Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Полицейские, конечно, будут против, – рассуждал как бы сам с собой егерь, – моего, скажем, визита… Только куда они денутся!

– Дамир Тагирович, – кстати подольстился я. – А расскажите! Интересно же!

– Что тебе, – спросил киборг, – рассказать, Ваня? И о чем?

– Ну, как вы это. Капитан, хоба! – и майор!

– Слушай, ну хоть ты бы не подкалывал, – расстроился то ли егерь, то ли опричник. – Можешь ведь нормально говорить, как образованный! А все будто снага… Спасибо, хоть, не «в натуре, нах»!

Спорить тут было не с чем: пришлось молча согласиться, себе же пообещать как-то следить за тем, что местные называют словом «базар» – не имея в виду торговые площади. Я и вправду стал говорить как-то… Простенько. Даже с самим собой, даже мысленно, и тенденция эта уже пугала.

– В командировку, – ответил, наконец, майор, – я поехал не только за званием. Майора-то мне дали образом внеочередным, мимо всякой выслуги… За полковником поехал, по опричной линии.

Я кивнул важно – знаю, мол. В курсе.

– Полномочия, Ваня. Штука такая… Лишней не бывает! Ты ведь, – егерь глянул на меня как бы испытующе, – понимаешь, что внутри той же опричнины могут быть разные службы?

– И даже службы внутри службы, – согласился я. – Разные чины, субординация, зоны ответственности… Интересы.

– Тебе так куда лучше, Глава, – подколол киборг. – Продолжай в том же духе! А то, понимаете, «хоба!»

– Так вот, тебе скажу… И другу твоему, – Зая Зая хоть и вел себя тихо и смирно, что называется, не отсвечивая… Сидел-то он в той же машине, что и мы двое! – Скажу, что в последнее время кое-кто взял слишком много власти. Варяги! – Киборг чуть не сплюнул. – Линейная, понимаешь, жандармская экспедиция! И, вроде как логично – Казнь, все-таки, крупный транспортный узел. Сибирский тракт!

– Что-то у Вас, господин майор, эмоблок барахлит… – перебил я. Наглость, конечно, но как-то мне не очень понравилась разговорчивость егеря – быть спокойным, как удав, ему шло куда больше. – Или как он там называется? Который об контроле эмоций?

– Уфф, – шумно выдохнул киборг. – А ты ведь… Прав! Сейчас, погоди, это на полминуты. – Майор будто ушел в себя. Мы с Заей Заей переглянулись: настолько, насколько это было возможно через зеркало заднего вида.

Я решил перехватить инициативу: заодно, дам офицеру время прийти в себя.

– Если я правильно понимаю, – начал я осторожно, – арест Пакмана – часть той же интриги?

– Верно понимаешь, – Кацман уже справился с засбоившим блоком и вновь стал спокоен. – Только не арест, задержание. Разница, все же, есть.

– Ну, не знаю, – протянул я, – в чем тогда эта самая разница. Как по мне, так «слово и дело»…

– … на каковое у линейного штаб-ротмистра попросту нет права, – закончил за меня майор. – Так, конечно, есть, только в смысле «подданный перед властью», но никак не «власть перед подданным». Донести – обязан, предъявить – никак. Особенно – по таким статьям. Тем более – по совокупности.

– Интересно девки пляшут, – отвечаю задумчиво. – Что-то мне подсказывает, что сам Пакман линейщикам интересен не был.

– Не был, – согласился егерь. – Им нужен был я. Вернее, скажем так, некие неприятности, которые у меня обязательно бы возникли, отправься я выручать старого друга Иватани в своем прежнем качестве и при иных полномочиях… Малость не рассчитали, господа линейщики.

Я вдруг почуял недоброе: будто проснулись прогностические способности. Что-то такое приближалось, вот-вот, буквально…

– Дамир Тагирович, – решился я, все же, еще на один вопрос. – Чем плохи линейщики? Кроме того, конечно, что их интересы идут вразрез с Вашими?

– Варягам плевать на все, кроме дороги, – пояснил Кацман. – Вообще на все, совсем. Стоит им оседлать сервитут – а это сделать куда проще, чем кажется – так в Казни останется только Сибирский тракт… И домик станционного смотрителя. Большой такой домик, приличный, серого бетона.

Мне показалось, или тот же блок снова дал сбой?

– Знаю домик, – согласился я. – Видел. Бывший вокзал?

– Или будущий, – ответил егерь. – Между прочим, твоя третья недвижимость тоже… Элегантным движением опричной руки стала бы собственностью уже не твоей!

Новые вопросы…

Но тут, строго по законам жанра, раздался телефонный звонок. Звонили мне.

Я взял трубку, выслушал шефа – да, на той стороне связной линии оказался Колобок. После чего охренел – не Пакман, я сам!

Прервал связь.

Чуть помолчал.

– Что там? – первым не выдержал Зая Зая.

– У нас, – радую собравшихся и едущих вместе, – новый синий мешок. Вы не поверите… На этот раз – галадрим!

Глава 18

– Галадрим – это серьезно, – Кацман не то, чтобы обрадовался, но интерес проявил точно. – Это очень серьезно, и сам случай, и в смысле последствий… Не наши, исконно-посконные, доморощенные, так сказать, лаэгрим… Откуда он хоть, этот остроухий труп?

Вот так я и знал, что Гил-Гэлад не пропустит эту реплику мимо призрачных ушей.

– Я тоже, – зримо соткался призрак владыки, – остроухий. И тоже неживой. И, кстати, еще и галадрим!

– Извините, владыка, – вежливо повинился егерь. – Но как его еще назвать, если он труп и он остроухий? Это не значит, что все эльфы – трупы, вы же понимаете!

– Чуть больше уважения, – резонно ответил Гил-Гэлад. – Самую малость.

– Договорились, – я думал, что Кацман шутит, но нет, он остался необычайно – даже для себя – серьезен.

Подумал вдруг, что киборг как-то выкрутил настройки сбоящего блока. Например, на полную мощность!

– Так нам что, – напомнил о себе Зая Зая, – вертаться взад? В полицию – не едем?

– В полицию, – в тон возразил майор, – едем. Ждут же, а Лысый… Не тот человек, чтобы с ним можно было вот так, запросто: хочу – приеду, не хочу – да пошел ты. Памятлив. Затаит. Кстати, при полицейских нашего нового покойника не обсуждаем… Не надо. После объясню, хорошо?

– Про эльфа – понял, – ответил я сразу.

– Вот всегда бы так, – киборг вроде порадовался, а вроде и нет.

– В морг, как я понимаю, потом? – я уточнил на всякий случай: и без того все было ясно. – Сразу после полиции?

– Если, – киборг сверкнул электрическим глазом, – ничего не случится по дороге. Сами знаете, бывает.

– Сервитут, – хором согласились мы с белым уруком.

Здание полицейского управления, или, как неправильно называют местные, околотка, внушало: стрельчатые окна, мощные стены с контрфорсами, высокие крыши, на каждую из которых так и просилась мрачная горгулья… И красный кирпич как основной материал – из-за него готическое здание казалось каким-то даже веселым. Неуместно веселым.

– Что-то оно мне напоминает, – мы вышли из барбухайки и сейчас стояли немного поодаль от здания. Подходить ближе пока не стали: пережидали очередной приступ активности сотрудников управления. Прямо сейчас те разбегались в разные стороны, что твои тараканы из-под тапка.

– Обед, не? – уточнил Зая Зая. – Перерыв?

– Поесть бы не помешало, – я погладил себя по отвратительно впалому животу: ни мощи, ни запасов, ни обаяния… – Но я сейчас о другом. Здание. На что-то похоже.

– Тут строили храм, – пояснил Кацман. – Большой, красивый. Новый. Не получилось.

– А чего? – удивился я. Тема отношений местного населения с Богом с большой буквы и богами с букв помельче интересовала меня всерьез…

– А ничего. Место выбрали… Не то, – покивал каким-то своим мыслям егерь. – Источник силы есть, и мощный, но течет она здесь как-то не так. Сила должна исходить, вроде, только от Отца, а здесь – и от Отца, и от Сына… Непонятно.

Мне зато было все ясно: филиокве… В том, правильном, мире, я успел пожить добезцаря – дольше, чем при народной власти. Там же, хочешь ты или нет, а в церковь ходить будешь, поскольку «как это – веры не православной? А на костер, в очищение?».

Здесь, получается, католиков или нет вовсе, или христианская церковь не успела очень уж разделиться… Но костёл – а перед нами был именно он – отчего-то оказался выстроен.

Я задумываюсь иногда: вот Ваня Йотунин – единственный ли он пржесидленец на всю Твердь? Некоторые местные явления, предметы, прямо повороты истории слишком уж напоминают внешнее влияние, где точечное и аккуратное, а где – со всего размаху широкой души. Русской души.

– Церкви церковь не подошла, – нечаянно схохмил майор, – полиции же, как здание – вполне. Жил тут один лаэгрим, Менжинский… Толковый был. Жаль, погиб – в перестрелке с бандитами.

Ну точно, пржесидленец, и не потому, что поляк… Здесь, в этом мире, эльфы не носят польских и прибалтийских фамилий! Просто не сложилось…

Разберемся. Разъясним.

– Все, идем, – потребовал киборг и первым подал пример. – Все разбежались, а Лысый – он точно на месте.

– Почему? – спросил я из чистого любопытства.

– Язва у него, проклятая, – сообщил куда-то вперед себя егерь, но я услышал. – В смысле, результат проклятия. Не лечится. Так что – диета.

Вдруг вспомнилось, что на давешней свадьбе финансовый разведчик пил из одного и того же стакана только нечто белое… Молоко? Сливки? Видимо.

– Ну? – нетерпение проявилось только в словах, голос егеря остался ровен. Двинулись: мы с майором.

Зая Зая остался при машине.

– В целом, мне все ясно, – согласился я час спустя. – Сотрудничать – в таком ключе – я готов, и за себя, и за клан.

Ох, и стоил же мне «такой ключ»… Нервов, времени, всего!

Господин надворный советник пробовал давить – вот так, сходу, просто поставив условия.

Я отбивался – просто как мог, но получалось так себе, не очень. Порядок бьет класс, четыреста лет опыта пасуют перед мастерством оперативной вербовки…

Потом явился жандармский полковник Кацман, и дело сразу же пошло на лад.

Я уже понял: Лысый все еще видит во мне пацана с раёна. До Главы клана нам с ним работать и работать… Тем более – до Уважаемого Главы клана.

Поэтому говорить с полицейским я старался как можно более вежливо – поначалу.

– Разрешите, я задам еще один вопрос? – спросил я аккуратно.

Надворный советник не улыбнулся, только посуровел еще больше, но я все равно понял: доволен. Хорошо, когда непонятная для местных раскладов фигура превращается в просителя!

– Задавайте, Йотунин, – милостиво дозволил полицейский.

Я постарался незаметно вдохнуть: набрать в грудь воздуха. На то, чтобы задать нужный мне вопрос, надо было, для начала, решиться.

– Что Вам, господин надворный советник, известно о Земле?

Ожидал всякого: вокруг ведь здание, хранящее память носителя нетипичной для лаэгрим фамилии, эльфа Менжинского… Явного, как уже говорил, пржесидленца!

– Земля? – нахмурился полицейский: верно, пытался понять, о чем это я. – Ну, почва, грязь… Из нее растет хлеб… То есть – зерно.

Лысый глянул искательно: я терпеливо выжидал.

– Еще так можно сказать о территории… Недвижимом имуществе.

Ясно не стало – по крайности, мне.

– Совсем не по нашему ведомству, Ваня! – Теперь полицейский недовольным не только выглядел, но и был.

– Иван Сергеевич, если позволите, – а то знаем мы эти заходы. Ваня, Ванька, Ванёк…

Не годится. Не шпана подзаборная. Серьезный чело… тролль: Глава клана, алхимик, служитель науки!

– Иван Сергеевич, – будто процедил сквозь зубы Лысый. – Но это все равно не по нашей части.

– Вы, Игорь Семенович, упоминали землю в несколько ином ключе, – я решил, все же, пояснить: вот только ссоры, рожденной из непонимания, мне не хватало. – Спрошу иначе. Кто из вас служит на Земле?

Тут в кабинет и вошел долгожданный полковник жандармерии.

– Привет, – а, так они знакомы, и неплохо!

– И тебе не хворать, – полицейский неполковник поднялся из-за стола.

Коллеги обменялись рукопожатиями. Или они смежники, а не коллеги? Неважно.

– По случаю, слышал последний вопрос, – сообщил Кацман.

– Знаем мы этот случай, – проворчал полицейский чин. – Называется – «направленные микрофоны высокой чувствительности».

– А если даже и так? – удивился жандарм, он же – егерь. – Не из праздного интереса. Служба! Так, вот, Ваня, – обратился киборг уже ко мне. – Или Иван Сергеевич, если настаиваешь… С землей этой все куда проще, чем тебе кажется.

– Это Вам, Дамир Тагирович, кажется, что мне кажется… – начал я.

– Я тебе говорил уже, – ехидно уточнил егерь, – что казуистика – не твое? Так вот, говорю сейчас. Проще надо быть, Глава, проще! Короче…

Короче, оказалось, что кто-то, работающий на земле – это попросту нижний полицейский чин. Или кто-то чином повыше, но слегка кокетливый.

И никаких других миров…

Про последнее, впрочем, никто не сказал, и сам я не стал уточнять тоже. Дураков ищите в зеркале!

– Господин полковник, – сообщил Лысый, – явился. – Можно и поговорить.

– Можно, если всерьез, – ответил Кацман.

Моего мнения эти двое спросить забыли… Ну и пусть. Надо – поговорим.

Знаете, кого обсуждали? Вернее, что?

Эх, никогда не умел держать пауз! Нате, офигевайте.

– Ваш, господин Йотунин, клан, – начал полицейский после паузы, – стал уже притчей во языцех. И заодно – источником геморроя размером с кулак! Для всех, имеющих отношение.

– Когда это, – поинтересовался я хмуро, – он успел? Возрожденному клану без году неделя, да и то, бумаги…

– Оформлены не до конца, – вступил Кацман. – Вот именно! И имущество это, то ли твое, то ли клановое… Ты бы определился уже, что ли! Стратегический объект, между прочим, так и чешутся руки изъять!

– Куда, – напрягся я, – изъять?

Мысль о том, что за неизвестное пока имущество – скорее всего, недвижимость, раз уж объект – надо бороться до конца, появилась как-то сама собой.

– В доход державы, куда же еще, – поддержал егеря полицейский.

Слушайте, да я сам уже запутался, кто он такой, этот Кацман!

Добро бы у него было одно и то же звание по обеим линиям, так ведь нет! Егерь – то капитан, то теперь вот – майор. Опричник – то ли временный полковник, то ли настоящий…

Давайте, он теперь все время будет полковник жандармерии? А, давайте.

Тем более, что в качестве егеря я не наблюдаю Кацмана уже довольно давно.

Опять же, полковник – это солиднее как-то, это звучит!

Вот я сижу, смотрю… Вернее, перевожу взгляд с одного там надворного советника на уже окончательно полковника, ловлю ртом воздух – навроде рыбы, которую достали посмотреть и позабыли засунуть обратно в аквариум.

– Ваня, погоди-ка, – будто вспомнил что-то Дамир Тагирович. – Ты что же, и это запамятовал?

Надворный советник, все это время просидевший в начальственном кресле, вдруг поднялся на ноги.

Подошел к окну, выглянул. Заговорил, нарочно стоя ко мне спиной.

– Вы, Иван Сергеевич, бухать изволите? Провалы в памяти? Агентура не лжет?

Я промолчал. Ничего не ответил и полковник – спрашивали-то не его!

– Так вот, имущество, – полицейский все еще говорил в сторону окна, потому звучал глуховато, но понятно. – Не представляю, как о таком можно было забыть…

Нет, это не мне лень выдумывать. Это у них у всех такая привычка: если надо сделать паузу, идут к окну и внимательно в то смотрят, будто есть там, за окном, что-то хорошее. Потом еще и говорят так: с тобой, но будто тебя здесь нет.

У кого «у них»? Ну, у этих. Людей государевых. Полиция, опричнина, даже Пакман, который не первое и не второе! Сами вы стереотип, все так и было, чтобы мне больше моста в жизни не выстроить!

Мост… Ну конечно! Тролль я или нет, в конце концов? Нет бы нет, а так ведь тролль!

– Да все я помню, – решился ткнуть пальцем в небо: вдруг попаду! – Мост через Казанку. Тот, по которому ходит травмай.

Не в пример прошлому разу – попал.

– Стоило тогда, – полицейский так удивился, что даже повернулся лицом в мою сторону, – дурака валять?

– Не в этом дело, – сделал вид, что так и было задумано. – Для начала, это не совсем мое имущество. Клана!

– Записано сразу и на тебя, и на клан, – парировал Кацман. – Значит, твое. И потом, голову-то включи! Кто, кроме тролля, может быть настоящим хозяином моста?

– Дайте подумать, – наморщил я лоб. – Другой тролль?

– И многих Вы, Иван Сергеевич, – ехидно уточнил надворный советник, – знаете клановых троллей, живущих в сервитуте Казнь? Не временно, а, так сказать, на постоянной основе?

– Кроме себя – ни одного! – честно ответил я.

Ну, как «честно». Уверенно.

Неизвестно ведь, какие дела вел с соплеменниками тот, прежний Ваня Йотунин. Который как-то ведь дожил до моего пржесидления и всего, что с тем оказалось связано!

Тем временем, полицейский отошел от окна, вернулся в кресло и достал зачем-то пистолет: большой, черный, весьма огнестрельного вида.

Опричный жандарм – напротив, со своего сиденья поднялся и занял место у окна. Хорошо хоть, сразу встал лицом ко мне.

На надворного советника я теперь косился опасливо: когда при мне начинают размахивать штукой определенно смертоносной, я пугаюсь. Когда я пугаюсь, я творю всякую дичь – благо, до последнего дело не дошло.

– Что? – спросил полицейский, извлекая из ящика стола тряпицу, ветошь, ершик… – Люблю чистить табельное. Разбирать, чистить, смазывать, собирать обратно… Успокаивает как-то, что ли.

– Обрати внимание, – посоветовал Кацман от своего окна. – Господин Лысый чистит оружие только при своих. Доверие. Цени!

Я немедленно принялся ценить – и делал это ровно до тех пор, пока вычищенный и смазанный пистолет не вернулся в кобуру, набор же для чистки – обратно в стол.

– Ты, Ваня, одного не понимаешь, – полковник смотрел на меня с видом, который я немедленно обозвал про себя «сейчас поймешь». – Ответственность. Твоя, как Главы, и даже как отдельного подданного, владеющего имуществом!

– За что? – Поинтересовался я. – Или… За кого?

– Вот именно! – Это уже обратно полицейский.

Ощущал себя героем визио-постановки про работу атлантической полиции: те тоже постоянно делятся на доброго и злого полицейских… Эти двое, правда – ради разнообразия – поделились на доброго и доброго.

– На мосту и при нем, Ваня, работает уйма народу, – снова Кацман. – Одной охраны человек десять, а еще орки, снага, пара гоблинов! Благо, объект сей – штука весьма прибыльная, и эти твои подчиненные могли бы сидеть так еще лет пять, и неплохо кормиться!

– Почему – могли бы? – Туплю отчаянно, но поймите меня правильно: не каждый день узнаешь, что тебе подчиняется небольшой, но серьезный, боевой отряд.

– Потому, – голос надворного советника, – что мост надо содержать. И не только его, все хозяйство: чинить, красить… Патроны покупать, в конце концов!

– Кто мешает парням делать то же самое самим? Без меня? – ненавижу ситуации, в которых смысл происходящего, очевидный для всех окружающих, ускользает от тебя самого!

– Йотунин! – сардонически усмехнулся киборг. Видимо, блок контроля эмоций снова дал сбой, если не отключился совсем. – На пересдачу!

Я посмотрел на полковника как на умалишенного. Тот, верно, и сам понял, что слегка перегнул палку.

– Ваня, ну ты же сдавал этот экзамен, и преотлично сдал, лучше всех на курсе! – эти двое перестали чередоваться, и говорил теперь один только полковник. – Как ты думаешь, станет ли кто-нибудь заключать подряд с кем-то, помимо владельца недвижимости? На тот же самый ремонт моста…

– Нет, конечно, – совсем уже смурно ответил я. – И патронов не продаст абы кому, тем более, что на там стоит очень крупный калибр…

– Да! И вот, представь: пролет обветшал, патроны кончились, какая-нибудь тварь, необязательно двуногая, явилась в силах тяжких… Персонал разбегается, мост поломан, связи с тем берегом, считай, нет, – пугал меня Кацман. – Как ты думаешь, кого назначат виноватым те же самые жандармы линейной экспедиции?

Да чего уж там… И так все понятно!

– Значит, – согласился я обреченно, – пора ехать на объект. У меня, правда, один вопрос.

– Всего один? – полицейский сделал удивленное лицо. Получилось у него это куда лучше, чем до того – у киборга. Правильно, надворный советник-то не из железа, даже частично…

– Да, один, – я непреклонно наклонил голову, будто собравшись бодаться насмерть. – Я ведь уже бывал на мосту. Даже переезжал через него, и не раз! Отчего никто не признал во мне хозяина?

– Ваня, вот скажи мне: правду ли говорят, что у лесных троллей весь интеллект – в волосах? – поинтересовался жандарм.

– Врут, – ответил я. – Это шерсть!

– Иии? – протянул Кацман. – Вот ты эту свою шерсть удалил. Остриг, опалил, чем-то намазал, тут неважно. Скажи, насколько ты старый похож на себя нынешнего? Насколько просто стало признать в лысом Ване того же Ваню, но шерстяного?

Что интересно – дикое, небывалое, отвратительное хамство… Сошло мне с рук. Мой следующий поступок остался вообще без последствий, хотя сам я ожидал… Да чего угодно, но все равно – нарывался!

– Сами вы шерстяные, – я ловко вспомнил кусочек воровского кодекса, в этом мире похожего на знакомый мне мало не добуквенно… И то потому, что в ходу латиница! – если по масти. А Вы вот, господин надворный советник, еще и Лысый!