Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: А. Райро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 23

До ужина я так и не сказал никому о Прометее.

Было не до этого.

Несмотря на праздничный день, меня до самого вечера проверяли эксперты, целая бригада под руководством Патель. Ей ассистировала эксперт Аделин – та самая миловидная рыженькая девушка, которая проводила Распределение и которую потом понизили до работы в аннигиляционных камерах.

Я опять сдавал кровь – из меня её выкачали, наверное, ведро!

Потом проходил сложные когнитивные тесты, в очередной раз взвешивался голым, мне делали МРТ и прочие измерения, проверяли зрение, слух, вестибулярный аппарат – проверяли вообще всё, что во мне было.

Просканировали насквозь.

Ни Патель, ни Аделин на мои вопросы о Прометее не отвечали, но вид у них был встревоженный. Возможно, из-за того, что этот титан убил когда-то целую группу экспертов в ангаре, а теперь с ним снова возобновляли работу. По крайней мере, опять обратили на него внимание.

Учитель Патель даже произнесла странную речь перед тем, как наконец отправить меня в казармы:

– Если Прометей примет вас как пилота, Станислав, то это будет великий день для человечества. А если не примет – то это будет великий день скорби и похороны ещё одного пилота. Этот титан может убить не только вас, но и всех нас. Когда-то мы создали то, что способно уничтожить нас самих. Человечеству такое не впервой, но сейчас у нас не осталось выбора. Прометей может не только убить, но и спасти всех нас. Мы должны дать ему второй шанс. Помогите этому великому титану, ново-маг Терехов. Вы его достойны, я не сомневаюсь.

– Спасибо, учитель Патель, – ответил я, с искренней благодарностью, и пожал её худую прохладную руку.

Женщина улыбнулась.

– Ну что ж, а теперь собирайтесь в Культурный Центр. Отдохните этим вечером, сбросьте напряжение на праздничном ужине. Вам это нужно, чтобы перевести дух. Увидимся в Гражданской Зоне.

Я ещё раз поблагодарил её, попрощался с Аделин и другими экспертами, вот только отправляться в Культурный Центр мне хотелось меньше всего на свете. Я просто хотел спать.

Мне вообще было плевать на Новый Год.

Из-за нагрузки, постоянного напряжения и усталости я даже не придал значения, что сегодня в школе Генетрон готовят праздничный ужин, хотя что-то такое говорил Эббе, но я не обратил внимания, потому что он частенько болтает про еду.

Наверное, если бы я находился сейчас дома, то почувствовал бы праздник. Увидел хотя бы искусственную ёлку в гирляндах где-нибудь на площади и посидел бы за скудным столом с дядькой и сестрой – моими единственными родными людьми во всей Вселенной.

Но я находился здесь и праздника совсем не ощущал.

Здесь не менялось ничего: ни времён года, ни даже времени суток. Порой становилось всё равно, утро сейчас или вечер, весна или зима и какой по счёту год по любому календарю.

Будто живёшь в инкубаторе.

Не зря же Алиум означает «Адаптивный Лимбический и Узловой Макрокосм». Что это за хрень, вообще?

С другой стороны, жизнь под куполом на погибающей Земле тоже не отличалась разнообразием. И только выходя за пределы купола, можно было увидеть что-то иное. Возможно, поэтому я и пошёл служить во Внешнюю Службу.

Я задрал голову и посмотрел на небо.

Там, вдалеке, мерцала туманность Диска Эхо, похожая на глаз урагана – он как раз менял расположение и был хорошо виден из крепости во всей своей неземной красоте.

Но именно сейчас мне неистово захотелось увидеть нашу далёкую скромную планету.

Хотя бы в телескоп.

Понять, что она ещё жива и вертится, как обычно. Увидеть, как мой дядька, Параноик Сергеевич, живой и невредимый, роет свой злосчастный бункер, а сестрёнка ему помогает, таскает вёдрами землю.

Так захотелось явиться к ним и сказать, что ничего рыть не надо, что я пришёл за ними и мы вместе отправляемся в другой мир, богатый ресурсами и прекрасный. Сказать им, что всё будет хорошо.

Не знаю, суждено ли было моей мечте сбыться, но я бы загадал её на Новый Год.

* * *

Поспать мне так и не дали.

Когда до полуночи оставалось три часа, меня всё-таки вытащили из казарм на праздник, чуть ли не за шкирку.

Это были Орфео, Эббе и Роу.

– Эй, Стас, ты видел, что сделали с деревом Брамса? Ну с тем, которое у озера? – спросил Орфео.

– Смею предположить, что Стас слишком устал, чтобы радоваться смыслу бытия, – заметил Эббе.

Одна лишь Роу ничего не сказала, а ухватила меня за руку и потащила прямиком смотреть на дерево Брамса.

(Теперь-то я знал, что это не просто «дерево», а «меранта розоволистная из семейства ароновых гигантов, живое ископаемое, накапливающее Эхо»).

Гигантское растение украсили к Новому Году, развесив на нём нитки гирлянд.

Огромный ствол-колонна вместе с лестницей переливался и излучал цветастое красно-зелёное марево магии Тихого Эхо, а факелы Общего Эхо мерцали, как настоящие праздничные фонари, ярко-синие и огромные. Да, дерево Брамса выглядело красиво. Волшебство есть волшебство.

Попялившись на меранту вместе с другими студентами (а их тут собралось немало), мы отправились на ужин. Даже переоделись к такому событию.

В гардеробном отсеке Симона выдала ученикам другую одежду. Парням – строгие чёрные костюмы, красные галстуки и туфли. Девушкам – красные юбки до колена, белые блузки с шарфиками под цвет юбок и туфли на низком каблуке.

Наверное, это делалось для того, чтобы люди не забывали, что они люди. Что они мужчины и женщины, пусть даже совсем ещё юные, а не просто борцы за выживание. Такое входило в программу «Сохранение культурного наследия человечества».

Хотя мне вдруг вспомнилось, что раньше я никогда не носил галстуки и костюмы, а вот Эббе, надев костюм, наоборот, был счастлив, как ребенок.

– Наконец-то почувствовал себя нормальным человеком! – объявил он, поглаживая лацканы пиджака и галстук.

Хотя вполне может быть, что радовался он не из-за костюма и галстука, а из-за того, что его вернули на факультет Альфа.

Вечером он раз двадцать пожал мне руку и сказал, что я «спас ему жизнь и вообще всё-всё-всё» и что он мой должник, и «если надо будет кого-то избить, то можешь обращаться к Эбу-Котлете за содействием, дружище!».

– А мне не терпится в Гражданскую Зону! – объявил Орфео. – Да ещё в костюмчике!

Одна лишь Банни Роу поморщилась. Выйдя из гардеробной кабинки, она сразу же одёрнула подол юбки и оттянула шарфик на шее.

– Ну что за одежда убогая? Мне срочно нужны штаны. Я в жизни юбок не носила. Кто вообще их придумал? Голову бы ему оторвать!

– Тебе идёт, – заметил я, разглядывая девушку и её стройные ноги.

Она, и правда, выглядела хорошо и празднично. Даже её светлые волосы, стриженные под мальчика, и длинная синяя чёлка вписывались в общий вид. Роу больше не наводила макияж – попросту было нечем. Так что выглядела она прилично и не создавала впечатление оторвы. Только татуировка черепа сбоку на шее напоминала, что на Земле у Банни Роу была интересная жизнь.

Она, кстати, так никому и не рассказала, что увидела в своём досье и что про себя вспомнила. Сказала всем, что она маг-эксперт Роу – и этого достаточно, а кому не нравится, пусть идёт нахрен.

Вчетвером – все такие нарядные – мы отправились в Культурный центр.

Новость о Прометее я решил оставить назавтра, мне не хотелось сейчас лишних расспросов. Хотелось просто расслабиться хотя бы на вечер и не думать о выживании. Видя моё состояние, ребята не стали меня допекать, даже Роу, хотя ей не терпелось узнать, какого именно титана мне подобрали, чтобы сделать заявку на его обслуживание.

Но что-то подсказывало мне, что, узнав о Прометее, она откажется его обслуживать. Как и любой другой эксперт, который не хочет быть разорван на куски злобным титаном.

До Нового Года оставалось два часа, и на меня всё сильнее накатывал сон. Хотя поесть бы я, конечно, не отказался, и желательно не тушеные орехи бобо, вид которых наводил на меня тоску. Да и вообще на всех, кто жил в крепости «Симона». Эти злосчастные орехи считались основной едой колонистов.

Главный зал Культурного центра встретил нас весёлой земной музыкой и столами с праздничной едой, за которыми уже сидела куча народу.

Стены украшали гирлянды, фонари и подсветка, а на пьедестале в углу зала стояла… нет, не ёлка. Это была кадка с высоким, под самый потолок, кустом соа. Его развесистые ветки напоминали лапы ели, только росли густым веером, зато были украшены самодельными игрушками.

– О, это же игрушки из детского сада! – заметила Роу. – Нас позавчера туда водили на экскурсию, и я видела, как дети делали эти украшения.

– Посмотрите-ка, – усмехнулся Орфео. – Всё, как у людей!

– А вы слышали про традицию обниматься у куста соа? – спросил Эббе.

Роу поморщилась в очередной раз.

– Идиотская традиция, как по мне. Вместо того, чтобы заниматься полезными делами, люди обнимаются у кустов и притворяются, что всё хорошо.

– А я бы пообнимался у кустов! И в кустах! И за кустами! – объявил Орфео. – Эб, смотри, какие девчонки там стоят! Пошли быстрей!

Потянув за собой Эббе, он устремился прямиком к кадке с кустом соа. Правда, всё равно не успел – увидев, кто к ним приближается, девушки тут же отошли от куста подальше.

Зато возле соа внезапно появилась учитель Амиша Патель в праздничном красном платье. Она остановилась у кадки и с улыбкой оглядела украшенный куст.

Парни тут же затормозили.

– Не-не, её мы обнимать не будем, – зашептал Орфео.

В итоге вместо них учителя Патель обнял высокий мужчина с густой чёрной бородкой. Кажется, это был тренер по боевым искусствам по фамилии Фарадж, но у него я ещё не учился. Он как раз проходил мимо куста соа и, увидев Патель, поздравил её, после чего они обнялись.

Похоже, эту традицию тут любили.

Лично мне на этот куст вообще было наплевать, но если он кому-то приносит радость – пусть стоит, сколько угодно.

Я быстро окинул взглядом людей. Тут собрались студенты со всех факультетов, но теперь сложно было понять, кто из какого. Сняв форменные комбинезоны своего цвета, они сразу стали похожи на простых студентов в красивой парадной одежде.

Отовсюду слышался смех, доносились разговоры.

Люди действительно делали вид, что всё хорошо, будто на Земле в этот момент не ожидают спасения миллионы людей, включая родственников этих самых студентов.

С другой стороны, если постоянно об этом думать и рвать на себе волосы, то можно слететь с катушек и ничем в итоге не помочь своим родным.

Так что люди сбрасывали напряжение, как умели.

Столы были полны еды, на этот раз не в контейнерах, а на глиняных и деревянных блюдах. Фрукты необычного вида и цветов, нарезки, запеканки, канапе, пастила и даже пара больших многоэтажных тортов.

И ни одного блюда с тушёными бобо!

Заметил я и графины с коктейлями, соками и бодрящим отваром из корня ду.

– О, мне нужно взбодриться, – пробормотал я и отправился к столу с напитками.

– И мне возьми! – попросила Роу.

Пока я наливал отвар из корня ду в пару деревянных чашек, около меня появился Борк Данте.

– Ну как тебе веселье, Терехов? Тебя всё-таки не выгнали за драку? А я ведь предупреждал. И титана, говорят, тебе нашли, да? Не поделишься какого именно?

У него в руке я заметил синий коктейль – здесь такой часто делали, добавляя в него вкусовой краситель из протертого растения под названием «лав-сон».

Такой коктейль я успел попробовать в столовой ещё пару дней назад. Вполне ничего, довольно приятный на вкус. Напоминает мятный лимонад.

– Тебе есть разница, Данте? – коротко бросил я, без желания услышать ответ.

Мне не особо хотелось болтать с Данте, я на его рожу насмотрелся на совместных занятиях по симуляции, но, похоже, он решил, что моя рожа ему ещё не надоела, поэтому спросил:

– А ты знаешь, что учитель Зевс дал Саваж задачу найти новые методики по связи с Эхо? Для особо сложных студентов, как мы. Чую, скоро Саваж за нас по-настоящему возьмётся. Хочешь, чтобы она за тебя взялась?

Я сделал вид, что мне эта новость не интересна, хотя сразу же заинтересовался, конечно. Это была хорошая новость.

Закрывая крышки на стаканах, я покосился на Данте. Тот оглядел зал и весь собравшийся народ.

– Вряд ли Саваж придёт сегодня, а то я бы у неё всё вызнал в неформальной обстановке. Но она не любит земные праздники. А вот на празднование Дня Эхо, говорят, исправно приходит.

Я ничего на это не ответил. Мне не хотелось обсуждать Саваж, тем более с Данте, поэтому я взял чашки с отваром и отправился к Роу.

– Эй, Стас! – окликнул меня Данте: он никак не желал от меня отвалить. Как приклеился, чёрт возьми!

Когда я обернулся, он посмотрел мне в глаза и неожиданно произнёс странную речь:

– Ты извини, что я оскорбил тебя перед Распределением. Не знал, что ты из ДВС. Таких ребят я уважаю.

Не знаю, правду ли он говорил – по его лицу сложно было что-то распознать.

– А остальных не уважаешь? – сощурился я. – Ты же тогда оскорбил не только меня. Перед ними извиниться не хочешь? Они все здесь.

Данте сразу перестал быть «хорошим». Он помрачнел и вместе со своим коктейлем отправился к выходу из зала.

Ко мне тут же подошла Роу.

– Вот откуда берутся такие говнюки, как Борк Данте, скажи мне? Вроде на вид ничего, но внутри – прям фу.

Мы выпили с ней по чашке отвара. Не знаю, как именно сушили корни ду для этого напитка, но меня взбодрило так, будто я выпил ведро энергетика. По телу пронесли волны жара, спать сразу расхотелось.

– У-у-х! – поёжилась Роу.

Она тоже ощутила действие напитка. Её взгляд стал ещё более лукавым и дерзким, чем обычно. А Банни Роу и без того была ураганом.

Девушка убрала синюю чёлку за ухо и вдруг толкнула меня плечом.

– А ты знаешь, кстати, что на хвое куста соа живут микроскопические организмы, которые выделяют секрецию в период размножения? Эксперты их собирают и создают разные зелья. Мне девчонки из группы даже рецепт дали. Он у меня теперь в лимбе. Феромоны пахнут очень приятно и маняще, но никто не может определить, чем именно. Запах всё время меняется, в зависимости от силы воздействия.

Она покосилась на куст и Орфео Косту, что стоял рядом с ним, но никак не мог дождаться, когда к соа подойдёт хоть одна девушка. Эббе тем временем застрял у стола с закусками и налегал на канапе.

Глянув на парней, я усмехнулся.

– Только им про эти зелья не говори.

Роу зловеще ухмыльнулась.

– К таким зельям так просто доступ не получишь, но у экспертов есть привилегии. А ты вообще знаешь, что аборигены проводят свадебный ритуал в рощах кустов соа?

Я уже собрался ответить Роу, но тут увидел, что в зал вошла Виктория Саваж.

Она явилась одна, как всегда. На ней была та же одежда, что и на остальных студентках: юбка, блузка, шарфик. Смотрелось это непривычно. Сейчас она ничем не отличалась от остальных. Разве что розовым цветом волос. Две её косы, как и прежде, лежали на плечах, а синие глаза разглядывали всех так, будто Саваж искала врагов, а не пришла на праздник.

Ей здесь явно не нравилось.

Я не удивился бы, если её появление в Культурном центре – это приказ учителя Зевса, и Саваж заставила себя это сделать.

– Явилась всё-таки, – буркнула Роу, тоже её заметив. – Как думаешь, за что она людей ненавидит?

– С чего ты взяла? – нахмурился я.

– Наверное, с того, что это написано на её физиономии. Эксперты говорят, что она одна выжила в программе «Рождение нового человечества». Остальные младенцы-полукровки умерли. Сейчас программу обновляют и готовят к новому запуску.

Я покосился на Роу.

– Может, поговорим о чем-нибудь другом?

Если честно, меня начала напрягать эта тема, хотя я понимал, что на уроках экспертов лекции о новом гибридном человечестве – одно из основных направлений. Вот и Роу их наслушалась, а теперь вещает.

– Да, давай лучше выпьем за аннигиляционное кладбище! – тихо рассмеялась она и выпила залпом весь свой бодрящий напиток ду.

Когда торжество наконец началось, то учеников попросили сесть не вперемешку, как в столовой, а по направлениям обучения. Четыре стола – четыре факультета.

Роу поспешила к экспертам, но пообещала потом встретиться.

Эббе уселся вместе с альфами, уже без боязни, а даже с улыбкой. Сразу же послышалось уважительное:

– Давай к нам, Эб-Котлета!

У него появилась пара приятелей, с которыми он уже что-то принялся обсуждать, дожёвывая канапе с опустевшей тарелки.

А вот Максимуса, как и его подпевал, за столом не было, да и не могло быть. Роу сказала, что все четверо отлеживаются в медблоке № 1, а бедняга Максимус похож на безумца и до сих пор уверяет всех, особенно медсестёр, врачей и санитаров, что его избила не котлета.

Что же до Орфео Косты, то так и не дождавшись никого у куста соа, он отправился к локаторам. Его мрачный настрой быстро сменился на шутливый тон, поэтому через минуту со стороны стола с табличкой «L» стали доноситься взрывы хохота.

Я же сел за стол к Борку Данте и продвинутой группе магов-зеро.

И если альфы заняли полный стол, локаторы – больше половины, а эксперты – половину, то маги-зеро уместились буквально на одной трети стола. Это был самый малочисленный факультет, но не менее шумный, чем остальные.

Правда, уже через пару минут все за нашим столом стихли, потому что к нам присоединилась Виктория Саваж. Она хоть и была ученицей факультета, но её присутствие воспринималось как нечто из ряда вон выходящее.

Её тут совсем не ждали и, похоже, не особо хотели видеть.

Вдруг влепит штрафной балл? Она найдёт, за что.

Девушка уселась за стол напротив меня и Данте, поставила перед собой стакан с коктейлем лав-сона, после чего посмотрела на всех так внимательно, будто разглядывала микробов под микроскопом и выявляла несоответствие её высоким стандартам.

Данте не стал медлить, а сразу пошёл в бой.

Он приподнялся и навалился над столом, наклоняясь ближе к Саваж.

– Слушай, Вики, будь другом, скажи, какие новые методы по связи с Эхо ты нашла? Может, поделишься? Мне и Терехову прям очень надо. Особенно ему.

Вместо ответа Саваж отпила коктейль из соломинки и холодно произнесла:

– Впредь обращайся ко мне «маг-зеро Саваж». Больше никак. Тебе ясно, ново-маг Данте?

И всё.

Про новые методы она ничего ему не ответила.

– Ясно, ваше величество… ой, простите, маг-зеро Саваж, – буркнул Данте и уселся на место.

В этот момент за стол, где собрались учителя, работники лабораторий, медблоков, зоопитомника и другой персонал, уселся ещё один человек.

Это был директор – Ромул Палатин.

И в который раз я восхитился его отличной физической форме, будто он днями не вылезает из спортзала. Всё-таки маг-альфа МР-пять.

– Друзья, я не буду говорить долго, чтобы не отнимать время у человечества! – произнёс он свою привычную фразу.

Затем взял стальной бокал и улыбнулся всем ученикам за столами.

– Через час за Земле наступит Новый Год, и все мы надеемся, что он принесёт нам спасение! Вы знаете, что готовится важная миссия! Во время новой волны Неотропа на Землю, в обратную сторону, будут отправлены био-титаны, которые помогут переправить в Алиум десять тысяч колонистов с Земли для расселения по Эльдоре. Такое число людей с адаптогеном будет перенесено впервые за всё время программы. Этим завершится первый этап переселения человечества! За спасение!

Он поднял бокал.

Не знаю, что в нём было, но вряд ли отвар из корня ду.

Студенты и учителя поднялись из-за столов со стаканами и чашками в руках, хором поддерживая директора:

– ЗА СПАСЕНИЕ!

Я выпил ещё бодрящего отвара и принялся поглощать праздничную еду, как и остальные.

Удивительно, но даже Саваж особо не жеманничала. Она ела вместе со всеми, накладывая себе на тарелку закуски и фрукты.

Потом речь толкали ещё и учителя. Тоже в основном о том, что миссия запустит новую эпоху. О том, что это большая победа для программы колонизации. О том, что все мы – часть этой программы и спасители человечества, которое ждёт, когда мы расчистим для него место для жизни.

Ну и раз пять мы пили «За спасение!», конечно.

Не увидел я на празднике только учителя Зевса. После нашего сегодняшнего разговора насчёт Прометея учитель на глаза мне больше не попадался. Но в целом праздник выглядел неплохо, хотя не уменьшал всеобщего напряжения из-за того, что Земля погибает, а мы находимся на чужой планете, в чужом мире, окруженные враждебными тварями.

Примерно за двадцать минут до Нового Года, когда студенты уже перекусили и начали веселиться, как следует – танцевать и расслабляться – ко мне вдруг подошла Саваж.

Она оттеснила меня подальше от друзей и сказала то, от чего я чуть не поперхнулся коктейлем лав-сона.

– У меня для тебя подарок, ново-маг Терехов. Не хочешь взглянуть?

Я уставился на Саваж, не скрывая удивления.

– Не понял… что?

– У меня есть для тебя подарок, – повторила она и показала мне берестяной пакет в руке. – Я бы хотела отдать его тебе в более спокойном месте и наедине.

Девушка указала на куст соа в углу зала (там как раз никого не было) и предложила полушёпотом:

– Может, за кустом поговорим?..

* * *

Оказаться «за кустом» вместе с Саваж я вообще сегодня не рассчитывал, но согласился.

Девушка первой зашла в самый угол, чтобы нас не видели за густыми ветками растения. И, если честно, я не ожидал, что от хвои этого чёртова куста так сильно пахнет феромонами. Запах сложно было определить. То ли клубника, то ли мёд, то ли корица, то ли мята. Или всё вперемешку.

Пахло вкусно, аж до мурашек по телу.

– Что бы ты хотел пожелать на Новый Год? – спросила Саваж, чем повергла меня в ещё большую оторопь.

На этот вопрос у меня были вполне однозначные ответы.

Хотел бы, чтобы мои родители были живы.

Хотел бы, чтобы Земля не погибала.

Хотел бы восстановить память.

Хотел бы не бояться высоты.

Хотел бы много чего ещё, но ответил совсем иначе – приземлённо и с практической точки зрения:

– Я бы хотел получить связь с Эхо, загрузиться в титана и участвовать в миссии по отправке на Землю.

Саваж пристально посмотрела мне в глаза.

– Это хорошее желание, ново-маг Терехов. Возможно, даже выполнимое.

– А ты бы чего хотела пожелать на Новый Год? – спросил я.

– Не твоё дело, – беззлобно ответила она. – Лучше вернёмся к подарку, который тебе передал лично учитель Зевс.

– Зевс?.. – Я не поверил ушам.

– Да, – спокойно ответила Саваж и подала мне пакет. – Он попросил меня лично отдать это тебе. Сегодня.

Я взял пакет и сразу заглянул внутрь.

Он не был запечатан, поэтому возник резонный вопрос:

– Ты уже видела, что там?

– Конечно, нет, – ответила Саваж. – Это же твой подарок, а не мой.

Внутри оказался альбом с абсолютно чёрными листами и перо, ярко-красное, с биолюминесцентным переливом.

Отлично. Мне, как в детском саду, подарили альбом для рисования и какую-то фигню, вроде магического карандаша.

Видя моё недоумение, Саваж добавила:

– Это не просто альбом и перо, ново-маг Терехов. Они пропитаны Высоким Эхо. А это перо – вообще огромная редкость и очень дорогая вещь. Любой абориген душу бы за него продал. Это перо взято у птицы Гелис – единственной птицы, которая может летать по воздуху Эльдоры. Больше летающих животных здесь нет. Из-за нестабильности разных видов Эхо летать невозможно. Вот поэтому у колонистов нет летательных аппаратов. Все передвигаются только по земле. А Гелис летает и порой, раз в несколько лет, сбрасывает оперение. Вот такое перо ты сейчас держишь. Говорят, Гелисы практически вымерли, их давно уже никто не видел.

Я повертел красное перо в руке.

– Спасибо, конечно, но зачем оно мне?

– Чтобы практиковать связь с Высоким Эхо, а ещё – рисовать и вспоминать себя, своих родных, своё прошлое, – ответила девушка. – Ты ведь отлично рисуешь, насколько я знаю из досье. Ну и ещё кое-что важное. Открой альбом.

Я не стал медлить и сразу же распахнул альбом на первой странице.

Ну а там увидел то, отчего сразу сбилось дыхание.

Фотография на пластиковой карточке. Не цифровая, а настоящая фотография. Потрепанная, поцарапанная от времени, ещё и с полосой от сгиба посередине, будто кто-то носил это фото в кармане много лет.

С замиранием сердца я уставился на снимок.

С маленькой карточки на меня смотрели трое. Слева стоял темноволосый мужчина в очках и строгом костюме, статный, моложавый, но уже с сединой. Справа – красивая женщина с каштановыми волосами, немного полноватая, с грустной улыбкой и не менее грустным взглядом.

А между ними – мальчик лет пяти.

Его тёмные волнистые волосы чуть растрёпаны, а чёлка, непослушная и забавная, зачёсана набок. Синяя футболка, джинсы, кеды… и улыбка до ушей, такая счастливая.

– Это что… я? – тихо спросил я у Саваж.

– Да, это ты, – ответила она, ещё тише. – Мальчик посередине – это Станислав Терехов. Здесь тебе шесть лет, судя по дате снимка. А рядом твои родители. Виктор Терехов и Алла Арнова. Ты их не узнаёшь?

Я ещё раз вгляделся в лица отца и матери.

– Нет, не узнаю.

Никаких воспоминаний о них у меня не сохранилось. Это было просто фото, просто лица незнакомых людей, которых назвали моими родителями.

На обороте снимка имелась от руки написанная дата, немного затёртая от времени:

«30 июля 2038 г».

Меня как током ударило. Я эту дату уже видел!

Точно видел!

Это ведь день и год смерти моих родителей. Дата одной из сильнейших волн Неотропа на Земле. И да – это день моего рождения. Тогда мне исполнилось шесть.

– Откуда это фото? Где вы его взяли? – с напором спросил я у Саваж. – Ты знаешь?

От праздничного настроения не осталось и следа, а его и так было немного.

– Нет, не знаю, – ответила Саваж.

– Как оно вообще тут оказалось? Почему Зевс решил его отдать?

– Чтобы ты хоть что-то о себе вспомнил, – напомнила Саваж. – Учителя Зевса беспокоит твоя память. Он попросил меня передать тебе фото, как я уже говорила. Больше мне ничего неизвестно, извини.

Я аккуратно сунул карточку во внутренний карман пиджака, сложив пластик по старому сгибу.

– Спасибо, Саваж. Жаль, что у меня нет для тебя подарка.

Она едва заметно улыбнулась.

– Лучшим подарком для меня будет, если ты освоишь связь с Высоким Эхо, ново-маг Терехов. В тот же день я затолкаю тебя внутрь Прометея, и пусть уже он с тобой мучается. Если не убьёт, конечно.

Я хмыкнул.

Значит, она уже знала о том, что по ДНК мне подобрали именно Прометея. А ещё её забавляло, что он может меня убить. Прям обхохочешься!

Однако из-за её улыбки моё напряжение немного спало, и я произнёс зачем-то:

– Мы, вообще-то, возле куста соа стоим.

Чёрт знает, на что я рассчитывал. Просто захотелось проверить, как поведёт себя эта странная полукровка.

Девушка шагнула ближе, и мне, грешным делом, показалось, что Саваж действительно собралась со мной обниматься.

Но она лишь шепнула:

– Я не соблюдаю человеческие традиции, потому что наполовину не являюсь человеком.

Глядя на меня, она медленно моргнула, и её синие глаза внезапно поменялись, став не человеческими, а фасеточными, будто состоящими из множества радужных бисерин.

Такие глаза я уже видел у одного существа.

У той самой Сойки, из расы люминалов.

Значит, и у Саваж имелись такие же фасеточные глаза. Точнее, она умела делать их такими при желании.

Скорее всего, так она видела потоки Эхо повсеместно: в воздухе, на деревьях, в почве и воде, в животных и, возможно, даже во мне. Люминалы умели отделять лимб от тела и направлять энергию на мощнейшие атаки. Они умели даже создавать Единый Лимб из нескольких, но такое было доступно только самым сильным магам. Об уникальных способностях этих аборигенов я уже был наслышан, а Саваж, как ни крути – наполовину люминал.

– Ты ещё хочешь со мной обниматься, ново-маг Терехов? – спросила она с напором и горечью в голосе.

– Хочу, – без заминки ответил я.

Сам не понял почему.

Меня не смутили её глаза. Вообще ничего не смутило в тот момент. Похоже, на мой организм повлияли феромоны сомнительного ёлочного кустарника.

Удивительно, но моё твёрдое «Хочу» настолько потрясло Саваж, что она часто заморгала.

Глаза девушки снова стали человеческими – изумлёнными и немного испуганными. Она будто ужаснулась и в то же время растерялась.

– Всё, мне пора… уже поздно… – Саваж потеснила меня плечом и поспешила уйти.

Не задерживаясь и не глядя по сторонам, она покинула зал чуть ли не бегом. Я же остался стоять у куста соа, как дурак.

До Нового Года оставалось пять минут.