Текст книги "Анастасия. Последняя княжна (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 55

Стася всё слышала. И даже видела. Она видела кайзера Вильгельма, который разговаривал с Отто фон Шнафтом, стоя рядом с кроватью, на которой лежала…княжна Анастасия Романова.

«А где тогда я?» – подумала Стася и попыталась окликнуть мужчин. Но ничего не произошло, даже она сама не услышала своего голоса. Её голос был исключительно в её голове.

«Странное ощущение, – вновь подумала Стася, – похоже, что у меня сейчас и головы-то нет, а мысли есть.»

Откуда-то из подсознания вынырнула фраза: «Я мыслю, значит я существую*»

(*Не точный перевод философского утверждения французского философа, математика и естествоиспытателя Рене Декарта)

И это немного успокоило Стасю. Прекратив слушать себя, он попыталась услышать о чём идёт разговор между Кайзером и фон Шнафтом.

– Она жива, просто не в себе, – говорил кайзер фон Шнафту

Судя по выражению лица Отто фон Шнафта, его такое объяснение, мягко говоря, не очень устраивало, но что-либо резкое говорить своему королю он не мог.

– Почему она не приходит в себя? – видимо, не в первый раз спрашивал фон Шнафт Кайзера

Тот терпеливо отвечал:

– Отто, я же уже говорил тебе, чтобы избежать воздействие того, что было в сфере у Шаховского, противоядие надо было принять раньше. По твоим словам, княжна вдохнула обе смеси сразу, именно поэтому то, что с ней произошло я пока не могу объяснить.

Кайзер взглянул на одного из самых верных своих людей, тяжело вздохнул, и попытался объяснить ещё раз:

– Отто, возможно нужно время

– Она уже неделю в таком состоянии, Ваше Величество, – проговорил Отто фон Шнафт, еле сдерживая раздражение.

Кайзер, который точно знал, что фон Шнафт никогда не выходит из себя удивлённо приподнял бровь:

– Отто, надо ждать

Стася, которая находилась здесь, но не понимала, где точно, подумала о том, что неделя – это действительно много, но, если кайзер говорит, что она жива, значит так оно и есть.

Внезапно её слух привлекло знакомое имя.

…Голицын, – закончил какую-то фразу кайзер Вильгельм

«Андрей Васильевич,» – подумала Стася…и оказалась в доме у князя Голицына.

«Ничего себе, я крутая портальщица,» – весело подумала княжна и вдруг увидела князя, который сидел за столом совершенно неподвижно, глаза его были затянуты какой-то белой пеленой.

– Ты не портальльщица, а привидение, – прозвучал знакомый и почти родной голос Андрея Васильевича в Стасиной голове

«Я мыслю, значит я существую, – попыталась возразить Стася

Но Андрей Васильевич тут же ответил:

– Существование не является формой жизни, Стася Вадимовна, а тебе надо жить, а не существовать

– А что делать? – растерянно спросила Стася

– Вспоминать, – строго произнёс учитель

И Стася начало вспоминать. Это оказалось не так просто. Она с ужасом поняла, что совершенно не помнит, что с ней произошло.

– Почему, – спросила Стася у Голицына

Было немного странно видеть, что Голицын сидит и не шевелится. А голос в её голове звучал полный эмоций и интонаций.

– Потому что люди не помнят свою смерть, – ответил ей Андрей Васильевич

– Я умерла? – с ужасом осознала Стася

– Ой, да что ты так переживаешь, в первый раз что ли? – теперь голос Голицына звучал насмешливо.

– Но я не могу умереть, – произнесла Стася, – на мне ответственность

– Тогда вспоминай, – снова сказал Голицын, помолчал пару мгновений и добавил, – вспомнишь, придёшь в себя.

И Стася стала вспоминать.

Это было очень странно. Она вспомнила всю свою жизнь до того момента, как приняла ответственность и стала княжной Романовой. Она вспомнила детство во дворце, и воспоминания были…её. Это она играла сёстрами, она гуляла по саду она училась вышивать. Она вспомнила, как ей впервые удалось увидеть своего жениха, Петра Ренина. Взрослый, высокий, красивый.

– Всё не то, – снова строгий голос Голицына в голове, – вспоминай

Стася тщетно пыталась вспомнить что-то ещё. В голове почему-то прочно засел, освещённый солнцем сад в императорском дворце под Острогардом. Розовый куст, присыпанные гравием дорожки и вдруг крик матери: – «Алёша!»

– Вспомнила! – крикнула Стася, – я вспомнила. У меня есть брат. И я должна его спасти.

– Молодец! Но мало, – сказал Голицын, – вспоминай

Почему-то Стася увидела поезд. Она стояла с каким-то симпатичным молодым мужчиной на платформе.

Вдруг раздался клёкот, словно кричала раненая птица. Птичий крик был таким громким, что Стасе хотелось прикрыть уши руками.

– Кто это так кричит? – спросила она Голицына

– Это беркут, – ответил князь

– Кирилл, – вдруг вспомнила Стася имя парня, с которым стояла на перроне

Но больше пока ничего не вспоминалось, и она по-прежнему была здесь, во временной петле у Голицына.

– Ты не здесь, – сказал Андрей Васильевич и Стася вдруг поняла, что он сильно устал

– Вам плохо? – спросила она

Но вместо ответа услышала:

– Вспоминай, девочка, вспоминай, немного осталось

И Стася вдруг вспомнила. Поляну и огромных духов. Откуда-то на неё взглянули синие, подсвеченные ледяным огнём глаза.

– Дракон, – выдохнула Стася

Стася увидела, что у Голицына со лба скатывается капля пота.

– Вспоминай!

– Я не могу! – крикунла Стася и вдруг… вспомнила

«Она прыгнула в сторону Урусова, понимая, что фон Шнафт будет спасать только её. Увидела, как отбросил от себя молодого Шаховского и повернулся к Стасе. Стася успела только увидеть, как между ними возникла белая взвесь и Стася от неожиданности вдохнула и…упала. Никита её подхватил и из груди у него вырвался крик больше похожий на рычание. Такое громкое, что стёкла в доме вылетели. Потом он передал её в руки Отто фон Шнафта, секунда и на месте князя Никиты Урусова огромный чёрный медведь.

Стася увидела, как фон Шнафт шагнул в портал, унося её тело. А медведь разорвал огромными лапами тех, кто убил его княжну.»

– Только я попала под действие порошка? – спросила Стася Голицына.

– Ты вспомнила, – устало, но радостно проговорил голос Андрея Васильевича.

И Стася открыла глаза.

Над головой был потолок с красивой, но достаточно скромной лепниной.

Она помнила этот потолок. Загородная резиденция кайзера Вильгельма.

«Жива,» – подумала Стася

Но не успела она встать, как стены старинного замка содрогнулись.

Глава 56

Белояр. Россима

– Я не чувствую её, – сверкая полностью затянутыми тёмным цветом, глазами рычал Никита Урусов, стоя посреди…вздыбленной земли.

От хутора, на котором «держали» Стасю не осталось вообще ничего. На большом поле, которое когда-то было хутором, теперь лежали какие-то большие валуны, во многих местах поваленные деревья, мёртвый скот. Создавалось впечатление, что кто-то огромным кулаком ударил по земле, расшвыривая всё что на ней было.

Рядом с Урусовым стоял Кирилл Демидов, но и его было не узнать, нечеловеческим огнём сверкали янтарные глаза.

– Я тоже не чувствую, – горько сказал Кирилл.

– Ну пошли тогда, что ли, разберёмся с остальными, – усмехнувшись проговорил Урусов.

И они пошли.

Нельзя Триаде без наследницы, в мрачной своей решимости не знает она что делает. Вот и сейчас шли медведь и беркут, шли убивать тех, кто за спиной подло пособничал против истинной наследницы.

Нельзя было оставлять круг без князей. Но ни медведь, ни беркут в ярости своей слепой этого не чувствовали. Потому что усиленные духами они всё равно оставались людьми. И не просто людьми, а мужчинами, которых лишили не просто цели жизненной, но и смысла.

И первыми пострадал род Сапега.

Утром в доме князя Казимира Яновича Сапеги всегда было тихо. Князь рано никогда не вставал, завтракал поздно, он вообще был «ночной птицей». Ночью подолгу работал в своей лаборатории. Магией рода была способность преобразовывать вещества… в яды. Но что такое яд? По сути, всё зависит от количества. Три капли и болезнь можно вылечить, а четыре и всё, уже не откачать.

Казимир Янович Россиму не любил, род Сапега вошёл в круг, когда Иван Грозный Лятовское княжество присоединил. С тех самых пор и «мучались» князья вдалеке от любимой Европы.

Когда началось восстание бахов, к Сапеге приехали из Фрулессии, предложили сотрудничать, в обмен на тёплое место возле Фрулесского короля, недолго думая, Сапега согласился.

Императора своего сам лично Сапега не предавал, клятва, змеёй свернувшаяся возле сердца, не позволяла. Но оправдывал себя тем, что желает добра империи. Слаб был Николай Романов, не смог ситуацию удержать. А здесь князь Шаховской со своим предложением.

Да и что там, всего-то надо было Шаховского поддержать, да не мешать союзным войскам «помогать» Россиме.

В сказки Сапега не верил, в то, что находится Россима под защитой древних богов, да в то, что является «сердцем мира». Внутри себя даже посмеивался, что вся Европа вперёд смотрит, а Россима всё своими традициями древними гордится.

Поэтому, когда дом его содрогнулся и окна все вылетели, а перед ним вдруг вырос, упираясь головой в потолок огромный чёрный медведь, и пронёсся надрывный клёкот хищной птицы, то не поверил Казимир Янович Сапега своим глазам, да так и умер с удивлённым выражением на лице. Сердце мага остановилось, не выдержав той силищи, которая разливалась вокруг воплощённых духов.

Жена его, когда дом перестало трясти, вошла в спальню мужа, и так его и нашла, будто бы он сел утром на стул, только встав с кровати, удивился, да и помер.

Князь Путятин Василий Фёдорович тоже не ждал гостей, но, когда увидел, что к дому его несётся ком из земли и огня, то понял, что словами не объяснишь, и успел отгородиться, поставив воздушный заслон на пути у обезумевших духов.

А младшего своего, Василия, послал в дом к Урусовым, чтобы тот привёл главу рода. Путятин уже пожалел о том, что сразу не поддержал княжну, и не потому, что испугался, а потому что понял, что другого пути нет. Но, похоже, что поздно.

Он смотрел на остервенело бьющихся в его «стену» Урусова и Демидова, которые непонятно кем сейчас были, и понимал, что как только они прорвутся, так и не станет глава рода воздушников. Поэтому и держал стену, молясь, чтобы Урусов старший поторопился. Может ему и удастся успокоить сына.

На счастье Путятина, Урусов старший уже был готов, ещё некоторое время назад ощутил, что родовую магию использовали. Когда Никита стирал с земли хутор, удар был такой силы, что окна звенели по всему Белояру.

Иван Урусов, рассказавший отцу про то, что возможно Никита принял духа медведя, тоже был собрался идти с отцом.

Дом Путятина они увидели издалека. Было ясно, что князь Путятин долго не продержится. Глава рода Урусовых чувствовал, что сын не только силой давит на дом снаружи, но и землю под домом возмущает.

А сверху кружил огромный беркут, каждый раз делая круг и бросаясь на дом, словно на добычу, поливая огнём.

– Беги, сынок, собирай всех, кого найдёшь, боюсь самим нам их не остановить, нужен хотя бы малый круг, чтобы шестеро собрались, тогда мы их на какое-то время, бог даст и удержим, – сказал Алексей Никитич.

– А что с ними, отец? – спросил Иван Урусов

– Да, похоже, что нет у нас больше наследницы, сынок, – горько ответил глава рода Урусовых, который ещё не давно гордился, что сын его избранным богами оказался.

Только к вечеру, когда половина Белояра была разрушена, удалось остановить медведя и беркута. Несколько князей пострадали, но кроме Сапеги и Шаховского больше никто не умер.

Голицыным, объединившим усилия с Горчаковыми, удалось нанести ментальный удар, и как только Никита Урусов застыл, пытаясь прийти в себя, так его сковали князья Черкасские, возведя прочную металлическую клетку. Чуть позже также поймали и беркута.

Что делать с сорвавшимися духами никто не знал. Пока поместили их в дом Урусовых.

Несколько раз собирали малый круг, чтобы провести ритуал, и вывести Кирилла и Никиту из транса. Пару раз и Кирилл и Никита приходили в себя, но очень ненадолго.

У Урусова старшего сердце кровью обливалось, когда видел он окровавленного сына в клетке, невзирая на боль, рвущегося на свободу. Но когда заглядывал в нечеловеческие глаза, то понимал, выпусти сейчас и не останется живых никого из князей.

Горчаковы принесли известие от Воронцова, с коротким посланием:

– Что у вас происходит? У меня здесь сумасшедший Фёдор Троекуров, пришлось приковать его, чуть полгорода не разнёс. Долго не удержу.

Князь Алексей Никитич Урусов, который пока принял на себя командование войсками, отписал Воронцову письмецо с просьбой прибыть в Белояр. Написал, что вопрос жизни и смерти империи.

Были и хорошие новости, отец Фёдора Троекурова после того, как передал сыну род, пошёл на поправку. Сам уже приезжал к Урусову.

Белояр замер. Что-то удалось быстро восстановить, что-то оставили до весны.

Из столицы шли известия, что бахи ждут морозов, чтобы начать наступление. Стали разбирать бумаги Шаховского обнаружили, что обещано ему было оружие и поддержка от Альянса.

Сразу при вступлении его сына на престол Россимы, Шаховской должен был получить поддержку солдатами и оружием от Фрулессии и Пеплоны, а в обмен должен был отдать два ключевых города, через которые обеспечивался Россиме выход к морям.

Вяземский, которому и было поручено разобраться в бумагах так и сказал Урусову:

– Княжна-то наша, как знала, что Шаховской вор. Надо же, зеркальщик, какой шустрый, не завоёвывал, а разбазаривать решил.

А в конце седьмого дня сразу произошло несколько событий. В Белояр наконец-то прибыл князь Воронцов со старшим сыном. У Воронцовых не было в Белояре своего дома, и морские князья сразу поехали в дом к Урусовым.

Алексей Никитич это оценил. Принял, как положено.

Узнав, что Воронцов в городе, в дом к Урусовым приехал старший сын Троекурова, узнать, как там брат.

– Весело здесь у вас, – с сарказмом отметил глава рода князь Семён Михайлович Воронцов, – не зажиреешь

Посмотрел на Урусова и спросил:

– Значит сын твой в клетке? Говоришь, что они с Демидовым чуть было Белояр не разнесли? Значит правду мне Фёдор Троекуров говорил до того, как его лихоманка падучая скрутила, о том, что наследница истинная.

Здесь Роман Троекуров, старший сын князя Троекурова, не выдержал, спросил у Воронцова:

– Семён Михайлович, а что там с Федькой-то?

– Да в один момент, вдруг замер и будто бы ума лишился, начал на всех бросаться, меня вон чуть не убил, если бы не мои офицеры, не сидел бы сейчас с вами, – ответил Воронцов Троекурову

Посмотрел на Урусова старшего и спросил:

– Так про Триаду-то правда?

Вместо ответа князь Урусов встал и сказал Воронцову:

– Пойдём, Семён, покажу

И повёл его в подвал, где клетки сдерживали беркута и медведя. Но до подвала князья не дошли. Будто бы взрыв прогремел, пронёсся шквалом по всему дому. Урусов старший только и увидел, как складывался перекрытия старого дома, который ещё до его рождения строился.

А только из подвала донёсся крик хищной птицы, сопровождаемой рёвом хищного зверя и вскоре всё стихло.

А никто и не увидел, что в далёком Архангельске, цепи не смогли удержать почти прозрачного в своей синеве, воздушного дракона.

Дракон был небольшой, но ледяной огонь в его глазах пылал яростно.

Триада должна быть собрана.

А у второго сына Воронцова, который вообще был далеко на востоке Россимы, зачесалось под левой лопаткой. Но этого ни он сам и вообще никто не заметил.

***

Лестросса. Дворец князей Метерних

– Дорогой, наш мальчик кажется влюблён, – говорила княгиня Паулина фон Метерних, сидя в малой гостиной и завтракая с мужем, который, как и всегда уделял больше времени газетам.

Не отрывая взгляд от газеты, которую держал в руках, правящий князь Лестроссы Клеменс Венцель Лотар фон Ме́ттерних, усмехнувшись произнёс:

– Да у нашего «мальчика», каждый день новые влюблённости, всё никак не нагуляется. А пора бы уже.

Княгиня вздохнула. Чувствовалось, что, когда речь заходила о сыне, разговор всегда поворачивал в одну и ту же сторону.

– На этот раз, похоже, что всё всерьёз, – снова сказала княгиня

– Да, – оторвался от газеты князь, – и по каким признакам ты это определила?

– Он всё время говорит только об одной девушке.

– И как её зовут? Кто она?

– Она русская

Князь закатил глаза:

– А, из иммигрантов, ну я тебя уверяю, что это ненадолго, сейчас «бастионы падут» и, как обычно, «мальчик» сразу охладеет.

Не обращая внимание на саркастичный тон супруга, княгиня Паулина задумчиво произнесла:

– Девушку зовут Татьяна и прибыла она из Россимы вместе с Демидовыми. У них же и проживает.

Князь даже газету отложил:

– Интересно, я дам задание разведке пусть выяснят

Княгиня улыбнулась:

– Только осторожно, если Константин узнает, то этого он тебе точно не простит.

Глава 57

Лестросса

Всю неделю, каждое утро Константин встречал Татьяну у входа в Дом моды. Иногда у него в руке был цветок, иногда чашка с ароматным кофе, а сегодня он держал в руках пакет с дымящимися ещё круассанами.

Таня любила круассаны, но для себя решила, что ни за что не свяжется с таким «мутным» человеком, как Константин.

Она не может подвести сестру, она обещала заботиться об Алёше и о себе.

Поэтому Татьяна собиралась и сегодня пройти мимо Константина, просто кивнув ему, как коллеге. Константин, как и всегда, вроде бы и не приставал, а только заступив дорогу, смотрел, но Татьяна ни разу ничего не взяла.Только цветы потом в её мастерской появлялись или кофе из кондитерской ей девушка помощница приносила. А Татьяне неловко было спрашивать у неё откуда кофе. Первый раз только спросила, а та ответила, что всем художникам положено. Но, что-то Татьяна ни разу ни у кого из художников больше не видела именно такого, чтобы в красивой фарфоровой чашечке, ароматного с имбирным пряником.

И с моделями она Константина больше не видела, а вот модели, увидев её начинали о чём-то шептаться между собой.

Константин снова встал, грустно глядя на Татьяну и протягивая ей кулёк с пышущими жаром круассанами.

И как он только их держит? Горячие же! Татьяна даже разглядела жирные пятнышки на коричневой обёрточной бумаге. И уже собиралась обойти Константина, как какая-то неведомая сила, словно из-под земли, ударила по ногам, и толкнула Татьяну прямо на Константина, прямо на горячие жирные круассаны.

Всё произошло так быстро, что Татьяна даже не успела ничего сделать, даже руки вперёд вытянуть. А вот Константин не растерялся. Круассаны полетели в сторону, освободившимися руками Константин подхватил Татьяну, и каким-то немыслимым шагом, спрыгнул со ступенек Дома Моды. Практически в то же мгновение на то место, где они только что стояли с Татьяной, рухнул большой кусок гранита, из которого были сделаны колонны входа.

Константин, так и держа Татьяну на руках, пробежал по улице. Камни с рушащихся домов продолжали падать на узкие тротуары. В какой-то момент Татьяна увидела, что у Константина по лбу течёт кровь. Но он, не обращая внимания на кровь, заливающую ему глаз, продолжал огромными шагами бежать к площади.

Когда они остановились на площади, Константин на секунду поставил Татьяну, продолжая прижимать её к себе, вытащил из кармана брюк портал, немного задыхаясь, спросил:

– Готова?

Татьяна кивнула. И Константин активировал портал.

Их выбросило за городом. Вокруг было большое поле, которое до сих пор было покрыто зелёной травой. Константин как стоял, крепко прижимая к себе Татьяну, так же медленно осел, упал на колени, утягивая её за собой. Татьяна сначала не поняла, что произошло, но взглянув на белое, со следами крови, лицо Константина, поняла, что он без сознания.

Константин стал заваливаться вбок. Конечно, Татьяна не могла его удержать и уже скоро они вдвоём лежали на траве. Вернее, Константин лежал на траве, а Татьяна сверху, потому что он продолжал крепко прижимать её к себе.

Татьяна пыталась встать, расцепить руки Константина, но так и не смогла. Устало положила голову ему на грудь, прижалась ухом, слушая как сильно и мощно стучит сердце. Прикрыла глаза и в какой-то момент вдруг поняла, что Константин пришёл в себя.

Татьяна приподняла голову и увидела, что серые глаза пристально смотрят на неё.

– Почему я смотрю на твои тёмные локоны, а вижу светлые? – спросил Константин, потом прикрыл глаза и продолжил:

– Светлые, платинового оттенка волосы, необычный цвет. Синие, как небо глаза.

Снова открыл глаза и спросил:

– Почему?

– Отпустите меня, – вместо ответа сказала Татьяна, которой совсем не понравилось, что ей очень захотелось, чтобы Константин увидел, какая она настоящая.

Ей не нравилась её внешность с артефактом, но, что поделаешь и она, и Алёша всё ещё должны скрываться, пока Анастасия там…

Таню вдруг как молнией ударило. Анастасия. Что-то не так. Надо бы посмотреть семейный медальон у Алёши.

Константин, тем временем, не стал настаивать на ответе, выпустил Татьяну из объятий и стал подниматься, помогая ей сделать то же самое.

– Что произошло? – спросила Татьяна

– Похоже на землетрясение, – задумчиво ответил Константин, помолчал пару мгновений, и добавил:

– Только вот какое-то необычное.

Внезапно у него в кармане зазвонил переговорный артефакт или по-простому переговорник.

Татьяна удивилась. Это была очень дорогая штука, не всем доступная. У Демидовых, при всём их богатстве, был всего один.

Таня снова подумала, что с Константином что-то не так, слишком много несоответствий. И первая мысль мелькнула: – «Надо подальше от него держаться, вдруг он-враг, и может навредить нам с Алёшей»

Константин взял переговорник, разъединил на две части, одну, поменьше приложил к уху, втору поднёс ко рту:

– Я слушаю.

По мере того, что ему говорили, он менялся в лице, оно будто бы мрачнело.

Когда Константин убрал переговорник, Татьяна спросила:

– Что-то случилось?

Константин кивнул:

– Да, отец пострадал, во д.. в доме разрушилась одна из стен, как раз со стороны его кабинета. Надо обратно добираться, как можно скорее.

Татьяна ждала, что Константин, как фокусник достаёт кролика из шляпы, вытащит из кармана ещё один артефакт переноса, но чуда не произошло. Константин в ответ на вопросительный взгляд Татьяны, развёл руками и сказал:

– Увы, портальный артефакт был один.

Снова достал переговорник, и вскоре сообщил:

– Надо дойти до ближайшей деревни, это примерно два километра, оттуда нас заберут.

Татьяна вспомнила, что у Константина была рана на голове, и укорила себя.

«Человек, не жалея себя, на руках её вынес из-под «каменного дождя», а она его врагом решила объявить,» – стало стыдно.

– У вас голова ранена, позвольте я посмотрю, – тихо произнесла она.

Где-то внутри, она рассчитывала, что Константин по-геройски откажется, но он, наоборот, довольно улыбнувшись, снова уселся на колени на траву и подставил голову под руки Татьяны.

Татьяна смотрела сверху вниз на склонённую голову Константина и думала: – «Ну что же я за простофиля такая, что я собиралась делать. Ни антисептического раствора, ни бинтов, ничего нет»

Осторожно прощупала голову, отвела со лба чёлку, её чуть смуглая под артефактом преображения рука, гармонировала с тёмными волосами Константина, и Татьяна, задумавшись, погладила голову мужчины. Вдруг Константин застонал и, испугавшись, Татьяна присела, и её лицо теперь оказалось чуть ниже его лица.

– Я люблю вас, Таня, – внезапно проговорил Константин, и прижался губами к её губам. Просто прижался, словно ожидая, что она оттолкнёт или ударит его. Но Таня застыла, не понимая, что на самом деле хочет, чтобы это продолжалось или чтобы прекратилось.

И Константин осторожно поцеловал её.

Потом посмотрел на Таню. Таня так и сидела, прикрыв глаза, и лицо её было повернуто к нему. Тогда он взял руками её голову и поцеловал её крепко, по-мужски, по-настоящему. Когда поцелуй закончился, у Тани кружилась голова.

«Наверное, я забыла дышать,» – подумала она, открывая затуманенные глаза.

– Я люблю вас, Таня, – сказал Константин, – и я хочу, чтобы мы были вместе, и я хочу вам сказать...

Но Таня приложила к губам Константина ладонь и произнесла:

– Молчите, не надо сейчас ничего говорить,

А про себя подумала: – «Как сложно, скажет он, придётся сказать и мне, а что говорить? Я и сама не знаю, что будет дальше? Хотя сестра сказала «живи, Таня»»

Константин встал и помог подняться Татьяне.

Двое шли по дороге, у каждого были свои тайны. Смогут ли они быть вместе?

Константин шёл и размышлял о том, что услышал. Он надеялся, что с отцом всё будет в порядке. Брат сказал, что отца завалило. Если с ним что-то случится, непонятно, как «сдвинутся» камни престолонаследия. Как это повлияет на него? Не придётся ли ему возвращаться в «душный дворец», и жениться той, которая свяжет линии рода, чтобы не порушилась стройная, веками отшлифованная система.

Вариантов сейчас осталось немного. После того, как погибли россимские княжны, их почти и не осталось, хотя в Лестроссу вряд ли бы выдали княжну из Россимы. Лестроссе обычно нечего было предложить.

Да и россимские императоры старались сильную кровь хранить в империи, подбирая княжнам сыновей из ближних княжеских родов.

Да ещё и это землетрясение. Брат только и успел сказать, что в Пеплоне ещё хуже, там по побережью цунами ударило, тысячи погибших.

Странно всё.