пришлось переоборудовать судно для очередного груза несвободных людей. Суда не строились на заказ под перевозку заключенных, и не было двух абсолютно одинаковых судов, но изменения, внесенные капитаном Фрэнком Бристоу в 849-тонный «Норвуд» в 1861 году для рейса с заключенными в Западную Австралию, вероятно, были похожи на те, которые Фергюсон произвел на «Эдвине Фоксе». Бристоу разделил нижнюю палубу на два ряда тюремных блоков, выровненных по корпусу судна и поставленных один на другой, с проходом посередине. Затем каждый тюремный блок был разделен на деревянные койки площадью 6 квадратных футов, куда втискивались четыре человека. Они спали в подвесных койках. Над нижней палубой с ее тюремными камерами находилась твин-палуба, где проживали конвоиры-отставники с семьями и команда. В целях безопасности межпалубные переходы были «закрыты пуленепробиваемыми стенами из тяжелых бревен»[353] 353
  Hughes. Fatal Shore. P. 152–153.


[Закрыть]. И еще меры предосторожности, которые Фергюсон принял во время перевозки кули на «Эдвине Фоксе», чтобы не допустить побега заключенных:

Главный и передний люки были снабжены трехдюймовыми железными решетками; через оставшуюся маленькую дверь мог протиснуться с некоторым трудом только один человек… За грот-мачтой на палубе по всей ширине корабля была возведена баррикада. Там тоже была узкая дверь. Вахта из десяти солдат с заряженными ружьями находилась днем и ночью в задней части квартердека. Четыре пушки, заряженные картечью, были нацелены вперед, и здесь же было сложено много оружия. Это придавало всей воинственной картине внушительный вид, который производил успокаивающий эффект не только на заключенных, но и на их надзирателей[354] 354
  Цит. по: Ibid. Хьюз ошибочно посчитал Альфреда Тетенса капитаном судна «Норвуд».


[Закрыть].

Когда все остальное не помогало, порядок на борту судна, перевозившего заключенных, поддерживался с помощью суровых телесных наказаний. Экипаж «Эдвина Фокса» согласился «осуществлять телесные наказания каторжников всякий раз, когда того требовал капитан или корабельный врач», но прошли те времена, когда капитаны судов, перевозивших заключенных, выдавали по 7900 ударов плетью за один рейс, как это сделал Томас Деннотт на борту «Британии» в 1796 году[355] 355
  Bateson. Convict Ships. P. 160–165; Firth. Reformation or Rebellion.


[Закрыть]. Напротив, заключенные на борту «Эдвина Фокса», похоже, вели себя довольно хорошо. В первый день путешествия Питер Дафф, рабочий из Ланкашира, осужденный за грабеж с применением насилия, был «закован в ножные кандалы» за дерзость по отношению к корабельному врачу-суперинтенданту Доннелли после того, как пожаловался на качество подаваемой еды[356] 356
  5065 Peter Duff // General Register for Convict Numbers. ACC 1156-R1, SRO.


[Закрыть]. Единственным заключенным, которого Доннелли приказал высечь, был 23-летний солдат из Дорсета по имени Генри Джобсон. Джобсон, осужденный за мятеж в Портсмуте и приговоренный к пожизненной ссылке, по-видимому, был смутьяном. В журнале Доннелли была зафиксирована порка и добавлено, что молодой человек «несколько непокорный, не пожелал спускаться на занятия в школу, когда ему это было приказано». Мы не знаем, сколько ударов плетью он получил, но Доннелли отметил, что ему «соответствующим образом сделали строгий выговор»[357] 357
  5195 Henry Jobson // Character Book for Convict Numbers. ACC 1156-R8, SRO; Milner. Notebook Charts Convict Ship Hell.


[Закрыть]. Помимо этих двух нарушений, Доннелли, видимо, поддерживал порядок, не прибегая к физическому насилию.

Дополнительные меры безопасности и строгий режим на борту «Эдвина Фокса» должны были ухудшить и без того плохую вентиляцию на корабле, особенно когда он вошел в район тропической жары экваториальной штилевой полосы. Корабельный врач Доннелли должен был следовать стандартным процедурам и приказать установить ветряные паруса над люками, чтобы забирать воздух с нижних палуб, но все равно было душно. Политический заключенный фений Джон Бойл О'Рейли описал этот самый страшный участок путешествия, который он совершил, будучи заключенным, на борту корабля «Угумон», последнего судна, перевозившего заключенных в Австралию в 1868 году: