Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Пакман взял паузу: фраза получилось длинноватой.

– Теперь, – отдышался шеф, – это не город, но сервитут. Почти уникальный: хтони-то рядом нет! И называется он… Года с двадцать девятого, что ли, по-новому: Сноармейск!

Ух ты, как интересно! Есть у меня одно подозрение: столичный регион, название почти привычное, правда, без первой части, в этом мире почти лишенной смысла: «Кра». Глянуть бы на карту, да выяснить еще, была ли на том месте когда-нибудь текстильная фабрика…

Нормально так вышло: за все время рассказа нас никто не перебил – ни одна сволочь не померла смертью противоестественной… Или нам о том просто не поспели сообщить.

Поэтому мы пошли обедать: и пошли, и явились, и даже успели что-то съесть. Я успел: Иватани Торуевича оторвали прямо от тарелки какого-то супа.

Вот почему я не ношу в столовую связной амулет, и вообще – убираю телефон на время еды в надежно заклятый ящик.

У Колобка тоже есть мобильник – то ли был и раньше, то ли оказался куплен по моему примеру. На этот аппарат шефу и позвонили.

– Пакман, – буркнул тот в микрофон, аккуратно положив ложку на край тарелки. – Слушает.

Не слышал, что там сказали завлабу такое, но помрачнел он изрядно.

«Еще бы», – подумал я. «Обед – дело святое!».

Ошибся: дело было вовсе не в супе… Или не только в том.

Уточнение явилось зримо.

Явление вызвало бурю эмоций: все пять десятков работников, сейчас обедающих, отреагировали по-разному.

Кто-то хмурился, тайно негодуя.

Кто-то – поумнее – сделал каменное лицо: почти так, как совсем недавно умел и я сам.

Иные – глупые – принялись возмущаться, но негромко и даже опасливо.

В столовую вошли сразу трое опричников – железных наполовину или еще на какую-то солидную часть.

Киборги были вооружены – более того, оружие держали наготове, возмущая и пугая мирное население калибром стволов.

– Слово и дело Государево! – заявил опричник, идущий первым.

Тут притихли даже самые глупые… Не то явление, с которым стоит спорить или шутить!

– Подданный Пакман Иватани Торуевич! – безошибочно обратился говорящий.

Колобок поднялся на ноги.

– Согласно статей семьдесят девятой, восьмидесятой и девяносто первой Уголовного Уложения Империи, Вы задержаны по подозрению в совершении ритуальных убийств! Вы, – продолжил киборг, – будете препровождены для заключения и дознания!

Судя по вашим охреневшим лицам, вы тоже слегка удивлены…

Глава 14

Бывает: читаешь книгу, тебе интересно.

Сейчас у меня нет времени на чтение – все и без того увлекательно.

Когда-то давно – было. Читать Вано Йотунидзе любил.

Я говорил уже об этом: самиздат, пржесидленцы, польский реваншизм…

Общее в том, что почти все авторы такого чтива – или ненастоящие писатели, или активно такими прикидываются. Под псевдонимами, а то – мало ли что?

И вот, представьте: автор нарисовал сцену, поместил туда персонажа, выпуклого, хорошего. Придумал тому личность, смешное имя, историю, внешность… И все. В смысле – совсем. Ни в одной сцене романа этот персонаж больше не появится.

Перевернул последнюю страницу, сидишь, думаешь – а он, вот тот маршалок брони Пшеплесмышлец, жуир, бонвиван и отчаянный храбрец – он вообще зачем?

Как хорошо, что я – не герой книги и не, извините за выражение, литератор! Некоторые персонажи из окружающих меня людей и нелюдей появляются в жизни моей нечасто не потому, что чей-то произвол, а просто… Ну, жизнь.

Иван Иванович Иванов, господин доцент, начальник морга, хороший человек, подписавший Ванину путевку в новую жизнь… Идеальный руководитель.

Есть, но где-то не здесь: вместе с матернокопытной секретаршей, документами и кабинетом на втором этаже.

Я говорил с Ивановым всего трижды, причем один раз – встретив недалеко от столовой. Чаще с господином Так-Сказать общаются только начальники, а я – не они.

Платежные ведомости Иванов, однако, подписывает вовремя. Говорю же – идеален!

Сегодня… Лучше бы он оказался рядом!

Опять таксомотор! Дорого, блин!

Благо, денег у Вани Йотунина много и меньше не становится… Однако пора бы заиметь и свой транспорт – не трайк!.. Да поучиться тот водить. Или я об этом уже говорил?

Выбрал вариант подешевле: слегка внедорожный рыдван, за рулем – пожилой снага. В салоне не очень грязно, да и ладно.

Рынком больше, рынком меньше… В моей яви колхозный базар имени товарища Чехова закрыли в двадцать втором двадцать первого – сразу после того, как одолели зубастую чуму, и население потянулось на улицы, площади и в парки со скверами.

Почему закрыли? Перестал быть нужен! И этот рынок, и остальные.

Удобной штукой оказалась сеть доставки всего подряд: нелинейные порталы…

Вы и сами теми пользуетесь, не буду тратить время зря.

Здесь рынка не оказалось вовсе – искомый университет был выстроен на месте базара – даже в знакомых мне границах последнего. Не считая высокой стены, идущей вдоль всего периметра.

А, ирония: это здание тоже носит имя великого русского… Врача.

Антона Павловича здесь помнят и уважают, но не за книги, он тех не писал. Зато доктором Чехов был отменным: первым на Тверди победил чахотку, вылечился сам, дожил до конца двадцатого века…

– А это зачем опять? – удивляюсь. – Круги мотать?

– Не, нах, – шофер таксомотора ткнул обкусанным ногтем в замершие на табло счетчика цифры. – Гля, не крутится!

Это мы доехали до университета и принялись кататься вокруг: очень медленно, подолгу задерживаясь на поворотах.

– Тебе же, – уточнил снага, – а! Вам! Вам же туда, нах?

– Туда, – отвечаю. – За время поездки ничо не поменялось.

– Тогда вон, – невысокий темп езды позволял шоферу смотреть за округой и тыкать в ту пальцами.

Я посмотрел туда, куда показали.

– Ничего, – говорю, – не понял. Стена и стена. Колючка вон, фонари…

– Пулеметы, нах, – уточнил снага. – Детектыры… Три круга по солнцу. Тогда пустят, в натуре.

Перевожу сказанное на советский язык.

«Если вам надо попасть внутрь Университета имени Чехова, и вы приехали на автомобиле – нужно трижды объехать периметр внешней стены по часовой стрелке. Тогда ваше транспортное средство и вас самих проверят особые устройства – и охрана, возможно, не станет стрелять.»

Под завершение третьего круга стало вот что: завыла сирена, выдвинулись и зашевелили стволами пулеметные башенки у хорошо заметного въезда, поползла вверх тяжелая плита ворот.

– Не придавило бы, – озаботился я. – Заезжаем.

– Дальше пехом, нах. – Снага дал по тормозам. – Вылезай… Те.

Ну да, я ведь уже расплатился – в самом начале поездки. Наверное, зря.

Торчать на виду у охраны не стоит – мало ли!

Я покинул рыдван, мстительно хлопнув дверью.

– Ять! – донесся вскрик изнутри таксомотора. Ну и плевать.

Вот так взял, и прошел под стальной плитой. Нет, не придавило.

Странное дело: наш морг, который Институт – на окраине сервитута. До ближайшей хтони прямо рукой подать, и люди (снага, гномы, кто там еще?) тоже вокруг живут… Всякие.

Однако наше здание охраняется не в пример хуже университетского: даже стены толковой нет – по периметру! Здесь вот – есть…

– Стоять! – потребовал громкий голос, звучащий сразу отовсюду. Вернее – я присмотрелся и все понял – из развешенных на стенах динамиков.

Дурных нет: я застыл на месте.

– Оружие? – спросил все тот же голос.

– Служебный револьвер в кобуре, – отвечаю. – Я – государственный служащий двенадцатого ранга. Явился по служебной надобности.

– Разберемся, – посулили отовсюду.

Разобрались очень быстро: даже как-то обидно, ни поржать, ни пожаловаться…

Внутрь, правда, не пустили – господин доцент кафедры медицинской некромантии и упокоения обещался выйти во двор самолично, и обещание сдержал.

– А, Йотунин, – узнал меня Иван Иванович. – Ваня… Привет, – жму протянутую руку. – Что-то случилось? Отчего, так сказать, не звонишь? А, ну да…

Еще бы я звонил: самому телефон высокого начальства известен не был, секретарша же встала на защиту данных буквально грудью! Ладно хоть, сообщила, куда изволил деваться руководитель.

– Пакмана, – говорю, – приняли. Часа не прошло.

– Как приняли? Кто? Зачем? – удивляется доцент.

– Опричнина, – спросили – отвечу. – Киборги, незнакомые какие-то. Под «слово и дело», прямо при всех, на обеде.

– Так.

Некоторые люди будто живут в разных режимах, переключаясь между теми в доли секунды. Мне завидно, я так не умею, а вот Иванов… Куда только и делся кабинетный администратор и рассеянный ученый?

– Идем, – говорит, и тут же охране: – Этот – со мной.

– Конечно, Иван Иванович, – отвечает уже не голос, но живой человек – тот, кто меня только что досматривал.

Ничего так себе, простой доцент…

Спустились в подвал – по лестнице.

Ну, как подвал: подземный гараж.

– Выезд наружу, – поясняет Иванов на ходу, – в километре отсюда. Тут вообще весь квартал… Ну, ты понял. И больница, которая через дорогу.

– Серьезные времена, серьезные меры, – соглашаюсь больше сам с собой.

– Вот именно.

Автомобиль господина доцента… Внушал. Не тот монстр, на котором мы катались с капитаном егерей, но тоже очень и очень солидно: четыре больших колеса, высокий прочный корпус, наверняка – страшная проходимость.

В моем мире такой транспорт назывался словом «сув»: это какое-то немецкое сокращение, пришло – вместе с похожими эсомобилями – из ГДР… Теперь уже и спросить не у кого, что означает.

– Мы сейчас… Куда? – интересуюсь.

– Куда, – повторяет за мной шеф шефов. – В КАПО. Не совсем, так сказать. Рядом. Опричнина!

Ну конечно! Хлопнул бы себя самого по лбу, да стало того жаль.

Из подземного гаража выскочили на полном ходу: ворота были открыты, пандус – поднят. Верно, это охрана связалась с дальним постом. Или электроника какая-нибудь сработала, или магия – какая, в целом, разница!

– Давай, давай же! – это Иванов ругался с машиной. Вернее, с устройством, вроде мобильного телефона, только большого и встроенного в приборную панель.

На табло горел знакомый мне номер капитана Кацмана… Только связи не было.

– Он же, – делюсь, – уехал…

– Как уехал, так и вернулся, – Иванов заложил резкий вираж, обогнал полумертвую колымагу, да устремился вперед – под обиженный рев чужого клаксона. – Сегодня утром.

– Сам тогда позвоню, – предлагаю доценту. – Ведите себе машину…

– Разберусь как-нибудь, – огрызается тот. – Хотя… – короткий взгляд на мой телефон: я достал тот из сумки. – Звони.

А я уже и набрал номер: всего и надо, что ткнуть во второй из списка избранных!

Трубку капитан поднял сразу.

– Ты по Пакману? – даже не поздоровался. Видно, не до того.

– Да! – каков вопрос, таков ответ.

– Ты тут не нужен, – отвечает капитан. – Но раз уж едешь… Едешь ведь? До КАПО?

Конечно: рев мощного мотора отлично слышно и на той стороне радио-линии.

– Еду, – уточняю. – Туда, да. Не один.

– Только урука твоего тут не хватало… – начал было егерь, но тут подал голос господин доцент.

– Дамир! – заорал Иван Иванович. Я немедленно оглох – на ближнее к начальнику ухо.

– Мы едем! – и чего так орать… – Полчаса!

– А, давайте, – голос капитана егерей успокоился, но оставался все так же громок. – Мне минут тридцать… Много – тридцать пять… Только там, по месту, не суйтесь: в адрес пойду один. Нули.

Связь прервалась.

– Кацман говорит… – начал я пересказ.

– Слышал, – отвечает начальник морга. – Доехать, стоять, ждать.

Неслись, как ненормальные: сув – он и есть сув, едет быстро даже там, где ехать негде.

– Вопрос… Разрешите? – мысль вылезла внезапно, верно – от тряски. Мы только что проехали один такой кусок… Никакой дороги, только направление и немного колотого бетона.

– Давай, – Иван Иванович лихо крутил баранку, будто тягал рычаги танка, смотрел прямо перед собой, но на контакт шел.

– Меня перевели в шаманы, – начинаю.

– Знаю, – кивнул начальник лобовому стеклу. – Сам же, так сказать, и подписывал.

– Я в курсе того, что морг… – фиг его знает, отчего я заробел: слово «Институт» вдруг показалось неуместным, лишним, зря…

– Это хорошо, – согласился господин доцент куда-то вперед. – И то, что ты в курсе, и то, что заклятие Особой Тайны работает лучше, чем месяц назад. А всего-то надо было, что подпитать конструкт!

Заклятие какое-то, а! Мало того, что я первый раз о том слышу, так еще и не вижу никаких следов посторонней магии! Что-то мне подсказывает, что с местной менталистикой придется разбираться всерьез…

– Так, вопрос, – собираюсь с духом и мыслями. – Вот Вы же начальник.

– Несомненно, – улыбается самый главный шеф. – Всё?

– Нет. Но у нас как бы две линии подчинения, – сомневаюсь. – Морг и… слово на «и». По которой из линий Вы…

– Линий, так сказать, три, – Иванов ответил не сразу: сначала мы объехали какую-то зловредную кочку, и сдали резко вправо. Будто уворачивались от обстрела – был в моей долгой жизни и такой опыт. – Но про третью как-нибудь потом, а?

– Тогда потом, – смиряюсь. Не хочет начальство обсуждать скользкие темы – оно в своем праве!

– А так, в известном тебе ключе, – господин доцент снисходит до ответа на вопрос, – так по обеим. Администрация! Кстати, – меня бросает вперед, грудью на привязной ремень: это мы резко тормозим – приехали!

Отстегиваюсь, открываю дверь, выхожу.

Ноги размять, например, да и вообще – ждать снаружи машины, если нет дождя, куда интереснее, чем внутри нее же.

Стою такой, гляжу на здание опричнины: в том что-то происходит. Что-то прикольное.

Даже отсюда – вы же помните, фасад здания выходит не прямо к дороге – слышно всякое: кто-то бегает и орет, что-то ломается, со звоном бьются стекла… Очень хочется посмотреть, но нам ведь сказано: не лезть! Не лезем.

– А вон он, так сказать, наш Кацман! – в самом деле, знакомая мне машина влезла передними колесами на бордюр, и из водительской двери уже лез наружу капитан… То есть – свежие, блестящие звездочки бросились в глаза сразу, – уже майор!

– Привет честной компании, – немного неуместно веселится егерь. – Ваня? И… Ваня!

Мы поздоровались: я просто так, начальник – поручкался и приобнялся. Надо же, эти двое не просто знакомы…

– Потом поговорим, – егерь пресекает попытку общения – даже две. – Сначала выкатим из плена нашего Колобка!

Надо же! Я ведь искренне полагал, что такое прозвище завлабу придумал сам… В смысле, только я сам. Видимо, в этом мире сказка про колобка тоже есть, и Иватани Торуевич похож на ее героя!

– Я, – говорю, – готов. И даже вооружен… – делаю смысловой акцент, – по закону!

Мол, а скажи-ка мне, мил человек, какого лешего… Хотя – ладно. Все равно скажи, но потом.

– Не, – возражает капитан… То есть – майор, переходя в уже знакомый мне боевой режим. – Ждите тут. Оба. Это не ваша битва…

– О битве, – не могу удержаться. – Там, кажется, уже…

– Думаете, ваш Пакман – единственный, кого сегодня приняли? – И, уже почти про себя: – Главное, чтобы не военные, а то…

Что именно «а то», егерь договаривать не стал – выдвинулся, оставив нас с Ивановым стоять у машин.

Какая замечательная штука – тяжелые в адресе! Особенно, когда они – за тебя. Даже, когда тяжелый – всего один. Но какой!

Колобка нам выкатили через полчаса, или около того.

Иватани Торуевич оказался слегка помят, но не сломлен: улыбался широко, руками водил округло, даже шутил!

– Как Вы, шеф? – спрашиваю первым. На правах младшего по званию, или как это правильно назвать в нашей ситуации.

– Как огурец! – шутит Колобок. – Зеленый, в пупырышках!

Смеемся, все четверо: майор егерей, оказывается, так тоже умеет – только смех у него немного механический. Или электронный, не очень пока разобрался.

– Лихо вы! – говорю, отсмеявшись, уже Кацману. – Дефенестрация…

Я был уверен: минимум троих… Наверное, коллег, майор выбросил в окна самолично.

– И не хотелось, – немного мрачнеет киборг, – а пришлось. Пусть дураки, но все равно – свои дураки. Одно дело делаем!

– Только некоторые, – возражает Иван Иванович, – как-то по своему… Ну, ты понял.

– Как не понять, – соглашается майор. – Ладно. Забирайте своего лишенца.

– Чего это, – удивляется Колобок, – я лишенец?

Однако егерю уже не до спасенного.

– Ваня, – говорит он уже конкретно мне. – Не уезжай из сервитута. Никуда не уезжай, только в поселок свой – можешь. Кстати, название ты выбрал, конечно… Мертвящее. Не захочешь, а подумаешь. Надо же, Сон Лича!

– Не поеду, – поправлять егеря не решился: не сейчас. Спросить, правда, стоило: – А что такое?

– Беседа у нас будет, с тобой и не только. Я тебе, – бывший капитан уже намекает на то, что пора бы и честь знать, – отдельно позвоню.

Майор отворачивается всем корпусом, и, тяжело ступая, уходит в сторону веселящегося опричного офиса.

Мы трое смотрим егерю вслед.

Вечером пришел на квартиру: добираться до поселка стало лень и неохота.

Зая Зая оказался там же: слегка какой-то взъерошенный, уставший, занятый всякой фигней.

Поздоровались кратко, перекинулись парой слов, и тут мне бы отстать… Но не, я так не умею. Когда у друга – а белый урук мне именно что друг – что-то не так, это самое «что-то» не так и у меня самого. Поэтому…

– Колись, – требую, – братан. Какие новости?

– Ничего, – бурчит тот, – новости. Даже хорошие, сразу обе.

– Чего тогда, – не отстаю, – хмурый?

– Устал. Еще трайк… Угнали.

– Кто угнал? – Новость, отчего-то, далась легко: никак не получалось ощущать трицикл своим собственным! Будто кто-то покататься дал, да и то не мне, а уруку.

– Хэма помнишь?

Снагу, носящего странноватое для этих мест авалонское имя «Гамильтон» я, конечно, помнил: тот жил в соседнем доме и все пытался купить наш с Заей Заей транспорт – то за тощую пачку купонов, то за десять сомнительных денег, то и вовсе взять покататься просто так… Получается, угнал.

– Помню Хэма, да, – отвечаю. – Стопудово, как угнал, так и вернул! Снага же…

– Не успел, – отвечает орк. – Разбился. Машинка – в хлам, сам – пополам.

– Нифига себе, – удивляюсь, – хорошие новости… Или есть еще хуже?

– Это первая, – вдруг широко улыбается мой друг и сосед. – Вторая – вон, под окном. Стоит. Тачка!

Я, кстати, что-то такое, необычное, припоминаю – видел, когда шел домой.

– Утром, – говорю, – посмотрим. А то темно уже, устал, спать охота… И жрать! Есть, что пожрать?

И вот, будто за сегодня случилось мало всякого…

Сидим такие, сытые, лениво беседуем – «а не пойти ли посмотреть тачку прямо сейчас?».

Телек, вон. Фоном, но со звуком.

– О! – урук сообразил первым. Тычет пальцем в экран. Там – на экране – криминальная хроника. Нехорошая такая, почти привычная…

Прибавить звук я не успел: зазвонил телефон.

Беру трубку.

– Дядя Иван! – сообщает страшно спокойный, знакомый, девочковый голос. – Здравствуйте, дядя Иван. Тут того… Папу убили.

Глава 15

Ничего не закончилось, все продолжается.

Опять ритуальные жертвы. Снова те же расы – точнее, представители… Необычные. Интересные. Те, кто чем-то отличается от соплеменников.

Есть и кое-что новое: в этот раз…

– Дело Клана! – вваливаюсь в опричную приемную, слегка пугнув дежурного.

Теперь представьте, как это – напугать боевого киборга при исполнении… Ага.

– Какого еще, – удивляется офицер, – клана?

– Желтая Гора, – дышу глубоко, успокаиваюсь. – Сары Тау, то есть, если по татарски.

– Его же как бы нет? – удивляется киборг. – Клана?

Вижу погон: один просвет, три звездочки… Поручик. Стало быть, жандармерия.

– Ваше благородие, – вид принимаю официальный. – Клан упразднен не был ввиду наличия последнего живого наследника! В настоящее время проходит процедуру восстановления и строительства резиденции! Губернский секретарь Йотунин доклад окончил!

– Присядьте, Йотунин, – предлагает жандарм. – Сделаю пару звонков.

…– Таким образом, и получается, что убийство подданного Гартуга Бурхата, пятидесяти семи лет, вероисповедания эруического, резидента сервитута Казнь, – я излагал, опричник – выжидал. Наверное, надеялся, что я собьюсь… А вот хрен тебе, железная твоя морда! Ваня Йотунин давно бы потерял нить, но не таков Вано Иотунидзе, – из юрисдикции уголовной полиции переходит в ведомство опричной жандармерии.

– Не частите, Йотунин, – да он издевается! – Я, покамест, не вижу причин…

– Я зато, – смотрю недобро, – вижу. Даже усматриваю. Как Глава клана.

– Вы в своем праве, Глава, – соглашается нехотя жандарм. – Но я так и не понял, отчего что-то куда-то переходит.

– Вы, Ваше благородие, прямо вынуждаете обратиться через голову… К начальству. Благо, этому человеку я тоже некоторым образом подчинен.

– И кто у нас начальство? – откровенно ерничает опричник.

– Полковник Кацман, кто же еще, – сообщаю я.

Поручик делает особое лицо.

Ради него одного – не поручика, выражения – стоило городить огород с Делом Клана.

– Давайте так, – предлагает разом осунувшийся дежурный. – Дело принимаем на основании… О! Покушения на державный уклад!

– Явного покушения, – уточняю.

– Да, явного. Только вот что, Иван Сергеевич… – а я ведь не называл поручику имени и отчества… – Вы должны понимать, что штаты жандармской экспедиции по сервитуту…

– Расследовать Дело Клана, – перебиваю, – попросту некому?

Редко доводится увидеть такое: сочетание облегчения и досады в выражении одного человеческого лица.

– Проблема понятна. Как и решение. – О, напрягся. Бюрократ хренов, а еще в погонах!

– Какое еще, – дергается, – решение?

– Содейник, – сказал, как гвоздь вколотил.

Новое выражение на поручиковом лице читалось однозначно: лучше бы это был гвоздь!

– Любишь ты, Ваня, путать путанное и пугать пуганных! – радовался часом позже майор егерской службы. – Поручик Васин звонил мне полчаса назад, блеял что-то человеческим голосом…

– И что? Каков будет Ваш положительный ответ?

– Нахал, – пожаловался в пустоту мой собеседник. – Полезный, но нахал.

– Так чего? – интересуюсь. – Если по делу?

– Если по делу, то откуда ты вообще знаешь про лист гражданского содействия?

– Про содейник-то? – делаю вид, что удивился. – Так Вы, Дамир Тагирович, сами как-то…

– Это когда? – удивляется майор. – Не припомню… Впрочем, неважно. Будет тебе лист, раз такое дело. Но закрытый. Только по делам клана.

– Уже, – радуюсь, – хорошо.

Кацман – сегодня он был без колеса – прошагал через весь кабинет, открыл дверь, высунул голову в коридор.

– Васин! Ко мне!

Ладно хоть не «к ноге».

Местная служба – со вчерашнего – основательно запугана, и лично я мог ожидать от ехидного майора и не такого.

Оно понятно: веселье, устроенное вчера Кацманом – и не им, кажется, одним – явление нечастое, непривычное… Едва стекла вставить успели. Кое-где – еще и рамы. И дверные косяки.

– Да, господин полковник! – давешний поручик тянется во фрунт, всем своим видом показывая желание угодить начальству.

– Передайте, голубчик, в канцелярию, – преувеличенно вежливо изрекает егерь, чтобы… Вы ведь у нас нынче дежурный? Все еще?

Интересно, младший по званию киборг и правда сглотнул стальной гортанью, или мне показалось?

– Так точно, господин полковник! – а, все верно. Майор-то Кацман по егерской линии, тут же и вовсе жандармерия…

– Значит, передайте: пусть готовят содейник, – суровый взгляд в мою сторону, – закрытый лист! На имя Ивана Сергеевича Йотунина, клан «Желтая Гора».

На работу сегодня не пошел: отпросился.

Здорово получается, вот что. Я считал… Пятую часть моих рабочих дней смело можно писать в прогулы!

Можно было бы, не имей я на каждый такой случай внезапного отпуска или местной командировки. Все официально, не подкопаешься: правило «чем больше бумаги» прекрасно действует в любом из известных мне (двух!) миров.

Повод был что надо. Нормальный такой повод – дела Клана ведь!

Ну, вы в курсе.

Причина… Стояла под окном моей квартиры – тем, что выходит на улицу Академика Губкина. Заодно – на пельменную, на хлебный магазин, на улицу, которую я упорно именовал – про себя – «имени 50 лет Октября»… Теперь вот – еще и на стоянку, временную ли, постоянную ли, нашего нового транспортного средства.

– Я, – ловлю орка на улице, даже не войдя в подъезд, – считай, дома. Отпросился.

– Огонь, – радуется Зая Зая. – Чо, айда смотреть? Или сперва завтрак?

– Обед уже, – смотрю на наручные часы. – Половина первого.

– Обед, – соглашается урук. – Пойдем, что ли, тебя кормить?

А глаза-то, глаза! Чую и вижу: нашел братан себе большую уручью любовь – на всю жизнь, да такую, что больше пристала бы гномьему механику.

Ай, молодца! Реши я сам выбирать, местно говоря, тачку, и то бы не нашел варианта лучше. Или вообще бы не нашел, я же не местный – ни связей, ни ресурсов… Кстати, о ресурсах.

– Дорого, – интересуюсь, – встало?

– Пока еще нет, уважаемый Глава, – отвечает урук глуховато – потому как торчит по пояс сверху внутри машины, под открытым капотом.

О, это что-то новое.

– Какой я тебе, – готовлюсь ругаться…

– Не, Вань, ну важное же дело, – Зая Зая вылезает наружу весь, смотрит не то, чтобы виновато, а так. – Транспорт! Если что, то на баланс Клана!

– Ты точно учился, – удивляюсь, – на медбрата? Транспорт, баланс… Будешь начальником транспортного цеха, вот что!

– Благодарю за доверие, – смотрит ехидно, – уважаемый Глава.

– Щас как дам больно, – взвешиваю в руке тяжелый гаечный ключ. – Вот только соберусь…

Хорошо, что Зае Зае надоело дурачиться – не то шутейная беседа могла затянуться… Да хоть до позднего вечера, если не до утра.

Что выяснилось-то.

Во-первых, снага по имени Хэм убрался основательно, даже слишком. Про «пополам» – это даже не была фигура речи, вот как!

Во-вторых, трайк восстановлению не подлежал, совсем, никак.

В-третьих, я сам, оказывается, не раз и не два рассуждал при орке на тему «вот купим нормальный мобиль»…

– Я и подумал: когда, если не теперь? – триумфально скалится урук. – По цене… Дорого, да.

– Не дороже денег, – отвечаю машинально, разобрав на слух сумму. В тех самых деньгах. – Когда платить?

– Сегодня, – отвечает урук. – Барбухай просили не тянуть.

– Кто, – удивляюсь, – просил?

– Барбухай, – будто это слово что-то объясняет. – Фирма! – да, вот так, с ударением на второй слог. – Барфуц, Бухер, Хайзенберг.

– А я думал – запил кто-то, по жести… – это я уже ерничаю: название мне понравилось не меньше, чем сам мобиль.

Кстати, эслектрический! Именно такой, с «эс» в самом начале: сочетание механики, электроники и изрядного количества эфирных сил, вложенных во что-то наподобие кристалла-накопителя… Прогресс, однако!

Смотрю и вижу: на нас уже глядят. Местные какие-то, мелкие, то ли дети, то ли гоблины, то ли все сразу…

В голову приходит вот что: я давно не колдовал – то есть, не шаманил – на людях. А надо бы: реноме – штука такая.

Явленная магия местных не то, чтобы пугает, но так, заставляет осторожничать – мне же подобное отношение не помешает никак.

Чехлы сейчас внутри машины, оба: и длинный, и круглый. Беру второй, достаю бубен.

«Бамм! Бамбабам!»

– Чего надо? – государь Гил-Гэлад проявляется зримо – для всех и каждого.

То ли гоблины, то ли дети дружно пятятся назад – прямо до стены дома. Мало ли: тролль, даже шаман – дело ясное, призванный дух – дело темное. А ну, как прыгнет!

– Того, – даже хорошо, что не надо разводить политесы: достало еще утром, в опричной конторе – Машину – видишь?

– Допустим, – отвечает дохлый эльф, поворачиваясь к мобилю. – А надо что?

– Ты офигел, – интересуюсь, – предок? Или…

– Не надо «или», – отвечает дух. – И вообще, чего ты начинаешь? Нормально же общались… Сейчас посмотрю.

Это мы с Гил-Гэладом знаем, что никто никуда не смотрит: просто дух меняет присутствие на незримое. И неслышимое – никем, кроме меня самого.

– Если я правильно понял задачу, – уточняет призванный, – надо сделать вид, будто я внимательно изучаю эту… Телегу. Или карету. Как тебе больше нравится?

– Пусть будет, – рисуюсь, – «вагон».

– Тем более, что похож, – соглашается эльф. – Так, вот я ее изучил, и?

– Без всяких «и», – плачу той же монетой. – Проявись, выскажись позитивно… Мол, вещь хорошая…

…– Надо брать, – завершает эльф почти трехминутный монолог.

Хвалит, стало быть, машину.

– Ну что, берем? – осторожно интересуется Зая Зая.

И глазами так делает – чисто домашняя лиса, когда интересуется насчет пожрать. Ну как, блин, отобрать игрушку у престарелого ребенка… Любовь же!

– А мы, – дразнюсь, – берем?

– Не мне решать, – мрачнеет Зая Зая. – Но, гляди, тут…

Слушать хвалебную оду – с учетом мнения эльфа – уже в третий раз… Нет уж. Будем считать, что меня взяли измором.

– Ладно, – решил не тянуть слона за хобот. – Берем. Где деньги – ты знаешь.

– Ура! – громко просиял белый урук.

Деньги Зая Зая отвозил один – на этой самой барбухайке. Я не поехал, и сразу по двум причинам.

Сначала – показать, что доверяю людям своим и нелюдям. Даже не для них самих это нужно, для окружающих: вот, например, правая рука Главы клана. Белая, понимаете ли, длань. Доверие – полное даже деньги…

Потом – тупо стало лень. В том числе, выдумывать второй обоснуй.

– Планы… Были, – стул у гнома Дори был особенный, свой собственный: на двадцать сантиметров выше нормального. Поэтому говорить кхазад мог не вставая из-за стола. – Но что уж теперь…

– А что, – подпускаю в голос жести, – теперь? Что поменялось?

– Ну да, – злится кхазад. – Куда уж нам. Ты с ним не дружил!

– Не дружил, тут ты прав, – вроде бы соглашаюсь. – Не успел. Но!

Встаю, отхожу от стола: так, чтобы всяк пришедший мог видеть меня во весь рост.

Троллья магия – штука сразу и сложная, и простая.

Простая – легка в применении. Любое горное заклятие нужно просто произнести, и оно тут же сработает. Не чаще раза в сутки, но сработает… И вот уже сложность.

Сложность тролльей магии в том, что применять ту может только природный тролль.

К’ва – дядя крупный, даже очень. Ну, вы помните: два с половиной метра, полторы тонны… Однако в горах Кахети раньше водилось и не такое – того же горного великана куда проще отпугнуть, чем убить: а они, великаны, тупые…

Еще одно бытовое заклятье – «Больше, значительнее!»

Шепчу, чтобы никто не слышал: «Шешанаш Ашах!»

Вот так хорошо, вот теперь слушать будут внимательно. Даже гном, горю которого я искренне сопереживаю, но жалеть которого – прилюдно – не готов.

– Вчера какая-то тварь завалила одного из наших, – смотрю в глаза, всем сразу и каждому по очереди. Глаз не отводят: вины за собой не знает ни один. – Из моих.

Вижу, гном открывает рот. Ну уж нет уж, ты сказал достаточно. Даже слишком.

– Клан, – продолжаю, – это не тусовка. Не место работы. Не собрание друзей. Клан – это семья.

Гляжу, Дори захлопнулся. Киваю сам себе, продолжаю.

– Гартуг Бурхат не был моей крови, но – брат мне, – перехожу на крик. – У! Меня! Убили! Брата! Кто, – уже спокойнее, – думает иначе?

Возразили… Сами-то как думаете? Правильно, никто.

– С самого раннего утра я ездил в опричнину. Догадаетесь, зачем? Дори? – Спрашиваю конкретно кхазада: тему нужно давить до конца.

– Мало ли, – бурчит тот. – Ты Глава, тебе надо… Наверное.

– Зая Зая, – зову. – Доки при тебе?

– А то! – белый орк достает картонную папку, развязывает тесемки, являет документ.