Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Что это за место?

Какого хрена я тут делаю?

Кто все эти люди и чем они занимаются?

Да и вообще, может, меня просто с кем-то перепутали или я сплю, или умер, или слетел с катушек?

– Давай-ка поторопимся, – сказал Зевс, показывая вперёд. – Здесь заканчивается зона Тихого Эхо. А это значит, что ты можешь увидеть нашу крепость. Она называется «Симона». В ней как раз и обучают всех новоприбывших.

Он дождался, когда я переведу дыхание и наконец-то решусь шагнуть вперёд, после чего сам отправился за мной.

Буквально через пару метров местность вокруг нас изменилась. Как только мы вышли из зоны Тихого Эхо, то всё, что скрывала некая «глушилка», сразу открылось глазам.

Я замер, не сделав больше ни шага.

Не знаю, что именно я ожидал увидеть, но точно не такое! От шока неистово захотелось снять очки, чтобы ничего не мешало всё разглядеть, только руки не поднимались. Я просто стоял и смотрел, задрав голову и, кажется, даже открыв рот, как дебил.

Крепость «Симона» оказалась совсем не похожа на крепость.

В первые секунды я даже сам не знал, как описать то, что увидел. Передо мной предстала высоченная стена из древесных стволов. И все эти исполинские деревья были сращены между собой ветвями, корнями и лианами в один крепкий массив.

Но самое главное заключалось даже не в этом.

Деревья были живые, а по их темной коре тянулась сеть из светящихся жил, похожих на кровеносные сосуды. По ним текла мерцающая зелёная жидкость.

Живая древесная стена светилась и переливалась, листва на деревьях шумела и распространяла по округе приятный запах чего-то прелого и свежего одновременно.

В придачу, вместе с деревьями стену скрепляли ещё и биосинтетические пластины, созданные из того самого материала, похожего на пчелиные соты. Такое я уже видел на био-титане.

Строение выглядело грандиозно и нереально. Высокотехнологичные пластины и в то же время гигантские магические деревья.

– Это Восточная стена крепости, – пояснил Зевс. – А эти деревья выращены нашими экспертами искусственно. Мы называем их Деревья Хомо. Они нас защищают. Говорят, каждый человек должен посадить дерево. Ну вот мы и садим.

– Невероятно… – прошептал я одними губами и сразу же ощутил, как темнеет в глазах.

Это произошло само по себе.

Психика будто решила защититься от увиденного и просто вырубить своего носителя – то есть меня.

Я лишь почувствовал, как моё тело слабнет, теряет опору, клонится в сторону, и его подхватывает Зевс, ну а потом услышал его громкий, но совершенно спокойный голос:

– Парни, новобранец ожидаемо не вынес концентрации Эхо.

После чего он добавил уже тише:

– Всё-таки сюрприза не случилось. Типичный вторник.

Эпизод 4

Сознание вернулось ко мне резко, неприятно и больно.

Нахлынуло ощущение, будто во лбу раздулся воздушный шар, и череп вот-вот затрещит.

Паршивое чувство.

Не открывая глаз, я глубоко вдохнул и сразу ощутил запах свежести. Не знаю точно, как пахнет свежесть, но я был уверен, что это именно она.

Я лежал на спине, вот только где именно – пока ещё не понял.

Тело мне не подчинялось. Лишь вернулось ощущение пространства, органы чувств начали работать, но слишком медленно и заторможенно.

Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса.

Разговаривали человека три-четыре, не меньше.

– Прикинь, у меня почти вся память восстановилась! – торопливо и бойко произнесли мальчишеским голосом. – Я даже вспомнил, как стащил трусики у тренерши по плаванию. А чего достиг ты? Вспомнил что-нибудь?

– Не могу утверждать, – меланхолично ответили ему, гнусавым голосом, как у простывшего. – Мне удалось реконструировать лишь фрагмент, связанный с моими гастрономическими предпочтениями. Это пончики из рисовой муки… с наличием сахарной обсыпки, очевидно. Также в сознании возникает образ неких сырных палочек в упаковке синего цвета… однако номенклатурное наименование данного продукта выпало из поля моей оперативной памяти…

– Чего? – не поняли его. – Говори понятно! Ты трындишь, как канцелярская машинка!

– Вот-вот! Хватит умничать, толстопуз! Достал! – рявкнули издалека.

– Категорически не согласен с наименованием «толстопуз», – ещё более меланхолично прозвучало в ответ. – Считаю необходимым вновь напомнить моё имя – Эббе. Оно имеет скандинавское, а именно норвежское, происхождение, и его этимологическое значение интерпретируется как «храбрый». Однако оно не коррелируется с моим характером. Я высокочувствительная личность, быстро утомляюсь и ценю одиночество, поэтому…

– Заткнитесь, идиоты! – грубо оборвали их.

Кажется, это был девичий голос.

– Забудьте про норвежский и всё остальное! Мы все тут пушечное мясо и сдохнем уже скоро, если до ваших тупых мозгов это ещё не дошло. И неважно кто из вас, дебилов, называется толстопузом. Сдохнете все!

Повисла тишина.

Потом гнусавый тихо и с обидой заметил:

– Что касается твоего имени, то его семантическая нагрузка соответствует понятию «зайка». Фамилия же, если обратиться к китайской этимологии, имеет значение «нежный». Таким образом, образуется сочетание «нежная зайка». Однако, проведя анализ твоих личностных характеристик, вынужден констатировать, что данная номинация не является релевантной твоему образу.

– Чего?.. Выражайся по-человечески, Эббе!

– Толстопуз хотел сказать, что этой злобной стерве подходит имя «Злобная стерва»! – опять съязвили издалека.

– Пусть я злобная стерва, зато ты просто сдохнешь, как безымянный тупой говнюк!

– Эй, ребят! Я с вас тащусь, но, будьте добры, выражайтесь поприличнее. Мы же в школе, в конце концов. Не употребялйте хотя бы слово «злобный»!

В этот момент мою голову охватила такая сильная боль – сверлящая и дробящая до самых мозгов – что я резко сел, схватился за лоб обеими руками и простонал:

– Ах ты… чтоб её… м-м-м…

Тут же послышались громкие возгласы на разные голоса:

– О! Посмотрите-ка! Мумия очнулась! – сказал весёлый.

– А ведь была вероятность летального исхода без предварительного восстановления функций сознания, – заметил гнусавый.

– Нет, ему не могло так повезти, хоть он и везунок, как сказал учитель Зевс, – добавил девичий.

– Везунок, ага! Идеальное прозвище для неудачника, которого даже портал не туда перебросил! – усмехнулся язвительный.

Значит, их было четверо.

Мысленно я обозначил их как: «весёлый», «гнусавый», «язвительный» и «девчонка».

Пока они меня обсуждали, боль в моей несчастной башке немного утихла, и я смог наконец открыть глаза. Затем убрал руки от головы, но при попытке осмотреться всё сразу поплыло перед глазами.

Пришлось лечь обратно, чтобы не свалиться и не блевануть от резкого головокружения.

Пока всё, что мне удалось понять – это то, что я лежу на кровати под зелёной простынёй, а надо мной вместо потолка нависает стеклянный купол, за которым сияет уже знакомое мне белое небо со звёздами и без солнца.

Я медленно моргнул.

Затем пошевелил пальцами, сжал ладони в кулаки и только после этого попытался снова приподнять голову.

– Лежи, не вставай, иначе блеванёшь, как я сегодня утром, – произнёс кто-то рядом. – А ты знал, что тут всегда день? Ночи вообще не бывает, прикинь! Даже вечеринку не устроить! Только утренник! Аха-ха! Короче, ты попал в вечный день и вечное лето! Крутяк, да?

Через пару секунд возле моей кровати появился парень в белой пижаме.

Я сощурился, фокусируя на нём взгляд, причём с большим усилием.

Парень выглядел неказисто: бледный, тощий, невысокий, в квадратных очках с толстыми стёклами, темноволосый, с плотными мелкими кудрями, как будто он в шапке. Его лоб украшал смачный прыщ, который он постоянно прикрывал чёлкой, от того казалось, что пацан всё время нервничает и невпопад дёргает волосы.

На вид ему было лет пятнадцать, наверное.

– Привет, ещё один ново-маг! Меня зовут Орфео. Орфео Коста, – улыбнулся он, разглядывая меня с интересом и даже с иронией. – Круто, что мы друг друга понимаем, даже когда материмся, да? Это сверхъязык. Говорят, что при попадании в этот мир любое разумное существо начинает понимать сверхъязык. Так работают адаптогены. Здорово, правда? Но я бы предпочёл, чтобы все сразу понимали мой юмор. Сверхъюмор. Тогда б мы зажили веселей!

На его щеках появились ямочки, а широкая улыбка сразу же продемонстрировала дыру вместо переднего зуба. Из-за этого пацан слегка шепелявил, зато весь его вид излучал ироничную непосредственность.

Похоже, ему было плевать на зубы и на весь свой неказистый вид. Чистой воды раздолбай и комик – это было видно с первого взгляда.

Я сглотнул скопившуюся в глотке слюну, горькую и вязкую, но улыбнуться в ответ не вышло.

Во мне тоже хватало раздолбайства, но точно не хватало весёлого пофигизма, как у него.

– Привет, Орфео, – хрипло и тихо, почти шёпотом, ответил я. – Меня зовут Стас.

Воображение зачем-то нарисовало, как юморист Орфео произносит моё имя своим беззубым ртом.

– Шташ? – (Да, он всё-таки сделал это, причём специально). – Ахах! Прикольно звучит! А ты вспомнил своё прошлое, Шташ?

Я напряг память, но ничего нового там не обнаружил. Только приключения с мародёршами, побегом по лесу, встречей с людьми, магией и даже с циклопом. Больше ничего.

– Э-э… совсем немного… – замялся я, глядя на паренька.

Его лицо просияло.

– А я почти всё вспомнил, прикинь! Даже больше, чем нужно. Мне кажется, я прихватил ещё и чужие воспоминания какого-то извращенца, жившего по соседству. Ну не мог я вытворять такого в прошлом!

Внезапно кудрявого парнишку потеснил другой незнакомец, тоже в белой пижаме, но чуть постарше, прилично выше ростом и больше весом – щекастый такой блондин-здоровяк.

И глядя на него, можно было сразу догадаться, что это и есть тот самый «толстопуз».

Только в отличие от юмориста-кудряша, толстяк даже не собирался мне улыбаться. Он вообще был чересчур хмурый, с несчастным оплывшим лицом и маленькими грустными глазками.

– Значит, это вас принято именовать «везунком»? – гнусавым голосом спросил он. – Позвольте, в свою очередь, представиться: Эббе Торгерсен. Данная номенклатура, если обратиться к норвежской ономастике, подлежит следующей семантической интерпретации: «храбрый сын Торге». И предлагаю перейти на «ты», если вы не против.

– Зови его толстопузом! Не ошибёшься! – заржал кто-то издалека, но кто именно, я бы не смог сейчас увидеть.

Толстяк сжал кулаки.

Его щёки покрылись бордовыми пятнами то ли от стыда, то ли от злости, но он промолчал, лишь зыркнул на обидчика и сразу опустил глаза. Его вид стал ещё несчастнее.

– Привет, Эббе, – поздоровался я, уже громче и не так хрипло. – Я не против перейти на «ты».

– Может, хватит ваших тупых любезностей? «Привет, Орфео», «Привет, Эббе», «Привет, Шташ». Вы как дебилы на шоу «Знакомство дебилов»! – нервно бросили с другой стороны моей кровати, причем опять девчачьим голосом, грубым таким и стервозным.

Я повернул голову.

Чуть дальше стояла девчонка, сунув руки в карманы белых пижамных брюк. Стояла с очень показательным выражением лица под названием «Вы вообще не догоняете, что вы дебилы, но я вам расскажу» и смотрела на меня с нескрываемым презрением.

Невысокая, худенькая блондинка, но очень даже симпатичная, с короткой стрижкой «под мальчика» и синей прядью на чёлке. А ещё – с макияжем, как у неформалки, и татуировкой в виде черепа, сбоку на шее.

Весь её вид кричал о том, что она «не такая, как все», а в её больших и подозрительных глазах читалось одно: «Ну вот очнулся ещё один идиот, и что дальше?».

– Её зовут Банни Роу, – представил девчонку кудрявый очкарик по имени Орфео Коста. – Но она попросила не называть её Банни, потому что это по-дурацки и переводится как «зайка». Мы зовём её просто Роу…

– Заткнись, Коста! – оборвала его девушка. – Ему плевать, как нас всех зовут. Везунок ещё в себя не пришёл. Вы посмотрите на его бледную морду. Он же заторможенный, как зомби в тридцать пятом сезоне «Ходячих мертвецов»! Невозможно смотреть без боли!

Орфео уставился на неё.

– Ты смотришь фильмы про зомби?

– А по мне не видно? – вскинула брови Роу.

– Ха-ха! Ну и компашка у вас подобралась, гуманоиды! – опять заржал кто-то издалека. – Робкий умник-толстопуз, клоун-извращенец и злобная стерва, любящая зомби. Вы бы выиграли конкурс «Маргиналы Года». Надеюсь, после Распределения я вас больше не увижу.

Мне вдруг до зуда в кулаках захотелось узнать, что за козёл всё время язвит издалека, но рожу не показывает.

Я всё-таки сел на кровати и спустил ноги в белых мокасинах на чёрный матовый пол.

Голова тут же закружилась, пространство поехало вбок, да и тошнота вернулась, но я сделал вид, что вообще не испытываю дискомфорта.

Ну а потом увидел того говнюка, тоже в белой пижаме.

Рыжеволосый парень, худой, высокий, с орлиным носом и аристократическими замашками сидел, развалившись в кресле у стены.

Парень неторопливо постукивал пальцами по подлокотникам, а сам смотрел на меня с полуулыбкой человека, который знает больше остальных. А ведь он был не намного старше меня, лет семнадцати-восемнадцати, не больше.

– А ты кто такой? – спросил я, сощурившись.

– Это Борк Данте… – начал представлять его Орфео Коста, очкарик-юморист и самый низенький среди нас.

– Цыц, клоун! Захлопнись! – заткнул его рыжий. – Я не с тобой говорю, а с невезучим везунком. А вот с остальными я знакомиться не собираюсь. Много чести.

– Для тебя – да, – процедил я.

Он перестал постукивать пальцами.

– Ты только очнулся, ново-маг Терехов, а уже врагов наживаешь. Не очень умно с твоей стороны. Лучше бы друзей наживал, потому что тебе отсюда теперь не сбежать.

– Тебе – тоже, – ответил я.

Девчонка тут же воспользовалась случаем и показала ему средний палец, а потом язвительно добавила:

– Отсюда только один выход, тупица! Через аннигиляционное кладбище!

Рыжий поморщился и перевёл взгляд на неё.

– И давно у тебя проблемы? Ты же отчаянно просишь любви. Намалевалась, как ночная бабочка, и разговариваешь, будто в тюрьме для малолетних. Только всем на тебя плевать. Даже зомбакам из третьесортных киношек. Они бы сожрать тебя побрезговали. Бедняжка. Так и до психушки недалеко.

На это Банни Роу лишь зловеще улыбнулась.

– Тогда поздравляю, длинноносый кусок дерьма. Мы уже в психушке.

Пока они переругивались, я наконец смог осмотреться.

Мы находились в просторной комнате с белыми стенами, на вид будто пластмассовыми, а потолок действительно имел прозрачный купол, через который просматривалось чуждое небо.

По углам комнаты стояли кадки с иномирскими растениями, похожими на пучки травы: синие-зелёные, с бежевыми прожилками – похожие я видел, когда очнулся в лесу.

Скорее всего, именно от них и веяло свежестью.

Ни дверей, ни окон я не увидел, а из мебели здесь имелись только пять кроватей, на одной из которых я сейчас и сидел. Плюс одно кресло, где развалился рыжий парень Борк Данте.

Кстати, на мне тоже была белая пижама, как у остальных, будто мы все действительно попали в психушку.

Я пошарил по карманам брюк – не знаю зачем. Наверное, от паники и понимания, что ту стальную трубку с магическим оружием у меня всё-таки забрали. Как и одежду, в которой я очнулся в лесу, как и тактический пояс вместе с ботинками, как и жетон на цепочке – вообще всё забрали.

Причем, меня не просто переодели, но ещё и помыли, потому что ни одного следа крови на теле не обнаружилось, а ведь я был в ней измазан, как чёртов мясник!

Мой взгляд вернулся к моим собственным рукам.

На правой ладони я заметил небольшой шрам от пореза.

В памяти тут же всплыла картина, как я до крови сжимаю жетон с надписью «Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

– Терехов С. В, – прошептал я, ещё раз пытаясь вспомнить своё прошлое. – Стас Терехов… Стас Терехов… Стас Терехов…

Мой нервный шёпот сразу же услышали остальные.

– Имя Стас – такое странное, – нахмурилась Роу, покосившись на меня. – Что это за имя такое – «Стас Терехов»? Звучит по-дурацки.

– Ага. Сказала девчонка с именем Банни Роу, – усмехнулся Орфео.

– Пошёл ты, извращенец! – бросила Роу, но без претензий, а больше по привычке посылать всех по одному маршруту и по любому поводу.

– Предположу, что фамилия «Терехов» имеет славянские корни… – тут же начал умничать толстяк Эббе, но закончить фразу ему не дали.

– Да всем плевать, какие у кого корни! – поморщилась Роу. – Засунь эти корни себе в зад, Эб! Мы все тут со странными именами, как идиоты. Но от смерти нас это не спасёт и…

– Что ты знаешь про это место? – оборвал я очередную лавину ругани от Роу, поднялся с кровати и направился к девчонке. – Ты всё время говоришь, что мы все сдохнем. Почему ты так говоришь? Что ты знаешь?

Она нахмурилась и прикусила губу, глянув на меня исподлобья.

– Я мало что про себя вспомнила и даже не понимаю, почему у меня такая убогая стрижка, но зато я вспомнила, что перед отправлением мне говорили о новом мире… и о крепости «Симона», и о школе колонистов… и о Распределении, которое вот-вот начнётся. Особенно меня волнует Распределение, потому что именно там у ново-магов, то есть только что прибывших в этот мир, появляется лимб…

Договорить она не успела.

Голос Роу внезапно заглушила громкая музыка, будто кто-то не хотел, чтобы она рассказала о Распределении то, что знает.

А потом неясно из каких динамиков донеслось объявление женским голосом:

– Внимание! Ново-маги Торгерсен, Коста, Терехов, Роу, Данте! Пройдите в Зал для Распределения! Возьмите с собой внешнее досье!

Музыка оборвалась.

Прозвучал короткий гудок, и объявление повторилось:

– Внимание! Ново-маги Торгерсен, Коста, Терехов, Роу, Данте! Пройдите в Зал для Распределения! Возьмите с собой внешнее досье!..

Все сразу занервничали и переглянулись.

– Внешнее досье?.. – уставилась на меня Роу, будто я тут больше всех знаю. – У меня нет с собой досье, где его взять?

– Я также констатирую отсутствие у меня некоего досье, – заволновался толстяк Эббе.

– А я был слишком занят, когда всем раздавали моё досье, – нервно усмехнулся Орфео.

Видя всеобщую растерянность, с кресла наконец поднялся рыжий Борк Данте, косящий под циничного аристократа. Он проследовал к противоположной стене. Причём, прошёл мимо нас с таким достоинством и так неторопливо, что захотелось дать ему пинка, чтобы он быстрее скрылся с глаз.

Все молча проследили за ним взглядами.

Данте подошёл к стене – совершенно пустой: без экранов, датчиков, микрофонов и прочего, затем поправил воротник на белой пижаме и обратился к кому-то:

– Симона, дай мне моё досье.

Стена мигнула светом, а потом на всю комнату прозвучал мелодичный женский голос:

– Конечно, ново-маг Данте. Возьмите своё досье. Вас ждут в Зале для Распределения.

В стене тонкими линиями света обозначилась небольшая дверца от ниши, будто это не стена, а встроенный сейф.

Через секунду дверца открылась сама, и Данте забрал оттуда очень знакомый мне предмет – овальный жетон на цепочке. Точно такой же, какой был у меня, когда я очнулся в лесу. Только фамилия там стояла другая – «Данте Б.».

– Спасибо, Симона, – сказал он.

Дверца в стене плавно закрылась, а в ответ снова прозвучал женский голос:

– Всегда рада помочь, ново-маг Данте.

Тот сразу же повернулся к нам, ухмыльнулся и надел цепочку с жетоном себе на шею.

– Это и есть внешнее досье, гуманоиды. Технология таких карт памяти давно устарела, зато надёжно переносится через портал. А крепость «Симона» управляется интеллектуальным гиперпомощником по имени Симона. Неожиданно, правда?

Он развернулся и снова обратился к стене:

– Симона, открой двери.

– Открываю! – отозвалось тут же.

Часть стены перед ним сдвинулась в сторону, и Данте вышел наружу, как ни в чём не бывало.

Стена сдвинулась обратно, а мы остались стоять посреди комнаты, как пришибленные.

– А что… так можно было? – выдавил Эббе, часто заморгав.

– Почему при попадании в новый мир не раздают к нему инструкцию, а? – нервно заржал Орфео.

– Вот говнюк, этот Данте! – всплеснула руками Роу, как только пришла в себя. – Он даже не сказал, что можно управлять комнатой с помощью гиперпомощника с искусственным интеллектом! Давно бы уже отсюда вышли!

– Это вряд ли, – нахмурился я. – Иначе Данте сам бы уже свалил отсюда, а не торчал в кресле.

Я не стал медлить и тоже подошёл к стене.

Эпизод 5

Я внимательно оглядел стену, прикоснулся пальцами к гладкой и прохладной поверхности, после чего негромко произнёс:

– Симона, дай мне внешнее досье.

Стена мигнула.

– Конечно, ново-маг Терехов. Возьмите своё досье. Вас ждут в Зале для Распределения.

Всё повторилось, точно как с Данте: в стене открылась дверца, а в нише уже ждал мой личный жетон на цепочке – тот самый, который оставил мне порез на ладони.

И надпись на нём была всё та же: «Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

Я забрал жетон и сомкнул его в кулаке.

Оказывается, в этой маленькой штуковине хранилось моё досье: вся информация обо мне, ну или почти вся. То, что я о себе сейчас не помнил, кроме рваных воспоминаний о дядьке и сестре. Если честно, мне пока даже не удавалось чётко воспроизвести лица своих родных.

По спине пробежал холодок.

А если я узнаю о себе что-то такое, что мне не понравится?..

– Подвинься, везунок! – За мной сразу же отправилась Роу.

Потом – Эббе.

А за ними – Орфео.

Каждый забрал свой жетон и надел его на шею.

Роу сделала вид, что ей плевать на собственное досье, хотя о себе она тоже почти ничего не вспомнила, как и я.

А вот Эббе, наоборот, погладил жетон пальцем и прошептал:

– Гипотетически, мой социальный статус в данном досье может обладать высокой степенью респектабельности. Не исключено, что я занимал руководящую должность в коллективе боксёрской направленности. Например, являлся капитаном команды боксёров.

Орфео заржал.

– У боксёров нет команды, Эб! Но я бы допустил, что ты был капитаном команды по поеданию пончиков из рисовой муки!

Эббе насупился, но огрызаться не стал.

Орфео же стиснул в кулаке свой жетон и красноречиво подмигнул Роу.

– Хочешь посмотреть, что у меня в досье, крошка? Но осторожно, там много горячего контента.

– Ты реально мерзотный извращенец, Коста, – поморщилась Роу. – Надеюсь, после Распределения мы с тобой больше никогда не увидимся.

Когда все наконец заткнулись, перестав обсуждать свои досье, Симона открыла перед нами дверь, пожелав удачи на Распределении и напоминая, что всегда рада помочь в учебных комнатах и по всей территории школы Генетрон.

– Что за Распределение такое? – спросил я у остальных, когда мы вышли в коридор, с такими же белыми стенами и купольным прозрачным потолком.

– Редкостная ерунда, – поморщилась Роу и больше ничего не сказала.

– Зато я вспомнил! Мне отец рассказывал! – с победной улыбкой оповестил всех Орфео. – На Распределении у ново-магов появляется лимбический круг управления Эхо. И вообще, вы слышали что-нибудь о Локаторах, Альфах, Экспертах и Зеро? Официально это называется так: люди-L, люди-A, люди-E и люди-Z. Короче, это люди, которые могут находиться здесь, в новом мире, а значит, имеют адаптоген и могут использовать местную магию, то есть Эхо. Локаторы умеют сканировать окружение, читать следы и создавать живые карты. Альфачи умеют качать силу и броню. Эксперты занимаются биоинжинирингом, лечат и создают артефакты с местной магией. А Зеро… ух… быть Зеро – это просто улёт!

– А что умеют Зеро? – уточнил я.

– Они становятся пилотами био-титанов! – на весь коридор воскликнул Орфео, но тут же понизил голос и добавил уже без энтузиазма: – Только вряд ли кто-то из нас Зеро. Надо быть улётным чуваком, а мы лузеры. Прости, Роу, но ты тоже лузерша, даже если смотришь фильмы про зомби.

Роу мрачно промолчала, почему-то не отослав Орфео в задницу.

Мы продолжали идти по коридору, длинному и закруглённому. Здесь свежестью уже не пахло, и было довольно душно.

Пройдя ещё метров двадцать, мы неожиданно увидели Борка Данте. Он стоял у единственной двери в виде тяжёлого круглого люка и смотрел на нас.

– Вы можете быстрее, придурки? Мы должны войти вместе, таковы правила!

– А ты откуда знаешь правила? – спросил я, приближаясь к нему. – Ты здесь не в первый раз?

– Не твоё дело. – Данте отвернулся, задрал голову, чтобы посмотреть на табличку над дверью «Зал для Распределения», и добавил: – Совсем скоро мы узнаем, кто есть кто. Но с твоим невезением, везунок, я бы на многое не рассчитывал. В Зеро ты точно попасть не сможешь.

Отвечать мне не пришлось, потому что дверь в белой стене перед нами щёлкнула, издала короткий звук «п-ш-ш» и сдвинулась в сторону.

– Отец мне рассказывал, что Распределение – очень неприятная штука, – прошептал Орфео.

Под его зловещий шёпот мы и вошли в Зал все впятером.

Дверь за нашими спинами закрылась, а мы остались стоять в просторном круглом помещении, будто на сцене амфитеатра.

В полумраке Зала сложно было что-то разглядеть: лишь голые чёрные стены, а посередине – прозрачный коридор, больше напоминающий стеклянную трубу диаметром больше человеческого роста. Эта труба имела два выхода и была поделена на три отсека.

Я почему-то ощутил себя лабораторной крысой, потому что было сразу понятно, что в эту трубу нам и придётся входить по очереди.

Кроме трубы здесь имелся ещё маленький стол, на котором ровным рядом лежали пять ампул с зелёной жидкостью.

При взгляде на них меня невольно пробрал мороз.

– Это что, для нас? – выдохнул Эббе, тоже уставившись на ампулы. – Планируется процесс инъекции?

– Скажи спасибо, что не планируется процесс клизмы, – без тени улыбки прошептал Орфео.

Стол с яркими ампулами отвлёк наше внимание, но через несколько секунд все разглядели во мраке на противоположной стене ещё и три балкона.

Там в креслах сидели люди.

На балконе справа – четыре человека; слева – тоже четыре. Посередине – двое.

И все эти десять человек внимательно за нами наблюдали, глядя сверху вниз, на освещённую прожекторами сцену, будто пришли на представление.

Рядом со мной опять нервно зашептал Орфео:

– Если мы не выживем, то знайте, что про украденные трусики я всё выдумал. У меня никогда не было тренерши по плаванию, но я бы хотел, чтобы она была. Только я даже плавать не умею.

– Тупая шутка, – поморщилась Роу.

– Допускаю, что он не шутил… – пробормотал Эббе.

– Заткнитесь хотя бы здесь, сборище маргиналов, – процедил Борк Данте. – Достали трепаться.

Все смолкли, задрали головы и уставились на людей, сидящих на балконах. Интересно, что там – и слева, и справа – над каждым креслом горела табличка с разными буквами: А, L, E, Z.

Напрашивался вывод, что сидящие в креслах люди были представителями разных направлений магов.

А – Альфы.

L – Локаторы.

E – Эксперты.

Z – Зеро.

Похоже, что на левом балконе сидели учителя, а на правом – их старшие ученики. На эту мысль меня натолкнуло то, что двух людей в креслах я узнал.

На левом балконе в одном из кресел сидел высокий плечистый старик с длинными седыми волосами. Это был тот самый «учитель Зевс», я был в этом уверен, хоть раньше и видел только половину его лица за стеклом шлема.

На правом балконе я узнал ещё кое-кого.

Ту самую девушку с розовыми косами, которая управляла био-титаном. Учитель Зевс называл её Саваж. И здесь она была точно такой же надменно-холодной, как и при первой нашей встрече – презрение к ново-магам сразу же читалось на её красивом лице.

Что учитель Зевс, что Саваж сидели в креслах с табличками под литерой «Z». Это значило, что они оба представляют одну линию обучения.

Мой взгляд устремился на центральный балкон.

Там сидели два человека, мужчина и женщина. Оба – совершенно разные на вид. Настолько разные, что это бросалось в глаза слишком явно.

Мужчина – угрюмый блондин атлетического вида, лет тридцати пяти, в аккуратных круглых очках и строгом чёрном костюме. Качок с настороженным взглядом, напряжённый и зловещий.

А вот женщина была вдвое старше него. Наверное, лет шестидесяти. Улыбчивая брюнетка с легкомысленными завитушками на чёлке. На вид беззлобная и добродушная пожилая дама, с явным лишним весом, низкорослая, да ещё и в фиолетовом брючном костюме и с рюшами на розовой блузке.

Эти двое выглядели, как небо и земля, но при этом разместились именно в центре, будто на равных.

Сначала с кресла поднялся мужчина.

Он подошёл к краю балкона, положил руки на перила и оглядел нас волчьим взглядом хищника, будто выбирал, кого бы прикончить первым.

– Новые маги Генетрона! – наконец заговорил мужчина, громко, но без торжества. – Добро пожаловать в Мир Алиум – Адаптационный Лимбический и Узловой Макрокосм! Жуткое название, согласен, – добавил он со зловещей усмешкой. – Спасибо нашим экспертам за столь занятную аббревиатуру.

Мужчина сделал паузу, видимо, чтобы все оценили его иронию.

Его голос оказался не менее угрюмым, чем весь его вид: очень недобрым и многообещающим. Будто на самом деле он говорил нам совсем другое: «Вы все тут сдохнете, новые маги Генетрона! Развлекайтесь!».

– Ваша память ещё не восстановилась после перехода через портал, – продолжил он, – однако это не помешает нам провести процедуру Распределения. Сейчас вы находитесь в крепости «Симона». Основную её часть занимает школа корпорации «Генетрон-Инжиниринг». Здесь мы обучаем вновь прибывших магов-колонистов на разных направлениях: Альфа, Локаторы, Эксперты и Зеро. Меня же зовут Ромул Палатин. Я директор школы и маг-альфа МР-пять, то есть магического ранга пять.

Он опять сделал паузу.

Наверное, для того, чтобы мы в очередной раз прониклись, но уже высотой его ранга.

– Не буду говорить долго, чтобы не отнимать время у человечества! – произнёс он громче, но всё так же без торжества. – Скажу лишь, что мы счастливы приветствовать в «Симоне» новых людей! Вы станете теми, кто отвоюет для погибающего человечества новый дом, обустроит его и сделает безопасным. Люди на Земле верят в вас. Верят в магов Генетрона! Они ждут спасения! Наша миссия – первый и второй этапы переселения человечества. И эта миссия будет исполнена корпорацией Генетрон!

К нему присоединилась женщина.

Она поправила рюши на груди своего нелепого одеяния и расплылась в улыбке, будто любила всех на свете, но нас пятерых – больше всего.

Вот только мне почему-то показалось, что особой надежды она на нас не возлагает, потому что знает: из пятерых оболтусов вряд ли хоть кто-то способен что-то отвоевать для человечества.

– Меня зовут Прима Сол, – представилась она, слегка сощурившись в своей благодушной улыбке. – Я комиссар, представитель правления корпорации Генетрон в крепости «Симона», маг-эксперт МР-пять. Я координирую все миссии, как и самую главную – первый и второй этапы переселения человечества. Также я буду следить за процедурой Распределения вновь прибывших. Сегодня вы перестанете быть просто ново-магами, а получите лимб, направление магии и начальный магический ранг, то есть МР-один. Как вам повезло, правда?