Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Вот скажите, что вам приходит в голову, если произнести два слова: «военный склад?» Хорошо, что не оружейный – вещевой. И не совсем даже армейский…

– Чей склад-то был? – спросил урук: ему надоело сидеть просто так. – Не армии же.

– Нет, конечно, – согласился я. – Армейский – считай, государев. Пришлось бы отдать. Четверть в зубы – и адьё, да и то – докажи сначала, что не попятил все это добро где-то еще.

– Я герб рассмотрел, – вклинился эльф. – В подробностях. Зайнуллины это – род некрупный и несильный, ныне и вовсе выморочный…

– Чегооо? – удивился я несказанно. – Ну-ка…

Умертвие явилось не сразу – более того, мне даже почудилось, будто призрак пытается противиться… Кому – мне?

В ярости я вбухал в призыв такую прорву сил, что старика втянуло на физический план чуть ли не целиком! Не, ну а что – был бы у нас второй в истории случай телесного воскрешения… И никакой некромантии. Ну, почти.

Зайнуллина здесь знали. Некоторые – вроде того же белого урука – знали хорошо. Никто не удивился, не испугался… Не показал виду.

– Начальник! – призрак выставил перед собой руки, вроде как – умоляюще. – Все собирался, все! Как на духу!

– И расскажешь, – посулил я мрачно. – И не мне одному.

– Поддерживаю, – проявился на пару секунд эльфийский государь.

– А теперь – брысь под лавку! Или где тебя там закопали, – потребовал я. – После побеседуем.

– Выморочный род, говорю, – повторил эльф, и я понял, что воспитательную беседу восприняли только ее участники – двое дохлых и я сам. – Зайнуллины… Закусились с Шереметьевыми. Не то, чтобы очень всерьез поспорили, но… – эльф убедился в том, что его все внимательно слушают, и продолжил. – Потомки Кобылы были в то время в силе – эти-то края и вовсе считали чуть ли не своими владениями. Чем-то вроде юридики де-факто!

– Раскатали, значит, эти наших в очень тонкий блин, – невесело пошутил я.

– Исчезающе тонкий, – сострил в ответ эльф.

– Короче, я понял, – дошло до гнома Дори. – Склад ничей, имущество – тоже… Мы его уже посчитали, если что.

– Мы? – не понял я.

– Если кто-то мне подчинен, это ведь считается за «мы»? – Как-то нервно уточнил кхазад. – Куян. Он посчитал. Так… – Зубила потащил из-за пазухи рулон свитка. Я прикинул на глаз толщину, представил длину, если размотать… Встряхнулся.

– Давай, – предложил, – без подробностей. Не «сколько чего», а в целом. И вывод.

– Ботинки, – начал кхазад. – С высоким голенищем и нет. Сапоги, кожаные и резиновые. Штаны, куртки, плащ-палатки…

– Белье, – пошутил я. – Мужское, женское…

– Постельное, – нимало не смутился управделами. – Посуда алюминиевая. Сумки санитарные, рюкзаки рейдовые…

– Короче, – остановил я поток трофейного красноречия. – В целом…

– В целом – куча одежды, обуви и утвари, – кхазад свернул обратно свиток и шпарил как по писанному, но по памяти. – Никакой электроники, ни следа запрещенки… Даже обидно.

– Или просто не нашли, – согласился я. – Ищите лучше. Тайники, сейфы – только осторожно! Кадры, кадры бережем!

– Так я все? – уточнил гном, явно собираясь вставать с места.

– Куда? – не понял я. – А количество?

– Клану всего этого лет на тридцать, даже если считать вместе с троллями, – и, наткнувшись на нехороший мой взгляд, – или на четыреста тысяч денег, если сдать все оптом в одни руки. Или на миллион, если продавать понемногу и самим.

– Качество?

– Высшее возможное. Заказ – если верить клейму – частный, но на государевых заводах, – радостно дополнил кхазад: любит подгорный народ качество, и народ лесной с ним в том солидарен. – Мне бы, босс, туда, на место. Куян – свой пацан, но он же гоблин!

– Резонно, – согласился я. – Можешь быть свободен. Мы пока тут посидим, есть еще что обсудить.

Гном ушел.

– Ну что, – спросил я. – Как считаем, дружина – выдать детям положняк?

– Да, – согласился главный наставник юных. – Детишки – молодцы. Отработали на двадцать из десяти. Не, но какое везение!

– И планирование. И командные навыки. И вы все понимаете, о ком это я!

– Мы, уруки, не тупые, – весомо сообщил Зая Зая. – Нам просто учиться не дают. Развиваться. Проявлять себя! Вот и выходит…

– Да нормально всё, – я вдруг представил себе батальон черных уруков: все поголовно с дипломами, развитые, проявленные… Содрогнулся. – Такое явление не может быть массовым. Ты вот, девочка еще… Хватит. Кстати! – вдруг собразил я. – Зовут-то ее как?

– То есть, – не понял белый урук. Кажется, он только сейчас догадался о том, что мелкую орчанку должны хоть как-то, но называть – не только «эй, ты!», но и…

– Имя, братан! Имя!

Глава 27

Теперь я видел чуть более всё, чем до этого момента.

«Черный (белый) урук, которому стыдно (или нет)».

– А нет у нее имени, – ответил Зая Зая, чуть подумав. – И не было никогда.

– Чего так? – удивился Глава клана в моем лице.

В самом деле, непорядок же! Ребенок – да не просто, но юная атаманша, держащая в мелком кулачке всю детско-юношескую вольницу клана… И нет своего имени! Так нельзя, мало того – прямо не положено.

– Могу пояснить, – предложил эльф. – Педагогика. Мой профиль.

– Будь любезен, – согласился я.

– Едва двенадцать, – кивнул нолдо. – Вернее, точно двенадцать, но очень недавно. Отец ее… Вы ведь были знакомы?

– Ну да, – не стал я спорить. – Гартуг. Погиб он – недавно, еще до твоего появления в клане.

– Тогда все еще проще, – да что за привычка такая, все время кивать? – Я-то думал, просто безотцовщина, ну, или непризнанщина. Бастард, то есть, – догадался до чего-то эльф.

– Имя дает отец, – пояснил будто проснувшийся Зая Зая. – После того, как ребенку стукнет двенадцать. День несовершеннолетия! Гартуг просто не успел.

– И как вы все детство, без имен-то? – поразился я. Нет, что-то такое я предполагал и раньше, но чтобы прямо знать…

– Этническая специфика, – пожал плечами белый урук. – Власть традиции, сила привычки, норма де-факто. Технически, имя есть, даже несколько – но это все детские прозвища, почти клички.

Я уже говорил, что таким – умным, рассудительным, образованным – Зая Зая мне нравится куда больше, чем он же, но в амплуа уличного пацана. Хорошо, что все собравшиеся уже знают орка с лучшей стороны, и тому можно не придуриваться!

Еще я понял, что во всей этой истории с девочкой и именем мне не дают покоя два вопроса, только я пока не знал, каких именно.

– Предлагаю вызвать ребенка, – предложил педагог, – и расспросить. Может, отец упоминал имя? Просто не успел наречь?

– Здрасьте, – поздоровалась уручка. – Дядя товарищ босс, другие товарищи!

– Подойди, – потребовал я. – Сядь. Вот стул.

Ребенок взобралась на стул целиком: ноги до пола доставали с трудом.

– Дело есть, – продолжил Глава в моем лице. – Догадайся, какое!

– Полож… Мороженое? – сверкнула глазами девочка. – Как договаривались?

– Ага, – согласился я. – По сорок пять порций на брата… И сестру. Хранится в отдельном морозильнике при столовой, выдается по одной порции в день – каждому, после ужина. По списку.

– Всего получается восемь сотен мороженого, – важно кивнула мелкая добытчица. – Все верно!

– Не сходится, – вскинулся гном Дори, – твоя арифметика! Двадцать четыре на тридцать – это сколько будет?

– Разница, – девочка посмотрела на кхазада взглядом, исполненным ледяного какого-то спокойствия, – это пожертвование в фонд клана. Вверенная мне группа…

– Так, мелочь, – перебил я. – Нормально говори. Канцелярщина вся эта… Рано тебе еще. Успеешь.

– Не, а чо, – сразу послушалась уручка. – Мы же не без понятия! Это босяцкий подгон, в натуре! Клан к нам с уважением, и мы к клану – тоже. Положняк!

– Подозреваю, – мягко, но решительно вклинился эльфийский педагог, – что наша юная соратница считает возможным иногда угощать мороженным тех, кто отличился. Лишних порций нет, есть особый фонд!

– А я чо сказала? – девочка приняла независимый вид. – Фонд, в натуре!

– Хорошо, решил я. – От лица клана – спасибо. Но у нас есть еще один нерешенный вопрос.

Видели, как некоторые дети умеют быстро менять выражение лица? Вот эта – так же: сначала обрадовалась, потом напряглась – и все это одним мимическим движением.

Орки, так-то, отличные актеры. Всесоюзная премия «Роль года» – знаете? Хотя откуда вам…

Так вот, главный режиссер Союза, Оскар Луисович Майер, каждый год вручает по десятку премий «за лучшую актерскую игру». Три или четыре – стабильно, орочьи! Взять, к примеру, Куяным Тычканову… Эх, где она теперь?

В этом мире, как оказалось, орки не сильно уступают своим прототипам в версии, мне привычной.

– Вопрос такой. Как тебя – чаще всего – называл отец?

– Имя, да? – догадалась уручка. – Время пришло? Прощай, детство?

– Вроде того, – я не стал спорить. – Итак?

– Мелочь, – ответила девочка. – Тля, в смысле, насекомое такое, мелкое. Эй, ты – но это редко, когда не слушалась.

– Мда, – я понял, что с этой стороны зайти не получится. – А мать?

– А что мать? – удивилась Мелочь, она же Эй, ты. – Гартуговна, это если в хорошем настроении. Бестолочь. Двойка – это потому, что вторая дочь.

– Блин! – спохватился я. Вот же он, первый вопрос! – А мать? Мама твоя где?

– А вон она, – ткнул вовне детский палец. – За окном. Хавчик же привезли!

– Продукты, – машинально поправил я. – Так она что, повариха?

– Главная повариха! – сурово насупилась девочка. – Или старшая. Основная, короче.

– Давайте не будем отвлекать уважаемую Ахтар Бурзумовну от работы, – предложил эльф. – Все равно она тут ничего не решает. Только отец, или какой-то мужчина, чтобы вместо отца.

Я вдруг подумал: полезно знать имя такой уважаемой женщины. Так-то она представлялась, конечно. Клятва… Это я стал многое забывать.

– Дядя товарищ босс! Иван Сергеевич! – девочка будто спохватилась: теребила краешек сарафана, смотрела немного исподлобья, но прямо в глаза. – Можно, я попрошу?

– Проси, – согласился я. – Исполнить – не обещаю, но проси.

– Можно мне имя такое, чтобы начиналось на букву «А»?

– Посмотрим, – сурово посулил я. – Ты беги пока. Матери помоги, что ли.

Девочка – не убежала, ушла. Спокойным таким шагом, уверенным…

Я подумал, что мне заранее жаль ее будущего мужа. Если наша Мелочь даже сейчас – в двенадцать-то лет – натурально, вьет веревки сразу из нескольких взрослых мужиков, то что будет, когда она войдет в возраст и силу…

– Погодите, – второй вопрос, не дававший мне покоя. – Когда это нашей мелкой атаманше стукнула дюжина лет?

– Так это, – Зая Зая воззрился на меня, будто архимаг Дроздов на неизвестную науке породу обезьян, и даже сполз обратно на уличный диалект. – Днюха – вотпрямщас!

Собрались быстро, пусть некоторые и ворчали. Дело ясное: Глава зовет, не просто так!

Я оглядел собравшуюся толпу… Реально, толпу! Человек двести людей и нелюдей, может, и больше – считать было лень.

Спрошу потом Дори, у него-то все записано.

Привычно – по той, старой жизни, поискал глазами трибуну. Не нашел, понятно – надо будет потом выстроить, удобная штука!

Вещать решил с крыльца сельсовета… Или правления? Не помните, что мы там в прошлый раз решили? С крыльца, короче.

Во-первых, высоко, и меня будет видно.

Во-вторых, не надо никуда идти, я и без того стою на верхней ступеньке…

– Слушайте меня, и не говорите, что не слышали! – начал я вечернее вещание.

Получилось громко, даже слишком: первые, скажем так, ряды, отчетливо морщились – глохнут?

– Потише можно? – попросил я нормальным голосом. Стукнул в бубен – для виду, мол, духи. Понятно же, что громкостью голоса я управляю сам, но зачем об этом знать непричастным?

– Сейчас попробуй, – предложил государь Гил-Гэлад, сгустившийся примерно там, куда я задал вопрос.

– Раз, раз, – послушался я. – Вроде нормально, спасибо.

– Обращайся, – кивнул призрак. – Я пока тут повишу.

– Короче, всем, кто собрался, – я решил быть проще – пусть тянутся. – Сегодня у нас праздник. Небольшой, но праздник.

Народ принялся волноваться: «все работа, работа, пора уже и отдохнуть» – вот что читалось на лицах большинства.

– Кто помнит Гартуга? – спросил я, ни на что особенно не надеясь.

Клан отозвался – неожиданно – одобрительным гулом. Черного урука помнили многие: наверное, не все сказали бы за орка хорошо, но что-то – точно.

В сервитуте могли не знать Ваню Йотунина. По малолетству могли, еще по каким-то причинам… Однако, такую колоритную личность, как покойный черный урук… Сами понимаете.

– В клане живет его дочь, – продолжил я.

– Знаем, – заорал кто-то из середины толпы. – Гартуговна жжот!

– Положняаааак! – отозвались хором несколько совсем юных голосов. Вспухла дискуссия.

Я поднял руку. Население шуметь продолжило, но – намного тише прежнего.

– Сегодня у дочери Гартуга день рождения! – продолжил я чуть громче. – Двенадцать лет!

– Дюжина! – заорали из середины толпы. Я присмотрелся – хотя мог этого и не делать. Глотки луженые, слитность – заслушаешься… Клановые черные уруки, все пять штук, не считая нулевого пациента – того, который не черный, а белый. Ну да, для этих-то особенная важность!

– Мелочь, иди сюда! – в этот раз толпу пришлось перекрикивать – я справился. Только передние ряды снова оглохли.

Девочка решительно протолкалась вперед и подошла к самому основанию крыльца. Встала, посмотрела на меня внимательно.

– Вот она я!

– Сегодня ты просила имя, – напомнил я уручке. – Помнишь? На букву «А»!

Девочка смутилась… Или сделала вид. Я ни на секунду не забывал давешний свой конфуз – «помогите» и «мама», когда в виду имелось прямо обратное… Черный урук, пусть и девочка!

– Значит, помнишь! – я постарался говорить так, чтобы меня было слышно, но не оглушить уже саму виновницу собрания.

– По праву главы клана нарекаю тебя – Альфия! – торжественно произнес Иван Сергеевич Йотунин.

– Спасибо, дядя товарищ босс! – просияла девочка под радостный мужицкий рев.

Как-то отпраздновали: народ расслабился, но не до конца, пусть назавтра предстояла суббота. Работали-то честно, слишком многое нужно было сделать. Одной только земли сколько расчистить, не поломав притом водяную систему – ту, которая трубы-щупальца Водокача!

И вообще, стоило обсудить нормальное, а не экстренное, водоснабжение: что-то мне подсказывало, что воду для такой толпы придется приводить откуда-то еще.

Почти семь сотен уже народу, включая баб и детей: ни скважин, ни колодцев нам просто не хватит, фильтровать же Казанку…

Водокач может, но он – хтоническая тварь, и он такой один. Случись с ним что – никто не обрадуется, начиная с него самого и заканчивая самим мной.

Это я закрылся внутри правления – не один.

Гном Дортенштейн (напомню, это фамилия нашего Зубилы), еще несколько молчаливых кхазадьих инженеров…

Так-то поговорить по воде, но хрена там болотного!

А все потому, что перед началом совещания я увидел, как кхазад Дори аккуратно, разборчивым почерком, вносит кое-что в толстенный гроссбух, украшенный надписью Perepis' naseleniya.

Раса: черный урук. Пол: женский. Дата рождения… Так, сегодняшнее число, но двенадцать лет назад. Имя же…

– Йотунина Альфия Ивановна? – не поверил я своим глазам. – Зубила, какого хрена?

– Так это, босс… – сути претензии гном явно не уловил. – Ты же сам…

– Я сам – что? – уточнил я. – Я сам прилюдно усыновил уручьего ребенка?

– Удочерил, – педантично поправил кхазад. – Девочка же!

– Да хоть… – почуял: зверею.

– Слушай, босс, – гном отложил авторучку. – Давай звать твоего друга. Который белый… Ему ты поверишь быстрее, чем мне. В конце концов, он орк, не я!

– Не, братан, Дори так-то прав, – Зая Зая в тему врубился сходу, но ёрничать – как я ожидал – не стал. – Ты дал ей имя.

– И? – я немного уже остыл, но все еще готов был рвать и метать.

– Сам посуди, – продолжил белый урук. – Бати у нее нет, погиб. Имя дал ты. Ты – Глава клана. Клан – это семья, только большая… Надсемейная, что ли?

– Пока все сходится, – согласился я, мрачнея: уже понял примерно, что к чему.

– В той, маленькой семье, мужика нет, – рассудил Зая Зая. – Только мать и две дочери. Да, это та самая Гартугова семья, которая не семья, и жена, которая не жена.

– Короче, – решился я. – Имя должен был дать отец. Вместо отца имя дал я. Поэтому теперь Альфия – как бы моя дочь?

– Вспомнил? – уточнил урук. – Реактивация?

– Логика, – я показал глазами: мол, не при посторонних же! – Мать, вторая девочка… по ним что?

– А это как ты сам захочешь, – улыбнулся наконец Зая Зая. – Никто не заставляет. Алька – отдельно, мать ее и сестра – наособицу.

– Алька? – я лихо перевел тему.

– Ну да, полное – Альфия, детское – Алька. Неплохо же! – порадовал меня белый урук. – Отчего, кстати, так? Ну, кроме первой буквы, – братан напомнил мне об Алькиной просьбе.

– Там полно всего, – решительно расслабился я.

Все гномы, включая Дори, неотрывно внимали. Эта тема мне была уже знакома: бородатых крепышей хлебом не корми, дай прислониться к делам начальства! Во всех смыслах и в любой ситуации.

В их, кхазадьей, парадигме бытия, личная крутость так и определяется: и собственным мастерством, и близостью к комиссарскому телу… Хотя нет, тело – это немного о другом. Смысл же вы уловили? Отлично.

Это я к чему про гномов? К тому, чтобы не было выкриков с мест. Мол, кхазады, которых в комнате больше, чем всех остальных, да чтобы не вмешались в чужой важный разговор… Не умеют!

Ну да, не умеют. Зато могут, когда надо – как сейчас.

– Сначала Альфа, потому, что главная и первая, – орк начал разгибать пальцы, – в этой своей тусовке. На перспективу, кстати! Потом алка, как символ отношения и власти…

– Не, – опроверг я. – Про алку это я сейчас только понял. Она же орк, не тролль…

– Теперь, получается, тролль, – не согласился Зая Зая. – По отцу! Так…

Орк задумался: обвел нехорошим взглядом кхазадов. Те немного занервничали, но на местах остались.

Знаю такую его повадку – и ведь ничего плохого в виду не имеет! Просто рожа больно зверская: как рот ни открой, получается злобный оскал.

– На татарском что значит? – спросил орк, подумав.

Надо же, а я и забыл, что уруки этого мира – не тюрки…

– «Долгожительница», – ответил я. – Это с арабского, вроде. Подумал, что не помешает. В смысле, почти заклятье – на «долго и счастливо». При ее-то этнической привычке лезть всюду, где не просят!

– «Долго и счастливо», – усомнился орк, – это вроде про замуж?

– И мужа ей найдем! – согласился я. – Лично сам займусь, как в возраст войдет. Приемная дочь главы клана… От женихов еще отбиваться станем!

– Ей двенадцать, – напомнил белый урук. – Четыре года ждать, например. Чтобы не только по обычаю, но и по закону.

Зая Зая снова задумался – хорошая привычка, между прочим!

Тоже, что ли, начать сначала думать, и уже потом говорить? Имя-то я выдумал от балды, первое, что в голову пришло, чтобы звучало местно и начиналось на выпрошенную девочкой букву… Хорошо хоть, знаний хватает, ну и язык подвешен – обосную чего хошь.

– Хорошее имя, – был вердикт. – Даже отличное. Не очень орочье, но кого это тут, в Казни, напряжет…

– Ну да, – согласился я. – Тролль Йотунин не напрягает. Киборг и аристократ Кацман-Куркачевский не напрягает. Даже орк с персидским именем Зая Зая и вовсе без фамилии – тоже, а уручка Альфия, значит, напряжет?

– Вот и я говорю, – согласился мой друг, – отличное имя.

Я посмотрел на гномов.

– Ладно, – сказал, – уважаемые. Сегодня мы по воде уже не поговорим, сами видите, что творится. Давайте на завтра, на семь вечера, как из сервитута вернусь.

– Добро, на завтра. Тогда мы пошли, – за всех ответил не Дори, а как бы бригадир инженеров, если так вообще бывает. Я знал, что его зовут Сигги, Сигизмунд Вассерштайн… Водяной камень, очень в тему фамилия! Впрочем, у гномов, кажется, иначе и не бывает!

– Вот еще что, – я решил немного загрузить кхазадов работой – чтобы не было лишних мыслей и всякого такого. – Рассчитайте мне к завтрему – примерно – снабжение водой… Пусть будет восемь сотен человек. И еще столько же, на всякий случай, – я поднял палец к потолку: – А ну, как производство?

Гномы разошлись, оставив нас с моим братаном вдвоем.

– Я чего подумал, – улыбнулся урук. – Откуда берутся легенды…

– Какие, – не понял я, – легенды?

– Ну, – продолжил Зая Зая мысль. – О полукровках. Смеси кого попало с кем получится. Дочь – орчанка, папа – тролль… Лет через сто никого не будет волновать, что приемная.

– Типа того, – согласился я.

Сам же подумал вот о чем.

Помните историю с дюжиной волосатых парней, похожих на меня лицом? Ну, та моя задумка, в этом мире вполне выполнимая?

История эта так-то началась!

Глава 28

Сервитут – не то место, где я хотел бы жить. Ходить по этим улицам, смотреть в эти лица, лезть в глупые драки.

Нет, не так.

Я не хочу жить в нынешней Казани – как бы ее ни называли местные. Очень уж она из себя… Хмурая, злая, никакая. Тускло, сурово, насмерть.

С другой стороны, я понимал: мне еще повезло. Ваня Йотунин мог жить не в сервитуте, не иметь жилья, средств и друзей.

Даже хуже: пржесидлел бы я в какого-нибудь крепостного крестьянина дальней юридики: без магии и гражданских прав, зато с кучей обязанностей и ошейником на шее… Ничего хорошего, о дивный новый мир!

Тем же, кто другой жизни не знал, улицы сервитута казались нормальным местом для жизни. Тем, но не мне.

От той Казни, которую видел сейчас, и даже Казани, которую помнил по старой части прошлой жизни, хотелось сбежать – я так и поступил, переехав жить в пригород… Или как будет правильно? Присервитутье? Сюда, короче. В мной же построенный дормиторий «Сон Ильича».

Казань нашла меня сама: не как скопление домов, расставленных вдоль улиц, но – отношение, поведение, претензии.

– Разговор есть, глава.

Этого тролля я видел – он пришел вместе со всеми остальными. Здоровенный такой мохнатый бугай, на голову меня выше. Приветствовал, как и все прочие, и ничего больше не сказал. Смотрел, однако, с вызовом – я сразу понял, что будут проблемы.

Ну, вот они. Пришли. Пришел. Как квинтэссенция Казани – еще и пришла.

– Они все, – показал тролль себе за спину, – ссут. Старейшины тебя откровенно боятся. Шаманы, однако, уважают – непонятно, за что. Кто помельче и послабее – просто не хотят связываться. Поэтому я.

Очень хотелось ответить обидно и в рифму, но сдержался. Мало ли, может, косяка упорол и даже сам не понял… Сразу же бить недовольное лицо – так себе стратегия.

– Ты никого не слушаешь. Ни старейшин, – тролль немного помолчал, верно, для усиления эффекта, – ни достойных мужей… А еще имя! Нарек, понимаешь. Не спросясь, мимо всякого обычая…

– Чтобы слушать – надо знать, кого, – с этакой ленцой ответил я. Мне, в целом, уже было все понятно. – Вот ты, например – кто? Кто по жизни, под кем ходишь? Обзовись!

– Джинневич я, – будто бы признался тролль.

– Джинневич – и все? – Удивился я. Имя, отчество. Погоняло?

– С тебя хватит!

О, а вот это уже совсем хамство, и знаете, что? В жизни не поверю в то, что этот, как его, явился сам и действует своей волей. Понятно, старейшины подослали – потыкать в Главу веточкой, посмотреть на реакцию, может, что и выйдет…

– Не положено так поступать, – мерно гудел тролль. – Сперва подумать, только потом – решать. И не тебе, а кому постарше и поумнее!

Вот это вот «постарше и поумнее» чуть не заставило меня ржать в голос. Знал бы ты, Джинневич… Удалось сохранить лицо, спокойное до мнимой окаменелости.

– Чего хотел-то? В смысле, сказать, – меня откровенно вызывали на конфликт, прямо здесь и сейчас: я, положим, был не против, но надо было дать противнику раскрыть все карты, и даже сделать первый ход в партии.

– Слишком много на себя берешь, глава! – тролль сплюнул.

Я присмотрелся – плевок угодил на дорожку – в трех метрах от стены Правления. Общинная земля?

Я-то хотел развести здоровяка на первый удар – чтобы он потом однозначно был неправ. Джинневич же… Это подарок. Прям подарок, из неожиданных и потому приятных.

– Видоки, – позвал я негромко: знал, что люди соберутся быстро.

– Я видок, – откликнулся Зая Зая. Весь мой и второго тролля разговор урук подпирал собой стену правления, смотрел в другую сторону и делал вид, что ни при чем.

– И я – тоже, – это уже какой-то гном, не Дори. Вроде, из инженеров, но это неточно.

– А я – так и вовсе Видок, – обрадовался чему-то охранник из людей. – Фамилия такая! Еще я охранник. – Этого приставил его к Правлению Ульфович: «присмотреть и для солидности». Говорил парень, отчего-то, с грассирующим галльским прононсом и ударениями в конце слов.

– И я! И мы трое! – как я и думал, толпа-не толпа, а кворум собрался в минуту.

Местные называют это место «площадка для поединков». Я, не чинясь – и помня любимые скандинавские саги – попросту «тинг». Вы так теперь тоже называйте. Я – Глава, это – приказ!

Короче, в тинг встали через пять минут – формальностей немного, но они есть, и их положено соблюдать. Толпа образовалась вокруг – стояли плотно, черты не переступая.

Вот ведь люди и нелюди, а! Лишь бы не работать…

– Правильно ли я тебя понял, – потыкал я носком в песок тинга, – что ты, несказуемый Джинневич, вызываешь на бой Главу клана?

– Ничего я не вызываю, – здоровяк нервничал. – Это ты сам все!

– Допустим, – процедил я сквозь зубы. – Но вот вопрос. Бранные слова сказаны?

– Дааа! – заорали сразу несколько видоков, не дав Джинневичу и рта раскрыть.

– Хула на главу возведена? – это тот же вопрос, но мне так показалось правильным.

– Прилюдно! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Оскорбление чести Клана? – последний, самый убойный, аргумент. Подумаешь, Главу обидели… Может, этот поглавнее потом будет? Вон, какой здоровый!

– Плевок на общинную землю в пределах десяти шагов от стен Большого Дома, – кажется, Зая Зая цитировал какой-то кодекс, – приравнивается к плевку на стену Большого Дома, равно как и на любой другой клановый символ. Если это не было вызовом Главе клана – плевун повинен побиению камнями насмерть. Если это был вызов…

– Вызываю, – вдруг закричал Джинневич. – И пусть духи предков будут мне порукой!

– Будут, будут, – согласился я тихо, громко же добавил: – Я, Глава клана Сары Тау, вызов принял. Поединок – до смерти одной из сторон или иной невозможности продолжать бой! Прямо здесь и сейчас!

Ваня Йотунин – так-то, шкафчик и сам немаленький. И не слабенький: пусть скорее и жилистый, чем мускулистый. Без антресолей еще.

А этот, Джинневич, с антресолями.

Драться он умеет. Умел. Бил скупо и сильно, целил в стеклянную точку – которая подбородок. Так, чтобы одним ударом, и наверняка. Нокаутер!

Попрыгали немного: он лупил, я уклонялся. Это, если кто не понял, была разминка. Для меня – разминка, он – просто уставал.

– Дерись как мужчина, – прорычал, наконец, супротивник. Я-то его понимаю, задолбался он, запыхался, концентрацию теряет. Вон, и удары какие-то размашистые стали, ребенок увернется! От края тинга послышались смешки.

– А то чо? – глумливо уточнил я, уже не отпрыгивая от прямого левой – просто перенеся корпус чуть в сторону. Вместе с головой, понятно.

– А то я, – перевел он дух, – буду драться, – снова вдох-выдох, – всерьез!

– Так дерись, ну, – потребовал я. Видоки уже смеялись, некоторые – прямо ржали в голос.

Это ведь и правда очень смешно: «увалень против ловкача», спешите видеть на всех подмостках… Старинный сюжет, за одним изъятием: классика требует победы увальня… Не хочу.

Джинневич любит джеббы, бьет их часто… На том и возьмем.

Опять смещаюсь, но не до конца: подхватить руку, повести ее вниз, самому перейти на другую сторону… Рычаг.

Песок тинга принимает удар тела. Здоровяк падает плашмя – не был готов, не успел сгруппироваться – бывает.

– Вставай и дерись, – требую я. – Как мужчина!

Встал, шатаясь. Посмотрел недобро. В левой руке мелькнула полоска стали. Ага, вот это я люблю…

– Папка, перо! – Алька встала так, чтобы я случайно не оглянулся – прямо позади Джинневича.

И ведь не хотел же убивать дурака! Но, раз нож видят даже дети… Кончай плясать.

Железом-то он пользоваться умел не хуже, чем бить прямые. Правда – недостаточно хорошо.

Ухожу от удара – в печень целил, паскуда!

Беру его левую – вместе с ножом! Прием тот же, только лучше и другой.

Человек – если очень грубо – это система рычагов и тросов. Тролль – тоже.

Этот, с ножом, падает на колени – и всего-то усилий, что подумать головой и чуть двинуть руками!

Я уже у него за спиной – на спине. То, что этот тролль куда выше меня ростом, даже хорошо: голова и шея легли в захват идеально.

– Ну, – потребовал я: больше для видоков. – Сдайся!

Ничего не ответил Джинневич, лишь ножом замахал бестолково.

– Раз так…

Сладкозвучно хрустит позвоночник.

– Ааааа! – первым заорал Зая Зая.

– Даа! – подхватили остальные.

– Глава! – выкрикнул кто-то.

– Гла-ва! Гла-ва! – скандировали уже все. Совсем все, даже тролли… Мохнатая тусовка, как оказалось, обреталась у меня за спиной – не в первых рядах, но все же – явились, не все, как один, но главные. Старейшины, шаманы, кто-то из мелких вождей…

Дал немного порадоваться, поднял правую руку. Крики не сразу, но стихли.

– Приберитесь тут, – просто попросил я.

Еще одно совещание – по совсем другому, мирному, поводу.

Мост! Тролль я или не тролль?

Ладно, потом расскажу. Если еще будет интересно. Сейчас же то закончилось – основная часть. Перешли к разделу «разное» – моему любимому. Если ругают не меня.

Вел собрание – ради разнообразия – бывший подданный Его Авалонского Величества. Или кто у них там? Точно ли монархия?

– Глава… – начал Эдвард. – Товарищ босс!

– А? – спросил я. Говорить было лень, ходить и стоять было лень, даже сидеть… Вот прилег бы – со всем удовольствием. Со мной такое бывает, ну, иногда: называется – отходняк. Особенно, когда вдруг, постфактум, понимаешь, сколько всего случайно поставил на карту и как мог продуть… Так-то, теоретически, но мог.

– Вы прямо как маленький! – принялся увещевать эльф. – А если…

– Без «если», – поморщился я. – Все учтено могучим ураганом!

Сам себе признаюсь, и вам заодно – самое неприятное сейчас было в том, что мысли мои авалонец воспроизвел почти дословно. Опыт!

– Босс, поймите – вас просто, как это по-русски… Развели! – переживал эльф. – Расчет был на то, чтобы вывести вас из себя!

– Был расчет, – не стал спорить я. – Только мой собственный.

– Ладно, – сдался Эдвард – и вовремя. Переубедить упершегося тролля… Не с его нолдорским счастьем! – Последний вопрос. Зая Зая?

– Зайнуллин был, – вступил белый урук. – Сказал кое-чего.

– Этот скажет, – я тут же поделился мнением. – Но не до конца и не то, что нужно.

– По делу приходил, – вступился Зая Зая за своего, получается, учителя. – Легендарный героизм. Способности.

– Я выяснил, кстати, – вдруг перебил орка эльф. – Вернее, выяснял, и вот что получилось. То знание, которым умертвие поделилось с начальником транспортного цеха, оно, так сказать…

– То ли особо тайное, – продолжил я с намеком, – то ли выдумка. Я ведь тоже… Немного. И господин полковник – тоже. Ну, вы поняли.