Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30

И вот зачем, спросите, было драться?

А я скажу, зачем.

Понимаете, я все время упускаю из виду разницу: например, между нормальными троллями и этими, как их. Нормальным – намекну – считаю себя прежнего, этими-как-их – сами понимаете, кого.

Нормальные тролли между собой дерутся редко: мало нас. То есть, теперь – их. Так, ритуальные кулачные поединки, и то – раз в год, в ночь с последней субботы на последнее воскресенье августа. Почему в ночь? Помните? Тогда ладно.

А тут не просто драка – тут смертоубийство! Я, говоря честно, переживал. Мало ли – претензий ждал, хоть и готов был идти до конца.

Это уже совсем вечером было, поздно. Я спать ложился, так-то.

Заглянул Зая Зая.

– Братан, там к тебе, – сообщил он. – По делу. Важному.

Дежа вю, вашу эту самую несказуемым образом! Снова, что ли, Кацман?

А это был не киборг, это был тролль!

– Здравствуй, Глава, – он сказал, а я понял – речь не о приветствии: мне именно что желают здравствовать. – Я – Циклопичевский, и за мной – косяк.

– Присядь, старейшина, – предложил я. – Говорить будем.

Тролль, кстати, как тролль – мохнатый, тощий. Гнутый уже – в спине, ну так возраст же. Алок по три штуки в каждом ухе… А, нет, в левом – все четыре. И ни одного камня, как у меня совсем недавно было. Тоже было, теперь нет.

Зачем я так подробно? Ну, мало ли. Вдруг – кто из вас понимает?

Так вот, алки, из которых кто-то вынул все камни – это смена статуса в клане. Очень серьезная, не всегда добровольная. Местные говорят: «батареяга бәйләргә һәм ташларны йолкып алырга», хотя зачем привязывать именно к батарее – леший его поймет, там вторая часть важнее, где про «вырвать камни».

Еще важнее то, что сегодня утром все камни были на своих местах.

– Косяк, значит? – тяжело вздохнул я. – Дай, догадаюсь. Джинневича – это ты?

– Виновен, – ответил Циклопичевский. – Я. Накрутил, науськал, подослал. Вот, пришел к тебе сдаваться головой, потому как был неправ.

– Главное – зачем? – я приготовился к долгой и нудной исповеди. Ну, сами понимаете – пожилые и умные редко упускают возможность поучить жизни тех, кто младше и глупее! Сами не знаете – мне поверьте, я ведь и сам когда-то был почти что старцем.

Однако я оказался неправ. Снова, за весь этот долгий день.

– Глупый был, – понуро ответил старейшина.

– Я тебе так скажу, – начал я. – Джинневич… Даже если это ты его настропалил… У него, например, своя голова на плечах была. Он, скажем так, взрослый был тролль. Значит, и сам чего-то такого желал, здоровяк-то.

– А если нет? – вскинулся Циклопичевский.

– А если нет, то и пофиг, – спокойно ответил я. – Ты мне, старейшина, лучше вот чего скажи. С мостом… Кто придумал?

– Это я, – кивнул тот. – Кто же еще? Остальным не по чину!

– Как решил-то?

– Просто, – тон пожилого тролля стал ворчлив. – Мы тут тролли, у нас тут клан. У клана – мост. Сидеть, без дела, коли мост не обихожен? Непорядок!

– Это ты правильно, – ответил я, – решил. Потому и голова твоя останется там, где ей самое место – на плечах.

Я чуть помолчал: сами знаете, пауза, то да сё.

– Теперь же, – продолжил, – ступай и не тупи. И камни обратно вставь, а то ходишь, как голый. Смотреть неприлично!

Вот за этим драться и стоило. Старое общество, сила традиций!

Утро Главы клана вновь началось со старейшины.

Вернее, сначала он, то есть я, проснулся, умылся и позавтракал – и только после этого согласился начать утро с визита товарища Циклопичевского.

Да, обращение «товарищ», с легкой руки сумасбродного Главы ставшее чем-то вроде общей шутки, так-таки прижилось. Мне это страшно нравилось: настраивало, знаете ли, на рабочий какой-то лад. Почти как дома!

Товарищ Циклопичевский пришел не один: вчетвером.

Так, не хочу никого путать.

Товарищ старейшина пришел один, но с ним было еще трое. Тролли, молодые, с умными глазами.

– Интересно, – нужно было как-то ко всему этому отнестись. – Я ждал утреннего визита, но полагал, что состав будет несколько… Эээ…

– Старейшины тут не нужны, хватит и меня одного, – приосанился Циклопичевский.

В исполнении натурально горбатого тролльего старика выглядело это скорее комично, но смеяться я не стал – слишком серьезен был тон.

– Тогда все остальные…

– Сергей, инженер, – представился первый из молодых троллей.

– Федор, конструктор, – сообщил о себе второй.

– Игорь, мастер широкого профиля, – признался третий. – Образования не имею. Но сварщик, слесарь, токарь… А, и можно просто – Гарик!

– Вопрос один, – ответил я всем троим сразу. – Фамилии! Очень не хочется через пару недель искать «Федора, который приходил ко мне на следующий день после того, как я…»

– Фамилия у них одна, – вступился за парней старейшина, – на всех. Зато двойная: Сцилло-Харибдины! Братья.

Они чего пришли-то, все четверо… Вернее, эти трое, и старейшина при них: а вдруг я, скажем, не стану говорить непонятно с кем? Да по делу, конечно, зачем же еще!

– Там не просто текучка, там сложное, – излагал инженер Серега. – Мы проблем ждем, так-то.

– Мы их все время ждем, – ответил я в тон. – Каких конкретно?

– Фиг знает, – мотнул головой собеседник. – Неопределенно. Но в воздухе что-то витает, этакое, и про мост.

– Раз в воздухе, – задумчиво проговорил я, – тогда да. Кто мы такие для того, чтобы спорить с инженерной интуицией? Ладно. По делу.

– По делу, – это был уже конструктор Федя, – вот что: укрепить опоры, поставить еще два поста…

– С пулеметами? – уточнил я ехидно. – Так это, не дадут!

– Там есть, – возразил Федор. – На складе. Вытащить, стереть смазку, водрузить на треногу.

– Сварить щитки, – поддержал брата Гарик. – Фигня делов, час работы.

Не зря сын Галадона взял себе кхазадье имя! Все в дом, все в дом: это надо, какой хозяйственный эльф – знал ведь, что пулеметы на складе есть, понимал, что больше не дадут, но для барж просил! Надо, однако, прояснить один момент…

– Все же помнят, что по огнестрелу в этом, так его, сервитуте?

– Там для этого люди, – вступился за идею старейшина Циклопичевский. – Им можно, в смысле, пулемет.

– Допустим, – я не стал спорить. – По месту решим. Опоры, пулеметные гнезда… Все?

– И травмаев бы еще пару пустить, – решительно дополнил Сергей. – Есть, из чего собрать. И нужно – те, что есть, битком ходят. Не хватает!

– Это дело, – согласился я. – Тогда езжайте.

– Куда? – спросил старейшина, один за всех.

– Как это «куда»? – удивился я. – Инициатива инициатора, все дела. На мост, друзья мои, на мост!

Дела клана – одно, служба – другое.

– Куда сейчас, босс? – спросил Зая Зая изнутри барбухайки.

Я обошел мобиль кругом. Пнул пару раз колесо, открыл и захлопнул дверцу, постучал костяшками по стеклу… Никогда так не делал, а теперь вот решил. Ритуал, что ли?

– Товарищ босс, я с тобой, – уверенно начал Гвоздь, и осекся, обратившись внутрь мобиля: – чего это он?

– Меня спросить не? – удивился я. – Тем более, чего это я?

– Я со всем уважением, босс, – снага отдал нечто вроде шутовского воинского приветствия. – Только по глазам вижу – сам не знаешь.

– «Нах» забыл, – отметил я. – И «в натуре» еще.

Изнутри барбухайки забулькало, потом прокашлялось: белый урук пытался одновременно пить воду из бутылки и весело смеяться.

– А это Глава время тянет, – поделился орк, откашлявшись. – Он очень на службу не хочет. Очень сильно.

– Этсамое, товарищ босс, – обратился Наиль уже ко мне. – А может, и правда – ну ее, эту службу? Ты теперь Глава, у тебя клан – вон какой!

– Нельзя, Гвоздяра, никак нельзя, – я еще раз пнул колесо, открыл дверцу и полез в салон. – И ты, кстати, тоже залезай. Раз со мной. Кстати, зачем?

– Надо, – пожал плечами шибко умный снага. – В сервитут. Марик чего-то просил, ну, заехать. И все-таки, служба…

– Вот настырный, – обрадовался я. – Ну, раз так надо, то давай обсудим. Как раз, пока едем.

Все, кто должен был занять свои места, так и поступил. Мы поехали.

– Смотри сюда, какая тема, – во мне опять проснулся местный пацан, но это было даже к лучшему: проще объяснить, быстрее поймут. – Служба – дело полезное. Пока я на службе, я свой для… Для дофига кого.

– Это понятно, – согласился снага. – Полковник. Менты. Власть, в общем.

– Вот, – я подпрыгнул на ухабе и за малым не прикусил язык. – Опять же, сбыт…

– Сбыт – это Марик, – авторитетно заявил Гвоздь. – Через него же!

– Так-то да, но нет, – возразил я. – Товар отгружаем твоему… Деду? – снага кивнул, я продолжил. – А почему, скажи мне, друг мой Наиль, этим самым спиртом на весь сервитут банчим только мы? Это ведь монополия. Державная!

– А, понял! – догадался снага. – Пока ты при государевых делах…

– Кое-кто закрывает кое на что глаза, – закончил я.

– От души, босс, в натуре. Просветил, нах, – Наиль вернулся в образ, и дальше мы ехали молча.

Знаете, что тут самое главное?

Я легко убедил простодушного Гвоздя – коррупция, мелкий опт, деловые связи… Это понятно всякому казанскому пацану.

Сделал вид, что убежден, и братан мой Зая Зая: именно сделал вид. Это выражение его жуткой рожи «я знаю, что ты знаешь, что мы оба в курсе» я отличаю на раз, десять из дюжины.

Кого мне не удалось убедить ни на йоту – так это я сам… Действительно, какого хрена я шастаю на эту самую службу? Разве что – отдыхать.

Дела закрутились основные, и вряд ли тот же полковник Кацман станет относиться ко мне хуже, забрось я дела института – который морг…

Подумаю об этом завтра. Или типа того.

На самом деле, сегодня у меня были не только поводы, но и причины.

Это для того, чтобы явиться на службу и даже некоторое время там работать: не делать вид, а именно трудиться с полной отдачей… Непонятно? Объяснять долго и лень, просто смотрите и слушайте.

Иватани Торуевич встретил меня на крыльце: небывалое дело!

Завлаб тучен, больше необходимого ходить не любит – ждал бы меня внутри лаборатории, однако…

– Ваня! – Пакман прямо подпрыгивал от нетерпения. – Я же тебя жду!

– Здравствуйте, – я взбежал по ступенькам крыльца, краем глаза отметив старт барбухайки – Зая Зая повез Гвоздя по таинственным делам последнего. В смысле, к Марику: то ли на поклон, то ли на расправу.

– Пойдем. Марш-марш, – потребовал шеф. – Все – внутри.

И чего, спрашивается, было ловить меня на крыльце?

В халат я переодевался на бегу и в прыжке – иначе, боюсь, нетерпение порвало бы милейшего Иватани Торуевича на много маленьких колобков.

– Так, – я не стал тянуть время. – Готов. В подвал?

– Да, но не сразу, – странно ответил завлаб. – Сначала вот!

«Вот» оказалось стоявшим до того под серым тряпичным чехлом прибором – я ни разу не видел тот открытым, тем более – рабочим.

Средней высоты стойка, увенчанная кубиком белого эмалированного металла. Широкий экран осциллоскопа, россыпь мелких лампочек, десяток верньеров тонкой настройки, большая белая кнопка с надписью VKL… Если бы меня успели спросить, я отнес бы прибор к предыдущему техническому укладу. Или даже еще раньше.

Экран светился.

– Вот, – Пакман тыкал толстым пальцем в немного пыльную стеклянную поверхность. – Гляди! Видишь?

– Вижу, – согласился я. – А что?

– Чему вас только учат в этой вашей БУРСА… – расстроился шеф. – Некроскопа не видел?

– Ни разу, – честно признался я за Вано Иотунидзе. Память Вани Йотунина меня все еще подводила.

– Смотри, тут просто, – Колобок, верно, решил отложить нравоучения на следующий раз. – Вот эта линия, чуть ниже – насыщенность некротического поля. Пока понятно?

– Полностью, – почти не слукавил я. В самом деле, чего тут сложного? Поле, насыщенность… Можно даже предположить, что так измеряется все то, что я – по привычке прошлого тела – привык называть негативными эманациями.

– Норма, то есть, фон, – продолжил шеф, – одна енэ.

Дурацкое название. Единица некроэманаций? Скорее всего! Ох уж эти примитивные культуры, стоящие на первых ступенях волшебного познания… Ведь есть же эфирные силы, и они – одинаковы, что для стихийной магии, что для некромантии! Разницы – в смысле энергии – просто нет… Ладно. Надо будет пройти по торному пути прогресса, что ли – если не прибьют по дороге.

Так, погодите. Вот это самое, только что. Это опять я, что ли? В ментальной сфере бесшабашного юнца проснулся старый солидный к’ва? До чего же не вовремя…

– Здесь сколько? – думаю я быстро, паузы завлаб не заметил.

– Четыре и семь, – прочитал я. – Много?

– Образованщина. Поколение единого стандарта, – обидно вздохнул Иватани Торуевич.

– Других не завезли, – я развел руками. – Поясните, пожалуйста. Вкратце.

– Значит, так, – Пакман быстро собрался с мыслями. – Фонит из подвала. Четыре енэ и чуть больше – кратковременное возбуждение некроконструкта второго типа. Это…

– Разумный, смерть насильственная, упокоению полного профиля не подвергался, – заученно пробормотал я. – Что еще… А! Не анимирован.

– Строго говоря, – согласился Пакман, – это обычный труп. Исходный, так сказать, вариант. Самое интересное – это наш недавний тролль!

– Погодите, – не понял я. – Он же того. Стерилен. То есть, конечно, инертен. Мы же не могли…

– Теперь – можем, – сурово кивнул Иватани Торуевич.

Отвечать я не стал – просто подхватил посох с бубном, и, почти сломав на ходу дверь, устремился в подвал.

– Что вы там такое сотворили? – спросил Колобок часом позже.

– Сам не пойму, – ответил я слегка расслаблено.

Уже было нормально: я сделал все, что было можно и половину того, что было нельзя, но перед тем…

– Иватани Торуевич, – начал я. – Могу ли я попросить вас о том, чтобы никто…

– Не узнал, – подхватил завлаб, – о том, что некоторые твои методы выходят за рамки шаманских практик? Попросту говоря, что ты у нас некромант?

– Давно? – хмуро спросил я, – вы в курсе?

– Арифметика, Ваня. Два плюс два – четыре, пять ю пять – двадцать пять, на ноль делить нельзя, – откликнулся Пакман.

– На ноль – можно, – машинально поправил я. – Асимптотические приближения. Пределы еще, но их я уже не помню.

– Потом расскажешь, – потребовало начальство, – где и как юный медбрат успел изучить вышку.

– Куда я денусь, – понуро пообещал я. Эх, чего мне стоило вовремя наступить себе на язык?

– Значит, так, – решил начальник. – Ты колдуй, давай. Только без фанатизма мне тут, без этих ваших фокусов с ночами живых мертвецов. Делай, что должен…

– И будь, что будет, – весомо закончил я. – Значит, что сотворили… Понимаете, я вообще считал, что это нечто вроде ролевой игры. Ну, сделали приятно старейшинам и шаманам тролльей общины. Ну, вроде ничего особенного. Чистый символизм.

– Этот символизм, – поделился мнением Колобок, – разрушил заклятие непривязки.

– Негатио нексум, – вспомнил я латинский термин. – Он же – арниси синтезис, если по-гречески.

Блин, да куда меня несет? Латынь, греческий, высшая математика… Я вот не уверен, что в этом мире таких, как я, не жгут на кострах!

Пакман смотрел на меня странно: будто пивовар на пивной бочонок, вздумай тот заговорить.

– Давайте пока по делу? – осторожно предложил я. – Чует мое все подряд, время…

– Что-то будет, – кивнул Колобок. – Или нет, не могу быть уверен. Но – не думай теперь, что я забуду хотя бы один из своих вопросов!

Разговор предстоял суровый, разговор предстоял непростой.

Не люблю такое: ждать подобного – даже сильнее, чем отвечать на сложные вопросы. Однако, придется – сам виноват, никто не заставлял выпендриваться.

Нужно было отвлечься, да и дело за меня никто бы не сделал…

Взял бубен, постучал в него – как обычно, для виду.

– Не шуми, – эльфийский призрак явился сразу же. – Чего желаешь, потомок?

– А вон, – показал направление. – Тролль.

– Он инертен, – возразил Гил-Гэлад. – И замерз еще наглухо.

– То, что замерзло, может оттаять, – сообщил я. – Насчет «инертен»… Присмотрись, сделай милость.

– Ого, – удивился призрак.

Не знаю, каков он был из себя царь, но актер – точно неплохой.

Мы ведь все обсудили заранее, кроме того – кому, как не мертвому, знать дела других мертвецов?

– Думаю, – эльф посмотрел сначала на меня, потом на тролля, на Иватани Торуевича, снова на труп, – с этим можно работать. Иван?

Я поднял бубен, поудобнее перехватил колотушку.

– Бумм! Бумм! – сознание мое уже привычно скользнуло в чужое посмертие.

Глава 31

Я думал, все будет так, как с дохлым эльфом. Помните историю с головой?

Думал я зря.

То есть, думать – привычка полезная, но надо понимать, как и о чем.

Прошлый опыт напоминал визио-постановку – в этом мире такие называют словом «кино» – не от собак, от «кинезис», то есть – «движение». Как по мне, так глупо, не отражает смысла, путает в терминах… Но ладно. Другой мир, иная культура, пора уже привыкнуть.

Сначала я увидел говорящую голову или даже одно лицо – на фоне темно-сером, клубящемся будто туман.

Голова молчала – только смотрела на меня со значением: сначала – изумления, потом – понимания, наконец – предвкушения.

Потом лицо стало говорить.

– Привет тебе, о владыка! – последовал то ли глубокий кивок, то ли мелкий поклон.

Я оглянулся: решил сперва, что мертвец обращается к государю Гил-Гэладу. Он ведь владыка и есть, не?

Мертвого царя поблизости не оказалось.

– И тебе привет, подданный Гамаюнских, – ответил я. – Только я не владыка, с чего ты взял?

Картинка будто отдалилась: в сумрачной хмари стали видны еще шея и плечи.

– Я ведь умер, – тролль не спрашивал, тролль утверждал. – Тот, кто может вызвать из посмертия – Владыка и есть. Владыка мертвых.

– Зови меня Иван Сергеевич, – потребовал я.

– Тогда и ты меня – по имени, – согласился покойный. – Я не любил свою фамилию.

– Митя? – я вспомнил содержимое бумаги – копию которой мы так удачно сожгли.

Мертвец кивнул. Мол, Митя так Митя.

– Знаешь, зачем я тебя призвал? – спросил я.

– Знаю, скорее всего, – бесцветно ответил труп. – Тебе, Иван Сергеевич, надо понять – кто меня убил, как это было и зачем.

– Сам догадался? – ответил я вопросом. – Впрочем, ты прав. Излагай, прямо по порядку. Откуда ты такой взялся в Казни? Зачем?

– Приехал. Работать, – мертвец стал отвечать кратко. Я пока не перебивал – будет надо, уточню. – Встретил одного тут… Хуман, но косит под орка. Косил.

– Это Гурбашев, – подтвердил я. – Знали такого. О том, что он помер, ты, как я понимаю, в курсе.

– Мертвое к мертвому, – философски откликнулся покойный. – Тот, кто тебя убил, умер сам… Конечно, ты об этом узнаешь.

– Общались? – решил уточнить я. – В посмертии?

– А зачем? – тускло удивился мертвец. – Разборки, скандалы, интриги, расследования – дела живых. За гранью всяк становится спокоен.

– Итак, ты встретил Гурбашева и тот тебя убил? – вернулся я к основной линии.

– Самолично, – согласился мертвец. – Там как было: они ждали кого-то, звали его: «Исполнитель». Это то ли имя, то ли кликуха – говорили с большой буквы.

– Не пришел? – уточнил я. Ну, раз Гурбаш сам замарал белы свои рученьки…

– Неа, – согласился тролль. – И вот еще что.

Я обратился в слух. Вдруг – важное?

– Там были еще люди, – вспомнил мертвец. – Именно что люди, ни одного нелюдя. Пеняли Гурбашу… Всяким. Разрез кривой, свечи не той системы, ритуал не соблюден…

– Очень интересно, – подобрался я. – А тот?

– А тот прямо сказал – «какая вам разница», – мертвец будто поморщился – так же, как проявлял и все остальные эмоции. Знаете, будто кто-то набрал текст на пишмашинке – через третью копирку, прочесть можно, но надо долго вчитываться. – Все равно, мол, есть еще основная линия.

– Основная? – в голове мой начала собираться мозаика – та самая, что до этой фразы покойного пребывала в беспорядке.

В самом деле – с какого перепугу мы все решили, будто сектанты – действуют одной группой? Ведь была же предыдущая команда, та, что поехала в дальние края черным этапом! Отчего не быть еще одной, двум, даже трем? Кто-то отвлекает внимание, кто-то работает вторым слоем смысла, кто-то третий – не тот ли самый Исполнитель? – делает настоящее дело…

– Да, так и сказал, – подтвердил мертвый тролль. – Мне продолжать?

– Конечно, – согласился я.

– Напоследок, – продолжил мертвец, – глаза уже ничего не видели, оставался только слух – кто-то из недовольных Гурбашом предложил еще раз связаться с Хозяином. Даже с большой буквы, как в прошлый раз.

– Исполнитель и Хозяин – разные разумные, – понял я. – Но работать могут вместе. Найди первого – найдешь и второго, а там и разберемся, что к чему!

– Иван Сергеевич, – вежливо напомнил о себе мертвец. – Я, может, пойду, а?

Правильно. Сам-то он уйти не может, надо отправить.

– Митя, – я обратился к усопшему по имени. – Тебя просто отпустить, или, может, упокоить?

– Как пожелаете, Владыка.

Образ стал блеклым и прозрачным, голос звучал шелестящим шепотом: время Дмитрия Гамаюнских истекло.

– Покойся с миром, – предложил я троллю.

Слова мои немедленно обрели силу закона.

Призрак улыбнулся – и растаял насовсем.

Что-то я уже ничего не понимаю.

Вернее, понимаю куда больше, чем час назад, но не понимаю – еще больше, чем было!

– Ваня! Иван Сергеевич! Тут ли ты? – меня трясли за плечо. Открыл глаза. Тряс, как я и думал, Пакман – кому еще-то?

– Да, господин завлаб. Тут.

– Ну, как сеанс? Успешно? – Колобок подпрыгивал от нетерпения. Казалось, еще прыжок, легкий уклон – и укатится по своим важным колобочьим делам.

– Более чем, шеф, – я собрался с духом, да и пересказал Пакману содержание нашей беседы – тролля и тролля, живого и мертвого. Опустил некоторые детали – скажем, не стал упоминать о Владыке мертвых. Колобок, конечно, и сам уже обо всем догадался, но одно дело – догадка, другое – точная информация! Опять же, если говорить о масштабе бедствия… Не надо.

– Как интересно, – обрадовался Иватани Торуевич. – И немного жаль.

– О чем жалеть-то? – удивился я.

– Не наших с тобой умов дело, вот о чем, – развел руками Колобок. – Заберут… Как пить дать, заберут. Как бы даже не мимо нашего с тобой знакомца – того, который полковник!

– Тогда, – мысль озарила мою ментальную сферу, будто новая лампа в три сотни свечей, – надо успеть первыми! Звоню Кацману?

– Уже, – скромно ответил шеф. – Он будет нас ждать… – Пакман прищурился на часы, – через три клика.

– КАПО? – следовало уточнить.

– В этом твоем, как его, – возразил завлаб. – Который на «д». Дормитории!

– И вы с нами? – обрадовался я. Давно хотел показать шефу, чем я обычно занят во внерабочее время!

– Куда я денусь, – согласился начальник. – Сказано же – «нас». То есть – нас обоих. Подбросишь до места-то?

Однако, три часа… Полчаса дожидаться Заю Заю, полчаса – при самых суровых раскладах – ехать до места. Таким образом, свободна еще пара часов – их лучше потратить с толком.

– Шеф, – спросил я искательно. – Разрешите, я тут немного поработаю?

– Тут? – не понял он.

– Да, в подвале. И даже глубже, – уточнил я.

– Изолятор? Хорошо, давай, – согласился завлаб. – Пара часов у тебя, как я понял, есть.

Изолятор – штука страшно удобная.

Это такое помещение: облицовано кафелем, под тем – полуметровый слой свинца, на самой плитке – всякие руны и конструкты посложнее. Еще все это закопано глубоко под землю – двадцать два метра, четыре этажа… Или даже шесть, если дом поновее и подешевле.

Ни бубен, ни посох мне нужны не были – но с собой я их все равно взял. Сами понимаете, расширять и крепить всякие в свой адрес подозрения… Не время.

– Нормально тут, – проявился эльфийский царь. – Чистенько. Почему здесь?

– Тихо, – ответил я. – Прохладно. Наводок нет.

– Камеры… – начал Гил-Гэлад.

– Отключил, – похвастался я. – То есть, как «отключил» – вместо нас двоих будет идти двухчасовая трансляция экстатического транса. Шаманизм!

– Заодно и подозрений… Да. – согласился призрак. – Теперь серьезно: зачем звал?

– Да много всего, – пожал я плечами. – Вопросов – больше одного.

Вопросы… Разные. Не все из них стоит задавать даже покойному царю – мало ли. Вряд ли я – единственный сильный некромант этого мира, могут быть и другие – не в пример давешнему опричному специалисту, не только теоретики.

То, что кто-то сказал покойнику, мертвец может передать кому-то еще… Не добровольно, например, но может!

– Знаешь, потомок, – я впервые увидел, как призрак эльфийского государя… Наверное, расслабился. – А я ведь знаю, о чем ты хочешь спросить в первую очередь – так, чтобы не услышали ни живые, ни мертвые.

– Серьезно? – удивился я.

Видите ли, я сам еще не очень понимал, о чем у нас пойдет беседа. О чем именно – варианты-то были.

– А то, – в тон мне согласился Гил-Гэлад. – Зайнуллин. То ли учитель, то ли умертвие древнего рода, готовит какую-то месть…

– И я обещал ему в том помочь, – подхватил я. – Пожалуй, что ты прав. Об этом и поговорим.

– Опрометчиво пообещал, – дополнил призрак. – Даже очень. С другой стороны, история тяжбы «Зайнуллины против Шереметьевых»… Откуда тебе было знать?

– Первое, что меня беспокоит, – начал я, – это то, что он мне солгал. Умертвие, привязанное по второму протоколу, врать некроманту не может в принципе!

– Это если оно – умертвие, – подмигнул мне эльф.

– А кто? – не понял я. – Если кто-то выглядит, как умертвие, ведет себя, как умертвие, даже к бренному праху привязано, как умертвие – это умертвие и есть!

– За одним исключением, – возразил эльф, и я, кажется, понял, о чем это он. – Скажу на синдарине, потомок… Не хочу пачкать эфир черным наречием. Зайнуллин твой – улаири. Так что – ищи якорь.

Ну конечно! Древний род – а кто бы еще закусился с Шереметьевыми? Странное для умертвия поведение. Много моментов, очень – а я все списывал их на разницу миров, да отговаривался – сам для себя – нехваткой времени… Интересно только вот что – это прямо кольцо, по классике, или что-то иное? Найти-то найдем, конечно, только что делать с назгулом после того, как все закончится? Чем бы это «все» ни было!

– Допустим, – согласился я уже с очевидным. – Что делать?

– А это, потомок, уже не ко мне вопрос, – ответил эльф. – Тот, кто создал улаири, сделал это специально против меня, таких, как я, и даже вторых детей, овладевших эльфийской магией!

– Гортау… – начал я.

– Это слишком черное, – перебил меня Гил-Гэлад. – Этим словам не стоит звучать здесь. Тот-кого-не-надо-называть давно покинул тварный мир, однако мне, например, все еще не по себе. Даже вспоминать толком не хочется!

Призрак, которому не по себе… Сильно. И вправду – не стоит.

– А еще… – эльф навострил уши и будто принюхался. – Сейчас за тобой придут. Нет у нас двух часов, там, в дормитории…

Несколько тяжелых ударов в дверь.

Нет, я знал, что Иватани Торуевич нечеловечески силен, но не думал, что до такой степени. Как бы вмятин не было – это в стальной-то броне! Пришлось открыть.

– Ваня, – на пороге и впрямь оказался Пакман. – Звонил наш полковник. Ехать надо прямо сейчас – в дорме… Там что-то срочное.

Зая Зая уже стоял у крыльца – не только он, конечно. Вместе с барбухайкой.

Поздоровались – точнее, поздоровался шеф, запрыгнули внутрь и рванули прямо с места.

– Чего там? – спросил я по дороге.

– Хрен разберет, – ответил урук. – Кацман примчался, бесится. Где-то там прогнозы и чего-то агентура…

– Ого! – удивился завлаб, – мы едем воевать?

– Хрен разберет, – повторился Зая Зая. – Скоро будем на месте, у него и спросите. У полковника.

Приехали: толпа народу, все гудит, кто-то бегает туда-сюда… Чисто твой улей, если потыкать в него палкой. Или муравейник, тоже пойдет.

– Я, Ваня, был немного занят, – сообщил полковник, забыв даже поздороваться. – И потому не сразу обратил внимание.

– Да на что? Что случилось-то? – я вышел из себя. Терпеть ненавижу загадки с недомолвками!

– Аналитики, – весомо, но непонятно, пояснил киборг. – Отчеты, доклады… Шевелится что-то, и нехорошо так шевелится!

– В каком смысле? – я решительно взял в себя в руки. – Вернее, по какой линии? Лично я могу предположить…

– А по всем сразу! – ответил Кацман. – Разборки между дворянами, сектанты, упыри, наше еще, внутри ведомства, дела клана и около клана…

– Так не бывает, – авторитетно заявил Зая Зая, как всегда оказавшийся рядом. – Чтобы все сразу. Одна линия-то. Ну, две, если сообща… По остальным – мутят воду!

– Операции прикрытия, – кивнул полковник. – По предварительному сговору группы лиц…

Однако его прервали.

– Глава, там это! – на поляну вбежал запыхавшийся тролль, – товарищ босс!

– Это – что?

Неужели началось? То самое, чего в эти дни не предвидел только ленивый и тупой?

– Со стороны реки, там, где старый мост, – ответил тот. – Бойцы! Человек двадцать. Киборги, трое. Маг, вроде – один!

Двадцать человек именно что людей – это плохо, и даже очень.

Казалось бы, ну что – люди?

Эльфы лучше стреляют, как и кхазады, но очень дорого стоят в смысле найма.

Черные уруки – сильнее, выносливее, совершенно бесстрашны.

Тролли – более ловкие, снова выносливые, через одного шаманы.

Гоблины – попросту идеальны по части скрытного проникновения – считай, диверсий.

Снага… Этих просто очень много.

Понимаете, здесь специфика – сервитут Казнь, как он есть. Если наемный отряд составляют только из людей, делается это с одной целью.

– Все вооружены, – подтвердил тролль мои подозрения. – Автоматы, пулеметы. Снайперская винтовка.

– Так… – полковник Кацман обращался ко мне, но так, чтобы все его слышали. – Глава, сделай так, чтобы мне не мешали. Сеанс дальней связи.

Я кивнул.

– Дальше. Главу… – это уже к окружающим. – Уберите с открытого места. Сам ведь не уйдет.

– Не уйду! – заявил я. – А то чо они! – но опричник уже раздвинулся антеннами и остекленел глазами – та самая дальняя связь, что ли?

– Братан, шухер! – легендарные герои – они такие. Чутче слышат, дальше видят, лучше чуют… Я знаю такого только одного, про остальных – читал.

– Чего это? – я начал поворачиваться к Зае Зае, и потому подножки не заметил – не ощутил, не успел пресечь.

И вот я такой упал навзничь – это когда спиной вперед и вниз.

Увидел что-то вроде лазоревого цвета струны – та протянулась откуда-то извне – в то место, где должен был находиться я сам. Протянулась – и канула в самой середине белой мускулистой груди.

И звук: будто кто-то разбил пакет толстых стекол…

Дальше было быстро, хоть и казалось, что медленно.

– Ааааааа! – кто-то невдалеке затянул одну ноту. Мерно ударили колотушки – одна, вторая, сразу десяток… Будто огромный мыльный пузырь встал над дормиторием.

«Щит, – догадался я. – Шаманы, что ли?»

– Отставить валять Главу! – знакомый какой голос… Циклопичевский?

На ноги я поднялся сам.

Белый урук лежал недвижим, даже не дергаясь. Глаза его смотрели в небо: неверяще, незряче. Мелкое бордовое пятнышко было особенно заметно на молочно-белой коже груди: по дормиторию орк ходит по форме номер два, голый по пояс. Ходил!

Кровь из-под тела не текла: тинг. Песок, опилки – сколько ни натеки, все впитают.

Осколки чего-то такого – сталь, бронза? Золото? Не знаю, было не до того.

– Стреляли оттуда, – сообщил хмурый гном Дори – он оказался возле меня вторым, сразу после Заи Заи. Я и присмотрелся, и припомнил.