Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Кровь? – почти не удивился Кацман.

– Не просто кровь! – поморщился я. – Тут, вашу мать, просто смердит кровососами!

Получасом позже собрались в сельсовете… Или как я уже называл это здание? Правление? В нем, короче.

– Сидел в железе, нах, – весомо пояснил снага, отвечавший за внутреннюю безопасность – подчиненный, стало быть, нашего Ульфовича. – Потом эти, род-ствен-ни-ки, – по слогам выговорил безопасник, имея в виду что-то явно матерное, – потащили кормить пленного…

– И обратно привели с босыми руками? – восстанавливать цепь событий надо было в точности.

– В натуре, – согласился снага. – Он и утек, падла.

– Что-то не сходится, – подал голос гном Дори. – Или не до конца. Даже если принять как данность то, что парнишка – натурально, упырь…. Вопросы!

– Сначала – как он ходил под солнцем, – согласился я.

– Плохо ходил, – вспомнил Зая Зая. – Неуверенно. Мы-то сначала подумали, что он под мухой… А оно вона как, солнце, значит!

– Допустим, – решил я. – Еще?

– Всякий упырь, – вступил корнет Радомиров с согласия начальства, молча кивнувшего, – и без своего колдовства-на-крови, это просто не очень сильный человек. Обычный, каким был до обращения. Даже если он высший вампир, хорошо выносящий ультрафиолет!

– Не очень хорошо, – напомнил я.

– Значит, не совсем высший, – согласился корнет. – Но тогда тем более – как он вылез из сарая? Я как-то пробовал ломать что стены, что дверь – не вышло!

– Как пробовал? Зачем пробовал? – не понял я. – Радомиров, объяснитесь!

– На спор, – пояснил младший киборг.

У меня одного такое ощущение, что все важные дела в этом мире делаются или на спор, или из принципа? Неужели никто не может просто делать свою работу? Почему обязательно нужна странная мотивация?

Однако мы заболтались, пора уже была перейти к делам.

– Отставить, – решительно потребовал я, – демократию. Всем слушать сюда.

Все послушались.

– Кто-то принес нашему бледному юноше крови, – начал я. – Добыл и принес. Кровь не свиная и даже не коровья, хотя бойня и недалеко. Знаете, почему?

– На свиной, – ответил кхазад Дори, – так не разгонишься. Задняя стенка вынесена начисто, а она, между прочим, в четыре кирпича! Кровь была человеческая… Или снажья. Или эльфийская. Разумного, короче, существа.

– Почему не гномья? – Поинтересовался я как бы между прочим.

– От гномьей, – охотно поделился Зубила, – упырей штырит. Причем на особый манер: ни силы, ни ловкости, ни маны… Одни мультики!

«Вампир, испив гномьей крови, галлюцинирует», – запомнил я для себя. Всякое знание да будет полезным…

– Итак, – я окинул взглядом старейшин, стоявших у дальней стены, будто на расстреле или прямо перед тем, – осталось понять, кто из вас принес вампиру кровь… Отвечать!

Посох удачно попался под руку, им я и стукнул по полу.

Из небытия соткался владыка Гил-Гэлад.

– Звал, потомок? – поинтересовался эльф.

– Не, не звал, – ответил я. – Случайно так вышло. Но хорошо, что ты пришел…

– Вижу, что хорошо, – согласился призрак. – Так… Эти, мохнатые – ни при чем. Вернее, как: причем, но кровь упырю принесли не они. Остальное… Я тебе одному расскажу, хорошо?

– Спасибо, прадедушка, – вежливо согласился я. – Конечно!

Сидели рядком, расходились пешком.

Отдельно мы пятеро – я сам, Зая Зая, оба киборга и мертвый эльфийский царь.

Наособицу – сотрудники и рядовые члены клана Желтой Горы.

Совсем отдельно, шарахаясь от призрака владыки так, будто тот чумной – насквозь виноватые старейшины троллей.

Мы немного отошли от Зала Совета, он же – штаб обороны, он же… Надоело придумывать дурацкие названия. Надо утвердить что-нибудь одно!

– Бесовы кровососы, – выразил общее мнение корнет Радомиров. – Вот только упырей нам тут и не хватало, для полного-то счастья!

Глава 25

Нас невозможно сбить с пути – нам все равно, куда идти.

Сами смотрите.

История с сектантами. Или как их еще назвать, чтобы правильно?

В ту же копилку – бандиты, причем даже не местные! Ниточки-то тянутся куда-то на юг, или откуда там у нас Гурбашев?

Да, связи между первыми и вторыми.

Разборки между разными державными конторами – хорошо, что Кацман сотоварищи пока побеждают, и что полковник – за нас, за хороших. А если вдруг нет? Государева служба, особенно в высоких чинах – она такая, обольщаться не стоит…

Вновь созданный клан. Жители клана. Амбиции жителей – это я про старейшин, и, возможно, не только про них.

Девочка Танечка – та, что далеко не так проста, как мне сначала показалось! Ванечкины с Танечкиными общие дела, таинственные настолько, что девушка не решается обсуждать их со мной даже наедине – так и приходится мне идти вслепую, каждый шаг ожидая под ногой то ли болотную топь, то ли военных времен шпрингмину.

Теперь еще вампиры, а! Взялись в нашей истории ниоткуда, что твой таксист из старинного советского анекдота – и не только советского, тут такой тоже имеется…

И вот, теперь между всем этим приходится отчаянно лавировать… Не свернуть бы шею на особо резком повороте!

Так-то корнет Радомиров оказался полностью прав – даже больше, чем мне бы того хотелось. Все расклады закрутились, раскрутить бы хоть один!

Вот, кстати, еще вводная. Новый расклад.

Я сидел в сельсовете… Пусть пока так, ладно?

Сидел, в общем, в сельсовете и занимался какой-то рутиной: в работе всякого начальника той куда больше, чем принято считать.

То ли накладные подписывал, то ли заявки вычитывал – не помню уже. Возможно, наоборот.

И вот, врывается ко мне и всем моим бумагам некий снага, именем Наиль, погонялом – Гвоздь… Вы его должны помнить – иначе я сильно удивлюсь, а оно вам надо, чтобы я удивлялся?

– Снага, – сообщил Наиль, ворвавшись.

– Я помню, – не сразу понял погруженный в бумаги я, – что ты снага. И чего?

– Нашелся, – отдышался Гвоздь. – Стопудово, нах.

Нет, дело было не в бумагах. Я реально не понимал, о чем речь.

– Порядок, – решил напомнить Наиль, – нарушен. Жертвы!

Ага, жертвы… Значит…

– Все были по порядку – кроме снага!

Я покраснел бы, не будь синего цвета.

Вместо того пришлось побуреть: давешняя история с тем, как я принял отклонение – снагу-карлика – за типичного представителя этого народца… Лучше забыть, а еще лучше – не забывать. Чтобы не повторялось!

Однако, вслух я сказал совсем другое.

– А ведь и верно, – что-то такое взаправду крутилось на краю моего сознания, будто дурная муха, жужжащая внутри двойного остекления – ни прибить, ни выпустить. – Не было снаги-то!

– Оказывается, – начал Гвоздь, и я немедленно похолодел.

Видите ли, есть такой замечательный народ – в моем мире относящийся, как и большинство тюркоязычных, к оркоидам – киргизы. Ребята веселые, миролюбивые, работящие… Но очень, очень сильно склонные к обрядовой магии слова!

Причем ладно бы они в самом деле колдовали – реально, осознанно. Так ведь нет! Берет киргиз какое-нибудь слово… Русское, отмечу отдельно, и начинает то зачаровывать. Просто как ключ, на произнесение! Слово произносится, магия является миру.

А теперь представьте, что-то же самое в едином порыве, будто сговорившись, делает весь народ! Вся сила слова, заклятого таким количеством людей, да вблизи родного для народа горного эгрегора…

«Оказывается» – слово как раз такое. Оно означает ничего – и сразу все. Меняется время, люди, обстоятельства, даже гравитационная константа, и все – по одному ключу! Опасное слово, очень опасное. Настолько, что когда кыргыз-урук такое произносил, даже мне прежнему хотелось убежать и спрятаться – можно прямо в горах.

Ладно, татары – не киргизы…

– … Хэм!

– Что – Хэм? – удивился я.

Слово было сказано, ничего не случилось, я расслабился – настолько, что даже позабыл малость о судьбе моего верного когда-то трицикла.

– Тот самый Хэм, который на трайке? – уточнил я на всякий случай. Мало ли, кого как зовут! – да?

– Он, товарищ босс, – согласился тот снага, который сейчас был живехонек и стоял передо мной.

– Не сходится, – и вправду ведь не сходилось! Конечно, и авария, и ритуал – только причины, итог один… Смерть одна! Но нюансы!

– Там, за рулем, об столб – тоже снага, в натуре… Да не тот! – запутав меня еще больше, пояснил Гвоздь, – не Хэм, нах. Просто похож.

– Слы, Гвоздяра, – подпустил я пацанчика. – Ты по делу можешь? Время!

– По делу – могу, – согласился Наиль. – Хэма, того, нашли.

– Как – нашли? – удивился я.

– Ну как. Шли, шли и нашли! Повезли кое-кого одного кое-куда…

– В двух багажниках? – это я уже глумился. Шутку-то все помнят!

– В одном, – покачал головой Гвоздь. – Но да. А там…

Надо пояснить.

По причине, лично мне не очень понятной, все жертвы криминальных разборок – именно разборок, а не вульгарных убийств – свозятся казанской братвой в одно и то же место: на самой границе сервитута, у края Самосыровской хтони, растет приметный такой лесочек.

Хорошо растет, даже отлично – потому, что удобрения. Опять же, там часто роют землю – вентиляция, культивация, что там еще положено делать с почвой…

Гвоздю – или, что вернее, его подельникам – повезло. Во время очередной веселой поездочки наткнулись на тело снаги, убитого тем самым, нашим любимым, способом. Нет кистей, дырка в черепе, остатки одежды закапаны черным воском!

– Фьють, – присвистнул я, а сам подумал – слово-то работает, пусть Гвоздь наш – никакой не киргиз…

– Везучий ты, – я встал, обошел стол и крепко пожал снага руку. – И спасибо!

– За что, товарищ босс? – не понял Наиль.

– Как за что? – удивился я. – За бдительность!

Ну так что, считаем за новый расклад – или за часть прежнего?

Дел-то… Дел еще было полно! Начать и кончить!

– Дори! – заорал я изо всех сил: идти в дом за мобилой было откровенно лень, да и ерунда это – звонить по телефону человеку, который от тебя в десяти метрах! Даже когда он кхазад и метров может быть двадцать. – Зубила!

Гном явился почти сразу же.

– Да, босс? – и весь такой внимательный, куда деваться!

– Разгреби, – сказал я, – тут. Еще немного бумаг осталось.

– Да, босс, – немного горестно вздохнул кхазад. – А это… Срочно?

– Как пойдет, – умудренно ответил я, и тут же ретировался, оставив гнома вздыхать и работать.

Знаете, что меня ждало на этот раз?

Ни за что не угадаете. Оказывается… А, догадались? Да, Киргизия, конкретно – земщина Пишпек.

Вернее, здесь земля гор и озер (двух!) называется иначе – какая-то вариация на тему горного Туркестана. Или – я ошибаюсь.

Даже город Фрунзе здесь носит свое дореволюционного название – что неудивительно, о местном Михаиле Васильевиче я то ли не слыхивал, то ли не спрашивал…

Так вот, дело было к ночи. Вернее, к вечеру, но в девять часов в Казни уже темно, и окраины сервитута – не исключение. По вечерам молодежь клана и дорма… Нет, вы удивитесь. Вместо того, чтобы предаваться пьянству и разврату, люди, орки, кхазады, тролли и снага… И еще гоблины, наверное – так вот, вся эта разномастная молодежь делала себе культурный досуг.

Сегодня разожгли большой костер, расселись вокруг и слушали истории… Решил послушать и я – не входя, покамест, в круг света.

Сегодня за рассказчика был…

Помните, я говорил о том, что среди наших, клановых, есть теперь и эльфы? И добавлял еще, что не только дохлые?

Не говорил? Или говорил, но не вам? А, ну и ладно.

– Он – нолдо, – просветил меня тогда Кацман. – Самый настоящий, авалонский. Даже говорит с акцентом, но это пусть, это ничего.

– Понял, – согласился я. – Присмотрим.

– Только в меру, хорошо? – то ли попросил, то ли потребовал полковник. – Не более, чем за всяким новым соклановцем. И клятва!

– Клятву, – кивнул я утвердительно, – Эдвард уже принес. По полному канону, настоящую. Не соврал, не умолчал – и без всяких эльфийских смыслов, вторых с третьими.

– Как понял? – удивился киборг. – Или…

– Дамир Тагирович… – укоризненно потянул я.

– А, конечно! – Кацман сделал лицо «был бы в этом смысл, дал бы себе дланью по челу». – Гил-Гэлад!

И вот охота серьезному, взрослому человеку, настоящему полковнику, постоянно строить из себя дурака? Наверное это он для того, чтобы не шибко выделяться – на общем-то фоне, мда…

– Пишпек разве земство? – удивился молодой кхазад.

Нет, он не Дори, он другой. Еще неведомый: я пока не знал, как зовут кандидата на вступление в клан.

Почему кандидата?

Для начала, потому, что всякого нового участника в Желтую Гору принимаю я сам. Глава! И никаких больше приемов пачками – с троллями пробовали, так себе вышло. До сих пор разгребаем, и будем еще долго.

Потом – время вечер. Девять уже, а у нас, например, правила: начиная с половины двадцать первого на клановой территории остаются или члены клана, или кандидаты, или пленные.

Пленный у нас сбежал, про членство мы уже выяснили. Остается – кандидат.

– Пишпек… Земство. Но немного странное, – ответил парню Эдвард. – Например, там есть аэропорт, прямо в черте.

– Зачем земству аэропорт? – удивился кто-то.

– Затем, что это единственное в державе земство, граничащее только с юридиками, – пояснил эльф. – Причем – со всех сторон. Если ты владетель, ну, хоть какой-нибудь – и пропустят, и проедешь. Или государев человек… Простолюдин же выходит за границы земства – и, считай, все. Кругом баи, а ты теперь батрак! По полному чину батрак, в ошейнике…

– Жуть какая-то, – снова вступил безымянный кхазад. – Куда смотрит…

– Слушай, – нервно перебил гнома эльф. – Ты вообще слушать будешь, или я пошел?

– Слы, пацан, – включился кто-то из снага – малость постарше всех прочих. – Шел бы ты спать, нах. Или молчал уже, в натуре. Верить не верь, а слушать не мешай!

… – И вот приехали мы к тому баю в дом, – рассказывал Эдвард. – Дом, белый, каменный, три поверха. Юрта во дворе – парадная, конечно, вряд ли он сам в ней живет. И сад! Черешня! Деревья – весь горизонт, от неба до неба!

Ну понятно же – эльф. Хлебом не корми, дай с природой чего-нибудь того, этого! Или это только лаэгрим у нас такие?

– Как раз сезон. Ягод… Прорва!

Кто-то из юношей шумно сглотнул, и было, отчего: садов вокруг Казни посажено преизрядно, но сладкая черешня в тех не вызревает, только кислая вишня. Черешня, получается, дефицит – и довольно дорогой.

– Погуляли по саду, бай рассказал, как получил эту землю, как бился за нее – будто лев… Как сад этот сажал, – не знаю, как там бай, а сам эльф болтал вполне пристойно – интересно было не только всякой мелочи, но и парням постарше.

– Сорвал я пару черешен – с байского разрешения, и тут мне в голову как стукнет!

Знаем мы, как нолдор стукает в голову. То камушки у высших сутей отнимать, то за папу мстить, то из Валинора в северную Европу пешком по льду через полюс… Хотя это, вроде, в рамках одного «стука», но – тем более!

– Говорю баю, мол, жаль, дети ни разу в жизни не ели черешни с веток – вот так, как я! – эту историю я до того не слышал, и потому – слушал вместе со всеми, но не подходя, чтобы не мешать.

Нет ничего хуже начальства, пытающегося отдыхать вместе с подчиненными – это я еще по прошлой своей жизни уяснил накрепко.

– Зовет батрака – садовника, вроде. С вот таким секатором, – эльф даже показал руками размеры садового инструмента. Получилось правдоподобно.

– Тот пришел, и как начнет стричь! Настриг мне целый веник этих самых веток, и все с ягодами! – эльф сделал паузу: промочить горло из кем-то поданной фляжки.

– А дальше? – не выдержал кто-то. – Дальше чего?

– Мне ведь в Москву надо было, прямо срочно – к следующему утру. Дочка… Младшая. Наречение Второго Детского Имени.

Эта эльфийская традиция выглядела совершенно одинаково что в мире Тверди, что на моей родной Земле: была чем-то вроде выпуска из детского сада, подготовительной группы – той, которая перед первым классом школы.

Из того, что я знал об эльфах, опоздать Эдвард не мог никак. Там тресни, расшибись, а нарекать такое имя должен именно отец – или тот, кто заместо отца, у эльфов так тоже иногда бывает.

– Времени прошло уже прилично. Вот уже и стемнело, – продолжал бывший авалонец. – значит, стремглав в аэропорт, и нарочный с билетом меня уже по дороге догнал – то ли скороход, то ли на мотоцикле, а сделал вид, что пешком!

Про такое я тоже слышал. Зачарованный скороход – услуга куда более дорогая, чем он же, но на ездовом транспорте.

– И вот меня встречают, – рассказ близился, как мне показалось, к завершению, – местные. Опричная экспедиция на транспорте, они же – вместо таможни. Меня остановили. Мол, что это у вас такое, подданный? Гербарий? – пошло самое интересное. – Это меня спросил один, главный: росту мелкого, зато фуражка – что взлетно-посадочная полоса. Я рассказал, как было – таможня посмеялась, но добро дала. Теперь представьте, – эльф мечтательно зажмурился.

– Лететь четыре часа. Черешневый веник лежал на полке для клади… И пах!

– Чего это он? – удивился кто-то внимательный. – Вы ж того… В пленку?

– Замотали, да, – согласился эльф. – И дырок наделали. И обратно не заклеили.

– Зачем дырок-то? – не понял все тот же.

– Пока собака понюхала, – ответил Эдвард, – пока искали внутри запрещенку… Не нашли, понятно. И смола еще, на срезах. Пахнет, понимаете, поглавнее чем ягоды. Так и летели: за солнцем по следу, и поздняя весна на весь салон!

Эх, вот умеют же, ушастые! Хотя сам-то я… Даже если сказка, то какая – со всем вниманием к деталям, логике, сюжет – эльфийская квэнта в полный рост!

– Ягод-то было – чуть. Миска, небольшая и неполная. Но сам факт!

– Успели вы, стало быть, Эдвард Альбертович? – оказалось, гном-перебиватор знает нолдорское отчество.

– Ясное дело, успел. – закруглил свой рассказ Нолдо по имени Эдвард. – Это я все к чему. Дети. Уже немало, будет еще больше… Я всех своих привезу, у меня много, и не все взрослые. Детям нужны витамины, а значит – надо сажать деревья. Яблони, вишни… Смородину.

– Смородина – вроде, кустарник? – усомнился кхазад, любящий перебивать.

– Да какая разница? – удивился даже не эльф. – Витамины же, для детей же… Кстати!

Это оказался тот самый Ульфович, который с ударением на «о». Начальник охраны, или как его теперь правильно называть…

– Я чего пришел. Дети здесь?

– Да куда они денутся, нах, – удивился кто-то из снага. – Вона сидят!

Рука говорящего указала на совершенно пустое место, на котором – вот буквально только что – кучковалась гурьбой клановая мелюзга.

– Нету… – поделился очевидным все тот же снага.

Дело принимало скверный оборот.

Начальник охраны шел от сердца дормитория к его краю – такая толпа детей, да не имеющая привычки бегать молча, мимо бы не просочилась никак. Здесь их не было тоже. Значит – ушли, и ладно, если недалеко.

Я даже знаю, кто их вел – больше просто некому. Осталось только понять – куда?

– И где они? Где эти объединеные, цвета, батю их Бенетона через забор несказуемым образом? – вышел из себя Ульфович.

Понять пса режима было можно – спросили бы, по итогу с него. Больше не с кого!

– Во, нах! – еще один из снага подобрал что-то с земли. – Чот нашел, в натуре.

Хе-хе. А ведь это бумажка! Может, кто-то оставил записку?

Снага так и встал: листочек в руке, кирпичи – на один положили, вторым прижали – под ногами.

– Давай сюда, – я решительно вышел из тени и протянул руку. – Да не кирпич!

– Даю, босс! – обрадовался снага. Да, я тоже люблю, когда ответственность берет на себя кто-то старше и умнее. Или просто умнее – вот, такой как я.

Я взял листок – аккуратный, из тетради в клетку не вырванный, но вырезанный чем-то острым. Развернул.

– Ого, – сказал. – Дети-то какие умные пошли!

Написано было скорее понятно, чем грамотно – и да, чудес не бывает: все на том же недопольском языке.

Поперек клетчатого листа, крупными буквами:

«Mi ushli brat» palazhniak'

Глава 26

Большая интерлюдия маленьких

Шли долго.

– Далеко еще? – ныл мелкий гоблин. – Я устал!

– Это у тебя ноги короткие, – авторитетно увещевала орчанка – та, что сама не сильно выше ростом.

– Причем тут ноги? – спросил кто-то из детей, шедших чуть позади.

– Ногами он ходит, – ответила черная уручонка. – И они у него короткие. Пока мы делаем два шага, он – три. Шагов больше, устает раньше.

– Ваа! – восхитился кто-то. – А если…

– Дыхалку, – шикнула девочка, – береги.

Минут пять пыхтели почти молча – только горестно и прерывисто вздыхал коротконогий гоблин.

– А идем мы куда, нах? – спросил какой-то другой голос, типа снага.

– Фара, ты тупой! – сообщили сразу трое. Говорили хором, ладно, слажено – видно, что не в первый раз. – Положняк!

Нет, даже не так: протяжно, напевно: «Палажняааак!», вот как.

– А чо ночью? – не унимался Фара.

– Днем видно, – снизошла орчанка. – Увидят, изловят, ничего не дадут.

– Тематически, нах, – согласился юный снага, и все снова замолчали.

Между дормиторием «Сон Ильича» и неким… Назовем его «Объект». Так вот, между дормиторием и Объектом – километров около пяти, это если по прямой. Если по дороге и в обход – все шесть.

Ребенок, которому обещали очень много мороженного, идет со скоростью километра три в час. Или четыре – но это пока не задолбается. Пока не задолбается, если не считать гоблина – умного, но легкого – это часа два. Или два с половиной, если в темноте – короче, вполне можно успеть.

Куда спешим? А, ну это просто. Взрослые! Им надо осознать, что дети сбежали, поискать тех по дорму, обшарить окрестные нычки, понять, в какую именно сторону… Не, понять несложно – у взрослых есть целый егерский киборг, он же – опричный жандарм. Тому, кто читает следы диких зверей, несложно понять, какой дорогой прошли двадцать четыре пары разных башмаков, тапок, сапог и даже сандалий.

Два часа, короче, или около того… Еще надо догнать.

– А чо мы по дороге? – Спросил уже тролль. – Ща, как это… Наиболее вероятные пути отхода, во! Через лес, не?

– Через лес – страшно, – сказала, как отрезала, орчанка.

– Кому страшно? – не поверил тролль. – Тебе, что ли?

– Ему вон, – кивок в сторону умного нытика. – И еще половине. Слабаки! Ну ничего, я еще воспитаю из вас всех достойную смену!

– Кого воспитаешь? – испугался тролль.

– Смену. Не знаю, что это, – уточнила орчанка. – Но так твой дядька говорит, когда никто не слышит.

– Дядька могет, – согласился тролль. – Я когда вырасту, буду как он!

– Сначала вырасти, – предложила девочка. – Шухер!

В жизни всякого ребенка есть две главные команды: «Домой» – это когда надо идти на звук, и «шухер» – когда наоборот.

По команде «шухер» выполняется одно из двух действий: или поиски укрытия, или, если укрытия нет, смена скоростного режима – с «пешком» на «стремглав».

Сейчас укрытием служила сама темнота – нужно было только уйти с дороги, присыпанной палевным речным песком.

Дети ссыпались в один из кюветов.

Вдалеке показались фары: они светились и подпрыгивали на неровностях.

– Барбухайка, – шепотом поделился гоблин. – Шесть фар! Значит, и дядя товарищ босс…

– Не, – отвергла орчанка. – Нет его там. Он в дорму. В дорме.

– Как знаешь? – не понял гоблин.

– Знаю, – уперлась девочка. – Гляди, щас мимо…

Оказалась права. Барбухайка – или другая похожая тачка – пропрыгала мимо по ухабам, и скоро скрылась вдали.

– Уф, – девочка выразила общее мнение. – Каботаж работает!

– Кобеляж, – возразил тролль.

– Это камок! – нашелся гоблин.

– Неважно, – решила уручка, растягивая свою накидку в свете фонарика. – Работает!

Накидка выглядела так: кусок легкой серой ткани, испещренной разномастными пятнами – черными, синими, канареечно-желтыми, карминно-красными, даже белыми.

Маскировочные свойства, конечно, были, но – со знаком минус, а так – обочина имела уклон, ночью было темно, вот и весь камуфляж.

– Сидим тут, как хоббитцы в канаве, – поделился гоблин. – Ну, тогда!

– Знаю, – важно согласился тролль. – Читал.

– Врешь ты все, – не поверила орчанка, и тут же прикрикнула на лихую мелкую братву: – Кончай ночевать! Ноги в руки, потопали! Еще треть пути!

– Четверть, так-то, – поправил ее тролль, гордый дальним, но родством, с боссом клана.

– Пасть захлопни, – посоветовала девочка.

Погнали.

– Завтра тоже возьму фонарь, – посулил кто-то человеческим голосом. – Удобно!

Со светом шагал только авангард – орчанка, тролль и ноющий, но споро переставляющий короткие ноги, гоблин. Остальные двигались почти в темноте, практически на ощупь – благо, трое-с-фонариком путь выбирали самый ровный.

– А чо завтра, нах? – спросил снага.

– Сегодня словят – завтра утеку, – объяснил человеческий ребенок.

Еще немного позже.

– Всё, регламент, – сообщила орчанка. – Пришли. Объект.

– Обана, – обрадовался кто-то из снага. – Хата!

– Не хата, – звук подзатыльника опознать было несложно. – Бункер!

– Тихо! – прикрикнула уручка.

Не, ну правильно. От дороги-то отошли, между старым бункером – вроде, гражданской обороны – и трактом остался лесочек – не очень густой, но звуки глушащий исправно. Кричать можно, если по делу, болтать не по делу – нельзя.

– У кого лом? – уточнила мелкая атаманша.

– Во! – тролль протянул толстый стальной прут.

– Ну раз во, то ты и ломай, – потребовала орчанка.

– Чо ломать-то? – уточнил мохнатый лесовик. – А!

– Так, дверь закрыли, – раскомандовалась девочка. – На первый-второй по порядку номеров!

– Это, типа, разное, нах, – поделился снага премудростью почти армейской: отец его когда-то служил в строевой части полиции сервитута, на предмет разгона бунтов, дело свое знал и сына учил крепко. – По порядку или…

– Короче, – прозвучало требование. – Нас сколько?

Воцарилось сопящее молчание: пересчитываться в темноте и наощупь – дело непростое… Справились!

– Ну, раз двадцать четыре, значит, все в сборе. Погнали, – и владелица фонарика первой ступила на длинный наклонный пандус.

Здесь мы стояли не втроем, но вдвоем с половиной: я сам, Зая Зая и мелкая орчанка имени неизвестного и вида независимого. Напротив, через холодильный прилавок, монументально возвышалась продавщица кондитерского отдела: такая тётенька в униформе сотрудницы магазина и с кокетливой девичьей заколкой в волосах.

Заколка, между прочим, была лет на тридцать моложе носительницы своей по виду.

– Ну, излагай, – обернулся я к девочке.

– Сейчас, дядя товарищ босс, – согласилась та. – Только список… Вот!

Продавщица посмотрела на орчанку с чувством опасного умиления во взоре.

Нет, ну как же! Девочка, в сарафанчике, потому и умиление.

Черная уручка, потому опасливое. Понимать надо! Мало ли, что выкинет – тем более, что рядом с орчанкой – бритый лесной тролль и вымазавшийся белилами черный урук. Не отец, нет, молод слишком, а вот старший брат быть может запросто… Осмысленное выражение лица продавщицы все больше уступало место тихой панике.

Мысли эти текли настолько явно, что читать те… Никаким менталистом для того быть не надо! Ага, вот, теперь повелительница мороженного смотрит на нас…

– Платим деньгами, – я вынул из мешочка две монеты рублевого номинала. Деньги, как вы понимаете, не самые мелкие.

Здравый смысл возобладал: подумаешь, два урука и один олог. Ради доброй выручки можно и потерпеть.

– Пломбир ванильный в стаканчике, – орчанка принялась читать с листа. – Двадцать четыре штуки! Эскимо шоколадное на палочке – двадцать три штуки…

– А чего на одно меньше? – уточнил весело Зая Зая.

– Рудик, – был ответ. – Шоколад. Аллегория у него.

– Аллергия, – мягко поправил я.

– Да! Ему два клубничных! Можно?

– Вам теперь все можно, – согласился я. – Если положняк.

– Тогда сливочное клубничное, – обрадовалась девочка. – Двадцать пять!

Перестаньте, ну! Еще я детям мороженого жалел… Особенно – нашим детям, клановым. Тем более – настолько полезным!

Там ведь как вышло: промахнулись они, и хорошо, что промахнулись.

Если бы дошли, стало бы в клане меньше детей – на два с небольшим десятка меньше.

Намекну: скафандр в подземлю я надевал не просто так – и киборг Радомиров – тоже. Ему, кстати, костюм почти и не помог! Ну, вы помните.

Я бы расстроился, честное слово.

– Потому и подумал, что заранее, – мы собрались в сельсовете: поговорить, о детях и вообще.

Мы – это я, Зая Зая, гном Дори по прозвищу Зубила и эльфийский Эдвард, прозвища пока не имеющий.

– Допустим, карту вы, босс, детям подсунули верно, – эльф как-то сам собой назначился старшим воспитателем, а против никто и не был. – Контроль отбытия… Наблюдал и одобряю. А вот дальше… Двадцать четыре ребенка, скованные единой волей – как никого не сожрали еще! В смысле, по дороге.

Спросите – отчего я терплю вот эти вот хамские вопросы?

Во-первых, не хамские, а по делу.

Во-вторых, обращается эльф правильно – на «вы» и «босс».

В-третьих… Эдварду, например, полторы тысячи лет, из которых тысячу двести он работает ментором и тутором при детях разных рас, культур и возрастов!

Это вроде как учитель и воспитатель, если по-нашему, и дурак бы я был, а не Глава, не прими столь могучий опыт!

– Уточни, – потребовал я. – Никто не сожрал детей или никого не сожрали дети?

– А это неважно, – парировал эльф. – Почти два с половиной десятка детей и без присмотра? Я протестую!

– Я тоже! – вклинился гном. – Дети – это наше будущее! Сам же говорил, босс!

– Имеете право, – согласился я. – Имели бы. Если бы не.

Достал и выложил на стол некую бумагу – вида многим знакомого.

– Наемный отряд? – удивился Эдвард.

– Не просто наемный, – уточнил я. – Отряд потайного конвоя. Лучший из тех, что можно было быстро нанять за деньги!

– Ого, – Эдвард протянул руку за бумагой, но орк оказался быстрее. – Лаэгри, – прочитал Зая Зая. – Семь человек!

– Кроме того, что это эльфы, – согласился я, – все верно. Обалдеть, сколько стоило – сами видите, но стоило того. Полночи лесные следопыты пасли отряд «до шестнадцати и хватит»… У детишек просто не было шанса потеряться – или нарваться на что-то такое, с чем семеро спецов бы не справились. Не в наших краях.

– Тогда ладно, – согласился Эдвард, – раз у вас, босс, все под контролем.

– Ничего не ладно, – отозвался гном Дори. – У меня вопрос есть! У меня! Имущество!

Самое главное – до нужной мне точки дети не дошли! Там, на условленном месте, их и должен был ждать бункер – только залитый бетоном по самую крышу. Ломай дверь, не ломай… Толку-то, все одно упрешься!

– Там сложно получилось, – признал я. – Метров двести не дошли. Еще под землю спустились, а не должны были!

– Я тоже не понял, – согласился кхазад, – как проковырять десять метров бетона?

– А точно десять? – зачем-то уточнил Зая Зая.

– Даже одиннадцать, зуб даю, – гном щелкнул себя ногтем по клыку. – Бетон этот… Я же сам и лил!

– Никак, – я вернул себе всеобщее внимание, – не ковыряли. Они бункером ошиблись! Кто же знал, что в этой, как ее…

– Ливадии, – подсказал эльф.

– Да, в Ливадии этих бункеров больше одного? И двух. И трех, – я прервался, но строго для того, чтобы посмотреть нехорошим взглядом на кхазада Зубилу – разведчик местности, блин!

– Бункер там был один! – упрямо наклонил голову гном. – Все остальное – сараи, выходы вентиляции, эвакуационные пункты…

– Хорошо хоть, – теперь я не прервался, но прервал, – что с бункером детям повезло. Я сказал, с бункером! – почти прикрикнул я на Дори, но тот уже и сам понял, что слегка переборщил.