Текст книги "Наследник для бывшего (СИ)"
Автор книги: Аделинна Хилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 20
Я стою посреди крошечной кухни, прижимая трубку к уху так сильно, что костяшки пальцев белеют, а пластик едва ли не впивается в кожу.
– Валя, умоляю вас! Пожалуйста! Хотя бы на три часа! – мой голос срывается, он дрожит от обжигающего отчаяния. – Вы же знаете... мой босс... он просто сотрет меня в порошок, если я не явлюсь ровно в восемь. На кону моя жизнь, Валя!
– Дариночка, деточка, ну не реви ты так, сердце разрываешь! – доносится в ответ виноватый вздох соседки. – Ну не могу я, понимаешь? У родного брата юбилей, пятьдесят лет, вся деревня съехалась. – Я уже в автобусе, милая. Ты уж прости меня...
– Что же мне делать? – шепчу я, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. – Валя, он ждет повода, чтобы меня раздавить. – Ох, горе... Может, подружку какую кликнешь? Прости, даринка, связь пропадает! – и в трубке воцаряются мертвые гудки.
Я медленно опускаю трубку. В ушах звенят короткие гудки, похожие на удары молота по наковальне. Смотрю на Тимошу. Сын сидит за столом, высунув кончик языка от усердия, и сосредоточенно рисует в альбоме огромное синее солнце. Он такой спокойный, такой чистый и бесконечно невинный... Он даже не представляет, какая черная, ледяная буря сейчас бушует в душе его матери. Садики закрыты, Валя уехала, няни нет, а Закиров вчера ясно дал понять:
«В восемь утра как штык».
И я знаю – он не шутил. Он ждет повода, чтобы нанести последний удар.
– Мам, а солнце может быть синим, когда ему грустно? – тихо спрашивает Тимоша, поднимая на меня свои огромные, пугающе знакомые глаза.
– Может, котик... – сглатываю ком в горле. – Ему сегодня очень грустно.
Дрожащими пальцами, едва попадая по кнопкам, набираю Марго.
– Марго, у меня катастрофа! Всё пропало! – выпаливаю я, как только слышу её заспанное «алло». – Соседка уехала, Тимофея оставить не с кем. Я не могу приехать в офис. Всё, это конец... Он меня засудит, он отберет у меня последнее!
– Так, стоп! Дыши! Без паники! – голос подруги действует как ушат ледяной воды. – Дарина, послушай меня внимательно. Сегодня суббота. В офисе будет тишина, как в склепе. Только дежурные и пара замученных бухгалтеров. Закирова точно не будет, Саша сказал, он укатил на какую-то пафосную конференцию за городом до самого вечера. Привози малого с собой!
– В офис? К Илье?! Ты с ума сошла? – я едва не задыхаюсь от ужаса. – А если кто-то увидит? Если донесут?
– Кто донесет? – хмыкает Марго. – Тёть Люба из клининга? Да она обожает детей, она его конфетами закормит и сказки расскажет. Давай, собирайся быстро! Посадим его в твоей каморке за перегородкой, дадим планшет, раскраски. Никто и глазом моргнуть не успеет, как ты всё доделаешь и уедешь.
Через сорок минут мы входим в гулкое здание бизнес-центра. Тимоша крепко сжимает мою ладонь своей крошечной ручкой, с восторгом и трепетом озираясь по сторонам. Огромный зеркальный холл, скоростные лифты, строгие охранники – для него это всё кажется удивительной декорацией к фильму о супергероях. А для меня – это минное поле.
– Ого, мам! Мы в космосе? – шепчет он, глядя на панорамные лифты.
– Почти, малыш, – я приседаю перед ним, поправляя воротничок его курточки. – Так, Тимофей, слушай меня очень внимательно. Сейчас начинается самая важная игра. Называется «Маленький ниндзя в тылу врага». – А враги настоящие? – он округляет глаза, в них вспыхивает азарт. – Самые настоящие. Главное правило – быть невидимым и бесшумным. Ты сидишь под моим столом, на своей «секретной базе». Мультики – только в наушниках. Рисуешь – только молча. Никуда не выходить. Понял?
– Даже если увижу большую машинку?
– Даже если увидишь говорящего динозавра, Тимош. Если тебя заметят игра окончена, и мы проиграли. Поможешь мне выиграть?
– Я всё понял, мамуль!
Стоило нам войти в приемную, как навстречу тут же выпорхнула Марго. Она уже была на месте. Яркая, сияющая, пахнущая дорогим парфюмом и уверенностью, которой мне так не хватало.
– Наконец-то! – воскликнула она, но тут же прикусила язык и округлила глаза, увидев Тимофея. – О боже... Дарина, он же просто маленькая копия тебя! Кавалерия прибыла!
Она тут же присела перед Тимошей на корточки, совершенно не заботясь о том, что её узкая юбка может не выдержать такого маневра.
– Привет, герой! – Марго лучезарно улыбнулась и легонько щелкнула его по носу. – А кто это у нас тут такой серьезный? Неужели настоящий агент под прикрытием?
Тимоша важно выпятил грудь, но тут же смущенно улыбнулся – перед обаянием Марго не мог устоять никто, даже мой сын.
– Я на секретном задании, – доверительно сообщил он, протягивая ей кулачок для «бро».
– Очень приятно, агент Тимофей. Я – Марго, твой главный связной в этом здании, – она со смехом ударила своим кулачком о его. – Слушай, у меня в столе есть сверхсекретный запас шоколадных медалей для подкрепления сил. Но чур – это только для высшего руководства ниндзя! Договорились?
– Договорились! – сын тихонько засмеялся, и этот звук на мгновение разогнал тучи в моей душе.
– Так, Даринка, не стой столбом, – Марго поднялась и ободряюще сжала моё плечо. – Сашка подтвердил: шеф укатил за город. У тебя есть минимум пять-шесть часов спокойствия. Давай, ныряй за свой стол, а я пока проконтролирую, чтобы агент Тимофей правильно развернул свою штаб-квартиру.
– Спасибо, Марго... я не знаю, что бы я без тебя делала, – выдохнула я, чувствуя, как немного отпускает ледяной зажим в груди.
– Ой, брось! – она шутливо отмахнулась. – Иди уже, «преступница». Дела сами себя не доделают.
Я прошла к своему рабочему месту – небольшому столу за высокой перегородкой, который теперь должен был стать нашим убежищем. Каждое движение казалось мне преступным. Я включила компьютер, а сама краем глаза наблюдала, как Марго помогает Тимоше устроиться в углу под столом.
– Вот так, малыш. Здесь у тебя будет пункт наблюдения, – шептала она, подсовывая ему подушку для сидения. – Вот планшет, вот наушники. Если увидишь кого-то чужого – замирай, как статуя.
Я опустилась в свое кресло, чувствуя, как по спине пробегает холодок. В этом офисе, пропитанном духом Ильи, присутствие его сына казалось чем-то сюрреалистичным. Я открыла первую папку, пытаясь сосредоточиться на скучных цифрах, но всё равно прислушивалась к каждому шороху.
Первые два часа проходят в каком-то лихорадочном оцепенении, но на удивление спокойно. Тимоша ведет себя идеально, просто невероятно для своего возраста. Он устроил себе «базу» прямо под моим столом, обложившись подушками и игрушечными машинками. Марго ушла на обед. А я работаю как заведенная, перебирая бесконечные папки, стараясь не думать о том, что в любую минуту дверь может распахнуться и... нет, Марго сказала, его не будет. Нужно просто верить Марго.
Внезапно внутренний телефон разрывается от резкого, требовательного звонка. Я вздрагиваю всем телом.
– Дарина, ты где застряла?! – раздается в трубке раздраженный голос Алёны.
– Я на месте, Алён. Работаю с накладными. – Бросай всё и лети в архив на технический этаж! – приказывает она. – Тут в накладных за прошлый месяц, которые ты перебирала, черт ногу сломит. – Алён, я не могу сейчас отойти, правда, – сердце уходит в пятки. – Давай я через час... – Какой час?! – рявкает она. – Илья Андреевич звонил полминуты назад. – Он требует отчет к десяти часам! Если не хочешь, чтобы он вышвырнул тебя прямо сейчас – дуй в архив! – Он... он едет сюда? – у меня перехватывает дыхание. – Марго сказала... – Откуда мне знать? Десять минут, Дарина! Или пиши заявление по собственному!
Короткие гудки.
Проклятье!
Только не это.
Где же ты, Марго?!
Я поворачиваюсь к сыну. Он увлеченно строит сложный гараж из папок, полностью погруженный в свой мир.
Ладно. Мой сын умный мальчик. Раз Ильи нет уже практически пол рабочего дня, может он и вправду не приедет?!
– Тимош, – я сглатываю вязкий ком страха. – Мама должна отойти на пять минут. Буквально на пять минут, котик. Сиди здесь, тише воды, ниже травы. Помнишь правила ниндзя? В эту игру нельзя проигрывать.
– Я ниндзя, мамуль. Я на посту. Иди, я тебя жду.
Я целую его в макушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия, и почти бегом вылетаю из кабинета, моля всех богов, чтобы эти пять минут пролетели незаметно.
Глава 21
Я практически лечу по коридору, не чувствуя под собой ног. Стены офиса, обычно такие надежные и привычные, сливаются в одну бесформенную серую полосу, а в ушах набатом бьет пульс – тук-тук, тук-тук – словно кто-то невидимый отсчитывает секунды до взрыва. Технический этаж всего двумя уровнями выше, но в моем нынешнем состоянии это кажется другой галактикой.
Лифт ползет мучительно медленно. Я с силой вжимаю кнопку пальцем, будто это может заставить кабину двигаться быстрее. Внутри всё дрожит. Каждая секунда, проведенная вдали от Тимоши, ощущается как предательство.
Двери раскрываются, и я вылетаю в архив. Алёна встречает меня у стола, заваленного папками. Её лицо перекошено, губы сжаты в узкую полоску. Она смотрит на меня так, будто я лично подожгла её любимую сумочку из последней коллекции и станцевала на пепле победный танец.
– Ты где шляешься, Дарина?! – шипит она, и её голос в тишине архива звучит как свист рассерженной змеи. Она швыряет на стол стопку помятых листов с такой силой, что пыль взлетает в воздух. – Тут в накладных черт ногу сломит!
– Я была на месте, Алёна! Что случилось? – я хватаюсь за край стола, пытаясь унять дрожь в руках.
– Что случилось? Закиров! Вот что случилось! – она тычет пальцем в экран монитора. – Он лично проверял эти сводки утром по удаленке. Нашел расхождение в полмиллиона! Он в ярости, Дарина. Сказал, что если через пятнадцать минут не будет верных цифр, головы полетят у обеих. И поверь мне, я свою подставлять из-за твоей халатности не собираюсь!
Мы спорим о цифрах, лихорадочно перебираем гребаные накладные, время тянется, как липкая, раскаленная резина. Каждая минута кажется часом, проведенным в камере пыток. Мои мысли там, внизу, под столом, где сидит мой маленький ниндзя.
– Это здесь! Смотри! – я тыкаю в строчку, чувствуя, как внутри всё закипает от несправедливости. – Ты видишь? Ошибка в коде поставщика! Это заносил отдел закупок, еще до моего перевода!
– Какая разница, кто заносил? Нам надо исправить! – Алёна вцепляется в мышку.
– Нет, Алёна! – я почти кричу, и мой голос срывается на надрывный хрип. Я сгребаю бумаги и с силой бросаю их на стол. Листы разлетаются веером, кружась в воздухе, как раненые птицы. – Всё! Я нашла ошибку, это вообще не мой отдел! Исправляй сама, подавай отчет, делай что хочешь! Я ухожу! Моё время вышло!
– Эй! Ты с ума сошла?! – кричит она мне в спину, захлебываясь от возмущения. – Куда ты? Нужно еще заверить реестр! Дарина! Закиров тебя уничтожит!
Я не слушаю. Я уже не здесь. Я вылетаю из душного архива, но не бегу к лифту – ждать его кажется физически невозможным. Я толкаю тяжелую дверь на лестницу и буквально скатываюсь вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Только бы он был там.
Только бы сидел тихо.
Пожалуйста, Господи, только не сейчас...
Влетаю в приемную, едва не сорвав дверь с петель.
– Тимоша! – зову я полушепотом, боясь собственного голоса. – Ниндзя, я вернулась! Игра закончена, выходи!
Тишина.
Мертвая, вакуумная тишина субботнего офиса.
Подбегаю к своему столу. Планшет лежит на стуле, экран погас. Машинка-грузовик, которую он так любил, перевернута на бок, словно после крушения. Но под столом... под столом пусто. Только брошенная подушка и пара цветных карандашей.
– Тимофей? – уже громче, срываясь на хрип, шепчу я. – Солнышко, это не смешно. Выходи сейчас же.
Заглядываю в шкаф, за тяжелые шторы, в пустую переговорную. Пусто. Весь огромный офис теперь кажется мне зловещим, вымершим лабиринтом, созданным для того, чтобы запутать и отобрать самое дорогое.
– Мальчик мой… Боже, пожалуйста, только не это… – шепчу я, чувствуя, как ледяной пот прошибает спину, а пальцы начинают мелко дрожать.
Я выбегаю в общий коридор. Мой голос срывается на надрывный крик, эхо которого бьется о панорамные окна:
– Тимофей! Тимоша! Отзовись!
– Дарина, что случилось? Господи, на тебе лица нет! – ко мне подбегает Марго, только что вышедшая из лифта. Она замирает, видя мое состояние.
– Тимоши нет! – я хватаю её за плечи, едва не сбивая с ног. – Его нет нигде! Я оставила его буквально на пять минут... Господи, зачем я это сделала? Зачем я его привела сюда?!
– Тише, тише! Успокойся, он не мог далеко уйти, – Марго пытается взять меня за руки, но я вырываюсь. – Мы его сейчас найдем, тут везде камеры...
– Он маленький, он может испугаться! – я бегу к туалетам – закрыто. К столовой – пусто. В голове всплывают самые страшные, кровавые картины: открытое окно, техническая лестница, шахта лифта… Мой пульс бьет в виски тяжелым, безжалостным молотом.
– Малыш, отзовись! Мама здесь! – я влетаю в зону отдыха, переворачиваю пуфики, заглядываю под каждый диван. – Кто-нибудь! Кто видел маленького мальчика в синей футболке?!
Но в субботу здесь ни души. Только тихие щелчки серверов и мерное, равнодушное гудение кондиционеров.
Я замираю посреди коридора, задыхаясь от паники, чувствуя, как сознание начинает мутиться. Взгляд падает на массивную дубовую дверь в самом конце коридора – кабинет генерального директора. Дверь, которая всегда, железно должна быть закрыта в отсутствие хозяина.
Сейчас она слегка приоткрыта. Тонкая полоска света падает на ковер. И изнутри доносится какой-то звук... тихий детский лепет.
Сердце обрывается и падает куда-то в бездонную черную пропасть. Марго сказала, его не будет. Марго обещала, что он за городом...
Я толкаю тяжелую дверь, и мои ноги подкашиваются. Я хватаюсь за косяк, чтобы не рухнуть на глазах у него.
В огромном кожаном кресле генерального директора, которое стоит целое состояние, сидит мой Тимоша. Он увлеченно крутит на столе дорогую перьевую ручку, возит ей по какому-то важному документу, а перед ним… прямо перед ним, нависая над столом, стоит Илья.
Закиров стоит спиной ко мне, опершись мощными руками о край стола. Он неподвижен, как скала, и просто смотрит на ребенка, который занял его трон.
– О, мама! – радостно вскрикивает Тимофей, заметив меня. Он сияет, совершенно не чувствуя опасности, и легко спрыгивает с кресла. – Гляди, я нашел самого главного ниндзя! Он добрый, он разрешил мне потрогать ручку. У него даже кабинет самый большой, как настоящий замок!
Я застываю в дверях, не в силах издать ни звука. Горло словно залили свинцом. Илья медленно, пугающе медленно оборачивается.
В его глазах – такой обжигающий, невыносимый коктейль из ярости, недоумения и чего-то еще, темного и глубокого, что мне хочется просто провалиться сквозь землю, исчезнуть, стереть себя из этой реальности.
– Значит, ниндзя? – произносит он своим низким, бархатным голосом, от которого у меня волосы встают дыбом. В этом голосе – предвестник бури. – И как давно в моей компании работают секретные сотрудники такого возраста, Дарина Александровна?
Он переводит взгляд с меня на Тимошу, всматривается в его лицо – в этот разлет бровей, в эти глаза, в этот упрямый подбородок. Его брови сдвигаются к переносице, и я вижу, как в его голове начинают соприкасаться шестеренки.
Я смотрю на него, на нашего сына, и понимаю: это всё. Моя тайна, моя выстраданная жизнь, моя единственная защита – всё разрушено в одно мгновение. Мой личный ад официально объявляется открытым.
Глава 22
POV Илья
Субботний офис встречает меня почти кладбищенской тишиной. Я специально приехал в выходной день, чтобы в полном одиночестве, без этих постоянных вопросов от подчинённых, добить документы по той проклятой сделке. Она тянулась за мной ядовитым шлейфом ещё с прошлого года.
Но работа не идет. В голове – сплошной хаос.
Мысли, как назло, упорно отказываются подчиняться ледяной логике. Они не крутятся вокруг работы, а только вокруг неё.
Дарина.
Снова в моей голове.
Снова смотрит на меня этими своими глазами, в которых плещется то ли застарелая обида, то ли невысказанная правда.
И этот поцелуй в лифте…
Черт.
Я до сих пор чувствую на губах её вкус – смесь мяты, отчаяния и того самого тепла, которое я пытался вытравить из себя четыре года. Четыре года я строил этот панцирь из ненависти, а он треснул от одного прикосновения. Слабость. Непростительная слабость.
Я не должен был этого делать.
Не должен был подпускать её так близко к себе.
Я помню, как смотрел на неё. Как видел этот загнанный, но всё ещё упрямый блеск в глазах. Я хотел её сломать. Хотел, чтобы она почувствовала хоть сотую долю той боли, которую я носил в себе четыре года. Моя ненависть к ней далжна была стать моим щитом.
Но когда я прижал её к холодному металлу стены, все мои щиты разлетелись в пыль. Вместо ненависти я почувствовал тепло. Чёртово, предательское тепло, которое мгновенно разлилось по моим венам.
Я иду по длинному коридору к кофемашине, чеканя шаги по дорогому паркету. Вдруг краем глаза улавливаю движение. Что-то яркое, совершенно неуместное здесь, проносится мимо, едва не сбив меня с ног.
– Эй! – реагирую мгновенно, на чистых рефлексах.
Хватаю мальчишку за ворот ярко-синей футболки, притормаживая его безумный бег. Пацан – года три-четыре на вид, не больше, резко замирает. Я ожидал чего угодно: слез, истерики, дикого испуга, но он просто медленно оборачивается. Спокойно. С вызовом, который я никак не ожидал увидеть у ребенка.
Внутри что-то болезненно, до хруста ёкает.
– Ты кто такой и что здесь делаешь, мелкий? – спрашиваю я. Голос звучит непривычно хрипло. Я пытаюсь придать ему строгость, но руки почему-то слегка подрагивают.
– Я ниндзя! – серьезно, без тени страха заявляет пацан. Он поправляет за поясом пластмассовый меч. – А вы, наверное, главный великан этой крепости? – Допустим, – я невольно ослабляю хватку, разглядывая его. – И где же твои родители, великий ниндзя? Почему ты бегаешь по моей крепости один?
– Я тут с мамой. Она ушла на очень важное совещание ниндзя и велела сидеть в засаде, – он машет ручкой в сторону приемной. – Но там у окна был очень большой жук. С рогами! Я должен был его выследить и обезвредить.
С мамой. В субботу. В моем закрытом офисе. – Пойдем-ка со мной, боец, – я беру его за руку. Его ладошка – крошечная, доверчиво теплая. По телу проходит мощный электрический разряд. – Разберемся, кто твоя мама. Подождем её в моем кабинете. Там жуков нет, зато на полке стоят модели настоящих гоночных машин. Видел такие?
– Настоящих? – его глаза загораются тем же азартом, который я каждое утро вижу в зеркале. – С колесами, которые крутятся? Идём, великан!
В кабинете я усаживаю его в огромное кожаное кресло. Он почти тонет в нем, но выглядит на удивление гармонично. Как будто он здесь и должен быть. Мальчишка не зажимается. Наоборот, он с любопытством изучает мой стол и тянется пальчиком к моей ручке.
– Тебя как зовут? – я присаживаюсь на край стола прямо напротив него, не в силах отвести взгляд. – Тимофей.
– И как же зовут твою маму, Тимофей?
– Маму зовут Дарина. Она у меня самая красивая и самая смелая на свете, – он говорит это с такой бесконечной, чистой гордостью, что у меня в горле встает колючий ком.
Тимофей.
Дарина.
Три года…
Девять месяцев плюс три года.
Математика – жестокая штука. Она не оставляет места для надежды или сомнения. Сердце начинает бить в ребра с такой силой, что, кажется, этот грохот заполняет всё помещение. Я смотрю на этот непокорный вихор на макушке, на форму носа, на то, как он прищуривается.
Мир за пределами этого кабинета буквально перестаёт существовать. Оглушительная тишина давит на перепонки. Это не просто сходство. Это какая-то пугающая точность. Когда он поднимает на меня взгляд, я чувствую, как в груди что-то с треском лопается. Это мой взгляд. Пронзительный, изучающий.
Мой. Это мой ребенок. Она скрыла его. Она украла у меня моего сына.
Как она могла? Как она посмела единолично решить, что я не достоин знать о нём? Как она жила все эти годы, глядя в это лицо каждое утро и зная, что я считаю её предательницей, пока здесь, в этом маленьком человеке, течёт моя кровь?
И в этот момент я понимаю, что война с Дариной только что перешла на новый уровень.
– И часто ты с мамой на работу ходишь, Тимофей? – мой голос едва слушается меня. – Нет, только сегодня. Тётя Валя заболела, – пацан вздыхает, его плечики поникают. – А мама вчера плакала. Она думала, я сплю, но я слышал. Сказала, что её один злой дядя сильно обидел. Вы не знаете, кто этот дядя? Я бы его мечом… прямо в сердце! Чтобы мама больше не плакала.
Слова ребенка бьют по живому.
«Злой дядя»
Это я. Тот, кто превратил её жизнь в ад четыре года назад. Тот, кто вчера снова довел её до слез.
Договорить он не успевает. Дверь кабинета распахивается так, что едва не слетает с петель. На пороге стоит Дарина. Бледная, как мрамор, с застывшим, первобытным ужасом в глазах. Она дышит так, будто бежала марафон по раскаленным углям.
– Тимоша! – этот крик полон такой запредельной боли, что я невольно вздрагиваю.
Слово вырывается из неё с горечью. В нем – страх матери, который знает только одно: вернуть дитя целым и невредимым. Ощущаю, как в висках застревает звон, как мир вокруг сжимается и слышен лишь её голос. В нём – вся её отчаянность, вся та правда, которую она пыталась скрыть.
Дарина бросается к сыну, закрывая его собой, прижимая его голову к своему животу. Она смотрит на меня как на монстра, пришедшего за её душой. За её спиной, бледная и растерянная, маячит Марго. Её лицо – смесь испуга и ужасающего понимания того, к каким берегам вынесло открытие. Она делает шаг вперед, хочет что-то сказать, но молчит – потому что знает, что слова теперь лишние, а поступки имеют значение. Я медленно поднимаюсь из-за стола. Внутри меня выгорает всё лишнее, оставляя только холодную, острую ярость и какую-то безумную, дикую радость. Сердце бьется так, будто пытается выдавить грудную клетку, дыхание режет горло. Руки сжимаются в кулаки, в пальцах дрожь, но стараюсь не показывать этого.
– Марго, – мой голос звучит как хруст ломающегося льда. – Забери ребенка. Сейчас же. Выйдите вон.
Эта фраза выходит ровно и холодно, как приказ, который не подразумевает возражений. Я слышу, как мой голос рвёт воздух на части, и в нем всё, что копилось годами. Бессонные ночи, обиды, планы мести за предательство Пусть это будет жестко, но мне надо, чтобы они вышли сейчас, чтобы остаться наедине с правдой, которая вот-вот всплывёт наружу..
– Илья, пожалуйста… я всё объясню… – голос Дарины срывается на шепот, она вцепляется в плечи мальчика. – Марго! – рявкаю я так, что, кажется, стекла в кабинете вибрируют. – Вон! Я дважды не повторяю! Подруга Дарины, осознав серьезность момента, быстро хватает Тимофея на руки. Мальчик удивленно смотрит на меня. – Мам, великан рассердился? Он сломает мой меч? – Иди, малыш, иди с тетей Марго… всё хорошо, – шепчет Дарина, не сводя с меня затравленного взгляда.
