Текст книги "Наследник для бывшего (СИ)"
Автор книги: Аделинна Хилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 10
Сон, которого почти не было, напомнил о себе тупой, изматывающей пульсацией в висках. Такое чувство, словно меня бьют по голове, и каждый удар отдаётся болезненным звоном в ушах.
Только сейчас, в понедельник утром, я в полно мере осознала, насколько сильно тело нуждается в отдыхе. Зевок сам собой вырывается наружу, когда я, пошатываясь, подхожу к кофемашине. Гул аппарата кажется оглушительным в офисной тишине.
«Пожалуйста, быстрее», – умоляю про себя, глядя, как тёмная струйка медленно наполняет чашку.
Сейчас для меня выпить кофе жизненно необходимо. Без этого я рискую уснуть прямо здесь на холодном кафеле.
Ночь с Тимошей была из разряда «боевых». Практически всю ночь малыш капризничал. И в результате я чувствую себя как выжитый лимон.
День обещает быть тяжёлым и длинным. А ещё – невероятно нервным. В этом я уверена на все сто процентов.
Сегодня понедельник, а ещё привычная комфортная рабочая обстановка сменилась абсолютным хаосом. Новость о смене руководства произвела фурор. Слухи проносятся со скоростью света. Кто-то пророчит нашей компании скорый крах, а некоторые – наоборот процветание. Разбираться в таком потоке сплетен, домыслов и откровенной лжи уже нет ни сил, ни желания.
Кандидатов на должность нашего босса, разумеется, предостаточно. В большом бизнесе свято место пусто не бывает. Но кто именно займёт место гендиректора не имею и малейшего понятия, хотя насколько я знаю его уже избрали.
Самый главный вопрос, который заставляет мои руки подрагивать: останусь ли я в своей новой должности? Сама не в курсе. Сегодня в двенадцать часов дня состоится экстренное собрание и нас уже введут в известность.
Меня только-только повысили. Я столько сил вложила в работу, столько бессонных ночей провела над отчётами. Будет безумно обидно если снова окажусь на прежнем месте или того хуже, вышвырнет меня из компании.
Допиваю горький, обжигающий кофе, который, кажется, всё-таки пробуждает мозг. Сгребаю остатки воли в кулак и отправляюсь к своему рабочему месту.
Распечатываю стопку необходимых документов и раскладываю их по папкам. Через полчаса я должна сидеть в конференц-зале с распечатками наиболее важных документов. Видимо, новый гендиректор решил устроить публичную экзекуцию – изучать дела компании прямо там, под пристальными, полными страха и любопытства взглядами всего коллектива.
Дверь моего кабинета внезапно распахивается с таким грохотом, что я подпрыгиваю на месте. В комнату буквально влетает Марго. Лицо её бледное, а глаза лихорадочно блестят. Вздрагиваю от неожиданности и инстинктивно хвастаюсь за сердце.
– Боже! Марго, ты меня так напугала! – укоризненно гляжу на подругу, – Я и так на грани.
– Дарина, какого хрена?! Разве можно не отвечать на мои звонки? Я уже с ума сходить начала, так волновалась... – девушка обиженно надувает идеально накрашенные пухлые губы и садится на ближайший стул, отбросив сумочку в сторону.
– Всё нормально, Марго, – устало выдыхаю, чувствуя, как напряжение немного спадает, – Просто мне нужно было немного успокоиться, побыть одной.
Бестужева вдруг затихает. Она как-то странно поглядывает на меня. В её взгляде смешались жалость, вина и что-то похожее на панику.
– Дарин... Я правда не знала, что он явится, – слово «он» подруга выделяет с такой интонацией, что сразу становится понятно про кого именно идёт речь, – Ты же знаешь, я бы обязательно тебе сказала.
Внутри всё сжалось в тугой узел. Да уж, в Марго я не сомневалась ни на секунду. Если бы она знала о его появлении, тут же бы сообщила.
– Всё хорошо, не переживай! – успокаиваю подругу и пытаюсь выдавить из себя улыбку, но, кажется, больше получилось похоже на гримасу.
Немного мешкаюсь, чувствуя, как в горле пересыхает. Вопрос, который, так терзающий не только меня, но и каждого в нашей компании, буквально рвётся наружу.
– Ты знаешь кто будет новым гендиректором?
Подруга поджимает губы. Отводит взгляд, нервно теребя край своего пиджака, и едва заметно кивает. Что-то её реакция уверенности не прибавляет.
– Знаю, – шепчет она, – Но, боюсь, тебе это совсем не понравится.
Её ответ не сулит ничего хорошего, а наоборот разыгрывает моё и без того бурлящее любопытство.
– Ну, кто? Не тяни, Марго! Колись уже! Кто этот человек?
Марго поднимает на меня глаза, и я вижу в них сочувствие, от которого хочется спрятаться.
– Закиров...
Стоит его имени сорваться с губ, как мир вокруг на мгновение замирает. Сердце словно пропускает удар, а затем болезненно и гулко ударяется о рёбра.
Илья? Закиров?
Если бы я не сидела за столом, то вполне могла бы не удержаться на ногах и свалиться прямо здесь.
С каких это пор сам Закиров претендует на место генерального в компании? Это за гранью моего понимания… И за гранью моего спокойствия.
Машинально беру папку с кипой бумаг и, почти не чувствуя пол, на ватных ногах направляюсь в конференц-зал. Конференц-зал кажется мне теперь не местом собрания, а эшафотом.
Вхожу и первым делом взглядом цепляюсь за Илью. Он стоит у окна, спиной ко мне, но эти мощные и плечи, и идеальную осанку я узнаю где угодно.
Сердце моё начинает колотиться с удвоенной силой. Пальцы сильнее сжимают папку, а костяшки белеют.
Наша последняя встреча прочно засела у меня в голове. Как заевшую пластинку я постоянно прокручиваю её в голове.
Глава 11
Конференц-зал полностью заполнен. Воздух здесь кажется пересушенным от работы кондиционеров и наэлектризованным до предела. В центре, словно на параде, высится бесконечно длинный стол, за которым, вытянувшись в струнку, сидят начальники отделов.
Я замираю в дверях, судорожно сжимая папку в руках. Пальцы побелели, а ладони стали влажными. Мой взгляд мечется по рядам в отчаянной, почти жалкой попытке найти хоть какое-то свободное место в самом конце, в тени, где меня бы никто не заметил, где я могла бы просто раствориться. Но судьба сегодня настроена издевательски: единственный пустой стул оказывается в первом ряду. Прямо напротив него. Непозволительно, пугающе близко к Закирову.
Это не просто неудача. Это изощренная пытка. Сидеть там – значит оказаться на линии огня, под прицелом его невыносимого взгляда.
Илья сидит, вальяжно развалившись в массивном кожаном кресле. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в каждом движении чувствуется напряжение сжатой пружины. Дорогой чёрный костюм идеально подчёркивает его разворот плеч и ту опасную, хищную грацию, которую я выучила наизусть четыре года назад. Он выглядит именно так, как его привыкла видеть публика: недосягаемый, ледяной, идеальный.
Уверенность в каждом жесте.
Абсолютная сосредоточенность.
Но я вижу больше. На его лице больше нет той маски холодного безразличия, которой он отгораживался раньше. В резком изгибе губ и жёстком, почти металлическом блеске глаз я отчётливо читаю триумф. Это взгляд победителя, который вернулся, чтобы забрать свое – по праву или силой.
Голоса в зале резко обрываются, стоит только Завьялову тяжело подняться со своего места. Наш «старый лев» редко балует офис своим визитом – за три года я видела его от силы пару раз. Если он здесь, значит, мир действительно перевернулся.
– Коллеги, – начинает он торжественно, и его голос разносится по залу гулким эхом. – Как вы все уже знаете, я принял непростое решение. Думаю, мне пора оставить должность генерального директора этой компании, которой я руководил последние двенадцать лет. Пришло время новой крови. И сейчас перед вами стоит человек, которому я доверяю будущее нашего дела безраздельно. Попрошу поприветствовать нашего нового гендиректора – Закирова Илью Андреевича.
Зал буквально взрывается.
Грохот оваций становится таким мощным, что у меня начинает закладывать уши, а в висках пульсирует боль. Люди вскакивают, радостно улыбаются, переглядываются, а я сижу, пригвождённая к месту этим шумом. Внутри меня вскипает ледяная кровь. Каждая клетка тела кричит: «Беги!», но я не могу даже пошевелиться.
Илья медленно поднимается. Его движения плавные, почти ленивые, но в них чувствуется огромная скрытая сила.
– Спасибо за доверие и поддержку, – его голос... О боже, этот голос. Низкий, бархатистый, с той самой едва уловимой хрипотцой, которую я когда-то – кажется, в прошлой жизни – любила больше всего на свете. Сейчас он пронзает меня насквозь, как разряд тока. Волоски на руках встают дыбом, а по позвоночнику пробегает стайка ледяных мурашек. – Надеюсь, я смогу оправдать ваши ожидания.
Он делает крошечную паузу, и в этот миг время для меня просто перестает существовать. Мне кажется, что весь зал исчезает, растворяется в тумане, и остаются только он и я. Его взгляд на долю секунды – короткую, как вспышка молнии – задерживается на моем лице. И это не просто взгляд. Это раскаленное клеймо, которое он выжигает на моей коже, помечая меня своей собственностью или своей главной мишенью.
– Сейчас мы стоим на пороге нового этапа, – продолжает он, и я чувствую, как его уверенность заполняет собой всё пространство, вытесняя кислород. – Мы выведем компанию на мировой уровень. И я обещаю вам одно: здесь больше не будет места компромиссам. Никаких слабостей. Никаких поблажек за «старые заслуги». Мы будем работать исключительно на результат. А теперь, если у вас есть вопросы, я готов ответить на них предельно откровенно.
Яркие вспышки камер бьют по глазам, ослепляя, выхватывая его резкие, волевые черты из полумрака зала. Журналисты и руководители отделов перебивают друг друга, выкрикивая вопросы, но я слышу их голоса словно сквозь слой густой, тяжелой ваты. Всё это кажется нереальным, каким-то изощренным кошмаром.
– Илья Андреевич, будут ли какие-либо изменения внутри отделов? – доносится чей-то подобострастный голос слева. – Изменится ли кадровая политика?
Илья едва заметно усмехается. Это не улыбка – это оскал сытого волка, который заприметил новую жертву.
– Не буду скрывать: сокращения не обойдут стороной никого. И они коснутся многих. Мы оптимизируем штат ради максимальной эффективности. Останутся только лучшие. Только те, кто готов отдаваться делу на сто процентов.
По залу проносится волна испуганного, приглушённого шёпота. Воздух в комнате становится еще холоднее. Я чувствую, как папка в моих руках начинает мелко дрожать. Пальцы сводит судорогой.
«Только лучшие»
В его устах это звучит не как стратегия развития. Для меня это звучит как смертный приговор, подписанный и обжалованию не подлежащий. Он смотрит поверх голов в зал, но я кожей, каждым миллиметром своего тела чувствую – эти слова предназначались персонально мне.
Игра, которой я так боялась все эти годы, официально началась. И правила в ней устанавливает человек, который не знает, что такое милосердие. Пощады не будет.
Глава 12
– Илья Андреевич, можно подробнее про сокращения? – голос одного из начальников отделов разрезает внезапно возникшую, ватную тишину зала, словно бритва. – И что насчёт оптимизаций? Каких именно подразделений это коснётся в первую очередь?
В этот момент кажется, что само время замирает. Один его ответ – и судьбы десятков людей будут решены за считанные минуты.
Я чувствую, как по спине пробегает колючий ледяной холодок, превращаясь в настоящую изморозь. Дрожь в теле, которую я так отчаянно старалась подавить, скрыть от любопытных глаз, становится почти невыносимой. В голове набатом, оглушительно и больно, стучит одна и та же мысль, выжигая всё остальное:
«Я буду первой. Первой в очереди на выход. Он не оставит меня здесь. Не позволит работать рядом с ним после всего того ада, что мы устроили друг другу».
Илья медленно, с пугающей неспешностью обводит взглядом присутствующих. Его лицо – маска, безупречно высеченная из холодного гранита, но в глубине темных глаз поблёскивает опасная, хищная искра.
– Будут перераспределения, – говорит он ровно, почти обыденно, но от этой простоты и спокойствия в жилах стынет кровь. – Мы без сожаления уберём слабые звенья, те самые, что тянут компанию на дно, и максимально усилим ключевые направления. Но не стоит впадать в панику – без веской причины никто не пострадает. Однако каждый из вас должен уяснить: теперь в приоритете не ваш личный комфорт, а результат. Показываете результат – работаем дальше. Нет результата – мы прощаемся.
Илья слегка наклоняет голову, и его взгляд, тяжёлый и обжигающий, снова мечется ко мне. Он не отводит взгляд, словно проверяя мою выдержку, прощупывая оборону.
Для многих его слова – приговор. Если он начнет вычищать «слабые звенья», что станет со мной? Если он решит отомстить через работу, у меня не останется ни единого шанса. А мне нельзя, просто физически нельзя терять это место! Только не сейчас, когда на моих плечах Тимошка, когда всё наше хрупкое, едва построенное будущее зависит от этой зарплаты.
Первичное оцепенение в зале начинает медленно спадать, сменяясь суетой. Люди, как под гипнозом, подтягиваются ближе к Закирову.
Начинается театр абсурда. Кто-то лезет с заискивающими поздравлениями, кто-то пытается всучить свою визитку, обмениваясь с ним крепкими рукопожатиями. Женская половина нашего офиса, кажется, и вовсе мгновенно забыла об угрозе сокращений. Они смотрят на него с таким плохо скрываемым восхищением, что становится тошно. Поправляют вырезы блузок, накручивают локоны на пальцы и кокетливо улыбаются, надеясь поймать хотя бы кроху внимания нового, пугающе красивого босса.
«Эх, если бы вы только знали, какой он на самом деле...» – проносится в голове горькая мысль. – «Жестокий, расчетливый тиран, который не знает слова „прощение“».
А Закиров держится так, будто вся эта сцена – лишь естественный фон его жизни. Словно он родился в этом ореоле власти. Он – абсолютный хозяин положения.
Впрочем, так было всегда.
И всё же, когда он снова бросает взгляд в мою сторону – взгляд, от которого кровь в венах превращается в лед – меня прошибает мощным электрическим током. В глубине его темных зрачков искрит и плавится всё то, что мы так и не высказали, не выплакали, не выкричали друг другу: старая, выжигающая нутро страсть, невыносимая обида и явная, ничем не прикрытая угроза.
Коллеги подходят к нему один за другим, наперебой предлагая проекты и строя планы. Когда очередь доходит до меня, я чувствую, что мои ноги стали ватными. Из последних сил, на грани фола, я натягиваю на лицо фальшивую, стеклянную улыбку.
– Добрый день, – бросаю я коротко, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Как и предполагалось протоколом, я протягиваю ему папку с моим текущим проектом. На долю секунды – короткую, как вспышка молнии – наши пальцы соприкасаются. И я резко, почти испуганно отдёргиваю руку, словно меня ударило током. Искра, настоящая физическая искра пронеслась между нами, и я уверена – это почувствовали все в радиусе метра.
Закиров посмотрел не на меня. Он смотрел на папку в моих руках, и его губы плотно сжались в тонкую линию. В этот миг между нами возникло такое чудовищное напряжение, что воздух вокруг начал буквально трещать и вибрировать.
– Дарина, – он делает шаг вперёд, стремительно сокращая дистанцию, бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство. Я чувствую запах его парфюма – морозный, терпкий, знакомый до боли. – Надеюсь, ты продолжишь работать так же ответственно и не подведёшь нашу команду.
Последние слова он произносит достаточно громко, чтобы их услышали все. Но я слышу в них подтекст. Второе дно. Это не напутствие. Это предупреждение.
– Конечно, – отвечаю ровно, но в груди всё горит огнём.
После официальной части зал пустеет, все начинают расходиться по своим отделам, обсуждая последние новости в компании. Стою, пытаюсь привести дыхание в порядок. На самом деле, находиться рядом Закировым для меня та ещё пытка. Медленная и изощрённая.
– Ты в порядке? – взволнованный голос Марго выводит меня из мыслей, – Ты какая-то бледная...
Прикрываю глаза на мгновение, пытаясь собрать осколки самообладания.
– Да… Да, всё хорошо. Просто… Слишком много всего произошло за последние дни…
Глава 13
Утро началось с полнейшего хаоса. Тимоша, обычно послушный, сегодня превратился в крошечного диктатора. Он вцепился в мою руку у входа в группу с такой силой, будто я вела его не в садик, а на каторгу.
– Мама, нет! Кофта… она колючая! – всхлипывает сын, оттягивая воротник несчастного темно-синего джемпера.
Я опускаюсь на корточки, чувствуя, как внутри всё закипает. Каждая секунда, потраченная на уговоры, отзывается в моей голове ударом колокола. Моя жизнь теперь зависит от секундной стрелки, потому что у руля компании встал человек, для которого дисциплина – вся его жизнь.
С приходом Закирова наш уютный офис превратился в режимный объект. Камеры на входе, электронные пропуска, ледяной контроль… Проскочить незамеченной? Смешно даже думать об этом.
Выбежав на улицу и на ходу застегивая пальто, я дрожащими пальцами набрала Марго. Холодный воздух обжег легкие.
– Марго, спасай! – выдыхаю я в трубку, перепрыгивая через зеркальную лужу, в которой отражалось хмурое небо. – Я только отклеила Тимоху от себя. Пожалуйста, если сможешь… скажи, что я в пробке. Скажи, что на мосту авария. Ври, как никогда в жизни!
– Дарина, господи, ты где?! – голос подруги в трубке превращается в панический шепот. – Тут ЧП! Закиров устроил собрание… то есть летучку, прямо на девять ноль-ноль. Он уже в зале. Гроза, молнии, армагеддон – это всё про него сейчас. Лети сюда, я попробую тебя прикрыть.
Я не ехала – я летела, вжимая педаль в пол и чувствуя, как сердце колотится в самом горле, мешая глотать. Но когда я, запыхавшаяся, с пылающими щеками и растрепавшейся прядью, осторожно приоткрыла тяжелую дубовую дверь конференц-зала, я поняла: мой приговор подписан.
В зале стоит мертвая тишина, которую нарушает только один голос. Ровный, глубокий и пугающе холодный.
Илья стоит у огромного панорамного окна. Идеальная осанка, руки в карманах брюк, которые сидят на нем так, словно их шили прямо на его теле. Он даже не оборачивается, когда я, стараясь не дышать, делаю шаг по мягкому ковролину к свободному стулу в последнем ряду
– Дарина Александровна, – слышу его стальной голос. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием. Видимо, регламент компании для вас шутка.
Я замираю, чувствуя, как взгляды пятидесяти человек впиваются в мою спину. В первом ряду стайка девушек из отдела маркетинга синхронно вздыхают. Спасибо хоть пальцем не тычат. Они смотрят на Илью с таким обожанием, что в воздухе, казалось, можно было почувствовать запах их дешевой влюбленности. Для них его гнев был признаком силы, «альфа-самцовости». Для меня же это публичное унижение. Как школьницу отчитывают перед всем классом.
– Извините, Илья Андреевич, – мой голос звучит глухо. – Непредвиденные обстоятельства.
– Ваши обстоятельства не должны влиять на работу холдинга, – сказал, как отрезал, наконец обернувшись. В его глазах нет ни капли сочувствия, только холод. – Сядьте. И последите за тем, чтобы это было в последний раз. Иначе нам придется пересмотреть условия вашего контракта.
Я сажусь, низко опустив голову. В ушах звенит от обиды. Он ведь специально это делает перед столькими людьми. У него есть столько шансов унизить меня и он не упускает ни единого.
Весь день прошел как в тумане. Я пыталась сосредоточиться на таблицах, но цифры плыли. Около двух часов дня тишину нашего отдела разрезает резкий, агрессивный стук каблуков. Этот звук я узнаю из тысячи – так чеканит шаг Кристина. Высокая, хищная блондинка с безупречным маникюром и душой, насквозь пропитанной ядом. Она всегда считает себя «правой рукой» любого начальства.
Папка с документами приземляется на мой стол с таким размахом, что я невольно подпрыгиваю на месте.
– Это что такое, Дарина? – громко, на весь кабинет, спрашивает она. – Ты неправильно оформила отчет по поставкам. Тут старый формат.
Я заставляю себя сделать глубокий вдох, чувствуя, как кончики пальцев начинают мелко дрожать. Открываю папку и вижу свой отчет по поставкам.
– Кристина, в чем проблема? – мой голос звучит тише, чем мне хотелось бы, но я стараюсь сохранять остатки самообладания.
– В чем проблема?! – она картинно всплескивает руками, явно работая на публику. Коллеги уже отрываются от мониторов, жадно ловя каждое слово. – Ты посмотри на формат! Это старый образец. Ты что, в летаргическом сне была, пока вводили новые правила? Из-за твоей халатности летит вся отчетность!
– Я заполняла этот отчет неделю назад, – отвечаю я, чувствуя, как к щекам приливает жгучий жар стыда и возмущения. – На тот момент это был единственный актуальный формат. Новые правки ввели только вчера вечером, когда рабочий день уже был окончен. Ты ведь не забыла об этом?
Кристина скрещивает руки на груди, её губы искривляются в победной, издевательской ухмылке. Она видит, что я на грани. По офису проносится злорадный шепот – здесь любят смотреть на чужое унижение.
– Ой, не надо этих жалких оправданий! – Кристина делает шаг вперед, буквально зажимая меня в моем рабочем пространстве. – Ты вечно витаешь в облаках. То опаздываешь, как сегодня, то документы у тебя из прошлого века. Пока мы тут вкалываем, ты на ходу засыпаешь. По-моему, теперь всем в этой компании понятно, кто первый пойдет под сокращение. С такой «продуктивностью», Дариночка, тебе только полы в коридорах мыть.
Внутри меня что-то с треском лопается. Праведный гнев, копившийся всё это бесконечное утро, наконец прорывает плотину. Я начинаю медленно подниматься со стула, чувствуя, как в висках пульсирует кровь, а перед глазами плывут красные пятна.
– Слушай меня внимательно, – я подаюсь вперед, глядя прямо в её накрашенные глаза. – Свою работу я выполняю добросовестно, а ты сейчас просто пытаешься...
– А что здесь происходит? – низкий голос заставил всех мгновенно обернуться.
Илья стоит у входа в отдел. Он медленно подходит к нам, переводя взгляд с торжествующей Кристины на мою красную от злости физиономию.
– Илья Андреевич! – эта змеюка тут же защебетала, мгновенно меняя тон на более слащавый. – Вот, указываю коллеге на вопиющие ошибки. Из-за её халатности мы можем сорвать сроки...
– Какие ошибки присутствуют в отчёте?
– У нас новое оформление, а Дарина даже не удосужилась принять во внимание новые правки. – Она укоризненно взглянула на меня, делая ангельское лицо, что любой поверит.
Илья берёт папку с моего стола, прасматривает верхний лист мучительно долго. Я вижу, как напрягаются мышцы на его скулах. В офисе повисает такая тишина, что я слышу собственное прерывистое дыхание. Наконец, он захлопывает папку с сухим звуком, похожим на пощечину.
– Кристина, – произносит он тихо, но в этой тишине его голос звучит как гром. Я вижу, как у блондинки начинают мелко дрожать коленки. – Какое сегодня число?
– Одиннадцатое… – лепечет она, теряя всю свою спесь.
– Дата подачи этого отчета – седьмое число. Входящий штамп стоит именно этой датой. Новый регламент я лично подписал девятого. У вас проблемы с хронологией, Кристина, или вы просто решили потратить рабочее время на бессмысленный базар и публичную травлю? В этот раз я ограничиваюсь выговором. В следующий раз – увольнение без выходного пособия. Мне не нужны сотрудники, создающие хаос на ровном месте.
Кристина открывает рот, но не находит, что сказать.
– Всем вернуться к работе! – приказывает Илья, обводя взглядом замерший офис. – Если я еще раз увижу здесь подобный базар, сокращения начнутся прямо сегодня. С зачинщиков.
Сотрудники мгновенно отворачиваются и утыкаются в мониторы. Кристина, зло сверкнув глазами в мою сторону, почти убегает к своему месту.
Я стою в полном ступоре, не в силах пошевелиться. Мои пальцы до боли впиваются в край стола. В голове набатом бьется одна мысль: Он заступился за меня?
После того, как утром растоптал мое достоинство перед всеми?
Илья переводит взгляд на меня. На секунду мне кажется, что маска босса трещит по швам. В его темных глазах мелькает что-то болезненно-человеческое – тень того парня, которого я когда-то любила больше жизни. Но наваждение исчезает так же быстро, как и появилось. Он лишь сухо, почти официально кивает мне, разворачивается и идет к лифту.
Я смотрю ему в след, провожая взглядом его широкие плечи и уверенную походку. Сердце предательски сжимается, обливаясь кровью. Закиров остается для меня загадкой – жестоким палачом и неожиданным защитником в одном лице. И это пугает меня гораздо сильнее, чем любая угроза увольнения. Потому что я чувствую: это только начало нашей войны. Или нашей новой гибели.
