Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Утро следующего дня началось субботне.

Спросите, почему? Наверное, потому, что это суббота и была.

День этот я встретил в дорме – в который поехал после морга, то есть, института, то есть, со службы.

Вчера мне отчаянно хотелось в городскую квартиру.

В ней почти тихо – не считая грузовиков, выезжающих на трассу именно по улице Губкина.

В ней почти никого нет – за исключением белого орка по имени Зая Зая, и то – не каждый день.

В ней даже ответственность, тяжким грузом лежащая на плечах новоявленного Главы клана, немного отпускает.

Будто бы я снова обычный бурсак Ваня Йотунин, алкоголик и самогонщик, жизнь прекрасна и удивительна – если выпить предварительно…

Ага, конечно. Типа, я помню, как это – быть просто Ваней Йотуниным!

Ехать на квартиру было нельзя, идти – тоже.

Да, та самая ответственность! Толпа людей, некоторые из которых нелюди, иные же – и вовсе дети, дома, уже готовые и только в процессе постройки, местные хтони, требующие выведения под корень… Дела Главы клана!

В дорм, все в дорм.

Ничего особенного не сделал, даже не стремился… Так и подумал, засыпая: а стоило ли вообще сюда ехать?

– Хуеморген, босс! – это был гном Дори, он же – Зубила, он же… Да и хватит с него.

Впервые на моей памяти он обратился ко мне на кхазадском, пусть и в виде одного только слова. Или это два слова… Или три… Ты зачем так трещишь, о моя голова?

– Хаерле иртэ, – на татарском я отвечаю из принципа. Ибо нефиг! – Ты чему такой радостный?

– Ну так утро же. Солнышко, вон, день субботний для всякого отдыха! – жизнелюбие гнома выглядело тем страньше, чем подробнее я вспоминал его же поведение минувшими днями.

Знаете, когда что-то непонятно, надо сделать паузу. Остановиться, оглядеться, прислушаться…

Группа товарищей, совсем незаметно маячившая на границах зрительной памяти, делала вид, что прогуливается, нашим же с кхазадом разговором не интересуется совсем. Ясно, понятно…

– Так, – сказал я гному. – Все, вкурил. С чем заслали? Колись, делегат!

– Шёл бы ты, босс, – гном перестал кривляться и даже радость туповатую с рожи убрал. – Погулять. Хотя бы немного, а?

– Опух, рыжий? – завелся я. – Ты кого… А, в этом смысле!

– В этом, в этом, – согласился Зубила. – Вэтомовее не бывает… Ты себя давно в зеркало видел?

– С утра… Вроде, – вспомнил я.

– И как? – гном говорил уже не радостно, но ехидно, хотя все одно улыбался.

– Да как обычно… Рожа и рожа…

– Блин, да у тебя в умывальне темно! Свет надо включать! – я не знаю, откуда у кхазада-мужчины с собой зеркало… Усы завивать, бороду расчесывать? Короче, зеркальце у Дори нашлось. Достал, повернул ко мне, стал тыкать в лицо.

– Вот, гляди, босс! – это Зубила принялся почти что ругаться. – Ты же не синий, ты серый, в натуре! На тебя же смотреть страшно, нах!

Верю, верю.

Сначала потому, что увидел себя в зеркале, да при полном свете. Да, иных и в гроб кладут краше… Уж мне-то поверьте. Разбираюсь.

Потом и окончательно – потому, что если взрослый кхазад в волнении перешел на снажий вариант русского… дело, значит, совсем труба.

– Погулять, говоришь… – я сделал вид, что раздумываю. Мысль об отдыхе, однако, захватила меня целиком. – Можно и погулять!

– Тогда хорошо, босс! – и подмигнул так, хитренько. – Наиль уже все устроил!

– Что именно? – напрягся я не зря. Сами понимаете – что может устроить снага в меру своего понимания… Сервитут устоит – уже хорошо!

– Столик заказан, босс, – Гвоздь, оказывается, тихонечко подбирался к нам двоим и подобрался уже окончательно. – Отдельный кабинет! Цветы! Танечка!

– Хвалю за службу! – это я тоже решил немного подурачиться. А то что, им можно, а мне? Ване Йотунину, например, двадцати пяти еще нет! Ему хочется веселья – или пожрать, или поржать, и можно – все сразу. Вот только…

– Так, стоп. Какая еще Танечка? – вдруг понял я.

– Та самая, нах! – обрадовал меня снага. – Которая кхазад, но не кхазад, в натуре!

Только Танечки мне сейчас и не хватало.

А еще – сидеть в помещении!

Особенно – в отдельном кабинете, которое, как бы, помещение в квадрате. Если так можно сказать.

Вон, какая на улице красота!..

Сказал тролль, четыреста лет боявшийся прямых солнечных лучей.

Идем такие по улице, держимся за руки: не такая уж и большая разница в росте.

– Тебе так намного лучше! – порадовалась девушка. Раз, возможно, не в двадцатый, но около десятого – точно. – Не подумай чего такого, ты мне и мохнатым нравился, очень…

Знаете, как краснеют кхазады? Вот и я пока не знаю, потому, что Таня – хуман.

– Это еще что! Подумаешь, полысел… Я же нарочно!

– Я знаю, ты говорил, – и глазками так хлоп, хлоп – вроде как, скромница. – Ой, а вот эта, ну, прическа…

– Мохавк, – ответил я. – Она называется «мохавк».

– Как у индейцев? – надо же, какая эрудированная барышня… Хотя – чего это я? Кхазадское воспитание, девушки сначала читают все подряд, потом идут на войну, потом замуж… В произвольном порядке. Но читать – обязательно!

– Да, как у них, – милая, легкая, не имеющая особенного смысла, болтовня! Ах, как же я по тебе соскучился!

Всем нужно от Вани Йотунина чего-нибудь: денег, имущества, выполнения работы… Только девушка Таня радуется мне просто потому, что я есть такой на свете! Или мне так только кажется?

Прочь подозрения! Буду радоваться жизни, пока получается.

– А как ты его стрижешь? – спросила девушка. – Стрижешь ведь?

– Не, это он сам! Сам отрастает, сам – наоборот. – Я посмотрел на барышню внимательно: Таня распахнула очи, приоткрыла рот… «Девушка в ожидании чуда».

Поднапрягся, да и выдал небольшой экспромт.

– Я сначала не мог понять, что такое постоянно попадается в кровати, – начал я. – Навроде голубоватого порошка… Думал – может, с кожей чего.

Правильно, Таня, отодвинься и руку еще выпусти. Может, сама напугаешься да убежишь – ну его, мол, нафиг, с кожными-то болезнями!

Оказывается, зря радуюсь: руку-то она отпустила – только ради того, чтобы ухватить меня за локоть… Стать, так сказать, ближе!

– Собрал порошок, отнес на анализ – а это волосы! – я поспешил закончить рассказ, а то мало ли!

– О, майне либе! Это же так удобно, – практично обрадовалась девушка. – Стричься совсем не надо… И твое средство, которое от роста волос – тебе нужно его патентовать и выпускать! Срочно, слышишь!

Я думал, меня сейчас станут пугаться. Или, хотя бы, начнут жалеть… Нет! Девушка увидела пользу, девушке польза интересна!

Извивы женской логики меня когда-нибудь доконают, и случится это, скорее, рано.

– Зачем? – сделаю-ка я вид, что туплю. Мало ли что…

– Любая гномья женщина, – стала горячиться девушка, – за такое средство отдаст… Минимум палец! С любой из ног!

– И зачем мне палец гномы? – это я так, вроде бы, удивился. – Мне бы лучше деньгами!

Все у этих кхазадов не как у людей! Уверен процентов на двести: будь на Танечкином месте человечка – из воспитанных людьми, а не как некоторые – мне бы уже пеняли глупостью, дурацкой мужской логикой, может быть – даже шовинизмом… Таня же! Таня!

– Какой ты славный! – обрадовалась девушка, заключая меня в объятья. – практичность – это так мило! Не то, что эти… – она нахмурилась, и кто такие «эти» я решил не уточнять. – Я, кстати, подумала…

«Кстати» она подумала, блин! Барышня-пулемет: перескакивает с темы на тему быстрее, чем я успеваю понять, о чем речь!

– Вот мы поженимся, я рожу тебе троих сыновей… – размечталась Таня. – Или лучше пятерых?

Хорошо, что мы не пошли в ресторан и сейчас я ничего, к примеру, не ел. Поперхнулся бы точно, а то и подавился.

– Лучше троих, – надо ведь было что-то ответить. – Если сыновей. И двух дочек.

– Да! – радостно согласилась негнома. – Ты не смотри, что я мелкая! Бедра у меня широкие, рожать будет несложно! Дети будут здоровые!

А знаете, что? Смотрю я, слушаю, и понимаю – девушку несет и заносит.

И не просто так несет, и не на пустом месте заносит… Будто тянется от Танечки ниточка – тоненькая такая, прямо паутинка, и на втором конце – не знаю, кто, а главное – зачем!

– А как ты думаешь, они будут пушистые, как ты, или мелкие, как я? – девушка и не думала останавливаться. – А вот еще, слушай, тут…

Короче, я решился.

Для начала – хватит кошмарить барышню! Не надо внушать ей ложных надежд! Скажу, как есть: мол, не будет у нас с тобой счастья, не люба ты мне!

Да и связь эта, в смысле, ниточка – очень уж напоминает то, что сам я сотворил с памятным снага по имени Наиль. Странно это и непонятно, а значит – потенциально очень опасно. Не надо мне вот этого вот всего – и без того есть, чего бояться и от чего беречься.

Открываю рот.

– Тань, а Тань, – сказал я. Слушай, тут такое дело, я…

– Да! – решительно заявила девушка. – Поехали к тебе!

Сборник типовых инструкций, том второй, страница двести два. «Как очень стараться, но ничего не понять».

До меня-то мы доехали, это да.

Поразмыслив, я решил везти девушку на городскую квартиру: места, конечно, поменьше, но и любопытных глаз… И ушей… Вы поняли, взрослые же люди и нелюди.

Сидим такие на кухне, пьем чай.

Вернее, пьет Танечка: мне чаю совсем не хочется, уж не знаю, почему – хоть в глотке и пересохло.

И вот, значит, девушка решительно отодвигает в сторону чашку.

– Ваня! – начала Таня уверенно. – Я ведь не дурочка! И память у меня отличная! Я понимаю… Если не все, то – побольше многих!

Вариантов-то было, на самом деле, немного.

Первое. Местные карлы – в смысле, кхазады – научились как-то ловко вычислять пржесидленцев – например, меня.

Второе. Таня откуда-то знает (Именно откуда-то! Общаемся всего несколько дней!) о том, что я не просто упокойщик, но целый некромант.

Третье… Думаю, хватит.

– У меня, – почему-то задумчиво проговорила девушка, – по начерталке был высший балл. В отличие от некоторых, – и глазами на меня так: зырк!

– Да начерта она нужна, эта начерталка! – схохмил я. По-моему, смешно!

– Вот-вот, ты и раньше так же шутил! – я понял, что девушка уже злится, и решил немного разрядить обстановку. Не получилось. – А она нужна! И именно тебе! В твоих обстоятельствах… Ну, ты понимаешь.

Да хрен я что понимал!

О чем еще может идти речь?

– Варианты возможны, – эльфийский призрак не стал показываться девушке, решив, для начала, достать меня. – Но, поверь тысячелетнему опыту дворцовых интриг…

– Это снова становится интересно, – мысленно ответил я. – То есть, ты, все же, тот самый эльфийский царь?

– Не тот самый, – смутился Гил-Гэлад, – но отношение имел… Кажется. Не помню. Вот примерно так же не помню, как ты сам! И я как раз об этом!

– Память? – утончил я.

– И провалы в ней – тоже, – незримо кивнул владыка. – Я ведь уже некоторое время с тобой, потомок… Слушаю, смотрю, наблюдаю. Делаю выводы.

– Много, – усмехнулся я, – вывел?

Всякий раз, когда сильный некромант – или шаман… Я ведь уже говорил, что это, возможно, почти одно и то же?

Так вот, всякий раз, когда я общаюсь с духом предка, вокруг нас норовит создаться временной карман. Этакий пик на ровной линии физического времени.

Поэтому, всякий мой диалог с владыкой, кем бы он ни был на самом деле, в мире физическом занимает доли секунды, длись такая беседа хоть минуту, хоть час!

Странное свойство времени. Свойство, которое можно было бы изучить – стань я в мои следующие двести лет темпоральным физиком.

Потому и говорили мы так, будто вокруг никого больше нет – в известном смысле, так это и было, только не «вокруг», а «сейчас».

– Прилично вывел! – призрак сделал вид, будто рассержен. Вотще! Знаем мы эти заходы – своих эмоций у мертвеца нет, только заемные… И – имитация оных.

– Можно тогда выжимку? Самую суть? Выводы? – очень, очень мне надо было понять, о чем это Таня! Или, хотя бы, попытаться понять!

– Смотри, потомок, – посуровел мертвый галадрим. – До того казуса, что с тобой произошел, у тебя была другая жизнь. Совсем другая! И я сейчас не о болезненном твоем бреде, какой-то «Земле», с которой ты якобы перенесся бестелесно на Твердь! Я про настоящую жизнь, не выдуманную!

– Ну, была и была, – я пожал плечами. Да, тоже мысленно. – Алкоголик, придурок… Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Сдох бы по синей лавочке…

– Если бы все было так просто, – покачал прозрачной головой призрак. – Знаешь, в той моей жизни, которую я не совсем помню, была у меня дворцовая стража. Полк левой руки. Это значит…

– Знаю, – кивнул я. – Разведка, контрразведка. Тайные операции.

– Хорошо, что знаешь, – спокойно отметил эльф. – И хорошо, что мне уже нет дела до источника информации. Будь я жив, да при власти…

Да, я сразу понял: ничего хорошего меня бы в таком случае не ждало.

– Термин «операция прикрытия» тебе ведь тоже знаком? – уточнил владыка. – Да? И отчего я не удивлен… В общем, чем больше я узнаю о том, прежнем, Иване Сергеевиче, тем сильнее мне кажется – это все именно она и есть! Операция прикрытия длинною и объемом в жизнь…

– Дела клана? – предположил я.

– Уничтоженного клана, – согласился Гил-Гэлад. – И всего, что с ним связано. Но я еще подумаю…

– Думай, – разрешил я. – Но надо бы решить: что мне делать сейчас? В смысле, с Таниными намеками?

– А то же, что и всегда, потомок! Ты ведь взрослый тролль, неужели сам не найдешься? Она намекает – и ты намекай, мол, все понимаю, но погоди, не время…

– Таня, знаешь, – сообщил я в реальный мир.

Время послушно отмерло и возобновило свой бег.

– Я знаю, что ты знаешь. Но поверь мне, пожалуйста – сейчас еще не время!

– Это я вижу, – вздохнула девушка. – Сейчас не время. Тогда тоже было не время, но ты, хотя бы, действовал!

– Можно подумать, – деланно огорчился я, – я сейчас ничего не делаю! Сама же видишь: занят! По горло!

– Готовишь базу, понимаю, – девушка спорить не стала, но посмотрела грустно. – И что я тебе сама говорила о том же самом… Помню. Друзей забросил, со мной видеться совсем перестал… Бегаете с этим твоим орком по округе, как взмыленные! С ума сойти: мой Ваня – на побегушках у опричника! Я все понимаю, но не до такой же степени!

Ох, и за что мне все это… Кажется, я – не нарочно и по незнанию – влез в самую глубину каких-то таких событий, что вылезать придется долго, сложно и не факт, что получится. В крови, грязи, страданиях…

Этакие метафизические роды, чисто древний эллинский обряд: появление на свет обновленного Вани Йотунина!

– Расскажи мне, кстати, – почти потребовала девушка, – как прошел контрольный ритуал?

– Никак, – ответил я. – Не было никакого ритуала. Пока не было!

– С огнем играешь, милый, – грустно улыбнулась псевдогнома. – Это сейчас ты на коне, к тебе все хорошо относятся, ни в чем не подозревают… Так будет не всегда! Дам тебе совет…

– Я тоже, – вновь соткался из воздуха дух эльфийского царя, и снова невидимо для Тани. – Посоветую. Внимательно слушай то, что она тебе скажет, и потом с кем-нибудь обсуди. Например, с этим, железным. Который опричник, жандарм и кто-то там еще. И ниточка! Про ниточку не забудь! Как легализовать это твое знание, мы как-нибудь придумаем…

– Обратись к полковнику, – неожиданно посоветовала Таня. – Напросись на контрольный замер вероятностей… Надо исключить саму мысль о том, что ты можешь быть как-то причастен к тому, что происходит. Трупы эти, сектанты… Боязно мне, Ваня! И больше всего – даже не за тебя самого… Друзья, клан – отобьетесь. Главное – как бы кто не подумал, что ты как-то можешь…

– Так я и не при делах, – спокойно перебил я: потому, что действительно был не в курсе. – Чист, аки слеза младенца!

– Это я знаю, – согласилась девушка. – И ты знаешь. Осталось одно: сделать так, чтобы об этом узнал кто-то еще. Кто-нибудь посерьезнее вчерашнего бурсака и сегодняшнего Главы клана… Мелкого клана, Ваня, мелкого. Уж прости.

– Ритуал проведем, – пообещал я. – Вот согласуем с Кацманом… Время, место, видоков… Свидетелей, и сразу проведем. Стану чист перед законом со всех сторон!

– Ну хорошо, – согласилась девушка. – Теперь, раз уж мы закончили с делами…

И уже под утро, глядя бессонно в потолок, я задумался: при чем тут, собственно, начертательная геометрия?

Глава 20

Ритуал прошел нормально.

Он несложный, даже простой: настолько, что была мысль – «не работает».

А, нет. Эфирные нити, узлы, вполне рабочие руны, глифы и печати…

Селективность так себе, на уровне студенческих работ – второго курса факультета Высшей Математики и Каббалистики. Казанского, например, университета. Да, того самого, оставшегося в другом мире, где теормаг и тервер…

Однако здесь в работу годился и такой примитив.

– Поздравляю, Ваня, ты чист, – полковник Кацман держал в руках длинный свиток распечатки. – Вероятность того, что ты руководишь сектой, составляет семь процентов. Что состоишь в секте – двенадцать.

– Много, – неприятно удивился я.

– Не особенно, – отмел мои сомнения жандарм. – Твой начальник, например, руководит этой сектой с вероятностью в двадцать один процент… Тоже не считается.

– А что тогда? – спросил я. Представить милейшего Иватани Торуевича в роли сектанта-изувера я не мог никак. Себя… Даже и не хотел. Еще не был готов пока обсуждать вчерашний разговор с Таней. Надо было основательно подумать…

– Пятьдесят и больше, – ответил киборг. – Ты ведь не знаком с упрощенной теорией вероятности?

Я, как раз, знаком был. Узнал о такой только в новом теле, но уже успел почитать…

– Это когда пятьдесят на пятьдесят, – даешь грамотность! – или «да», или «нет». Точка отсчета – условный пятьдесят один процент. Вроде, такую теорию придумали эльфы – чтобы наука хоть как-то давалась Младшим Расам…

– Значит, и беспокоиться тут не о чем, – Кацман прервал меня, мягко, но прервал: ему сейчас было интересно иное. – Кстати, об эльфах!

Мы с киборгом вышли из контрольного пункта, одолели длинный коридор и четыре лестницы… Потом – еще один коридор, и дошли, наконец, до двери родной лабы.

– А что – об эльфах? – спросил я, уже понимая, что мне сейчас скажут.

– Давай, для начала, войдем в кабинет, – вдруг предложил жандарм. – Пакман же сегодня не на месте?

– Будет после обеда, – ответил я. – Обещал. А что?

– Да так, – киборг сделал вид, что морщится. – Разговор нам с ним предстоит. Сложный. Я не готов. Так что…

Кабинет я отпер своим ключом: такой, знаете, магнитной картой, что нужно приложить к считывателю.

Единую систему доступа в морге-институте смонтировали совсем недавно… Я расскажу как-нибудь о том, с какими жертвами и потерями это делалось. Потом, как найдется свободное время.

– Нас не слушают, – Кацман глянул на панель, размещенную на левом предплечье. Все лампочки – я тоже посмотрел, из любопытства – горели зеленым. – Так вот, об эльфах. Точнее, даже о галадрим.

– Что, идем в подвал? – догадался я.

– Незачем, – пожал плечами полковник. – Ты мне тут расскажи, без натурного эпизода. Что там, как? Череп, надеюсь, на месте?

Это он так намекнул – на то, что не все эльфийские черепа лежат у нас в полной сохранности.

– А мы его того, этого, – я прикинулся валенком. – В сейф.

– Целиком или только голову? – уточнил опричник. – Ладно, шучу. Голова… Не испортится?

– Сейф – в холодильнике. Надежно!

– Какое там «надежно»! – киборг зачем-то обошел комнату по периметру… Хотя знаю я, зачем: берегся от прослушки. Индикаторы-то вон, зеленые. – Когда у вас там ни охраны, ни режима… С тыла здания прямой вход в подвал!

Ну да, у нас не морг, а целый проходной двор.

Я поднимал этот вопрос трижды, и всякий раз слышал странное: то нет бюджета, то некому заняться, то и вовсе – что имеется некий таинственный приказ… Головотяпство и раздолбайство, вот это что такое. В сотый раз повторю: очень похожи наши миры, очень! Особенно – Россия в них обоих.

– Вместе с сейфом не упрут! – уверенно заявил я. – Он тяжелый! Да и не нужна нам эта голова. Разве что – как улика. Вещдок.

– Это почему? – удивился опричник. – Я-то, как раз, хотел спросить… Нельзя ли так же, как в прошлый раз? Может, чего поймем или кого поймаем!

– Увы, – мотаю головой. – Инертен. Череп, в смысле. Полностью! Даже Гил-Гэлад…

– Государь Гил-Гэлад, попрошу! – эльфийскому призраку стало скучно: а тут, кстати, об эльфах, и тоже о мертвых!

– Допустим, – согласился я. – Толку-то?

– Да. Без толку. Ничего. Даже, – мертвый эльф призрачно покачал головой, – «Последний вздох» затерт, и очень умело. Никаких воспоминаний. Ни секунды.

С этими словами призрак растаял обратно: туда, откуда сгустился.

– Это некромант, – задумчиво произнес Кацман. – Причем или очень старый, или настолько же ученый. Практик! Нет, исключено. Этих мы всех знаем наперечет.

«Ой ли, – подумал я. – Пржесидленцев Вы, Дамир Тагирович, не посчитали точно! Мало ли, кто еще… Вдруг для того, чтобы пржесидлеть, надо обязательно быть некромантом? Разобраться бы, кстати, с товарищем Менжинским!»

– Может, высшая нежить? – спросил я. – Не дух, не призрак… Кто-то, сохранивший тело, а значит, умеющий колдовать так, как прочие разумные! Вампир?

– Или лич, – предложил Кацман.

– Лич – вряд ли, – моя очередь возражать. – Я так себе учился, но помню, что дохлый колдун – при всем могуществе – тело использует как опорный конструкт. Волшебство совсем другое! Интересы – тоже.

– Хорошо, пусть вампир, – я видел, что полковник согласился то ли для виду, то ли чтобы закончить спор – К упырям мы наведаемся… В Казни три официальные колонии, выбирай любую! Но – немного погодя.

Замолчали все трое, и оба живых, и третий, который нет.

– Давайте сходим в подвал! – предложил я после того, как пауза затянулась совсем уже неприлично. – Своими глазами посмотрим на этот, как его…

– Кстати, о черепе! – вскинулся опричник. – Снова эльфийском… Имел я тут беседу с директором крематория…

Я подобрался: беседа об эльфийском черепе – в этом разрезе – могла окончиться неприятно.

– Вэллаир Нургалеевич отзывается о тебе хорошо, – Кацман тут же развеял мои опасения. – Прямо в превосходных степенях! Череп тот ты упокоил надежно – лежит, не отсвечивает.

– Да что уж там, – сделал вид, что потупился, скромно так. – Жалко мне, что ли? Талоны, опять же…

– Талоны… Лысого помнишь?

– Его пойди забудь, – ответил я. – Да и беседовали не далее, как… Недавно.

– Деликатная проблема у них, – пояснил киборг. – Того же свойства. Череп. Эльфийский. В музее.

– Болтает? – я тяжело вздохнул, будто принимая на себя непомерный груз. – Загляну, чего уж там. Только не сегодня! И не завтра…

– Вот и ладно, – обрадовался опричник. – Тогда я пошел. Бывай!

– Эм… Минуту, господин полковник, – обратился я официально. – Два вопроса, коротких. Возможно даже – один и тот же. Разрешите?

– Давай, – намекающий такой взгляд на настенные часы. Мол, время, Ваня, время!

– Что у Вас за дела с завлабом? – я старательно делал вид, что интересно мне именно это. – Не прошу раскрывать секреты, но к чему-то мне готовиться надо?

– А, Пакман, – жандарм остановился в дверях. – Неудобно мне перед ним. Не надо было вовлекать в расклады… Арест этот, сам понимаешь. Приятели, все-таки. Надо обсудить.

– Неудобно, – врезал я вторым вопросом, – примерно так, как передо мной?

– Не понял! – удивился полковник.

– Вот, – я извлек из кобуры револьвер. – Оружие совершенно законное, более того – табельное. Огнестрел. А Вы, Дамир Тагирович, говорили – мол, нельзя!

Киборги не едят лимоны. Наверное.

Потому, что мне сейчас показалось, будто Кацман тех прожевал с небольшое ведро.

– Тема сложная, – киборг вздохнул.

Вот знаю же, что имитация, а все равно – как похоже на настоящее! И эмоция, и движение…

– Решение было не мое, – Кацман эдак неопределенно шевельнул рукой – почти указал куда-то вверх, но именно почти. – Применить вербовочный подход… Зацепить на сверхценном. Кто-то в карты играет, кто-то по женщинам… Кому-то хлебом не корми, а вынь да положь настоящий огнестрел!

– Допустим, – я решил не спорить. – Я Вас услышал, Дамир Тагирович. Спасибо за откровенность.

– Тогда я пойду. Давай, Ваня. На связи, – Кацман повернулся и вышел в дверь.

Я остался один – на всю огромную лабу.

Кто сказал – «нечем заняться»?

Так могло быть у того, прежнего Вани Йотунина… Хотя, судя по последним данным, вряд ли. Тоже был пацан – если не прямо деловой, то занятой – страшно.

Хотя да, нечем. Конкретно здесь, на рабочем месте, в лаборатории – нечем. Все мои дела сейчас делались где-то вовне, и – без меня.

Почему так?

Иван Йотунин, так-то, государственный служащий. Прямо сотрудник… Ему, сотруднику, надо если не ходить каждый будний день на службу, то хотя бы делать такой вид! Так что вот, сижу, бездельничаю.

Но могу, например, позвонить!

Телефон-то вот он, исправен, заряжен, к работе готов.

– Наиль, ты? – спросил я после того, как амулет показал: связь установлена.

– Я, товарищ босс! В натуре! – согласился динамик голосом Гвоздя.

– Как чего по месту? – это ж реально босс звонит, по делу, понимать надо!

– Все по плану, нах, – обрадовался снага. – Работу работаем!

– Корнет там далеко? – мне и в самом деле надо было поговорить с Радомировым… Был один вопрос. Стоило, конечно, позвонить ему самому, но вот беда…

– Тут он! Прям вот ваще тут, нах! Трубу дать? – Чего он все время радостный-то такой? Может, принял чего?

– Здравия желаю, товарищ Йотунин!

Правильно, корнету я не начальник – не до такой степени, чтобы называть меня боссом – но и подрывать авторитет Главы перед лицом клана… Не годится. Поэтому – пусть так.

– И Вам доброго дня, корнет, – согласился я. – Удобно ли сейчас говорить? Вопрос у меня. Один, – я сразу вспомнил недавний разговор с коллегой Ингвара Радомирова, – или как получится.

– В меру разумения, – это он так согласился. Вроде как, и по матушке не послал, и содействовать готов только в пределах разумного. Называется «фронда», – отвечу.

– Хочу напомнить Вам, корнет, о недавнем случае, – начал я. – Подземном, так сказать.

– Я от своих слов не отказываюсь! – принялся горячиться тот. – Или Вы не об этом?

– Нет, что вы, Радомиров, – подпускаю официоза. – Вопрос конкретный, и это именно вопрос. Скажите, какого рода сущность могла так ловко атаковать Вашу ментальную сферу?

– Мою, извините, что? – удивился корнет.

А, все время путаюсь в терминах…

– Ваш разум, – пояснил я. – Простите великодушно, ученый жаргон!

– Это был хозяин хтони! – вот за что люблю военных, так это за точность формулировок… Особенно, когда спрашивают-то их о чем-то совершенно другом! – Или самой Швейцарии, или даже Змеиной горки. Наш контрольный пост выстроен ровно посередине…

– Благодарю Вас, корнет, Вы мне очень помогли! – ответил я. – Передайте, пожалуйста, амул… телефон Наилю.

Ну да, чего я удивляюсь! Кацман ведь говорил, что Большой Зилант – хтони не хозяин, так, самое крупное порождение Змеиной Горки… К тому же, еще и регулярное!

Стало быть, сидит где-то под землей некто мелкий, малозаметный, но – судя по мощи и объему ментальной паутины – страшно головастый. Если не вообще состоящий из одной головы…

Представился на секунду кто-то навроде бехолдера. Стало не по себе: такую тварь Ване Йотунину не одолеть.

Спросите: а как же там, под землей?

А я отвечу: «бей-и-беги» – это не одоление, это спасение бегством!

Разовьем тему дальше.

Мне тут недавно сообщили, что со стороны моста – моего, прошу заметить – Большого Зиланта не пугают, а как бы вам это сказать… Пытаются усыпить?

Это то ли древний артефакт, то ли не менее древняя площадная техника: Большой Зилант сползает вниз по пологому склону и сразу же уползает обратно. Спать. Во всех случаях, кроме вам уже известных.

Их и было-то два, этих случая. Или первый не считается? Инцидент тогда только случился, может, и артефакта еще никакого не было!

В общем, надо разобраться, что оно такое и как работает.

Теперь Большой Зилант.

Понимаете, неуязвимых волшебных тварей не бывает. Ни хтонических, ни каких-нибудь еще… У всякой сволочи есть слабое место – через которое ее, сволочь, можно остановить, напугать, убить! Так вот, что-то мне подсказывало, что уязвимая точка Большого Зиланта лежит где-то в области магии разума, сиречь – ментала.

Сами понимаете, легендарных героев на каждую змеюку не напасешься.

Получается, что головастик – условный, конечно – вполне может оказаться начальником Зиланта и хозяином всей хтони.

Все это я еще обмозгую, и не раз.

Активы… Моё! Не отдам!

Рабочий день, наконец, закончился.

Барбухайка уже стояла у самых дверей морга.

За рулем был, против обыкновения, не начальник транспортного цеха, но кто-то из его подчиненных: чернявый кхазад, мне знакомый плохо – не по имени – и потому молчаливый.

Так-то он представился, конечно. Протянул руку, назвал меня уважительно – «Товарищ Глава», но весь остальной путь до дормитория мы одолели молча.

– Ваня! – заорал Зая Зая, наплевав на субординацию. – Братан! Тут такое! Такое!

Там, кстати, было.

Помните, мне сулили приличную такую толпу соплеменников? Сто рыл троллей: мужики, бабы, дети?

Так вот, они, наконец, прибыли. Только оказалось их не сто, а без малого пять сотен!

– Четыреста девяносто два тролля, – отчитался гном Дори, уже успевший всех посчитать и даже немного учесть. – Сто мужиков, сто тридцать одна баба, остальные – дети.

Охренеть кирэк! Ну Кацман, ну удружил: «сотня»! Со, вашу мать, тня! А тут…

Нет, поймите меня правильно: лесной тролль – как я уже успел выяснить – существо неприхотливое. Где упал – там уснул, что поймал – то сожрал. Даже дети такие. Даже седые старики. Но не пятьсот же штук!

И ладно – «разместить и накормить».

В конце концов, в Казанке водится рыба, и ее там дохрена. Да, пусть хтони, да, рыба странная… Но съедобная, это точно. Особенно – для тролля.

Потом, мы ведь даже дачные дома снесли не все – там, ближе к реке, еще целый поселок. Изобразить какую крышу, и живи, радуйся!

Пугало меня другое.

Понимаете, тролли – общество традиционное. Куда более, чем черти, гоблины или орки… В моем старом, понятно, мире.

Это Твердь! Вокруг – волшебный феодализм с элементами кибербыли, сами тролли – общинники! Уклад! Семейственность! Старики!

Вернее, старейшины: я насчитал троих, и это если не брать во внимание просто уважаемых что дедов, что старух.

Уловили масштаб бедствия? Нет? Ладно, зайду с другой стороны.

Вот есть клан «Желтая Гора». Верно?

Клан совсем недавно был истреблен – почти совсем, и даже непонятно, кем, но возрождается. Уже, считайте, возродился. Так ведь?

У клана есть Глава – даром, что с заглавной буквы, а так – пацан пацаном, пусть и по местным меркам. Это внутри себя я – взрослый и опытный к’ва, снаружи-то все видят иное… Двадцати пяти нет!

И вот, значит, этому как бы Главе должны подчиниться… Трое старейшин? Больше? Еще какие-то взрослые, опытные, серьезные тролли?

Нет, не смешно.

Будущий… Назовем это конфликтом интересов.

Так вот, грядущий конфликт я и представлял себе во всех красках, и прямо видел – в оценивающих таких взорах лесовиков, явившихся вступать в мой клан.