Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 11

Внизу, в маленьком холле, находилась комната с декодером.

Ею могли воспользоваться те, кто жил в казармах. Сейчас они пустовали – все маги находились на учёбе.

Вчетвером мы остановились у круглой двери кабинета и переглянулись.

– Ну, ребятишки с амнезией, кто первый пойдет? – с нервным хохотком спросил у всех Орфео. И добавил: – Мне-то туда точно не надо, потому что про себя я уже всё вспомнил. Если в двух словах, то я крутой пацан. Меня отец уже давно готовил к учёбе в школе Генетрон. Но мне же интересно про вас узнать.

Эббе робко поднял руку.

– Я бы предпочёл пойти первым. С моей высокочувствительностью мне сложно выдерживать ещё и высокий уровень тревожности.

– О! Капитан команды боксёров! – Роу хлопнула Эббе по плечу. – Давай, иди первый. Но не забывай, что всех нас ждет аннигиляционное кладбище. Удачи!

Когда Симона открыла Эббе дверь, тот быстро снял с шеи жетон и, сжав его в крупном кулаке, вошёл в комнату.

Дверь за ним закрылась, но я успел увидеть, что внутри темно и только небольшой экран светится на стене. На экране – эмблема корпорации: красный треугольник с надписью «ГЕНЕТРОН», стилизованной под пчелиные соты.

Пока мы ждали Эббе, то порой переговаривались и выдумывали, какое у кого досье.

– Роу точно раньше выступала в рок-группе и играла на барабанах, – предположил Орфео. – Я прямо вижу, как она хреначит палками по ударникам, как бешеный кролик! Вся такая в жутком макияже, с заячьими ушками! Прости, но с именем Банни тебе дорога только в рок-группу. Ну или в другую индустрию с заячьими ушками.

Роу показала ему кулак.

– Ещё слово про заячьи ушки, извращенец, и я тебя закопаю.

– Тогда ты – крутая хакерша! Точно!

Девушка хмыкнула, разжала кулак и глянула на меня.

– А вот Стас был пианистом.

– Ну спасибо, – усмехнулся я.

– А что? – Роу пожала острым плечом. – Пианисты, они тоже высокие брюнеты, как ты. Немножко кудрявые. Умные, опасно-мрачные, симпатичные…

Её перебил Орфео.

– Остановись, зайка, а то я подумаю, что ты в него влюбилась. Не-не, Терехов точно не пианист. Он игрок в покер. Ты не заметила, что он чертовски наблюдательный и, к тому же, хладнокровный, как сапёр? Один в один игрок в покер. Точно тебе говорю. Или снайпер. Наёмный убийца! У меня вообще ощущение, что когда он смотрит на кого-то, то целится ему в лоб через оптический прицел! Ха-ха!

Пока они спорили, кем я был раньше – пианистом, игроком в покер или наёмным убийцей – сам я ощущал всё больше тревоги.

Мне позарез нужно было узнать, кто я такой, кроме тех обрывков воспоминаний о дядьке, сестре и трущобах. Только одновременно с нетерпением внутри меня засело смятение. Если честно, мне просто было страшно.

Очень страшно.

Почему-то мне казалось, что в прошлом я был плохим парнем. Откуда во мне умение убивать?..

При этом никто не заставлял меня смотреть на своё досье прямо сейчас. Память всё равно восстановится в ближайшие двое суток, так что можно побыть в неведении ещё немного и придумать для себя другое прошлое. То, которое бы мне понравилось.

Можно было даже в него поверить и сказать всем, что я такой и есть. Моё досье всё равно никто больше не увидит.

Как сказала эксперт Аделин: «Для нас неважно, кем вы были раньше. Главное – кем вы будете здесь и сейчас».

По сути, в новом мире человек начинает жизнь с чистого листа, без груза прошлого. И если тот же Эббе Торгерсен захочет объявить себя капитаном команды боксёров, то он сможет это сделать, и никто никогда не узнает правды.

Через десять минут дверь кабинета открылась, и из мрака на свет вышел Эббе.

– Ну что? – тут же подскочил к нему Орфео. – Давай, говори, Эб! Не томи!

Эббе, бледный и мрачный, опустил глаза и сжал жетон в кулаке.

Роу нахмурилась.

– Если не хочешь говорить, то не говори. Для нас ты всё равно классный парень.

Эббе поднял на неё глаза и прошептал:

– Элитная школа-интернат, серый вид из окна, преддиабет, бабушка со связями в медицинской среде, сбалансированное питание без химии, бассейн по четвергам, книжный клуб по субботам. Да я бы лучше был капитаном команды поедателей пончиков из рисовой муки, чем вот это. Жизнь ровная, как прямая линия в кардиограмме мертвеца.

В приступе отвращения к самому себе он поморщился и добавил:

– Хотите совет? Не заходите в эту тёмную комнату. Поживите в неведении хотя бы сутки. Сейчас вы можете быть кем угодно.

Роу положила ладонь на его грузное покатое плечо.

– Знаешь что, Эб? А я бы хотела жить, как ты. Только вряд ли мне повезло так же.

С этими словами она вошла в комнату следующей.

Я снова посмотрел на круглую дверь, потом глянул на мрачного Эббе и в очередной раз задумался о том, что я могу узнать. Явно ничего хорошего. Вряд ли я выбегу из этой комнаты с радостными воплями.

Зато досье всколыхнёт память, и я наконец вспомню, почему тут оказался, почему боюсь высоты, почему бросил семью.

В ожидании Роу мы больше не спорили о том, кто кем будет.

Просто стояли и молчали.

Каждый думал о своём и порой косился на заветную дверь. Когда же она наконец открылась, и вышла Роу, то никто не стал на неё напирать и требовать, чтобы она рассказала о себе все подробности.

Девушка посмотрела на каждого из нас и… молча отправилась к выходу. Вообще ничего не сказала.

– Роу! – окликнул я. – Куда ты?

Она так и не обернулась. Лишь бросила на ходу:

– Вводная лекция скоро начнётся, не хочу опаздывать.

За ней отправился Эббе, понурый и ещё более грузный, чем обычно.

Я и Орфео переглянулись.

– Ну что? Ты пойдешь туда или хрен с ним, с этим досье? – спросил он тихо и без своих идиотских шуточек.

Я глянул вслед уходящим Роу и Эббе. Да уж, ничего хорошего они о себе явно не узнали.

Что же насчет меня, то я ничего хорошего и не ждал. Не от хорошей же жизни я бросил всё и отправился в Генетрон. Значит, в этом имелся какой-то смысл, и просмотр досье необходим, даже если ничего хорошего там нет.

– Пойду, – кивнул я и снял с шеи жетон.

* * *

Комната с декодером оказалась ещё темнее и меньше, чем я думал.

По размеру почти такая же, как кабинка в гардеробном отсеке. Ни стула, ни стола, вообще ничего, кроме экрана на стене.

На нём светился красный треугольник с надписью «ГЕНЕТРОН» в виде пчелиных сот. Под экраном имелся небольшой слот для карт памяти старого образца.

Я еще раз глянул на жетон в руке и, недолго думая, сунул его в щель слота. Жетон заглотился полностью, осталась торчать только цепочка.

Через пару секунд экран потемнел, символика корпорации исчезла, а вместо неё появились строки:

ВНЕШНЕЕ ДОСЬЕ

Информация является конфиденциальной.

Документ содержит персональные данные.

Вы действительно хотите открыть документ по субъекту «Терехов Станислав Викторович»?

– Да, – вслух произнёс я.

Тело моментально покрылось мурашками.

Значит, Терехов С. В. – это Станислав Викторович. С этого момента моё имя не казалось мне таким обезличенным. Отчество добавляло ему веса и принадлежности к чему-то большему, возвращало память предыдущего поколения.

Экран мигнул красным, а потом на нём появилась целая таблица данных вместе с моей фотографией.

Это было фото из паспорта.

Скользнув взглядом по своему худому и скуластому лицу, тщательно причёсанной волнистой чёлке и не слишком радостным глазам, я посмотрел ниже.

Итак, общие данные.

Дата рождения: 30 июля 2032 года

Пол: мужской

Место жительства: г. Москва, Купол 338, сектор 9198.

Место учёбы: Вечерняя общеобразовательная школа «№ 044–048».

Место работы: ТСЖ-9198, уборщик служебных помещений.

Кроме контактных и паспортных данных, идентификационного номера гражданина, налогового статуса и прочего, я наконец нашёл сведения о родственниках.

Отец: Терехов Виктор Сергеевич, 1997 года рождения, дата смерти 30 июля 2038 года

Мать: Арнова Алла Николаевна, 2000 года рождения, дата смерти 30 июля 2038 года

Прочитав это, я прикрыл глаза.

Внутри стало пусто и в то же время больно. Да, наверное, это была боль в пустоте – такой же безжизненной и тёмной, как эта паршивая комната с декодером.

Родители умерли. Сразу оба и в один день. 30-го июля 2038 года.

А сразу двое умирают только в одном случае – при катастрофе или по болезни. Или… при убийстве.

Я шумно выдохнул и плотнее зажмурился, до боли в глазах.

Сейчас шёл 2048 год. Значит они погибли десять лет назад, летом. Но что с ними случилось? В документе ничего не говорилось, стояла только дата смерти. Даже не имелось информации, кем они были, кем работали, где жили.

И тут до меня дошло.

30 июля – это же день моего рождения, так указано в досье! Получается, мои родители погибли в день, когда мне исполнилось шесть.

Не открывая глаз, я вспомнил слова Эббе Торгерсена: «Не заходите в эту тёмную комнату. Поживите в неведении хотя бы сутки. Сейчас вы можете быть кем угодно».

Он был прав.

Минуту назад я не считал себя сиротой, но сейчас… меня будто лишили сразу всего, ударив правдой наотмашь. И снова стало ещё хуже, чем было, а ведь я и так не ждал ничего хорошего.

Но всё же не такого.

Я открыл глаза и заставил себя посмотреть на таблицу.

Сестра: Терехова Юстина Викторовна, 2035 года рождения.

А вот и Юся, моя тринадцатилетняя сестра, лица которой я никак не могу вспомнить, а здесь нет ни фото, ни других дополнительных данных.

Дальше значился ещё один родственник и мой опекун – Терехов Павел Сергеевич, 1985 года рождения, старший брат моего отца. Его я и называл Параноик Сергеевич.

Даты смерти, слава Богу, не стояло. Ни у сестры, ни у дяди.

Но дата смерти моих родителей – 30-е июля 2038 года – не выходила у меня из головы. Сразу два человека из моей семьи погибли в один день. Почему?

– Симона, ты слышишь? – глухим голосом спросил я в наушник.

– Я всегда вас слышу, ново-маг Терехов, – отозвалась Симона.

– Ты можешь сказать, что произошло на Земле тридцатого июля две тысячи тридцать восьмого года? Интересует Москва. Есть какие-то данные? Может, было громкое убийство? Или заражение вирусом? Или здание рухнуло? Какие были происшествия?

Симона смолкла на несколько секунд.

За это время я перебрал в уме десятки вариантов того, что могло случиться в тот день, но когда Симона наконец ответила, то я, если честно, вообще не понял, о чём она говорит.

– По данным Международного Центра Мониторинга за окружающей средой, в тот день на Земле произошла сильнейшая волна Неотропа, – ответила Симона. – Влиянию подверглись все континенты. Два купольных города были уничтожены, некоторые пострадали. В том числе Москва.

Я нахмурился.

– Неотроп? Что это? Можешь сказать коротко?

– Неотроп – это причина вымирания человечества на Земле, – ответила Симона.

Это было уж слишком коротко.

То, что человечество на Земле вымирает, я и без того помнил.

– А можно поподробнее?

– Неотроп – это враждебная форма тропосферы, – тем же ровным голосом пояснила Симона. – Она вторгается из другого измерения. Это хаотичная и деструктивная атмосфера. Она увеличивает уровень энтропии и разрушает стабильность экосистем, убивает или изменяет живые организмы, ослабляет и растворяет земную атмосферу, замещает кислород и другие жизненно важные газы. Это атмосферный поток, возникающий волнами, большими и малыми. Вот, что такое Неотроп. Так его назвали учёные Земли.

Я медленно моргнул, пытаясь уложить в мозгах эту жуткую информацию.

Неотроп.

Причина вымирания человечества.

Чуждая и враждебная атмосфера из другого измерения. Накатывает волнами, пожирает земную атмосферу, убивает и меняет живые организмы. Люди спасаются, как могут, и строят купола над городами с искусственной атмосферой.

Господи… как я вообще мог о таком забыть?

Хотя, чего удивляться, если я не сразу смог вспомнить даже собственное имя.

– Значит, мои родители погибли от волны Неотропа? – спросил я у Симоны.

– К сожалению, да, – ответила Симона без сожаления.

Я дотронулся пальцами до вспотевшего лба, опустил голову.

В тесной и мрачной комнатушке вдруг стало невыносимо душно. А может, мне просто показалось. Не каждый день узнаешь, что ты сирота, а твои родители погибли, да ещё в один день. В тот самый день, когда на Земле бушевала какая-то хрень из чужого измерения, а тебе исполнилось всего шесть.

Но где был я сам в тот момент? И где была моя сестра?

Почему мы тоже не погибли?

Я снова принялся изучать таблицу. Дальше шли Специальные персональные данные. Наследственные заболевания, административные нарушения, уголовная ответственность и прочее.

Тут я был скучен.

Кроме штрафа за прогул на работе ничего не обнаружилось. Вредных привычек я не имел, как и проблем с законом, зато меня причисляли к бедному социальному слою, с риском встать на криминальную дорожку.

Биометрия тоже была без особых отметок.

Рост, вес, цвет глаз и кожи, отпечатки пальцев, рисунок радужной оболочки глаз, генотип, группа крови. Отдельно стояла пометка: наличие адаптогена.

А вот когда я приступил к изучению раздела «Иные персональные данные», то всё стало намного интереснее.

В справке от некой «Добровольческой Внешней Службы» меня характеризовали как серьёзного и целеустремленного человека с высоким интеллектом, развитой интуицией, тактическим мышлением и умением принимать решения в стрессовой ситуации.

К минусам причисляли стремление к риску, пренебрежение собственной безопасностью и излишнюю увлечённость охотой.

Какой, к чёрту, охотой?

Всё стало понятно только после того, как я прочитал, что с четырнадцати лет состоял добровольцем в так называемой Внешней Службе. Это люди, которые выходили за пределы купольных городов и исследовали мёртвые зоны, поражённые Неотропом. Они искали выживших.

Из-за нехватки военных, к этому делу привлекали подростков и молодежь, чаще всего парней из бедных семей. За службу им выдавали продуктовые карточки.

Значит, вот чем я занимался.

Кроме работы уборщиком в каком-то ТСЖ, ещё и выходил за купол, исследовал мёртвые земли, спасал выживших. И делал это за еду.

За еду!

Но и это было не всё.

Добровольцам выдавали оружие для самообороны, потому что за куполом могли встретиться изменённые животные и люди. По сути, агрессивные кровожадные уроды. Я даже проходил курсы практической и оборонной стрельбы, у меня была лицензия на использование оружия вне купола. И, конечно, имелось само оружие: старая винтовка, пистолет и армейский кинжал.

Да, я убивал. Много и добровольно.

– Вот тебе и наёмный убийца, – выдавил я, глядя на короткие и скупые данные из таблицы по числу моих вылазок и миссий.

Оказывается, скучной мою жизнь не назовёшь. Но и весёлой – тоже.

Теперь понятно, почему я не испугался дикого кату, а бросился его убивать. Потому что уже убивал изменённых животных вне купола. И в подвале учителя Зевса случилось то же самое.

И да, это тоже было не всё.

Ещё я состоял в школьном Клубе цифровых художников. В Клубе, мать его, художников!

Ну приплыли.

Как один человек мог одновременно сочетать в себе стремление к безумному риску вне купола и любовь к рисованию? Надеюсь, я не сочинял ещё и стихи, не писал мемуары и не лепил фигурки из пластилина?..

В той же таблице были и мои социальные связи.

Из них следовало, что у меня был лучший друг по имени Андрей Дюмин, мой верный напарник, возрастом на год старше. Вместе с ним я и ходил за купол, хотя парень был из богатой семьи и не учился в той школе, в которой учился я. Мы сдружились с ним во время совместного похода за купол. А ещё он спас мне жизнь. Больше ничего написано не было.

А вот в графе «Любовный интерес» значилось, что я встречался с девушкой, которая тоже состояла в Добровольческой Внешней Службе.

Как эти данные оказались в досье?

Кому какая разница, с кем я встречался, или кто спас мне жизнь? Откуда они вообще об этом знают? Как по мне, это было уже чересчур.

Зато в документе ничего не нашлось про боязнь высоты. Я упорно искал слова «акрофобия» или «навязчивый страх высоты», или «травма головы», или «падение с крыши», или ещё что-то такое, что могло бы объяснить мою проблему.

Странно, что такой важной информации здесь не имелось.

Зато имелась куча других сведений, порой вообще глупая мелочь, вроде того, что я люблю рисовать портреты, часто покупаю сублиматные крекеры «Супер-Крок», ненавижу имитированный сахар, зато люблю кислородные коктейли с ореховым вкусом.

Дочитав до конца документа, я перечитал всё заново, а потом просто замер у экрана. Погрузился в ощущение пустоты, как в болоте, будто только что прочитал сведения о ком-то другом.

О нищем сироте из московских трущоб, который работал уборщиком, за еду спасал людей, убивал изменённых животных и других ходячих зомби, исследовал мёртвые зоны и зачем-то рисовал цифровые портреты.

Возможно, лучше быть пианистом или игроком в покер, чем мной настоящим.

Экран снова мигнул.

На нём опять появилась эмблема корпорации «Генетрон» в красном треугольнике. Жетон выдвинулся из слота, намекая, что пора бы уже убраться отсюда.

Я перевёл дыхание, постояв ещё немного. Затем забрал жетон, быстро надел его на шею и сунул под рубашку. Прохладный металл коснулся кожи, и по телу от озноба в очередной раз пронеслись мурашки.

С одной стороны, я много чего о себе узнал.

С другой – так и не нашёл ответов на главные вопросы, да и память не откликнулась, будто в моей несчастной башке образовалась яма.

Что ж, везёт мне, как самому паршивому везунку, так что придется надеяться только на то, что удастся хоть что-то вспомнить или выяснить самому.

Когда я вышел из комнаты, то увидел, что Орфео сидит на полу рядом с дверью, навалившись спиной на стену, и о чём-то думает.

Увидев меня, он поднял голову и поморщился.

– Ты там что, мемуары про себя читал? Почему так долго?

Я хотел сказать «Так вышло», но остановил себя. Теперь мне эта фраза стала неприятна, будто я действительно не контролирую ситуацию. А ведь я пробыл в комнате долго, потому что мне было так надо. И я осознавал, что делаю.

– Мне нужно было всё узнать, – ответил я.

Орфео наконец поднялся на ноги и не удержался от любопытства:

– Ну и что ты узнал? Ты всё-таки был пианистом, да? У тебя же на роже написано, что ты вылитый пианист!

– Где-то близко, да, – невесело усмехнулся я. – На самом деле я состоял в Добровольческой Внешней Службе.

Услышав это, Орфео замер.

Его лицо исказила забавная гримаса ужаса, удивления и задора. Похоже, он был наслышан про эту Службу.

– Ты служил в ДВС?.. Правда? – вытаращился он. – Вот это круто! Не, ну с тобой сложно состязаться, чувак!

Орфео тут же протянул мне руку.

– Это большая честь, Стас. Серьёзно. Уважаю ребят из ДВС. Вы крутые отморозки!

Я пожал его ладонь.

– Расслабься, Орфео. О службе в ДВС я ничего не помню, так что крутость никак мне тут не поможет.

– Помо-о-ожет! Ещё как поможет! – возразил Орфео, с уважением уставившись на меня через толстые стёкла очков. – Теперь тебе вообще ничего не страшно! Никакие циклопы и аборигены!

Не знаю, насколько он был прав.

Если честно, мне было страшно.

Ещё как.

Страшно, что я так ничего о себе и не узнаю, что так и не пойму, зачем сюда явился, и самое главное – что я никогда не попаду обратно на Землю и не заберу оттуда свою семью. Тех, кто от неё ещё остался.

Нет, я по-прежнему не собирался отступать от намеченной цели, но внутренняя горечь стала ощущаться всё сильнее.

– Ладно, пошли на лекцию, – ответил я. – Иначе нам влепят кучу штрафных баллов.

– Ой, да плевать вообще! – отмахнулся Орфео. – У меня в друганах – пацан из ДВС! Ты реально везунчик! А ещё единственный, кто узнал из досье хоть что-то хорошее!

На его радостный возглас мне нечего было ответить.

Если это «что-то хорошее», то что же тогда плохое?..

Эпизод 12

Симона сказала, что вводная лекция должна пройти в «Лекционном куполе № 2».

Пока мы с Орфео быстрым шагом, почти бегом, торопились до места, то встретили только группу экспертов, причем уже не студентов, а работников медблока.

Больше никого.

– Они тут все вымерли, что ли? – удивлялся по дороге Орфео. – Почему нет никого?

– Все на занятиях, видимо.

Я окинул взглядом пустынные площадки между казармами, комплексом лабораторий и полигонами.

Правда, никого.

Полигоны были огорожены высокими заборами, поэтому разглядеть, есть ли там кто-нибудь, я так и не смог.

– Симона, где все студенты? – спросил я у гиперпомощника. – Скажи по громкой связи, чтобы Орфео тоже слышал.

– Все учащиеся маги на Центральной арене, – ответила Симона. – Там происходит тренировочный бой между двумя био-титанами: Афродитой и Локи. Это захватывающее зрелище, поэтому всех отпустили с занятий.

– Всех, кроме нас, – мрачно заметил я.

Орфео чуть не запнулся от таких новостей. Он резко затормозил и уставился на меня.

– Она сказала «Афродита и Локи»? Дерутся Афродита и Локи, да? – Его взгляд стал умоляющим. – Ста-а-ас, давай посмотрим, а? Хрен с ней, с этой лекцией! Такое зрелище нельзя пропустить! Афродита против Локи! Лупасят друг другу морды! Ну когда ещё такое увидишь?

– Вас не пропустят на Центральную арену, – тут же урезонила нас Симона.

– Кто не пропустит? – нахмурился Орфео.

– Я, – ответила Симона. – Вам необходимо быть на вводной лекции через шесть минут. Вы можете не успеть. Но если увеличите скорость шагов до семи километров в час, то успеете.

– Да это же издевательство! – Орфео чуть кудри на себе не вырвал, схватился за голову и посмотрел на небо, как всегда белое, без единого намека на солнце или облака.

– А после лекции ты пропустишь нас на арену? – уточнил я, хоть и не верил в положительный ответ.

– Конечно, ново-маг Терехов! – отозвалась Симона с энтузиазмом.

Орфео закатил глаза и пробубнил:

– После лекции мы уже ничего не успеем увидеть, чувак. Прикинь, сколько может длиться лекция?

Я пожал плечом и уточнил у гиперпомощника:

– А сколько длится лекция?

– Пять минут, – ответила Симона.

Орфео замер и сразу же перестал стонать и быть несчастным.

– Всего пять минут? – удивился он. – А почему так быстро?

– Если хотите, я могу увеличить время лекции до двух часов, – тут же предложила Симона.

– НЕТ-НЕТ-НЕТ! – возразили мы хором.

Затем переглянулись и рванули к лекционному куполу, чтобы успеть на эту чёртову лекцию.

А найти его оказалось просто.

В часы, которые всем выдали в начале учёбы, была встроена голографическая карта крепости «Симона». При нажатии на кнопку или при голосовом приказе карта сразу же появлялась прямо над запястьем с часами. Её можно было масштабировать.

Оказалось, что крепость имела вид равностороннего треугольника с тремя башнями: Северной, Юго-Западной и Юго-Восточной. А посередине – Командный центр.

Теперь я знал, что со стороны Юго-Восточной башни находятся: ангар, ремонтные цеха, общие ученические казармы, комплекс лабораторий, склады и медблок № 1.

У Юго-Западной башни – пять разных полигонов, центральная арена, лекционные купола, медблок № 2 и даже озеро Эхо.

Ну а со стороны Северной башни, самой укреплённой и высокой из всех, работала Гражданская Зона: тот самый Культурный центр, секция проекта «Новое человечество» и упомянутый детский сад.

И это только то, что было на поверхности.

Под землёй тоже имелось много интересного – целых четыре уровня этажей. Кабины анабиоза для титанов, инкубаторы, регенераторные капсулы для людей, закрытые лаборатории, склады с особыми терморежимами, ещё один медблок, кабины аннигиляции, изоляторы для наказаний и тюрьма для пленных.

Но самое главное – карта показывала выходы из крепости на случай эвакуации, подземные и наземные. На территории школы их было пять.

Всё это я успел разглядеть мельком. Сейчас надо было успеть на лекцию.

Лекционный купол №2 находился сразу за комплексом лабораторий и выглядел, как быстровозводимый дом-сфера, а точнее – полусфера. Через треугольные и зеркальные окна купола ничего не было видно, но я был уверен, что изнутри на нас уже кто-нибудь смотрит.

Так и оказалось.

Когда мы вошли внутрь единственного помещения, которое тут имелось, то сразу же услышали раздражённый возглас Банни Роу.

– Ну наконец-то. Где вы болтаетесь, придурки?

– Да там Афродита дерётся. Возможно, голая… – начал Орфео.

– Какая ещё Афродита, извращенец⁈ – разозлилась Роу. – Опять твои влажные фантазии!

Орфео толкнул меня в бок локтем.

– Ты заметил, что когда она злится, то выглядит красивее?

Я усмехнулся.

– Ага. А когда ты доведёшь ее до нервного срыва, то она станет королевой красоты.

– Я уже на грани срыва! – рявкнула Роу.

Вообще-то, сейчас она была далека от королевы красоты. Красные глаза, поплывший макияж, бледность, ещё и несуразная синяя чёлка топорщится, как будто ощетинилась от нервоза.

Видимо, девушку накрыло так после того, как она увидела своё досье.

Да и Эббе Торгерсен был сам не свой. Он сидел рядом с Роу и о чём-то думал, даже не заметив, что в круглом лекционном зале появился кто-то ещё, и что Роу орёт рядом, как базарная торговка.

Больше в лекционном зале никого не было. Только кресла, стоящие вкруг, на вид неудобные и сделанные из дерева, а посередине – площадка с голографическим проектором на тумбе.

Я уселся рядом с Эббе, а Орфео плюхнулся в кресло около Роу и от нетерпения начал поторапливать:

– Ну и где лекция-то? Где какой-нибудь профессор, который будет её читать? Эй, Симона! Мы торопимся, ты же знаешь! Зови профессора!

– Ещё минуту, маг-локатор Коста, – мелодично ответила Симона, будто сразу отовсюду и со всех сторон. – Вводную лекцию проведу я.

Мы переглянулись.

Даже Эббе отвлёкся от мрачных мыслей и уставился на остальных.

– Симона будет нам лекцию читать?

– Я буду её вам ещё и показывать, маг-альфа Торгерсен, – отозвалась Симона. – Лекция продлится пять минут. Столько требуется для полного усвоения информации стандартным человеческим мозгом.

Я сразу почувствовал себя туповатым.

Похоже, Симона считала, что стандартный человеческий мозг не способен усваивать лекцию дольше пяти минут.

– Внимание! – объявила она. – Мы начинаем вводную лекцию! Сохраняйте спокойствие!

Треугольные окна в стенах купола закрылись, и в лекционном зале воцарилась почти полная темнота.

– Она сказала «Сохраняйте спокойствие», да? – услышал я нервный шёпот Орфео. – Обычно это означает, что надо бежать.

Голографический проектор издал щелчок, мигнули индикаторы, а потом в темноте появилась первая голограмма.

Она показала планету Земля.

Не узнать её было невозможно. Все очертания континентов, океаны, полюса. Прекрасная голубая планета, настолько родная, что от её вида заныло сердце.

Кажется, не только я испытал это чувство.

Все вчетвером мы уставились на крутящийся голубой шар.

– Планета Земля! – заговорила Симона. – Её атмосфера – это газовая оболочка, которая удерживается силой притяжения. Она и защищает Землю от враждебных факторов космоса. Однако тридцать пять лет назад, в две тысячи тринадцатом году, впервые атмосфера Земли приняла на себя удар Неотропа.

Голографическая картинка Земли изменилась.

Симона показала, как происходила первая волна Неотропа.

Земная атмосфера начала искажаться со стороны Австралии и Южного Полюса, состав газов стал меняться, а вместе с этим на ближайших континентах началось всеобщее вымирание организмов.

– Большая часть растений Австралии исчезла в первые сутки, остальная часть – через неделю после волны, – продолжила Симона. – Миллионы людей погибли от нехватки кислорода и ядовитых газов, как и животные. Это было первое столкновение с Неотропом. Никто не знал, откуда взялась эта волна, но все понимали, что это только начало.

Голограмма снова поменялась.

Южная часть Земли теперь выглядела мёртвой, как будто на прекрасной голубой планете что-то сгнило и появилось серо-бежевое пятно.

– Учёные Земли предприняли срочное изучение Неотропа, чтобы найти выход, – добавила Симона. – Началось великое переселение народов. После трёх десятков волн Неотропа четыре континента из шести потеряли свой прежний облик. Ещё два десятка волн частично уничтожили жизнь на двух оставшихся континентах.

Голубая планета на картинке стала почти полностью серо-бежевой, как будто пыльной и грязной.

– А ведь я ещё об этом не вспомнил… – выдохнул Эббе.

– Просто никто не хотел об этом вспоминать, – мрачно высказалась Роу. – Лучше вспомнить, как тебя окунали головой в школьный унитаз, чем вот это.

Орфео вздохнул.

– А я предпочёл бы вспомнить роскошный бунгало с видом на миллиард евро.

Симона тем временем продолжала:

– Чтобы защититься, люди построили защитные оболочки над крупными городами. Так появились купольные города со своей искусственной атмосферой. Их успели построить всего шестнадцать. В основном это были столицы государств стран Евразии и Северной Америки. От населения Земли осталось три процента.

Эббе схватился за лоб.

– Хорошо, что город Осло вошёл в то число.

– И Рим, – добавил Орфео.

– И Вашингтон, – присоединилась Роу.

– И Москва, – кивнул я.

Похоже, что каждый из нас назвал именно тот купольный город, в котором жил.

– Двадцать пять лет назад учёные международной военной корпорации «Генетрон» сделали два прорыва в изучении Неотропа, – продолжила Симона. – Первое. Они выяснили, что Неотроп – это враждебная атмосфера из другого измерения. И при каждой волне Неотропа открывается широкий портал между двумя мирами.

На картинке рядом с Землёй появилась вторая планета, в десятки раз крупнее, но находящаяся в другом измерении.

Симона даже показала, как открывается портал между планетами во время волны Неотропа.

Это было что-то вроде пространственного коридора. Он появлялся на мёртвых землях в Австралии и давал возможность увидеть другой мир.

– А ещё, – опять заговорила Симона, – учёные выявили у некоторых людей адаптоген, то есть генетическую способность адаптироваться к Неотропу. Это ценнейшие люди. Однако попытки вывести их из-под куполов закончились гибелью. Люди с адаптогеном не могли выживать в изменённой земной атмосфере, но выживали во время волн Неотропа. Было принято решение найти способ попасть в тот мир, откуда приходит Неотроп, и отправить туда людей с адаптогеном.

Картинка снова сменилась.

– Первая экспедиция через портал произошла двадцать один год назад во время очередной волны Неотропа! – уже громче и даже с гордостью произнесла Симона. – Все люди в ней выжили и благополучно добрались до нового мира! Этот мир учёные назвали Алиум, а его первый обособленный Узел – Эльдорой, от слова «эльдорадо»! С этого момента началась программа по колонизации Эльдоры!

В лекционном зале заиграла ободряющая музыка.

От неё мурашки пронесись по коже.

Симона знала, когда добавить пафоса и торжественности.

– Всё, что вы видите сейчас – это результат труда этих смелых людей! Колонистов! Они знали, что никогда не вернутся на Землю, потому что портал работает только в одну сторону. Сейчас учёные научились отправлять людей в Алиум по одному, в определенные промежутки времени, даже без волны Неотропа. Именно так вы сами сюда и попали. Но если нужно послать крупный груз, то приходится ждать волну. Так с Земли отправляются контейнеры с оборудованием и самые передовые технологии. За счёт этого возводятся базы, вырастают крепости. Сейчас в Эльдоре насчитывается уже пять крепостей. Они и станут первыми городами. Это Симона, Нигма, Мора, Алиса и Дафна.