Текст книги "Тот еще тролль (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Как в воду глядел, и даже более того!

– Мы, – заявил самый старый, опытный, уважаемый из вновь прибывших – бубен, посох, черепушки… Шаман, однако! – Рады приветствовать тебя, лысый мальчишка. Нам сказали, что ты – Глава клана… Мы посмеялись. Ценим смешную шутку, да. Теперь – давай, зови взрослых!

Да разобрался, конечно. В конце концов, я действительно Глава, и на какой-то срок статус мой им придется принять. Что будет после – пока не знаю. Как-нибудь решу.

Старика только пришлось пугнуть, и совсем малость – унизить. А то взяли, блин, моду. Нашли, ять, мальчишку!

Ладно, день закончился. Почти.

Нет, на этот раз мне никто не звонил, не писал, не врывался в силах тяжких, чтобы удивить и напугать. Я просто смотрел телек – купил еще один, уже в дом, и просто увидел это в новостях – прямо как в тот, первый, раз.

– Братан, – громко поделился я с Заей Заей, чем-то занятым в домовой кухне. – Выходной отменяется. Завтра утром я – в морг.

– Чо, снова синий мешок? – белый урук проявил понимание. Может ведь, когда хочет!

– Угу, – согласился я. – И знаешь, кто внутри?

Мой друг возник в дверном проеме: фартук, поварской колпак, пальцы на левой руке. Не в том смысле, что на правой руке пальцев не было – просто на левой орк те загибал.

– Ага, – Зая Зая загнул один палец. – Угу, – второй. – И… – третий.

– Если это то, о чем я думаю, – решил, наконец, урук. – То в мешке – тролль!

Глава 21

В присутствие пришлось явиться с самого утра.

– Ты, конечно, можешь выдержать характер, – полковник Кацман то ли согласился со мной, то ли нет, – и быть там, к примеру, после обеда. Но!

Это самое «но» в устах офицера жандармерии даже звучало как-то весомо… Пришлось прислушаться.

– Вот представь, – перекосило лицо киборга: это он так ухмыльнулся, возможно даже ехидно. – Чиновник вернулся с обеда. Обедал хорошо, обстоятельно. Часа два, а то и все два с половиной, и ни в чем себе не отказывал.

– Сидит такой, – подхватил я понятливо, – сыто отдувается, и всех мыслей – об том, как прихватить минуточек сто здоровой дремы…

– Устал, болезный, совсем из сил выбился, – это снова вступил Кацман, пугающий меня жутковатой своей человечностью. – А тут ты с своим кланом…

Тяжелую дверь я – с некоторой натугой – распахнул в девять часов три минуты. Открыл, прошел, проследовал. Там меня уже ждали… То есть – нет.

Пришлось посидеть в коридоре, дождаться, пока письмоводитель… Или как они там называются? Короче, пока чиновник напьется утреннего чаю. Недолго, самую малость. Минут около сорока.

– Здесь, молодой тролль, вам не там! – возмутиться мне не дали.

Иначе о привычке к утреннему чаю, о самом чиновнике, о его начальстве и родителях, об отношениях, в каковых Ваня Йотунин состоял со всеми, перечисленными выше, я бы высказался обязательно. Хоть душу бы отвел…

Промокашки вы чернильные, через зеленое сукно да в бронзовый прибор! Ругаться все еще хотелось, но теперь я понимал точно: нельзя. Этот, который рыцарь пера и печати, стал бы работать медленно – или перестал бы вовсе!

– Опять же, там не оно! – в тон ответил я.

– Именно, – неизвестно чему обрадовался чиновник, и дело, вроде, пошло быстрее.

– Так, давайте по порядку, – строго блеснули круглые стекла в золоченой оправе. – Заявление главы клана!

– Здесь, – ответил я. – И две копии…

– Не торопитесь! – осадил меня владыка присутствия. – Две копии заявления главы клана, заверенные столоначальником управления по делам кланов и коллективных дворян!

– Здесь, – я старался быть односложен, а то мало ли.

– Свидетельство о ликвидации… – чиновник замялся. – А, нет. Не требуется. Вот! Справка о составе клана на момент подачи заявления!

– Имеется, – нужный документ лег на столешницу – слева от заявления и обеих его копий.

Прошло восемнадцать минут, благо, часы висели на стене за спиной моего визави: левее и ниже портрета Государя Императора, Всея пойди пойми чего Владетеля, и прочая, и прочая.

Сам Его Величество все это время взирал на нас обоих грустно и с недоумением, как бы говоря всем своим видом: «вот ведь, какой ерундой приходится заниматься некоторым!».

– Квитанция об уплате гербового сбора! – оппонент посмотрел на меня с видом торжествующим: будто сказал глазами нечто вроде «а вот квитанции-то у вас и нет!»

Как оказалось, мне показалось – просто чиновник, как и всякий живой человек обрадовался: тягомотина выкладки документов, наконец, закончилась.

Выкладка! Надо же, до меня только что дошло – то же слово, которым мы в ином мире называли размещение документов на эслектронном служебнике… Оно, слово, выросло вот откуда. Годы, технологии, сильная архивная магия и суть термина, оставшаяся неизменной.

– Приступим, помолясь, – услышал я, и еще подумал – интересно, а до того мы что делали? Разве что, не молились…

– Итак, название клана…

Хорошо, что все получилось и я никого не убил в процессе. Еще хорошо, что на деснице теперь красуется печатка Главы: увесистая, основательная, на три пальца сразу. Чисто кастет – если сжать ладонь в кулак! Тройное кольцо я, конечно, принес с собой, и вот теперь – с полным на то право надел.

Плохо, что все вот это вот заняло не менее половины дня! Процедура, понимаете ли…

Вышел из кабинета разъяренным – кипел, что твой чайник.

Пока одолел гулкий пустой коридор, пока сдвинул с места тяжелую дубовую створку, пока устало ссыпался по ступеням крыльца… Остыл.

Дверь барбухайки оказалась открыта – я немедленно влез внутрь мобиля, угнездился на переднем пассажирском, пристегнулся ремнем.

– Это ты зачем? – подивился Зая Зая.

– Надо, – ответил я. – Это, например, моя машина! То есть клана, а клан – мой!

– Ээээ… – не понял орк. – А! – понял. – Я про ремень, ну!

– Тем более – надо! – я был неумолим: верно, остыть получилось не слишком хорошо. – Ты же носишься как этот! Который, ну… Очень быстро, короче.

– Зато попадаю в повороты! – осклабился белый урук, повернув, наконец, ключ зажигания.

Волшебный мотор взревел.

– Чего это он? – я попытался перекричать рев, свист и грохот.

– Пацаны настроили, – так же громко пояснил орк. – Правда, круто?

– Правда, нет! – не согласился я. – Вырубай!

Сам же подумал – а что, если эти шумовые эффекты – они того, насовсем?

– Хорошо, – согласился орк, перекинув справа налево незаметный тумблер. Рев, свист и грохот смолкли – барбухайка теперь стала едва слышна, как и всякий эсомобиль на холостых оборотах.

Я готов был поклясться, что еще вчера того переключателя не было… Видимо, как раз настроили пацаны.

– Куда едем? – спросил, наконец, Зая Зая.

– К Гвоздю! – решил я. – Обедать! Только как друга прошу – не топи, – сказал я почти жалобно.

– Лады, – согласился урук и немедленно втопил.

Потом, правда, дорога стала похуже, и мы поехали медленнее – со скоростью почти нормальной.

Я не обольщался: на мои тонкие чувства орку было плевать – он в те не верил!

Что-то такое смутно брезжило внутри ментальной сферы, будто кусочек чужой памяти этого же тела. Если кратко, то тот, ранешний Ваня Йотунин, быструю езду любил не меньше, чем как следует заложить за воротник – и друг мой Зая Зая того же ожидал и от меня нынешнего.

Значит, белый орк берег не мои чувства – забота его была о подвеске мобиля.

– Вечером, – на такой скорости можно было и поговорить, и я решил поделиться сокровенным, – мне предстоит обряд. Я переживаю.

– Обряд – твое второе имя, – не поверил орк. – А по поводу?

– Похороны, – кратко пояснил я. – Тролль-из-мешка.

– Погоди, – Зая Зая прервался на то, чтобы круто повернуть вправо, и снова вернулся к разговору. – Это он что же, из наших?

– Ни разу нет, – отказался Глава клана в моем лице. – Мы его не знаем. Он вообще не клановый, и никогда не был – ни одной алки, уши целые! Явился ниоткуда, собирался незнамо куда.

– Зачем тогда? – не понял белый урук.

– Так надо, братан, – подпустил я дружелюбия. – Головой не понимаю, для чего, сердцем чую…

– И жопой? – догадался Зая Зая.

– Да ну тебя, – я отвернулся к окну.

– В чем беда-то? – спросил орк минуту спустя. – Все же просто. Можно закопать, можно сжечь. Э! А тело?

– Вот именно, – ответил я, – что тело. Кто нам его выдаст-то? Вещдок!

– Типа, улика? – уточнил урук. – Тогда да.

– Все равно так не годится. Всех тех, – я качнул мохавком – мол, понятно, каких именно тех, – схоронили. В итоге-то, потом.

– И этого потом, – предложил орк. – Как и тех.

– Этого нельзя, – туманно пояснил я. – Политика! Клан! Потому хоронить будем символ… Ну, как бы, отпустим душу, что ли. Куда положено.

Орк чуть ускорился.

Вообще, зря я ругаю своего братана и соклановца – мол, водит слишком быстро… Зато ловко! И за дорогой следит! И даже, не поверите, показывает все повороты!

Сейчас вон, тоже – чем быстрее едет, тем меньше говорит.

– Я ведь упокойщик, – продолжил я. – Такие вещи обязательно знаю и чую даже! Надо!

– Да надо, надо, – ответил белый урук, не отрываясь взглядом от дороги.

– Одна проблема, – мне надоело тянуть кота за резину. – Братан, я тупо забыл, как положено хоронить тролля!

Не люблю врать. Каждый раз переживаю, когда приходится – например, как сейчас.

Как именно тролли хоронят друг друга я помню. Ритуал вообще занимает в жизни всякого к’ва очень серьезное место, и похороны – не исключение.

Одна беда: разве эти местные – тролли? Разве можно отнести усопшего повыше в горы – или в какой-нибудь красивый парк, если гор рядом нет? Разве имеет смысл сажать друга в позу «созерцание стрекозы, взлетевшей с усеянного росинками стебля» – ноги скрещены под собой, руки лежат на груди, взгляд устремлен в вечность?

Разве превратится усаженный в камень с первыми лучами солнца, на сей раз – навсегда?

Вот и получается, что из местного тролля получится не красивый памятник, но гниющий труп. К тому же, и хороним-то мы не тело, а какой-то неведомый мне символ!

– Я придумал, – вот что Зая Зая умеет очень хорошо, так это отвлекать меня от дурацких мыслей. Так вышло и в этот раз. – Старейшины! Свали все на них! Сам ходи туда-сюда, делай умное лицо, как ты это умеешь… Сладится.

– А ведь ты прав, братан, – враз повеселел я.

Разговор на том и закончился, к тому же – мы приехали.

– В тачке посижу, – предложил орк. – Не пустят…

Я кивнул: эти могут. Устраивать же скандала по пустякам не хотелось, да и устал.

– Ухвати тогда чего-нибудь, – попросил белый урук, – типа, на вынос… Только не котлету!

– Не котлету? – немного шкодливо уточнил я. – Ладно. Зразу!

– Э! – возразил Зая Зая.

Только я уже пошел и как бы не услышал.

В ресторан, где Гвоздь смотрящим, с кондачка войдет не каждый.

Кого-то не пустят потому, что не слишком человек, эльф или кхазад… И наоборот, слишком гоблин, орк или снага.

Почему это поганое правило не касается троллей, я не знаю – сначала не спросил, потом – опять не спросил.

На входе стояла охрана. Люди. Трое. И еще один какой-то хрен, вроде посетителя, только очень наглого и желающего от охраны чего-то неприятного – вон, как те морщатся.

Хрен был одет чисто, дорого, с претензией – длиннополый сюртук, кружевные манжеты, золотые перстни с брюликами на каждом пальце холеных рук… Пригляделся.

А, нет, не на каждом. Минимум семь перстней из десяти – бижутерия, неплохо изображающая драгоценность. Позолоченная медь, фианит вместо алмазов – понятно… То ли не сильно богатый дворянин, то ли вчерашний купец.

Я хотел прислушаться, но не пришлось: хрен принялся орать так, что слышал его даже Зая Зая – пусть барбухайка и стояла за углом!

– Мы, Кандалинцевы! Род древний и благородный! – надрывался крикун. Охрана делала вид, что это не она и вообще не здесь, но на страже дверей стояла неотступно.

«Ага, подумал я. Скандалинцевы, блин. И ведь помнится что-то такое… Ну конечно! Конец восемнадцатого, Чистополь! Занятнейшая история, и как раз не очень далеко от той еще Казани…»

– Кланяйся, ты обязан! – это древний и благородный обратился к одному из сторожей. Тот – кепи вместо каски, кобура на ремне, ружья в руках нет – значит, старший. – Склонись, низший!

«Имел я в виду и тебя самого, и весь твой род», – явственно читалось на лице старшего смены. Вслух тот, однако, ничего такого не сказал, только пожал плечами – мол, «и чего?».

– Пройти-то дай, например, – я подшагнул к дворянчику со спины. Благо, именно тылом ко мне тот все это время и простоял. – А то встал тут, орет… Чего стоим, кому орем?

Явление очередное: гордость оскорбленная. Или горделивость?

Короче, Кандалинцев решил посмотреть на меня свысока.

У Кандалинцева не получилось.

– Ты! – побагровел он. – Ты тролль!

– Неужели? – удивился я. – Кто бы мог подумать!

– На колени, тварь! – ух ты, надо же, как интересно.

Я сразу подумал, что этот самый должен неплохо петь – визжит, по крайности, громко и даже на одной ноте, не сбиваясь.

– Я! А я! – вышел он на крещендо.

«Щас колданет», подумал я, и тут же понял – «не».

Этот, конечно, дворянин. Дворяне, например, волшебники – попросту все, или о других я не слышал. Если в роду вдруг уродится бездарь – в том самом смысле, «без дара»… Слово «выродок» тоже ведь не на ровном месте звучит именно так. Означает – «выведенный из рода». Какой-нибудь очередной мещанин Смоленской, Тульской или еще какой губернии!

Этот был нормальный дворянин: одаренный. Даже один из перстней, тоже принятых мной за бижутерию, оказался настоящим – кольцом наследника. В остальном же…

Знаете, бывают такие люди: одаренные с самого рождения. Необязательно волшебники – музыканты, художники, спортсмены…

Вру, не бывают. Почти всякий талант – это пара процентов наследственности и почти сто – упорной работы над собой и навыком. Этот, безымянный Кандалинцев, был почти как те, только наоборот – магически одаренный, он прошел обе инициации, положенные местным магам… И все.

Я пригляделся к эфирным потокам, рассмотрел внимательно ауру. Мощный источник энергии, широкий пробой с удивительно четкими краями и чудовищно простая структура личной силы. Знаете, что такое может означать?

И может, и означает одно – ленив-с! Не учился, не развивался, не пускал свой навык в ход, или пускал, но так редко, что я не мог сейчас даже понять – какого тот свойства?

– Ты кто таков-то? – спросил я, дождавшись, пока визг прервется хоть на секунду. – Что за дар?

Дворянин оказался одарен. Мобильным телефоном – схватился именно за связной амулет.

– Сейчас! Пехота рода! Через пять минут! – визгун принялся набирать какой-то номер, не внесенный отчего-то в запоминальник телефона.

Э нет. Тут нам такого не надо – особенно, вблизи дружественного заведения. Спалят ведь и скажут потом, будто так и росло… Сервитут!

Поэтому телефон вдруг поломался – совсем сам выпав из руки скандалиста, да угодив в подлые объятия асфальта.

– Мужик, – нарочно обострил я. – Попустись!

– Я дворянин! – да чего он все время визжит-то? Хоть бы наорал нормальным голосом, раз так не терпится… – Мой род получил жалованную грамоту…

– Да знаю я твой род, чоты-чоты, – лениво обронил я. – Вы же прибыльщики. Откупщики. Кандолинцев, ле, ля, ли…

Оставалась некоторая опасность того, что в этом мире и его истории семейство сие было, например, военной аристократией. Или магической. Или, на худой конец, научной!

Опасность миновала: зрачки аристократа расширила режущая глаза правда, тонкогубый рот раззявил крик. Я оказался прав.

– Я! Тебя! Вызываю! – заорал дворянчик. – Прямо тут! Насмерть! На белом оружии!

Да перестаньте, драки я не боюсь – помните же. То, что вместо кулаков в дело пойдет острое железо – невелика проблема. Дело было в ином.

– Я, так-то, не дворянин, – пожал я плечами. – И вообще, тут сервитут или где? В юридике своей понты колоти. Если батя не заругает, – я обидно кивнул на наследное кольцо.

– Тогда никакой дуэли, быдло! – наследник Кандолинцевых почти успокоился: вместо того, чтобы визжать, принялся цедить сквозь зубы. – Ты смерд. Никто. Пыль под подошвами моих сапог! Заколю как свинью! – на сцену явилась шпага.

Охране резко стало скучно. Одно дело – игнорировать истеричного слабосилка, другое – впрягаться против аристократа, да еще – на стороне мутноватого нелюдя…

– Че ты несешь? – удивился я. – Ты свинью собрался колоть или где? Чем? Этим? – в голосе моем звучало вековое презрение мужика, живущего с земли, к глупым забавам владетельских сынков.

– Это шпага! – Кандолинцев вновь сорвался на визг… А нам только того и надо было. Ничего, будет тебе сейчас урок сценического фехтования.

Что ж ты медленный-то какой!

Я даже не колдовал: против такого, извините, поединщика вполне хватит природных рефлексов и силы даже тщедушного Ваниного тела!

Дождался, пока шпага – на самом деле, узкий и длинный меч, а не парадная ковырялка – поднимется параллельно земле, и пойдет острием выше. Не знаю, кто дурака учил и зачем, но хотя бы основы в наследника вбили: сикст, она же – шестая позиция, основная в боевой стойке… почти.

Положил ладонь на лезвие плашмя и осторожно, почти бережно, отвел вправо и вниз. Тут же типичная ошибка – пока острие не вышло из четвертей, попытаться нанести укол.

Выпад! Дворянчик провалился вперед.

Дальше – без затей, просто кулаком… Ага, тем самым. Правая рука, тяжелая печатка!

Этот отшатнулся – одной рукой схватился за разбитый нос, посмотрел неверяще. Замахнулся шпагой – по простому, будто палкой. Ой, дурак…

На-ка вот тебе двоечку! Ну, вы помните. Печень, голова…

Хрен завял, листва опала.

– Зови лепилу, – попросил я стража, переступая едва дышащее тело. – Счет – клану Желтой Горы. Претензии – туда же. Пойду, что ли, поем.

Сзади донесся топот: это набегал ко всему опоздавший герой и урук Зая Зая.

Глава 22

Некроманты из троллей оказались так себе. Очень сильно так себе, если вы понимаете, о чем это я.

– А я думал, что шаманизм и некромантия – одно и то же, – жаловался я духу эльфийского государя. – Энергетика!

Мы сидели на крыше моего старого дачного дома – того, что о трех поверхах – и смотрели вниз: там, внизу, копошились утренние жители. Начинался новый день – и для дормитория «Сон Ильича», и вообще, для всех обитателей Тверди, оказавшихся на одном со мной меридиане.

Сидел, конечно, я один – ушастый призрак предпочитал невесомо парить.

– С одной стороны ты, потомок, прав, – задумчиво согласился дохлый владыка. – С другой – не совсем.

– Диалектика, – вздохнул я. – То так, да не так, и как всегда!

– Методика схожая, – продолжил эльф. – Обращение к тем, кто когда-то жил, а теперь – не живет. Но это только нижний мир.

– Верхний мир, – возразил я, – доступен пяти процентам шаманов. От силы – семи. Я проверял! Значит, оставшиеся девяносто, скажем, три – натурально, некроманты!

– Из них хозяева мертвых, как из лембаса – наконечник стрелы, – не согласился дух. – Хотя в чем-то ты прав… Когда эти твои приемные дети, – полупрозрачная длань простерлась в сторону стоянки тролльего пополнения, – стучат в бубны, даже я испытываю некое волнение. Будто поблизости стихийно проклюнулся некрос. Не до конца, будто чего-то боится…

– Печаль еще в том, – настроение мое упало еще на пару пунктов – из примерно двенадцати, – что даже своего невеликого дара они опасаются! И духов, даже не лоа, а так…

– Ну, бояться мертвых… Так принято, понимаешь? – призрак смотрел на меня ехидно. – Это ты у нас такой, своеобычный.

– А Зая Зая? – вспомнил я. – А Гвоздь?

– Гвоздь твой – снага, – парировал эльф. – Он бы и рад испугаться, да не успевает!

– Наиль не тупой, – обиделся я за подопечного. – Он просто думает медленно!

– Вот я и говорю, – гнул свою линию Гил, – не успевает. Что же до белого урука…

– А, и так понятно, – махнул я рукой. – Блин, что же делать?

– Не совсем понимаю, – удивился эльфийский владыка. – Зачем тебе столько некросов? Ты ведь понимаешь, что твой план… Даже если бы тот удался, внимание Особых Дел Отдельного Приказа тебе нужно не очень сильно.

– Да не было, – открестился я, – никакого плана. Мысль была, идея даже. Плана – не было. А вот зачем… МНОС, к примеру. Еще что-нибудь такое, полезное. Сам понимаешь, мертвецы – роскошный ресурс! Чтобы не отвлекать…

– Кого отвлекать-то, начальник? – наш разговор с владыкой вдруг стал интересен еще одному призраку.

– О, товарищ Зайнуллин, – нехорошо обрадовался я. – Вроде и не поминали, а ты – вот он… Где пропадал?

– Помнишь, начальник, ты обещал мне месть? – вдруг напомнило умертвие.

Я кивнул согласно: и правда ведь, обещал!

– Готовлюсь, – просто пояснил призрак. – План, ресурсы, пути отхода… Там и пропал.

– Расскажешь потом, – потребовал я строго. – Раз все так серьезно.

– Куда я денусь, – согласился старик Зайнуллин.

– Ладно, – решил я, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны: сидел-то на железе. – Время. Пойду.

– Иди, – согласился эльфийский владыка. – Работай. Мы же пока подумаем – как помочь твоему горю. Подумаем же, старик?

Что там ответил дохлый учитель, я уже не слышал: захлопнул за собой люк.

Работать было скучно. В смысле, не всегда, а только сегодня. Ни одного поступления, ни единого происшествия, даже начальник куда-то делся с самого утра… Только и оставалось, что читать справочники да тихонечко постукивать в бубен, осваивая очередную немудреную технику… Скучно. Хорошо хоть – всего несколько часов.

Время тянулось навроде подсыхающего гуммиарабика – пошло трещинками, запахло странно и не порвалось, но закончилось.

Домой, в дормиторий, ехали молча: я думал утренние свои думы, Зая Зая чуял момент и не отсвечивал: я был ему за то благодарен.

И вот, уже под самый конец недолгой поездки мысль, терзавшая меня с самого утра, оформилась, оперилась и встала на крыло… И это даже не было фигурой речи!

– Дети, – сообщил я снага, торчавшему на посту у ворот. – Нужны.

Сторож был из нового пополнения: имени неизвестного, поведения разумного. Видимо, Гвоздь – старший над соплеменниками – поставил того на ворота не просто так.

– Ща, товарищ босс, – правильно понял меня вратарь. – Уши прикройте, нах.

Да что мне, жалко, что ли? Я бы и прикрыл, да не успел – или не до конца.

Оглушительный свист поднял в воздух каких-то мелких птиц вроде воробьев, только цветных. Ну как, воробьев… По крайней мере, эти, яркие, были мелкими и прятались в кустах.

За свистом, думаю, последовал топот – но я немного оглох и набежавших детей потому только увидел.

Во главе толпы явилась юная орчанка – та самая дочь того самого первого тела на новом клановом кладбище, гроза не летающих драконов и служебных опричных собак.

– Здравствуйте, дядя товарищ босс! – скорее прочитал я по губам, чем услышал ушами. – По вашему приказанию сводный отряд «до шестнадцати и хватит» построен!

– Не то, чтобы построен, – проворчал я. – Скорее, столпился. Но это ладно.

Вот и слух вернулся – очень вовремя.

– Наловить воробьев, – потребовал я. – Штук сто. Живыми и целыми.

– Кого наловить? – удивилась орчанка.

– Птичек, – уточнил я. – Ярких. Мелких. Которые в кустах.

– А! – обрадовалась девчонка. – Оползней!

– Оползни – серенькие, – возразил атаманше мелкий гоблин, одетый в белую набедренную повязку и большие круглые очки. – Ля буду.

– Ругаться нехорошо, нах, – весомо заявил умелец по части громкого свиста, отвешивая гоблиненку подзатыльник – скорее обидный, чем крепкий. – При боссе, ять!

– Тогда выползней, – решила орчанка.

– Так, стоять, бояться! – потребовал я. – Птичек. Мелких. Летающих. Живых и не калечных. Сто штук. Исполнять!

– Вот так, значит, – у стола я простоял часа полтора, но оно того стоило. – Красная эскадрилья, прошу любить и жаловать.

– Птички, – веско заметил Зая Зая. – Дохлые. А, нет! Шевелится – вот этот.

– Красный-лидер, – пояснил я. – Самый шустрый, самый ловкий, самый… Наверное, умный. И да, дохлый.

– Зачем они? – не понял белый урук.

– Ща поясню, – посулил я, аккуратно собирая в кювету остатки набора юного вивисектора. Внутренние органы, кусочки проволоки, мелкие соляные кристаллы, какие-то лишние перья… – Только крикни кого – прибраться надо.

– Эй, там! – правильно понял меня Зая Зая. – Кто ни есть!

Я взял нарочитую жердочку, рассадил на ней красную эскадрилью – мертвые птицы вцепились когтями в насест – и мы с братаном вышли на воздух.

– Эскадрилья, принять полетное задание! – я выставил жердочку перед собой, пустив по цепи десяток эфирных сил: много, расточительно, но так надо. – Патруль, схема три «минус».

– Ого, – не понял Зая Зая. – Это чего?

– Вылет разрешаю! – замкнул я вербальный конструкт.

Красный-лидер, красный-два, красный-три… Птички снялись с жердочки по очереди: все девять штук. Выстроились в подобие летного строя, описали круг почета вокруг нас с орком, да и улетели куда-то в сторону ворот.

– Это птички, – братан таращился на меня недоуменно: пришла пора пояснений. – Патруль.

– А! – обрадовался белый урук. – Значит, теперь летают…

– Смотрят, – согласился я. – Запоминают. Так-то они тупые, сильного духа в мелкую тушку не запихать… Не интеллект!

– А чо тогда? – товарищу стало интересно. Люблю эту его манеру – во всем дойти до самой сути!

– Эталоны. Тысяч шесть или семь, – пояснил я охотно. – Вот это забор, – я стукнул для вида в бубен, и взору явился морок: почти светография, только не очень четкая и висящая в воздухе. – Вот это – забор, через который лезут. – Другой морок, понятно. – А вот забор…

– Который сломали! – уловил суть орк. – То есть, если птичка видит забор, через который кто-то полез, она… Что?

– Пока – поднимает тревогу, – я показал браслет, собранный на коленке из проволоки и кусочков хрусталя. – Вот тут будет часто мигать и жужжать еще противно. Потом… Ну, когда будет время, – я не преминул пожаловаться на конскую загруженность, – сделаю ударный отряд. Ворон каких-нибудь, или галок там… Тоже некроматических.

– И что, – подкрался, громыхая железом, корнет Радомиров. Я его, конечно, услышал издалека, но пусть парню будет приятно… – только если через забор?

– Шесть тыщ эталонов, – ответил вместо меня Зая Зая. – Или даже семь. Забор – это девять, край пятнадцать. Не тысяч, штук.

– Так и есть, – согласился я с другом. – Еще дороги, ну, подъездные пути. Уток наловим – будут еще и водные… Тоже. Лес там, болото, вдруг кто напрямик попрет?

– Ваня, – начал орк.

– Погоди! – я не дал себя перебить: самому стало интересно, чего же я такого навыдумывал и во что это можно будет обратить. – Так вот, для болота можно…

– Ваня! – Зая Зая дернул меня за рукав. – Браслет!

А я уже и сам почуял: жужжит, и увидел: мигает.

Хорошо, что бубен – уже почти по привычке – висит на спине.

Перекинул вперед, снял, ударил.

– У нас гости, – сообщил я, устав притворяться могучим шаманом – то есть, секунд через двадцать ритмичного битья колотушкой в мембрану. – Сорок человек и нелюдей. Вооружены, есть огнестрел. А… Не совсем у нас!

– Подмогу? – деловито осведомился корнет Радомиров, выдвигая из недр левого плеча блестящую антенну. – То есть, звать?

– Не надо, – ответил я. – Не поверите, товарищи, но там… Идемте смотреть! И это, братан, – повернулся я к уруку. – Кувалда?

– Лучше прежней, – согласился Зая Зая. – Щас, прихвачу. Быстро. – И утопал себе в сторону транспортного цеха.

Вот не учатся некоторые и учиться не хотят!

Это я к чему.

Мы – сто двадцать пять человек людей, нелюдей и даже киборгов, вышли из тех самых ворот – некогда вросших в землю, теперь же починенных, смазанных и заново выкрашенных, да и встали на месте.

– Пять секунд, – попросил я. – Гляну. Красный-лидер, на связь! – и в бубен обязательно стукнуть, да.

Дальше смотрел с высоты птичьего полета: пусть и невысокого, а все же – видно далеко.

Помните самое начало моей истории в этом мире? Я все надеялся, что пребываю тут не во плоти, но в виде эфирно-цифрового слепка, вокруг же, якобы, красочная неявь счетной игры.

Здесь и сейчас мне немного казалось, будто в игру я все же играю – только, на этот раз, стратегию. Вроде шахмат, только фигур куда больше, и ходят они не каждая в свой черед, но все сразу.

– Поправка, – сказал я об увиденном. – Сорок два, и восемь мобилей. Кстати, усадите меня кто-нибудь!

Вот взяли меня под руки, вот поднесли какое-то сиденье.

– За насыпью, прямо напротив нас, – можно было дать точные координаты, но кто бы те понял! Разве что, киборг… – Идут слева. Справа же, от реки…

Я сделал вид, что перевожу дух. На самом деле – всмотрелся и посчитал.

– Двадцать один, и четыре грузовика, – доложил вслух об увиденном. – Грузовики поодаль, заехали через старую дорогу.

– Там же луга? – удивился кто-то голосом корнета Радомирова. – Заливные. Проехать… Если не пересохло, конечно.

– Пересохло, – я переключился на красного-девять, нарочно нарезающего широкие круги. Мало ли… – Там и проехали, колея свежая.

– Кто где? – это Зая Зая. Он спросил не только о составе будущих участников побоища, но и о возможных сторонах. – Мы за кого?

– Наши справа, – немного подумав, ответил я. – Узнаю троих… Нет, четверых. Дальнобои, Пердячий пар.

– Это тоже клан, – сообщил всем окружающим Зая Зая. – Мы в нем как бы состоим. Свои, короче.

– Слева? – это снова был белый урук. – Кто там?

– Ба, знакомые все лица! – обрадовался я вслух. – Это те, которые те самые. На рынке, у дворца Пи… – чуть было не оговорился я. Какие уж тут пионеры… – Ну, вы поняли. Персонально не они, но банда – та же.

– Гурбашевские, значит, – догадался братан, успевший детально расспросить меня о давешней драке. – Против дальнобоев… Впрягаемся?

– Ну, – согласился я. – Конечно!

Меня оставили на месте – под охраной киборга. Не дело, мол, Главе самому… Ладно, я даже спорить не стал. Не дело – так не дело, тем более, что и без меня есть, кому подраться.

Вот, значит, они сошлись – почти и без нас. Наши сто с лишним рыл в это время лезли через насыпь. Сначала ругались неслышно, и я даже попенял себе за глупость – надо было оставить слух хотя бы Красному-лидеру! Гадай теперь, чего орут…

Потом выставили двоих закоперщиков…

– Эхма! – я чуть не заорал от огорчения. С той, бандитской стороны, в дальнобоя просто разрядили ствол. Дробовик, наверное: широкий сноп, много дыма, достоверный труп.

Слушайте, разборки разборками, но есть же правила! Так же нельзя! Хотя, с другой стороны…

А и все, кстати. Не было больше ничего – ни ругани, ни драки… Одно только избиение, причем – пусть бородатых и рослых, но младенцев.

Вот он, блин, легендарный героизм!

Не знаю, что там орал мой братан и первый в этом мире друг, повелитель котлет и владетель кувалды, но дрался он резво и страшно.

Размахнется – улица, отмахнется – переулочек! Тяжеленный молот – попросту кусок бетона, застывший на толстой арматурине – порхал в белых руках как бабочка, жалил… Какая еще пчела? Как кувалда он жалил!

Нет, с ним пытались драться. Всерьез пытались, но нет такой крепкости, что встанет против удара в три тонны! Да, мы нарочно замеряли. Да, в героическом режиме. Таким ударом Зая Зая снес с места старый грузовик – без колес, но забитый доверху песком! На спор, понятно, но тут…