Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Человек – штука прочная, но не до такой же степени! Три тонны! Достать орка каким ковырялом не получалось никак – он был не только всех сильнее, но и быстрее – тоже.

Нет, в него пытались стрелять. Не знаю, всерьез ли, но никто не попал! Потом кончились заряды, а сразу после – уже и стрелки. И не только стрелки. И вообще.

О том, как друг мой белокожий отходил от боевого азарта и приходил в себя, как братался с дальнобоями, офигевшими от такой нежданной подмоги, как разбил – снова на спор – кувалду, причем о свой же собственный лоб… Обо всем этом мне рассказали после. Тогда же я попросту отключился от эфирного напряга, и говорят, носом моим шла кровь.

– Вставай, – потребовал скрипучий старческий голос, – Глава. Время!

И правда, время.

Я и встал, и вышел на улицу: над головой уже висели яркие летние звезды, рассыпанные поверх черного покрывала небес.

Да, это настрой такой – торжественный, немного волшебный, чуть грустный… Похороны.

Это наши.

Вот малая урна с прахом – тот тролль, которого я впервые увидел уже внутри синего мешка. Не весь, и даже не совсем он сам… Копия свидетельства о смерти: заверенная большой печатью да и сожженная в пламени горелки. Вместе с той – пучок шерсти, ведь другого материала от щедрот урвать не удалось. Однако и так выходило неплохо и даже правильно.

Это мне старейшины сказали, и я сердцем чуял – не врут. Не сейчас, какими бы ни были мои с ними разногласия.

Вот закоперщик от Пердячего Пара: все или почти все, что от него осталось. Старейшины настояли, и парни послушались: не просто принесли тело, а сняли слой грунта на два метра вокруг. Чтобы ни капли благородной крови не осталось непонятно кому!

Вот еще двое дальнобоев – зацепило шальными пулями. Одного – сразу наповал, второго – слишком тяжело, не спасли.

Костер!

Встали кругом, мне поднесли и посох, и бубен. Таков я не один – еще четыре шамана и восемь подшаманков: тролльи мастера учат юнцов по двое.

Что делать дальше, я уже знал: объяснили еще накануне… Кто бы тогда понимал, что хоронить будем и этих вот тоже!

Ударил в бубен. Поднял голову. Завыл заунывно – пусть и слышны были слова.

– На глазах у троллей убили троллЯ! – непременно с ударением на последний слог.

…

– Тролли хоронят останки троллЯ! – то же ударение. – Там лишь шерстинки и память его!

– Вместе с троллем хоронят друзей, – подхватили сразу двое из старейшин.

Тела уже лежат поверх шатра из бревен – как там оказались, увидеть я не успел.

– Тролли хоронят троллЯ! Тролли хоронят троллЯ!

Пламя взметнулось выше крыш, выше сосен, до самого неба.

Глава 23

Кацман явился ночью. Нет, не во сне – это было бы уже слишком, не находите?

Интересно, отчего во всех городских легендах госбезопасность – в этом мире, конечно, опричнина – открывает двери исключительно богатырскими пинками ног?

Господин полковник, например, культурно постучался… Может, потому, что был в этот раз о колесе? Вроде как, ноги заняты?

– Не спишь?

– И вам, Дамир Тагирович, здравствуйте, – широко зевнул я. – Чем обязан?

– Дело есть, – коротко пояснил киборг. – Важное.

– У нас других не бывает, – я поднялся на ноги, почти вскочил. Все одно поспать не дадут. – Опять синий мешок?

– Нет, – отчего-то поморщился полковник. – Но будет. Если я правильно понял ситуацию.

– Тогда… Где стул, вы знаете, – я двинулся в сторону кухоньки. – Для кофия поздно, будем пить чай!

Ставить самовар я поленился: обошелся чайником, да и тот вскипятил жульнически, простой игницией: три секунды или четыре, да притворился – мол, вода уже была горячей.

– Мне черный, – попросил полковник.

…– Я тоже не знаю. Баал – аристо не из последних, но даже для них получилось как-то слишком быстро. Вот ты бьешь лицо Кандалинцеву, вот – твой… Скажем так, патрон, уже в курсе и принял меры. Разве что… – киборг сложил руку в кулак и несколько раз стукнул костяшками о столешницу. Несильно стукнул, та даже не треснула.

– Вот и я думаю, – кивнул я, – стучит кто-то. Осталось понять – кто?

– Просто не бери в голову, – посоветовал полковник. – Любой из сторожей, любопытная официантка, просто кто-то проходил мимо… Всякое случается.

– Так, и что теперь делать? – я зевнул уже по-настоящему: мне стало нравиться спать! В прошлой-то жизни… Вы ведь помните, да?

– Сегодня – ничего. Завтра – явишься, прямо с утра, восемь-ноль, – киборг поднялся на колесо.

– Куда явлюсь? – не понял я.

– Вторая дуэльная, – еще непонятнее пояснил Кацман. – Начальство твое я предупрежу, что будешь к обеду. И еще… – Полковник уже подкатился к двери, но остановился, обернулся, – героя своего не забудь. Легендарного. А то чую я…

– Киборги ничего такого чуять не могут, – немного обнаглел Ваня Йотунин. – Медицинский факт. Мозговые импланты начисто отрубают прогностику – даже тем, у кого была…

– Ну-ну, – хмыкнул полковник, да и выкатился наружу.

А я что? Я ничего. Пошел спать, уснул и преотлично выспался.

Наутро оказалось, что «Вторая дуэльная» – точно такой же адрес, как, скажем, «Академика Губкина, дом десять». Для всех, кроме меня – Зая Зая, например, просто кивнул, принимая адрес к сведению.

Орк завел барбухайку, мы поехали.

Я смотрел в окно: вдруг показалось интересным сосчитать красивых девушек. Еще бы встретить хоть одну!

Зая Зая задумчивость мою и молчание понял по-своему.

– Не журысь, братан, – предложил он, не отрывая от дороги внимательного взгляда. – Ну дуэль и дуэль. Не твоя же! А, чтоб тебя, падла!

Я встрепенулся: падлой друг меня еще не называл… Оказалось, что не меня.

– Вот так едешь, никого не трогаешь, – творчески развил отклик белый урук. – А тут – всякая сволочь…

– Коммунальная служба, так-то, – опознал я раскраску подрезавшего нас грузовика. – Вдруг ему надо. Вдруг он спешит!

– Трубы ему надо, – возразил Зая Зая, – залить. Со вчерашнего. Туда и торопится.

– Почем знаешь? – удивился я. – Может…

– Не может, – возразил орк. – Не я один знаю. Считай, весь сервитут… Это ж Халитов!

Про Халитова я до той поры не слышал.

Понимаете, я уже довольно давно живу в этом, так его слева и вверх, сервитуте. Понемногу обрастаю связями, знакомлюсь с людьми и нелюдью, вон, даже классный чин выслужил… Незаметно для себя самого. Однако знать всех и каждого не получается просто физически – хотя и очень хочется, ведь всякие связи полезны для дела, даже если самого дела пока не придумано.

– Расскажи, – попросил я. – Интересно. Кто это за Халитов такое?

– А нечего рассказывать, – как это у белого урука получается – яростно крутить баранку и спокойно притом говорить? Легендарный героизм, не иначе! – Халитов – он по трубам. Любым, вот вообще. Газ, вода, наоборот…

– Вода наоборот? – сначала не понял я. – А, слив! – потом понял.

– Золото человек, – продолжил орк. – На нем одном, считай, вся коммуналка держится… Ну и бригада его, тоже те еще!

– Падлы? – догадался я.

– Еще какие! – согласился Зая Зая. – Особенно, если вечером налить, а утром не похмелить!

– Зверство какое, – содрогнулся я всем своим существом.

Таинственная «вторая дуэльная»… Спортивная арена, совсем небольшая. Даже, скорее, стадион. Или и вовсе стадиончик…

На таком примерно Вано Иотунидзе играл в хоккей – как и всякий природный солафоб, в Ночной Лиге Трудящихся. Разумеется, стоял на воротах. Или сидел… Там пойди пойми, во всей этой экипировке!

Для хоккея нужен каток – если хоккей не с мячом.

Если с мячом – нужна трава.

На второй дуэльной арене никакого катка не имелось, как, впрочем, и травы. Ровная такая площадка, покрытая чем-то вроде щебня, слегка красноватого и очень мелкого.

– Это ведь не то, о чем я подумал? – я поднял один камушек и старательно потер тот между пальцами. Чаемая краска слезать отказывалась – или была особо стойкой, или не была вовсе.

– Ты постоянно, – ухмыльнулся орк, – о чем-то думаешь. Так что хрен его знает, то или нет…

Я бросил камушек обратно, разогнулся, оглядел площадку.

Вокруг арены, как и во всяком таком месте, плотно стояли трибуны – любой желающий мог посмотреть на то, как один достойный господин рихтует личность другому, не менее достойному. Или, что вернее, как два дурака, чего-то не поделив…

– Что-то не так, – сообщил я в окружающее пространство, и тут же оказался понят превратно.

– Чо такое? – обеспокоился орк. – Чуйка твоя?

– Чуйка молчит, – не замедлил я с ответом. – Даже странно. А! Я понял! Братан, – обратился я к белому уруку. – А чего она квадратная?

– Кто? – не понял Зая Зая. – А! Арена, что ли? Какой ей еще быть-то?

Арена, так-то, обычно круглая. Ну, я к такой привык, или к таким. Хотя хоккейная коробка – прямоугольная, с закругленными углами – чисто новейший элофон, только очень большая и не умеет звонить.

– Вон трибуны, – продолжил орк. – Вон негаторы, по углам…

Он бы, может, и дальше что-нибудь сказал, но нас прервали: правда, вежливо.

– Иван Сергеевич, здравствуйте! – громко поздоровались из-за спины.

Я обернулся.

– Здравствуйте, Рикардо Алонсович!

Баал-самый-младший явился, верно, минут на пять позже меня: впрочем, мы с ним оба не опоздали, ведь до времени, назначенного мне киборгом, оставалась уверенная четверть часа.

Второго поединщика – то есть, давешнего Кандалинцева – поблизости не наблюдалось.

– Не то, чтобы опаздывает, – посмотрел на часы аристократ, – но уже немного хамит.

Тут мне не надо было объяснять: дуэль, дворяне… На месте нужно быть заблаговременно. Те самые пятнадцать минут!

– Тогда… Побеседуем? – вопросительно предложил я.

– Хорошо, – согласился Баал. – Спрашивайте.

– Даже не знаю, с чего начать… – вопросов у меня оказалось слишком много, и вздумай я задать их все, нам не хватило бы не только пятнадцати минут – в пару часов бы уложиться!

– Давайте, Иван Сергеевич, начну я, – открыто и искренне улыбнулся аристократ: не то, чтобы он был настолько мне рад, но происходящее его, как минимум, забавляло. – Вас интересует причина, по которой так сильно поменялось мое к Вам отношение!

– И в рамках этой причины, – подхватил я высокий слог собеседника, – все прочее. То, что вы сочли нужным вмешаться – эта дуэль, то, что я на нее приглашен… Или вызван?

– Приглашен, – кивнул Рикардо Алонсович. – Видите ли, Иван Сергеевич… К юноше по имени Ваня Йотунин мое отношение осталось прежним. Доброжелательным, чего уж греха таить, покровительственным… Дело только в том, что сейчас вы – не совсем вы. Или не только вы.

Так, кажется, у этого в родне тоже затесались эльфы – и не один, а как бы не около взвода. Слова понятны, смысл ускользает…

– Клан, Иван Сергеевич, это… Согласно ранешнему Государеву Указу – двухсотлетней, примерно, давности, – сжалился надо мной Баал, – коллективный феодал. Каждый по одному – простолюдин, все вместе – дворянин, и не из худородных.

– Как Новгородская республика? – ляпнул я, не подумав. – Господин Великий Новгород?

– Примерно, – немного напрягся аристократ. – Интересно, откуда… Впрочем, неважно и не здесь. Так, коллективный феодал… Значит, обращаться с кланом надо так, словно мы – ровня! Вы же, как Глава клана, лично представляете этого дворянина, и, значит…

Что там было «значит», я понять не успел.

– А вот и ты! – донесся знакомый уже визг. – Явился!

Слегка опоздавший поединщик был не один: компанию ему составила дюжина лбов… Как говорили в древности – не поручусь, что было именно так, может, мне кажется – рынд. Росту лбы были все, как один, высокого, в плечах широки, до зубов вооружены… Выглядели представительно, или старались такими казаться.

– Что, не по себе, да? – битый дворянчик визжал, отчего-то на меня. Рикардо Алонсовича он то ли прямо игнорировал, то ли сначала хотел закончить со мной. – Силен, кулаками-то исподтишка махать!

– Я тебе, Скандалинцев, – плеваться сквозь зубы я не стал, но изобразил такое очень похоже, – так-то нос разбил. И по печени еще. Никакого исподтишка, лицом к лицу, к тому же – ты был вооружен.

– Подлые приемчики против честной стали, – взъярился упомянутый. – Ничего, теперь тебе… – Кандалинцев обернулся к тому из рынд, на лице которого читалось немного интеллекта. – Взять нелюдя! Взять обоих! Так, – аристократишка повернулся к Баалу. – Теперь с тобой…

Я изготовился к драке: большой, суровой, нечестной. Не в том смысле, что противников двенадцать на нас с Заей Заей двоих: как раз наоборот, нас много, они одни.

Повеселиться нам не дали.

– Это вряд ли, – Дамир Тагирович Кацман умеет, когда надо, появляться тихо, говорить – громко. Вот и в этот раз…. – У кого это отросла такая взялка, хотелось бы знать?

Вот умеет ведь! Одно сомнение, один вопрос, один раструб огнемета, торчащий из середины железной ладони.

– Вы прилягте, прилягте, – увещевал полковник. Рынды, что характерно, слушались: без особых звуков укладывались лицами в мелкий щебень и заученно заводили за спины руки. – Устали, наверное. С таким-то господином…

– Он нам не господин, – пробурчал тот самый, с интеллектом. – Свободный найм.

– Тем более, – обрадовался киборг.

Дворяне тем временем… Почти ничего не делали. Я видел краем глаза: оба они стояли, и каждый рассматривал оппонента.

Кандалинцев – злобно набычившись, швыряя взглядом метафорические молнии – мол, «а ты кто еще такой?»

Баал – надменно, очень спокойно, держа руку на яблоке шпаги… Смысл во взгляде читался примерно тот же.

Наконец, Кандалинцев открыл рот. Набрал воздуху в грудь…

– Господа, – радостным голосом предложил полковник Кацман. – Не ругайтесь, господа! Лучше деритесь!

– Я вообще не знаю, кто это! – вдруг решил мой давешний оппонент и наниматель дюжины рынд. – Мною вызван этот… Который…

– Глава клана Сары Тау, – подсказал киборг на русско-татарском.

– Да! Он! – согласился визгун.

– Начнем с того, – все тот же скучный вид Баал дополнил еще более скучным голосом, – что право на вызов ты, Кандалинцев, утратил. Вместе с прямизной носа. Как, кстати, не болит?

– Я! Я! – все сильнее заводился битый аристо.

– Далее, как представитель рода-покровителя, принимаю на себя долг чести и крови… – Баал немного оживился. – И намерен стребовать с тебя, Кандалинцев, и кровь, и честь. Прямо здесь и сейчас. На белом, как ты и хотел, оружии.

– Да кто ты такой есть? – удивился вызванный, забыв даже завизжать. – По какому праву…

– По праву владетеля юридики Ометьево, – просто ответил Рикардо Алонсович. – Ближайшей, как ты понимаешь. Куда ближе твоего Грязовца, или где ты там засел, пока наследник…

– Давно? – одними губами спросил я полковника.

– Со вчерашнего утра, – так же тихо ответил мне Кацман.

Ну, понятно. Опять какая-то интрига, и я в ее центре!

Вскоре сидели у Гвоздя.

Ресторан этот назывался как-то еще, но то название я позабыл, уточнять было лень, Гвоздь же – вот он, во всей своей снажьей красе.

Сидели втроем: полковник Кацман, белый урук Зая Зая и ваш покорный слуга.

Спросите – «Что же Гвоздь? Отчего ты его не посчитал?»

От того и не посчитал, что Гвоздь не сидел, Гвоздь бегал.

Целый полковник жандармерии, да в скромном заведении… Такая честь, такая честь!

– Не тот пошел аристократ, – Дамир Тагирович изволил отдыхать: впервые на моей памяти.

Полковник принял вальяжную позу, отключил служебный связник и сейчас потягивал из баночки что-то вроде жидкого пюре – особого корма для киборгов. Надпись «Premialnyi», идущая крупными буквами по всей окружности банки, давала понять: не для простых киборгов. Впрочем, за счет заведения-то…

– Ох, не тот, – продолжил полковник. – Раньше дуэли были… Танки, винтокрылы, заклинания высшего порядка, батальон на батальон, чуть ли не стратегические бомберы! Теперь – потыкали друг в друга острым железом, и всего поединка.

– Это вы о Шереметьевых? – уместно уточнил я.

– И о них тоже, – согласился Кацман, и тут же, без всякого перехода, продолжил: – Я ведь зачем тебя позвал.

– Вот и мне интересно, – обрадовался я. Неужели наконец что-то расскажут, и жизнь станет яснее…

– Этот ваш Кандалинцев… – протянул киборг, – он, как будто, не просто так. В смысле, явился. Знаешь, когда он оказался в сервитуте?

– Интересно, – немного напрягся я. Кацман назвал дату.

– Интересно, – пришлось повторить. – За два дня до первой жертвы. Гоблина, да? Это если мне не изменяет память.

– Не в этом случае, – прорезался Зая Зая, до того молчавший. – Точно, за два дня! Только это ведь ничего…

– Не доказывает, да, – согласился Дамир Тагирович. – А вот то, чем наш недобитый аристо все это время занимался, с кем был на связи…

– Например? – вот интересно так интересно! И отчего мне кажется, что я уже знаю ответ?

– Гурбашев, – коротко ответил полковник.

– Мало ли, что Гурбашев, – возразил я. – Нет, мне он тоже не нравится… Оба они, ну, эти. Только это же…

– Это, Ваня, вишенка на торте, – порадовал меня жандарм. – Солидном таком тортике, с айсберг размером!

Ну, не дурак же, аналогию уловил.

– Прослушка, наружка, аналитика… – продолжил полковник, – Системная работа – не ваши веселые старты и прочие гениальные озарения – результат дает всегда! Скорее, поздно, чем рано, но дает.

Киборг или малость помедлил, или о чем-то плотно задумался: наверное, «говорить или нет, и если говорить, то сказать ли все».

– Девять встреч провели эти двое – и это только те, о которых мы знаем. Каждый раз, что характерно, за два дня до новой жертвы. Сегодня ждали десятую – встречу – но вот дуэль… Кстати! – полковник посмотрел на настенные часы, будто не имея встроенного хронометра – Время!

– Время – что? – удивились мы с Заей Заей хором.

– Время звонить, – туманно пояснил Кацман. – Насколько я знаю Баала-младшего, дуэль на белом оружии в его исполнении – это всегда ровно шестьдесят минут, и час этот только что прошел.

Полковник извлек откуда-то мобильный телефон, ткнул не глядя пару кнопок, включил громкую связь.

– Радомиров, – ответила мембрана динамика. – У аппарата.

– Доклад, – потребовал Кацман.

– Полминуты назад, за явным преимуществом. Один-ноль в нашу пользу.

Ого, а Ингвареша, кажется, азартен!

– Ну все, – Полковник поднялся на ноги. – Нам пора.

И как человек, внутри которого под центнер боевого железа, может так грациозно двигаться?

– Куда – пора? Кому – нам? – решил уточнить я.

– Всем нам. Снага своего только оставьте, – киборг усмехнулся, – на хозяйстве. Вы двое – со мной. Транспорт у дверей.

– Ничего не понял, – спорить я не стал, но отношение обозначил. – Ну, надо, так надо.

– Кандалинцев кончился, – сжалился надо мной полковник. – Остальных или уже взяли, или плотно ведут… Нам осталось самое интересное. – Кацман решительно двинулся к двери.

– Идем в адрес, брать Гурбаша!

Глава 24

Тяжелые в адресе – это очень хорошо. Особенно, когда адрес – не твой собственный, и хорошо вооруженные граждане явились не по твою душу, а по чью-то еще.

В адрес мы поехали на барбухайке – Зая Зая настоял. Сделал он это правильно.

Начнем с того, что оставлять машину посреди некоего нигде, то есть, в центральном районе сервитута, таки можно – но только один раз, без всяких гарантий найти ее комплектной и на том же месте, где оставил.

Потом, с таинственного адреса еще надо было как-то уехать. Вряд ли опричники… Это что, дежа вю? Если да, то отчего мне кажется, что все это я уже объяснял, и даже не раз?

– Уверен? – Кацман окинул наш транспорт таким взглядом, будто впервые тот видел, и даже сомневался немного в способности эсомобиля ездить. – Тормозить не будем. Или догоняете, или…

– Не отстаем, – закончил чужую мысль белый урук.

– Ну, дело ваше, – решил полковник, ловко влезая на сиденье служебного броневика. Мобиль дал ход, мы пристроились в хвост.

«И ничего он не быстро едет», подумал было я. Открыл рот, чтобы сказать…

В этот момент мы миновали последнюю заставу, и опричный броневик немного прибавил в скорости. Раза в три, или даже в четыре – впервые видел, как настолько тяжелая машина несется, словно угорелый лось. Впрочем, я много чего видел впервые – в этом мире и этом теле.

Доехали быстро, как по мне – даже слишком!

Сначала нашу барбухайку остановили на дальних подступах – мол, «не положено».

Потом полковник, уехавший куда-то далеко вперед, понял, что мы безнадежно отстали, вернулся к посту, и нас сразу же пропустили – мол, «положено». Ехали мы после этого еще минуты три.

«Адрес» Гурбашева предстал в виде домика.

Такого, средних размеров и богачества, выстроенного посередине чиста поля в ближнем присервитутье. Красные кирпичные стены, блестящая жестяная крыша, небольшой, но очень аккуратный дворик… Был!

Сейчас дом оказался обложен тяжелыми так, что и…

– Мышь не проскочит! – порадовался Зая Зая, тыча пальцем куда-то за окно барбухайки. Я выглянул: вдруг и вправду – мышь?

Нет, оказался потайной снайпер – холмик, из которого торчал длинный и толстый ствол глушителя.

– Чего это он, – удивился орк. – Куда целится?

Ствол оружия был направлен не в сам дом, а и вовсе в сторону противоположную.

– Это затем, – я сделал вид, будто все понял, – чтобы никто не напал на полицию с тылу. Мало ли…

– Сервитут, – согласился легендарный герой.

Я выбрался наружу. Потянулся – люблю это дело сразу после долгой поездки… Или недолгой, но слишком быстрой.

– Куда теперь? – спросил Зая Зая, почти сразу вставший рядом со мной.

– Мне почем знать? – удивился я. – Вон, пылит кто-то, похоже, до нас… Сейчас скажут.

Допылил. Оказался полицейский снага на полицейском же мопеде – росту среднего, комплекции – тоже, рожа – умная, колес – два.

– Этсамое, – сообщил он, представившись по форме: чего-то там городовой какого-то разряда. – Вызывают. Просили прихватить инвентарь.

Это мне было понятно: минимум бубен, максимум – посох.

Подумал, подумал, и взял сразу оба предмета. И револьвер еще – тот самый, о котором я столько мечтал и так быстро забыл, получив.

– Что, Ваня, интересно? – осведомился полковник Кацман. – Штурм… Желаешь взглянуть?

Я быстро – как умею – прикинул диспозицию.

Оглядел откровенно расслабленных тяжелых, суетливых легких и стоящих по местам всяких. Кроме того, заглянул внутрь дома – да, прямо не сходя с места, и вы знаете, как я это делаю.

– А не будет штурма, – вслух догадался я. – Или будет, но не сейчас. И не здесь.

– Поясни…те, – потребовал не полковник, но какой-то чин, мне не представленный: дорогой цивильный костюм, стрижка и прическа, вызвавшие в памяти старинное слово «куафюра»… Явная же сволочь!

Со сволочами у нас разговор короткий – лучше и вовсе промолчать. Поэтому отвечать я стал не любопытному чину, но Кацману.

– Духи, – соврал я с умыслом, – говорят: в доме – шесть трупов и столько же живых. Живые – эксперты-криминалисты и фотограф при них. Еще трое – это вооруженные нижние чины.

– И о чем нам это говорит? – уточнил полковник.

– Штурма не было. Стены целые, окна, двери… Не было. Трупы есть, значит, кто-то успел раньше. Или они сами на себя… Хотя нет. Духи не видят ни единого неприкаянного, значит, суицид исключен. Опоздали?

Дорогая сволочь с прической осмотрела меня взглядом презрительным: будто увидела даже не насекомое, но нечто такое, чего и на свете-то быть не должно, однако же – вот оно! Еще и говорящее…

– Может быть, – вопрос был задан уже не мне: чин повернулся к Кацману, – этот ваш как-бы-специалист назовет и время, и причину – не сходя с места? В подробностях?

Не, ну сам же напросился!

– Фигурант раз, – сообщил я скучным голосом…

Время послушно остановилось.

– Твое эльфийское величество уважаемый предок, – вопросил я. – Появись, а?

– Дай, догадаюсь, – государь Гил-Гэлад все больше перенимал повадки своего мнимого потомка, то есть – мои собственные. Хорошо это или плохо я пока не понимал. – Сходить, посмотреть, вернуться, подсказать?

– Сам же знаешь, – проворчал я. Не люблю долго висеть во временной петле: мало ли!

– Ладно, – согласился эльфийский призрак. – В общем, первый…

– Человек, возраст – тридцать, рост – сто семьдесят один, вес… Так, это лишнее, – я сделал вид, будто задумался. – Смерть наступила сорок две минуты назад, огнестрельное, входящее – левая лобная доля, выходящее… Так, фрагменты черепа, вещество мозга…

– Не настолько подробно, пожалуйста! – позеленел презрительный чин. – Можно ограничиться…

– Больше всего интересен третий, – согласился я. – Без подробностей, но кистей рук у него нет, череп проломлен… Довольно характерное это все. Не раз уже виданное, только в камеральных, понимаете ли, условиях.

– Знакомый почерк, – полковник смотрел на причесанного с неким изуверским торжеством. – Наши сектанты? Верно?

– Да, – я не стал отрицать очевидного. – Или очень на них похоже. И кстати! Этот, третий – человек, как и остальные пятеро. Только был загримирован… То ли под толстого снага, то ли под мелкого орка…

– Короче, – прервал поток моего красноречия киборг, – Гурбашев. Это он. А значит…

Обратно в сервитут полковник поехал с нами, на барбухайке.

– Все эти, – пояснил он свое решение чуть погодя, – проверяющие. Ни продохнуть, ни давление сбросить… Главное – не поговорить! Если по делу.

– К слову об этих. Который в костюме – он кто?

– Советник сервитутского головы по общим вопросам, – сделал невеселую гримасу Кацман. – В каждой бочке затычка. Прибыл убедиться лично…

– Убедился? – мне не то, чтобы надо было знать, просто пришлось к слову.

– Сам же видел, – порадовался полковник. – Такой, зелененький. Интересно, до кустов добежал?

На самом деле, спросить я хотел совсем о другом, и Кацман быстро это понял.

– Спрашивай, – так и предложил, понимаешь.

– Гурбашев… Главный же? – уточнил я. – Или нет? Если его свои…

– А вот не факт, что свои, – покачал головой киборг.

Или это барбухайка подпрыгнула на особенно удачном ухабе?

– Очень как-то все… Вовремя, что ли! – продолжил полковник. – И, что характерно, на полчаса раньше нас! – И добавил совсем непонятно: – Каждый раз!

– Сорок минут, так-то, – возразил я зачем-то, после чего решительно замолчал. Минуты на три. Ничего не говорил и Кацман – вроде как, думал.

– Получается, не Гурбаш, – закончил сомневаться киборг, – главный. Или у них там маленькая внутренняя война, или это с самого начала был не южанин.

– Или это вампиры, – решил я блеснуть интеллектом. – Или кхазады. Или мы с вами, господин полковник… Непонятно только, зачем это нам.

– Упырям – тоже, – начал было Дамир Тагирович, но тут его речь прервала громкая трель звонка.

«Ответь» – одними глазами подсказал мне опричный жандарм. Я так и поступил.

Ну, поговорил, послушал, еще поговорил.

Сбросил соединение, вдохнул полной грудью, медленно выдохнул…

– Братан, – сказал нервно. – Планы меняются. Топи на болото, и именно что топи!

– Эт' пожалуйста, – обрадовался белый урук.

Дальше каждый был занят своим делом.

Зая Зая топил, филигранно, на полной скорости, входя в повороты.

Полковник Кацман молча смотрел в окно – наверное, тоже хотел посчитать красивых девушек, которых по дороге не попадалось.

Я… Я негодовал.

Слышали ведь выражение про мизера, которые ходят парами? Ну конечно, кто пули не писал, считай, студентом не был… Хочу только добавить: парами, но на одну руку!

– У меня два вопроса, – полковник ожидаемо не нашел, кого посчитать, заскучал, и обратился ко мне – видимо, за развлечениями. – Первый: куда летим?

– В дорм, – ответил я коротко. Кажется, это называется даже «односложно». – Второй вопрос, – попробовал догадаться я, – «Зачем?»

– Нет, – почти отмахнулся Кацман. – Второй вопрос вот какой: «Ваня, что с лицом?»

– Сейчас поймете, – посулил я. – Вон, почти на месте.

И тут мы приехали уже безо всяких «почти».

Старейшины встретили меня, кажется, полным своим составом.

Наверное, надо будет их потом пересчитать, и куда-нибудь запомнить: пусть не имена, так хоть по головам.

Вид пожилые мохнатые тролли имели понурый и виноватый, но настрой – боевой и злобный. Нет, не спрашивайте меня, как это так получается, я сам не знаю. Не иначе – глубокий жизненный опыт…

– Как это случилось? – обязательное приветствие я пропустил.

Невежливо? Нифига подобного!

Для начала, со всеми старейшинами я уже виделся с утра.

Кроме того, сейчас и явился, и требовал держать ответ не Ваня Йотунин, даже не просто Глава клана. В эту минуту перед старичками грозно воздвигся тот самый коллективный феодал, о котором вовремя рассказал мне Рикардо Алонсович Баал-и-Ометьев.

– Нет чести водить пленного в кандалах, – пробурчал в ответ кто-то из пенсионеров.

– Куда водить? Зачем водить? – удивился я.

– Морить человека голодом насмерть можно, – вступил второй старик. – Но только по приговору суда клана! Твое же слово, при всем уважении, не приговор!

Кажется, что-то забрезжило… Вроде света в конце тоннеля. Оставалось надеяться, что это не поезд, идущий навстречу.

– То есть, наш сектант сбежал? – уточнил я больше для проформы.

– Сначала мы повели его кормить, – да что у них за манера такая, говорить по очереди!

– Повели кормить, и он сбежал? – окончательно уточнил я.

– Сначала он поел с нами из общего котла… Хлеба не давали! – вскинулся на всякий случай очередной старейшина. – Чтим закон и завет!

Мне бы тоже неплохо что-то такое чтить. Или, для начала, почитать – в смысле чтения, а не… Вы поняли. Ладно, стоило сделать вид, что Главе все понятно.

– Значит, он поел и сбежал? – я начал терять терпение.

– Сытого, мы повели его обратно в сарай, – не в свою очередь сообщил первый из говоривших.

– И вот из сарая он… – я уже ни на что не надеялся – кроме зверской расправы над верхушкой тролльей общины. Только кровавые жертвы…. Так, не при опричнике. Потерплю.

– Да! – обрадовался все тот же старик.

– Тогда пошли смотреть, – потребовал я.

– Бубен возьми, – посоветовал Зая Зая, до того молчавший.

Господин полковник Кацман ничего не сказал, хотя мог: просто покатился рядом.

Открыл сарай. Принюхался. Закрыл.

– Кто главный? – спросил я у старейшин.

– Мантикорин, – выдвинули те достойного из сплоченных своих рядов.

– Ты? – уточнил я. Дождался кивка. Продолжил. – Жертвы есть? Кто, сколько?

– Какие еще, – удивился старик, – жертвы? – И тут же, подпустив совсем уже грубости, – Что ты несешь, мальчишка?

– Спокойно, – я положил руку на плечо вышедшего вперед Заи Заи. – Этого я тебе отдам… Но потом.

– Зачем отдам? – оторопел Мантикорин. – Меня есть нельзя! Я старейшина!

– Есть варианты, нах, – перешел на уличный говор мой лучший друг. – Тебе даже понравится!

Замечательную беседу нашу прервал полковник Кацман. Ему, видите ли…

– Мне надоело, – пояснил киборг, – вас слушать. Случилось-то что?

– Это дело клана, так-то, – отвоевал я кусочек позиции. – Но, чисто из уважения… Откройте дверь. Газоанализатор включите в режим биологических отходов.

О том, какое именно железо может оказаться в комплекте бывшего капитана егерей, а ныне – полковника жандармерии, я уже знал: это сервитут, если есть деньги, добудут хоть чорта лысого, тем более – такую пустячную вещь, как техническая документация на боевого опричного киборга!