Текст книги "Мореплавания, изменившие мир. История кругосветного парусника по имени «Эдвин Фокс»"

Автор книги: Адриан Шуберт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

За несколько лет до этого, также на острове Роттнест, инженер-строитель по имени Генри Тригг, нанятый для строительства маяка с использованием труда аборигенов, заметил о своих рабочих-заключенных следующее: «Заключенные будут сидеть и горько плакать, особенно старики или те, у кого остались жены и дети на материке. Когда они видят дым костров там, где они привыкли встречаться, когда были без оков и свободны, их воспоминания устремляются в давно минувшие дни, которые кажутся чрезвычайно живыми для утративших свободу и сокрушающихся о своей неволе»[396] 396
  Цит. по: Green, Moon. Far from Home. P. 22.


[Закрыть].

Одним из заявленных намерений начальства тюрьмы на острове Роттнест было «постепенное обучение заключенных-аборигенов привычкам цивилизованной жизни». Как известно, тюремное заключение коренных народов шло рука об руку с процессом колонизации. Колониализм и тюремное государство не существуют отдельно друг от друга, а представляют собой две стороны одной медали, и этой медалью в середине XIX века были глобализация и империализм.

Действительно, в XIX веке издержки и последствия глобализации непропорционально ложились на плечи самых маргинализированных представителей общества. В частности, в колонии Западная Австралия каторга была ориентирована на преобразования, благодаря чему спасала находившийся в тяжелом финансовом положении форпост, втягивая его в мировую экономику. При этом она стимулировала рост поселения за счет родных земель народа ньюнгар, подготовив почву для более полутора веков колониальной эксплуатации и господства, повсеместного лишения земли и продолжительных массовых арестов.

Выгрузив заключенных в конце ноября 1858 года, капитан Фергюсон подготовил «Эдвин Фокс» к следующему рейсу. Экипаж тщательно очистил все судно, вымыл покрашенные поверхности с мылом, а также отскреб и отполировал палубу. Капитану было поручено плыть дальше в Гонконг в поисках груза и ждать дальнейших указаний от «Джардин энд Мэтисон». Заполучить груз для плавания было маловероятно, но он прочесал небольшое поселение Западной Австралии в поисках чего-либо, что мог бы с выгодой перевезти. Он нашел только двух неназванных пассажиров, которым нужно было добраться до Дальнего Востока, один обосновался в каюте, а другой – в третьем классе. В остальном подготовил судно к плаванию в балласте. 20 декабря 1858 года он заключил контракт с базирующейся во Фримантле компанией «Лайнел Самсон энд санз» о продаже на аукционе оставшихся на судне припасов от экспедиции заключенных: такие излишки продовольствия, как солонина, овсянка, сушеный горох, шоколад, сок лайма, ром, вино и маринованные овощи; пустые мешки из-под муки и пакеты; и все, что осталось от плавучей тюрьмы, включая «койровые подстилки и подушки, тюремную арматуру, доски для обшивки, железные прутья и т. д., и т. д.». В газетном объявлении говорилось, что аукцион состоится «в магазине “Коммиссариат” во Фримантле в четверг, 6 января 1859 года, ровно в 11 часов»[397] 397
  Sale of the Surplus Stores per Convict Ship “Edwin Fox” // Perth Gazette and Independent Journal of Politics and News. December 31, 1858; Local and Domestic Intelligence // Inquirer and Commercial News. Perth. December 22, 1858; Lloyd’s List, March 26, 1859.


[Закрыть]. К тому времени «Эдвин Фокс» уже будет почти на полпути в Гонконг.

Он прибыл в пункт назначения 2 февраля 1859 года, но Фергюсон и здесь не нашел груза, пригодного для перевозки, что стало для «Джардин энд Матесон» проблемой, сводящейся к вопросу, как лучше всего использовать судно в торговле. Фергюсон курсировал на судне туда и обратно между Гонконгом и Сингапуром, охотясь за грузом, ожидая окончания сезона северо-восточных муссонов. Возможности для торговли, должно быть, были скудными, так как только в конце апреля ему удалось заключить контракт. Отправившись 10 мая 1859 года из Сингапура в Лондон с неустановленным грузом, «Эдвин Фокс» поплыл на юг вдоль побережья Явы, затем прошел через Зондский пролив. Оттуда был прямой путь через Индийский океан, вокруг мыса Надежды и на север в Европу. Утром 4 сентября 1859 года корабль прибыл в Грейвзенд, и 116-дневное путешествие завершилось[398] 398
  Lloyd’s List, March 30, 1859, April 28, 1859, July 5 and 12, 1859, September 1, 1859, September 5, 1859.


[Закрыть].

Плавания несвободы «Эдвина Фокса» закончились. Корабль перевозил наемных рабочих из Китая на Кубу, а затем – заключенных из Соединенного Королевства в Западную Австралию. При этом он участвовал в двух отдельных, но взаимосвязанных глобальных системах несвободной мобильности, которые стремились извлечь ценную рабочую силу из бесправных лиц, управлять населением как в странах происхождения, так и в местах, где эти люди были размещены, и раскручивать капиталистический проект, а также схемы имперской экспансии и колонизации. В ходе этих плаваний несвободы «Эдвин Фокс» и подобные ему корабли неравномерно распределяли выгоды и тяготы глобализации везде, куда направлялись. Но в течение следующих 13 лет «Эдвин Фокс» вернется к жизни будничного торгового судна и будет выполнять обыденную, но очень важную работу по сплочению мира с помощью перевозимого им груза.

Рисунок 3.3. Каторжные поселения являются важной частью истории глобализации, развернувшейся в конце XIX века. Отдаленные колонии, такие как Западная Австралия, использовали каторжный колониализму как стратегию интеграции в глобальные сети торговли, знаний и управления. Но тюремное государство XIX века усиливало и развивало более масштабный проект поселенческого колониализма, что имело ужасные последствия для коренного населения. Остров Роттнест был тюрьмой в тюрьме, где многие из народа ньюнгар оказались в заключении, столкнулись с принудительным трудом и погибли, а их земли были украдены, чтобы напитать потребности растущего каторжного поселения. (Источник: Аборигены-заключенные, остров Роттнест (Aboriginal Prisoners, Rottnest Island), 1889 год. Коллекция фотографий из Королевского исторического общества Западной Австралии, Государственная библиотека Западной Австралии. Шифр: BA1886/569. Национальная и государственная библиотеки Австралазии признают аборигенов и жителей островов Торресова пролива основными владельцами прав на материалы коллекций «Первые народы» (First Nations).)

4. Груз

Бомбей, Индия, 1860 год

Капитан Джозеф Фергюсон наблюдал через подзорную трубу, как несколько небольших торговых судов типа «ганджа дау» и «багала» легко скользили по поверхности океана – порт Бомбей был недалеко. О близости суши говорили и другие признаки: тяжело груженные европейские торговые суда с раздутыми парусами, направлявшиеся в Великобританию с богатствами Индии, белые чайки, черные бакланы и розовые фламинго, усеивавшие горизонт, и длинные темно-серые водяные змеи с белыми полосатыми боками, скопившиеся вокруг корабля. Заинтригованные этим зрелищем моряки вытащили крючконосых змей на палубу с помощью ручных сетей и ведер, а потом отрубили им головы. Чудом никто не пострадал от укусов. Носатая энгидрина (Enhydrina schistosa) не особенно агрессивна, но очень ядовита, и сегодня на ее долю приходится подавляющее большинство всех смертей от укусов морских змей в мире. Возможно, моряки на борту «Эдвина Фокса» не знали, что существо смертельно опасно, если его спровоцировать.

Но смерть на торговом судне может наступить в любое время, что и произошло два месяца назад. 29 марта 1860 года во время отплытия из Лондона в Бомбей, в нескольких сотнях миль к северу от острова Тристан-да-Кунья в Южной Атлантике, Бенджамин Сторрер «утонул в море». «Эдвин Фокс» быстро плыл по умеренно высоким волнам с сильным ветром по правому борту, и тут Сторрер, опытный моряк, поскользнулся на палубе и упал за борт. Наступала ночь, и Фергюсону не удалось вовремя развернуть судно, чтобы оказать ему помощь. В таких бурных водах он не мог убрать паруса и спустить спасательную шлюпку. В каюте Фергюсона лежал небольшой пакет с предметами одежды, трубкой и шестью фунтами, 12 шиллингами и восемью пенсами платы за выполненную работу, – вот и все, что осталось от земного имущества утопленника. Жизнь моряка опасна[399] 399
  Clark. Seven Years a Sailor’s Life. P. 131; Registers of Wages and Effects of Deceased Seamen, исх. №BT 153, piece 4. National Archives, Kew, UK. С 1872 по 1884 год в море ежегодно пропадали 3000 британских моряков и еще 2300 погибали по другим причинам. Couper. Maritime Labour. P. 354.


[Закрыть].

«Эдвин Фокс», идя по ветру, приближался к Бомбею. 14 февраля 1860 года, выгрузив поставку из Сингапура, корабль покинул Лондон и находился в море 108 дней[400] 400
  Lloyd’s List, February 13, 1860; Lloyd’s List, February 14, 1860.


[Закрыть]. Путешествие было относительно быстрым. Несмотря на непрекращающиеся встречные ветры в начале пути, в апреле Фергюсон обогнул мыс Доброй Надежды и в полной мере воспользовался благоприятными юго-восточными пассатами, которые пронесли судно мимо Мадагаскара на север, к экватору, где оно поймало юго-западные муссонные ветры. Когда солнце начало отбрасывать золотистый свет на низкую гряду синих гор вдалеке, Фергюсон, приближаясь к бомбейскому рейду, развернул судно прямо в поле зрения маяка и решил дождаться смены прилива[401] 401
  Lloyd’s List, July 9, 1860.


[Закрыть].

3 июня 1860 года рассвет был ясным и жарким, белые облака клубились на горизонте. Лоцманское судно, окрашенное в красный цвет и как следует укомплектованное индийской командой, доставило на «Эдвин Фокс» английского лоцмана и его местного помощника, чтобы помочь ориентироваться в незнакомых водах. При легком ветре и благоприятном приливе судно плавно прошло по рейду и встало на якорь в уютной гавани, переполненной судами из разных стран[402] 402
  Clark. Seven Years a Sailor’s Life. P. 132.


[Закрыть].

Члены экипажа как можно быстрее убрали паруса, туго закрепили линь и такелаж и подмели палубу. После столь долгого путешествия люди с нетерпением ждали скорого увольнения на берег. «Эдвин Фокс» уже осаждали местные торговцы с береговых лодок, наполненных картофелем, луком, листовой зеленью и свежесрезанными манго. Стюард и кок сначала предложили эту восстанавливающую пищу больным, тем временем капитан Фергюсон и небольшая команда сошли на берег.

Бомбей был во всей своей красе – процветающий мегаполис с населением почти миллион человек, изобилующий богатствами, свезенными сюда со всего мира, от Китая до Англии, гавань, полная кораблей, причал, уставленный лодками, и склады, заполненные до отказа[403] 403
  Kidambi. Making of an Indian Metropolis. P. 22.


[Закрыть]. Отели, типографии и торговые биржи занимали видное место наряду с международными банками и судоходными агентствами. От набережной расходились улицы, заполненные магазинами специй, бутиками одежды, кофейнями и театрами. На углах улиц и в переулках местные женщины, одетые в легкие задрапированные одежды, продавали морякам и прохожим всевозможные фрукты, пирожки с пряностями, веера, коробки, трубки, сахарный тростник и ром. Главный город в Западной Индии, Бомбей был оживленным, ярким местом, полным самых разных людей со всего мира. Один восхищенный посетитель заметил: «Нигде в Лондоне или в любом другом европейском городе, который я знаю, за исключением, возможно, Неаполя, я никогда не видел ничего подобного той яркой, разнообразной, находящейся в постоянном движении толпе», что можно обнаружить в Бомбее[404] 404
  Spender. Native Life. P. 277.


[Закрыть].

На таможне Фергюсон оформил груз у местных чиновников. «Эдвин Фокс» покинул Лондон с существенным количеством пива «Тейлор Уолкерс Индиа пейл эйл». Так называемый индийский пейл-эль (IPA) – британский светлый эль, предназначенный для индийского рынка, – был крепче обычного пива и содержал больше хмеля, что обеспечивало сохранность пива при перевозках. Индийцы производили традиционное пиво из риса и проса на протяжении тысяч лет. Британцы привезли пиво в европейском стиле еще в 1716 году, но в XVIII веке пиво было относительно дешевым продуктом, который мог легко испортиться во время длительных путешествий, если его не «укрепить» должным образом. Настал выход светлого эля «Индиа», изобретенного в 1787 году Джорджем Ходжсоном на его пивоварне в лондонском районе Боу. Основанный на хорошо охмеленном крепком эле, широко известном как «октябрьское пиво», которое можно было выдерживать в погребе до двух лет, этот напиток вскоре стал популярным среди торговцев Ост-Индской компании из-за расположения пивоварни около доков Ост-Индской компании и либеральных кредитных линий Ходжсона. К 1830-м годам несколько пивоварен, включая «Сэмюэл Оллсопп энд санз», «Адам, Скиннер энд компани» и «Тейлор, Уокер энд компани», конкурировали за то, чтобы утолить жажду постоянно растущего числа британских солдат и правительственных чиновников, находящихся в Индии. Джон Тейлор и Айзек Уокер, пивоварня которых находилась на Черч-роуд (Лаймхаус) в нескольких минутах ходьбы от офисов судоходного магната Дункана Данбара, вероятно, были друзьями семьи Данбар. А плавание Джозефа Фергюсона в Бомбей в 1860 году стало первым из нескольких, в которых «Эдвин Фокс» перевозил пиво «Тейлор, Уолкер энд компани», заслужив прозвище «Баржа с выпивкой»[405] 405
  Pryor. Indian Pale Ale; How the India Pale Ale Got Its Name // Smithsonian Magazine. April 7, 2015. URL: https://www.smithsonianmag.com/history/how-india-pale-ale-got-its-name-180954891


[Закрыть].

Пройдя таможню и разгрузив корабль, Фергюсон посетил офисы ливерпульской фирмы «Эварт, Лэтем энд компани», чей «Бомбей-хаус» на Эспланад-роуд специализировался на экспорте индийского риса, хлопка, сахара и шерсти, а также импорте таких потребительских товаров, как пиво. В течение двух месяцев «Эварт, Лэтем энд компани» обеспечили ценную партию хлопка для «Эдвина Фокса». Это была первая из многих подобных поставок, организованных в Бомбее и других восточных портах, после того как корабль вернулся к прежней жизни в качестве торгового судна, ведущего торговлю с Индией.

Следующее десятилетие ознаменовало начало периода драматических перемен для мира и для «Эдвина Фокса». Для мира 1860-е годы были началом того, что историк Юрген Остерхаммель назвал «внутренней точкой фокуса» XIX века, – два десятилетия, которые стали свидетелями появления множества «инноваций, способных повлиять на весь мир», и конвергенции «многих процессов», которые «протекали независимо друг от друга»[406] 406
  Osterhammel. Transformation of the World. P. XVIII; Krasner. State Power.


[Закрыть]. Интересующийся прежде всего «переходами и трансформациями», Остерхаммель отвергает традиционную календарную концепцию XIX века. Он заменяет ее «более долгим XIX веком», который длится с 1770-х по 1920-е годы, а затем делит этот «безымянный фрагментированный век» на три периода. Первый, 1770–1850-е годы, он называет, заимствуя термин у Райнхарта Козеллека, «глобальным Sattelzeit», или периодом седла. В этот период значительно возросло европейское глобальное могущество; в Америке, Австралии и России распространился поселенческий колониализм; по всему миру возникли национальные движения; во многих местах произошло торможение демократии; развивались «возрастающее противоборство и подрыв традиционных иерархий», несмотря на упорное сохранение рабства и других форм принудительного труда. Произошел переход к более быстрым темпам экономического роста, распространялась индустриализация, и начался век ископаемого топлива. Возник «ясный водораздел» в мире культуры, по крайней мере в Европе. На другом конце находится то, что Остерхаммель называет fin de siècle, период «особенно радикальных перемен <…> всплеск глобализации, который впервые связал все континенты в экономические и коммуникационные сети», длившийся с 1880 по 1920 год[407] 407
  Osterhammel. Transformation of the World. P. 45–76.


[Закрыть]. Между ними находятся два решающих десятилетия – 1860-е и 1870-е годы, «внутренняя точка фокуса», годы, которые были переходным периодом и для «Эдвина Фокса». Корабль сменил владельца, нескольких хозяев и поменял оснастку с корабельной на барковую, стремясь успешнее конкурировать на новом экономическом морском ландшафте, и все время выполнял рутинную работу глобализации в новую эпоху пара.

7 августа 1860 года Фергюсон сопровождал представителя «Эварт, Лэтем энд компани», когда тот перепроверял манифест «Эдвина Фокса». Уже который день широкие местные баржи плыли с грузом по мутной реке, их большие латинские паруса наполнялись бризом. Гуджаратские носильщики подтягивались к кораблю и бросали тюки хлопка и ящики с другими товарами на стоянку, а команда «Эдвина Фокса» переносила их в надлежащее место в трюме. Они складывали тюк за тюком хлопка-сырца – в общей сложности 3195 штук, каждый весом от 400 до 500 фунтов – и маркировали клеймами грузоотправителей. После того как команда заполнила трюм хлопком, она погрузила 664 ящика с различными товарами, включая 158 ящиков ладана и мирры, ароматических смол, в основном используемых как благовония, но также широко применяемых в китайской медицине для лечения ревматизма, артрита и проблем с кровообращением. Затем они погрузили дополнительные расходные материалы, такие как запасные рангоуты, фалы, растяжки, канаты, тросы, цепи и парусину, а также еду, алкоголь и багаж пассажиров. Наконец твиндеки были заполнены и судно было готово к отплытию[408] 408
  Freight List of the Ship Edwin Fox, Ferguson to Hong Kong, August 7, 1860, EFMM.


[Закрыть].

Через несколько дней, пройдя таможню, «Эдвин Фокс» отплыл из Бомбея в Гонконг. Выбираясь из переполненного порта, Фергюсон вполне мог заметить растущее число пароходов и быстрых изящных американских клиперов, участвующих в торговле с Индией. Он даже мог бы стать свидетелем гонки, подобной той, которую несколько месяцев спустя описал американский моряк Джордж Эдвард Кларк. Стремясь обогнать пароход, который только что снялся с якоря в порту, команда судна Кларка «Чарджер» взялась за дело. Подняв якорь «со скользкого дна», мужчины быстро поднялись наверх и натянули паруса, и «с попутным ветром судно под развевающимися флагами покинуло якорную стоянку. Пароход сделал все возможное, чтобы обогнать нас. <…> [Но] вскоре пароход оказался далеко за кормой»[409] 409
  Clark. Seven Years a Sailor’s Life. P. 139–140, 142.


[Закрыть]. Победоносный на тот момент век паруса к 1860 году уступил место веку пара, особенно в оживленных портах Западной Индии.

Выйдя из Бомбея, «Эдвин Фокс» пересек Индийский океан и 23 сентября зашел в Сингапур для пополнения запасов воды, а затем продолжил путь в Гонконг, куда прибыл 17 октября 1860 года[410] 410
  Lloyd’s List, November 13, 1860, December 14, 1860.


[Закрыть]. До прибытия Фергюсона в Гонконг Данбар написал своему агенту в «Джардин и Мэтисон» с просьбой организовать еще одну партию китайских кули, добавив: «Но мы оставляем вам возможность поступить так, как вы сочтете нужным»[411] 411
  Sextus M. A. History Manuscript 2002. Chap. 8. P. 1. MMB.


[Закрыть]. К несчастью для Данбара, «Джардин энд Мэтисон» не смогли удовлетворить эту просьбу. Вместо того чтобы ждать, пока агент что-то организует, 23 ноября Фергюсон отплыл в балласте в Манилу[412] 412
  Lloyd’s List, January 12, 1861.


[Закрыть]. Решение покинуть Гонконг – порт, где «Эдвин Фокс», по-видимому, редко находил выгодную работу, – вскоре оправдало себя, и, прибыв через пять дней в Манилу, Фергюсон обеспечил себе полный груз сахара, который следовало доставить в Лондон[413] 413
  Ibid.


[Закрыть]. Отправившись из Манилы 22 декабря, судно поймало попутный ветер в Индийском океане и в Южной Атлантике, но 4 марта 1861 года сделало остановку на острове Святой Елены, чтобы пополнить запасы крайне необходимых свежих овощей и воды. Однако после этого удача отвернулась от Фергюсона. Покинув вулканический тропический остров примерно в 1200 милях от юго-западного побережья Африки, корабль попал в полосу полного штиля. Успокоенное легкими и капризными ветрами, судно замедлило ход до скорости улитки. Месяц спустя, когда «Эдвин Фокс» находился немного дальше Канарского острова Тенерифе, пассажир по имени Ричард Этли, капитан дальнего плавания из Ливерпуля (Ланкастер), умер от дизентерии и был похоронен в море[414] 414
  England and Wales, National Probate Calendar (Index of Wills and Administrations), 1858–1995 (1861): https://www.ancestry.com/search/collections/1904, 122.


[Закрыть]. 10 мая 1861 года «Эдвин Фокс» наконец достиг Грейвзенда, путешествие длилось 140 дней – одно из самых долгих за всю его карьеру.

В Лондоне Фергюсон обнаружил, что Данбар горел желанием вернуть свой корабль в Бомбей за новой партией хлопка. Избрание Авраама Линкольна на пост президента Соединенных Штатов в ноябре 1860 года довело давно тлеющий кризис рабства на западных территориях до точки кипения. 12 апреля 1861 года Гражданская война в США переросла в открытую войну, когда южные повстанцы начали бомбардировать форт Самтер в Чарльстоне (Южная Каролина). К середине XIX века хлопок стал, по словам историка Свена Беккерта, «основным компонентом важнейшей в мире обрабатывающей промышленности»[415] 415
  Beckert. Empire of Cotton. P. 243.


[Закрыть]. Один из каждых 65 человек в мире – по оценкам, 20 миллионов душ – был занят либо выращиванием, либо производством только этого товара.

Хлопок был краеугольным камнем британской экономики. В Британии четверть населения получала средства к существованию от хлопчатобумажной текстильной промышленности. Из всего британского капитала 10 % было инвестировано в хлопковую промышленность, а хлопковая продукция составляла почти 50 % всего британского экспорта. Накануне разлада американский Юг стал крупнейшим поставщиком хлопка в мире: он давал 77 % из 800 миллионов фунтов хлопка, потребляемого Британией каждый год, 90 % из 192 миллионов фунтов, используемых Францией, 60 % из 115 миллионов фунтов, необходимых Германии, и 92 % из 102 миллионов фунтов, перерабатываемых в России[416] 416
  Ibid. См. также Beckert. Emancipation and Empire.


[Закрыть]. Хлопок можно сравнить только с нефтью в современном мире. Это было сырье, настолько необходимое для мировой экономики, что целые регионы мира стали зависеть от его постоянных поставок. И эти поставки оказались на грани срыва.

Вскоре после бомбардировки форта Самтер президент Линкольн объявил блокаду мятежных штатов, пытаясь вызвать голод и тем самым заставить Конфедерацию подчиниться. К июлю 1861 года ВМС США блокировали все основные порты на Юге. Однако вместо того, чтобы поддаться давлению, патриотически настроенные южане проявили настойчивость. Уверенные в том, что зависимость Великобритании и Франции от хлопка заставит их признать Конфедерацию и даже вмешаться в военный конфликт на стороне мятежников, южане стремились усилить экономический эффект от эмбарго на европейских торговых партнеров и осенью 1861 года сожгли, по оценкам, 2,5 миллиона кип хлопка. «Должны ли мы позволить нашему хлопку исчезнуть сейчас при попустительстве Линкольна? – спрашивала газета Charleston Courier (SC) в сентябре 1861 года, – пускай Англия стоит в стороне, пока нас не завоюют, или лучше мы сожжем каждую его коробочку, лишь бы не позволить вывезти его из наших портов, пока длится эта война?»[417] 417
  Smith. Starving the South. P. 17–19; Charleston Courier (South Carolina), September 25, 1861.


[Закрыть] Несмотря на то что это не было официальной политикой Конфедерации, самостоятельно наложенное эмбарго изначально пользовалось широкой поддержкой общественности. Южные газеты приветствовали «хлопковый голод», который Конфедерация навязала фабрикам Ланкашира как крайне необходимый для выживания новой нации. «Пусть блокада будет эффективной, – заявила одна южная газета, – чем строже, тем лучше; чем скорее она закончится; тем скорее спасение из Европы придет к нам; тем скорее сильная рука Старого Света устранит наши трудности»[418] 418
  Цит. по: Owsley. Confederacy and King Cotton. P. 373.


[Закрыть].

И это было эффективно: экспорт хлопка в Европу упал с 3,8 миллионов кип в 1860 году до всего лишь нескольких тысяч в 1861-м. Гражданская война в США практически в одночасье устранила жизненно важный источник хлопка с мирового рынка. Первоначально последствия этого неожиданного дефицита были несколько смягчены тем фактом, что мировой урожай хлопка 1860 года был одним из самых обильных за всю историю. Склады в Бомбее, Буэнос-Айресе и Калькутте были забиты до предела. Но по мере сокращения поставок и роста цен Европа начала испытывать крайнюю нужду. В 1862 году импорт британского хлопка сократился вдвое, в то время как американский экспорт упал на 96 %. Цена на хлопок выросла в четыре раза. А фабрики в Ланкашире и за его пределами увольняли рабочих и даже закрывались[419] 419
  Beckert. Empire of Cotton. P. 247.


[Закрыть].

Результатом стала глобальная борьба за новые надежные источники хлопка-сырца. Алжир, Бразилия, Египет, Гайана и Сенегал резко увеличили производство хлопка, но наибольший рост был отмечен в Индии. С 1820-х годов Британия мечтала превратить Индию в надежный источник хлопка, но без особого успеха. Производители хлопка в Индии просто не могли конкурировать с американскими производителями, которые использовали рабский труд. Гражданская война в Америке все изменила. В ответ на «хлопковый голод» британские производители текстиля отправили семена хлопка в Бомбей, чтобы стимулировать производство. Они организовали отправку хлопкоочистительных машин в сельскую местность, чтобы расширить посевные площади. Эта стратегия оказалась чрезвычайно успешной. Хлопкоочистительные машины позволили фермерам «отжимать» собственный хлопок, механически удаляя семена хлопка из коробочек. Этот простой шаг повысил добавленную стоимость для фермеров и увеличил прибыльность выращивания хлопка. Британское правительство также сделало все возможное, чтобы стимулировать выращивание: было реформировано индийское договорное право, снижены или отменены тарифы на хлопок и хлопчатобумажную продукцию и вложены значительные средства в транспортную инфраструктуру страны. Через несколько лет Индия поставляла 75 % хлопка в Британию по сравнению с 16 % в 1860 году, и 70 % во Францию по сравнению с 1,1 % в 1857 году. Это была одна из самых быстрых и примечательных реконфигураций глобальной цепочки поставок в истории человечества[420] 420
  Ibid. P. 251–255.


[Закрыть]. Приоритетом Данбара стала отправка судна «Эдвин Фокс» в Индию для участия в этой перестройке.

Планируя это дальнее плавание, Данбар полагался на давние связи с транспортной службой Королевского флота. 10 июля 1861 года судно отправилось из Лондона в Бомбей с воинским грузом и грузом общего назначения. Капитан Фергюсон сначала повел «Эдвин Фокс» вместе с кораблем «Уорриор Куин» в Куинстаун (Ирландия). Там он забрал 133 солдата и девять офицеров из казарм в Корке, а «Уорриор Куин» принял еще 321 человека. За эту услугу правительство заплатило десять фунтов семь шиллингов и девять пенсов за человека[421] 421
  Dublin Evening Mail, July 17, 1861; Cork Examiner, July 19, 1861.


[Закрыть]. Готовясь отплыть в Индию, Фергюсон написал Данбару, чтобы сообщить владельцу судна, что все идет по плану. Фергюсон в последний раз прощался со старым шотландцем.

Отплыв из Куинстауна 21 июля, «Эдвин Фокс» направился в Бомбей вместе с «Уорриор Куин». Путешествие на последнем судне, вероятно, было особенно комфортным для солдат: судно размеров «Уорриор Куин» могло легко вместить вдвое больше пассажиров вместе с грузом. Плавание было довольно быстрым. 12 ноября 1861 года, через 115 дней после отплытия из Ирландии, караван прибыл в Бомбей[422] 422
  Lloyd’s List, December 6, 1861.


[Закрыть].

К несчастью для Фергюсона и Данбара, их план быстро получить груз хлопка сорвался. Они идеально рассчитали время. В Индии сбор хлопка начинается в октябре и обычно продолжается до января. Чего они не учли, так это уровень конкуренции, с которой они могут столкнуться. «Хлопковый голод» в Европе отправил мировые судоходные флоты в такие порты, как Бомбей, в поисках контрактов на поставку хлопка. Агенты Данбара не смогли обеспечить достаточные поставки для «Эдвина Фокса». Фергюсон не стал ждать и 23 декабря, когда солдаты сошли на берег, покинув Бомбей в балласте, отправился в Коломбо, прибыв туда в первый день нового, 1862 года[423] 423
  Lloyd’s List, January 21, 1862, February 15, 1862.


[Закрыть].

Оказавшись в столице Британского Цейлона (современная Шри-Ланка), Фергюсон быстро заключил контракт на 800 тонн кофе, сто тонн кокосового масла, 30 тонн графита, 20 тонн кокосовой пряжи и сто тюков корицы[424] 424
  Sextus M. A. History Manuscript 2002. Chap. 8. P. 2. MMB.


[Закрыть]. С 1815 года, когда британцы взяли под контроль Цейлон, отняв его у королевства Канди, кофе играл важную роль в экономическом развитии колонии. Мусульманские торговцы впервые завезли кофе на остров в начале XVII века. В 1740 году голландцы попытались выращивать кофе для коммерческой торговли, но с ограниченным успехом. К 1762 году остров производил около 100 000 фунтов кофе в год, что было относительно низким уровнем производства по сравнению с голландскими плантациями на Яве[425] 425
  Schrikker. Dutch and British Colonial Intervention in Sri Lanka, 1780–1815; Suckling. Ceylon. P. 333.


[Закрыть]. Однако начиная с 1830-х годов британские колониальные управленцы увеличили производство. Они продавали государственные земли, захваченные у правителей Канди, чтобы превратить их в британские кофейные плантации. Это поспособствовало выращиванию кофе в коммерческих масштабах. Они вербовали местных жителей для работы на плантациях и привозили рабочих из Южной Индии. А когда вспыхивали восстания, как это было в 1848 году, британские войска подавляли их[426] 426
  Schrikker. Dutch and British Colonial Intervention in Sri Lanka; Reddy. Sri Lanka. P. 69.


[Закрыть]. Спонсируемое государством экономическое развитие в сочетании с растущим спросом и ценами в Европе привело в 1850-х годах к ситуации, которую один историк назвал «кофейной лихорадкой» на Цейлоне. К 1862 году, когда прибыл «Эдвин Фокс», Цейлон был третьим по величине производителем кофе в мире после Бразилии и Индонезии[427] 427
  Illy, Viani. Espresso Coffee. P. 22.


[Закрыть].

Тяжело загруженный «Эдвин Фокс» отплыл из Коломбо 11 февраля и без происшествий вернулся в Лондон. 21 апреля посреди Атлантического океана, около экватора, капитан Фергюсон приказал команде обстенить паруса, так как хотел остановиться и поговорить с командиром барка «Джон Ритсон». Девять дней спустя он подал сигнал судну «Доротиа», вышедшему из Гамбурга, но решил не останавливаться. 27 мая 1862 года «Эдвин Фокс» находился недалеко от Фалмута, где Фергюсон получил срочное сообщение. Ему было приказано как можно скорее отправиться в Лондон, где он должен был разгрузить судно и немедленно подготовить его к аукциону. Владелец «Эдвина Фокса» Дункан Данбар-младший скончался[428] 428
  Lloyd’s List, March 28, 1862.


[Закрыть].

Данбар умер, вероятно, от сердечного приступа, когда одевался у себя дома на Порчестер-террас (Паддингтон), утром 6 марта 1862 года. Многие считали, что на момент его кончины он владел крупнейшим частным судоходным флотом в мире[429] 429
  The Late Duncan Dunbar, of London // Elgin Courant, and Morayshire Advertiser. Moray, UK. March 14, 1862.


[Закрыть]. Шотландский бизнесмен и судовладелец на протяжении десятилетий шаг за шагом создавал свою империю, сочетая практичную деловую хватку с важными связями и талантом получать выгодные государственные контракты. Завещание Данбара было подтверждено позже в том же месяце: его имущество оценивалось более чем в полтора миллиона фунтов стерлингов, что составляет около 250 миллионов долларов в сегодняшней валюте[430] 430
  Last Will and Testament of Duncan Dunbar Jr. July 13, 1859 (transcript). EFMM.


[Закрыть].

Раздел имущества Данбара был сложным делом. Он назначил душеприказчиками двух своих бывших сотрудников – Уильяма Смита Брауна и Эдварда Геллатли, последний был его генеральным менеджером. Он разделил имущество на четыре равные части, которые должны были быть распределены между его двумя оставшимися сестрами, Маргарет Массон и Фиби Данбар, детьми его умершей сестры, Хелен Эббот, и его племянницей, Фиби Браун. Он предоставил возможность консорциуму деловых партнеров, включая Брауна и Геллатли, выкупить его бизнес напрямую, но они отказались, и огромный флот Данбара был продан на аукционе, по мере того как отдельные корабли возвращались в Лондон. Весь флот был продан в течение двух лет. Несколько судов купили капитаны, которые ими командовали. Со своей стороны, Геллатли, доверенный советник Данбара, купил 13 кораблей Данбара, включая «Эдвин Фокс». Согласно отчету в Mitchell’s Register, «“Эдвин Фокс”, ныне находящийся в доках Ост-Индской гавани», был продан в царственной обстановке Капитанской комнаты лондонского Ллойда через «аукционистов Бейли и Ридли. Первая ставка была 6000 фунтов стерлингов, затем последовала оживленная борьба, и корабль в конце концов достался» Геллатли за 7600 фунтов стерлингов[431] 431
  Mitchell’s Register (London), July 26, 1862.


[Закрыть].

Геллатли, энергичный и умелый бизнесмен, который в возрасте 29 лет уже сколотил небольшое состояние, действовал быстро после смерти бывшего работодателя. В течение двух месяцев он сформировал партнерство с Джеймсоном Алерсом Хэнки (сыном Джона Алерса Хэнки, управляющего Банка Англии) и Фредериком Сьюэллом, который принес прибыльные деловые связи с пивоваренными компаниями «Тейлор, Уолкер энд компани», чей индийский пейл-эль «Эдвин Фокс» часто возил в течение следующего десятилетия. План состоял в том, что новая фирма, «Геллатли, Хэнки энд Сьюэлл», по сути, самостоятельно продолжит судоходный бизнес Данбара. В течение нескольких дней они приступили к укреплению отношений со многими бывшими деловыми партнерами Данбара. Они разослали проспекты, восхвалявшие «долгую и тесную связь новой фирмы с г-ном Д. Данбаром и сыновьями», и заверили бывших клиентов покойного магната, что они продолжат получать выгоду от «всеобъемлющей осведомленности новой фирмы о торговле в Индии, Китае, Австралии и других странах в сочетании с давним практическим знанием требований правительства к судоходству»[432] 432
  Edward Gellatly to [unknown], May 9, 1862, EFMM.


[Закрыть]. Они взяли под контроль Данбар-уорф, открыли офисы на Лиденхолл-стрит, 109 и начали приобретать агентства в Лондоне, чтобы поддерживать зарубежных судовладельцев, предоставляя страхование, страховое брокерство, а также услуги по перевозке пассажиров и экспедиторское обслуживание. Через несколько лет они начали открывать собственные офисы за рубежом. В 1866 году Геллатли, очевидно, был достаточно уверен в будущем фирмы, чтобы официально передать акции «Эдвина Фокса» компании, которая просуществовала столетие и закрылась в 1962 году. Несомненно, предпринимательский дух Данбара передался молодому человеку, которого шотландец описал в своем завещании просто как «клерка моей конторы»[433] 433
  Blake. Gellatly’s. P. 10–17; Sextus M. A. History Manuscript 2002. Chap. 8. P. 2–3. MMB; Board of Trade Documents Regarding Transfer of Edwin Fox, including BT107/11 No. 312, 372, 383, and BT108/14 “Edwin Fox”, EFMM.


[Закрыть].