444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » А. Фонд » Двадцать два несчастья 16 (СИ) » Текст книги (страница 18)
Двадцать два несчастья 16 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Двадцать два несчастья 16 (СИ)"


Автор книги: А. Фонд


Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– О как, – обрадованно сказал я.

– Результата пока нет, поэтому обещать ничего нельзя, – предупредил Владимир, но, судя по всему, кое-что они уже нарыли. Иначе он бы вот так не звонил.

Пока Владимир не распрощался, я торопливо задал вопрос:

– Скажите, а вы знаете специалиста, способного восстановить данные со старой, сломанной флешки?

Наиль так и не смог мне помочь, ему сказали, что данные восстановлению не подлежат.

– Насколько поврежденной? – переспросил Владимир.

– Корпус очень сильно раскочевряжен и коннектор погнут… но там что-то не то с самой записью, она не считывается.

– Ну, тогда самое главное – не пытайтесь больше сами ее починить. Я найду такого человека, посмотрим, что можно сделать.

И отключился.

После разговора с Владимиром я снова взял таблетку, при виде которой Пивасик внезапно завалился набок, закрыл глаза и начал хрипеть, подрыгивая лапками:

– Прощайте, товарищи… х-р-р-р…

В первый миг я даже испугался, но затем заметил, что он одним глазом следит за моей реакцией.

– Доктор, миленький, не губите! – увидев, что я все заметил, заверещал голосом плаксивой старушки Пивасик, а затем рявкнул грубым мужским басом: – Епиходов, немедленно прекратить издевательство над личным составом!

Я решил ему подыграть и сказал, глядя в окно:

– Очень жаль, что птица по имени Пивасик уже умирает. Ну что ж, видимо, на этом все. Придется отнести его на улицу и выбросить в снег.

Пивасик моментально встрепенулся и аж подпрыгнул:

– Отставить реанимацию! Пивасик жил, Пивасик жив, Пивасик будет жить!

Я засмеялся и все-таки сунул таблетку в клюв вырывающегося пернатого.

Глава 23

Утро я по обыкновению начал с планерки. В большом кабинете, теперь снова моем, собрались все наши, включая даже тетю Нину и Тайру Терентьевну.

– Ну что, начнем? – удовлетворенно сказал я, усаживаясь на место руководителя во главе стола. – Давайте только быстро, у нас на все про все минут двадцать, а затем приступаем к работе. Итак, кто первый?

– Можно я? – торопливо подняла руку Ева и посмотрела извиняющимся взглядом на Александру Ивановну, но та ей согласно кивнула.

– Да, давайте, конечно, – сказал я.

– В общем, по оборудованию у нас все налажено нормально, вся поступившая аппаратура, кроме «Эндосферы», настроена, метрологическая поверка проведена, – торопливой скороговоркой отчиталась Ева. – Александр Сергеевич с метрологом уехали в Йошкар-Олу с утра заключать долгосрочный договор на поверку и ремонт. По этому вопросу все. Теперь следующий. Появились некоторые замечания по распорядку дня. – Она сделала глубокий вдох и продолжила: – Посетители жалуются на то, что работает только один кабинет для уколов и там всего одна медсестра. Очередь большая, люди не успевают до десяти утра. Может, стоит перевести туда еще кого-нибудь из медперсонала, чтобы это все дело шло быстрее? Хотя бы временно, по понедельникам и в дни заездов? – Ева посмотрела мне в глаза и пояснила: – Дело в том, что у нас получается одна медсестра, которая и кровь берет на анализы, и капельницы ставит, и уколы делает. А народу много, и она вообще не успевает. И получается, что…

– Ладно, ладно, – перебил я ее. – Давайте привлекайте к этой работе по утрам до десяти Диану, а ванны на это время просто не ставьте.

Диана посмотрела на меня лучистым взглядом, а я продолжил:

– Диана – опытная медсестра. Мы с ней неоднократно работали в операционной в казанской больнице, поэтому качество работы будет на надлежащем уровне.

Диана польщенно зарделась, а остальные посмотрели на нее слегка ревниво.

– Хорошо, – кивнула Ева, записывая. – И тут еще такой момент… Не знаю, стоит ли говорить…

– Говорите, – велел я.

– Да вот жалуются наши посетители, что по вечерам скучно.

– У нас же библиотека есть, – возмущенно сказал Самарцев. – Вот пусть ходят, набирают книг и читают.

– Так они танцы хотят, – хмыкнула Ева, несвойственно ей покраснев. – Просили танцы.

– Ну, значит, надо как-то организовать им вечернюю дискотеку, раз просят. – Я задумчиво посмотрел на Еву. Вот что-что, а организовывать танцы в санатории – этого как-то я не особо умел. – Только как это правильно сделать? У кого какие идеи?

– Да Чепайкина пригласим с гармошкой – и вся недолга, – ворчливо сказала тетя Нина, и все облегченно вздохнули.

– Ну, тогда, Наиль, надо подготовить договор с Арсением Лукичом о том, что он, например, два-три раза в неделю будет приходить в такое-то время и играть на гармошке для наших пациентов, – сказал я, – чтобы все было чинно-благородно и по правилам. И он будет какую-то копейку получать, и наши старички споют или спляшут. И вместе с тем мы сможем контролировать, чтобы он всегда приходил и играл вовремя.

– Ой, да он и без договора будет бегать по сто раз, лишь бы его пустили, – хохотнула тетя Нина. – Потом не выгоните…

– Ладно, принято, – кивнул я, прерывая дальнейшую болтовню, и сказал: – Давайте следующий.

– Позвольте я, – сказала Александра Ивановна. – В общем, у нас такое дело. В принципе, отделения физиотерапии, ванное отделение и все остальное работает на должном уровне. Но есть просьба… тоже от пациенток, говорят, необходим косметолог. У нас же нет своего косметолога в санатории, Сергей Николаевич.

– Зачем косметолог, если они все старые? – хмыкнул Елисей, который тоже сегодня попал на планерку.

На него чуть все наши дамочки не накинулись.

– А что, если старые, так за собой ухаживать не надо? – загремела Александра Ивановна.

– Так, может, и мыться тоже не надо? – вторила ей тетя Нина.

И бедного Ротоноса чуть не сожрали за такие слова. Он тихо забился в угол и дальше старался не отсвечивать.

– А в Морках есть косметолог? – спросил я.

– Да, там целый салон красоты имеется, – сказала Диана.

– Но не факт, что там у персонала медицинское образование есть, – фыркнула Ева.

– Тогда проверьте у них все дипломы и сертификаты, и, если все нормально, нужно приглашать косметолога к нам. Раза два в неделю хватит?

Дамы возмущенно уставились на меня, и я понял, что такие вопросы нельзя вот так задавать.

– В общем, решайте сами, – дипломатично спрыгнул я и добавил: – А так-то надо кого-то из своих отправить на курсы косметологов. Нам нужны собственные специалисты на полный рабочий день.

Затем я расспросил Александру Ивановну, как продвигается дело с новым оборудованием. Она заверила, что все нормально, единственное – не запустили еще один прибор «Эндосфера» для лимфодренажа, но все зависит от электрика. Просто аппарат очень дорогой и рисковать побоялись.

– Электрика мы сейчас забрать не можем, – вздохнула Александра Ивановна и расстроенно развела руками. – Особенно обидно, что одна процедура на «Эндосфере» шесть тысяч стоит, а назначаем мы пациентам от пяти до десяти. Это же такие деньги мимо уходят.

– Почему электрика забрать не можете? – удивился я. – Саботаж? Запил? Или уволился?

– Да есть у нас электрик, но дело в том, что его уже два дня удерживает Алиса Олеговна и никуда не отдает.

При этом имени мы с Наилем понятливо переглянулись. На днях Алиса нагрянула в санаторий и с невероятным энтузиазмом принялась причинять ему всяческие улучшения, так что ни у кого рука не поднялась ей перечить… не в ущерб остальной работе и пациентам, понятно.

– Ясно, поговорю с ней, – пообещал я.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула Сашуля. – Поговорите обязательно, Сергей Николаевич.

Мы еще обсудили пару моментов. Тайра Терентьевна сказала, что заметила, как из магазина через дорогу напротив выходили мужчины-пациенты и несли в пакетах, по всей видимости, колбасу и пиво.

– Так, – нахмурился я. – Значит, надо будет провести с ними беседу о том, что если людям назначают щадящие диеты, то это не просто так. Александра Ивановна, когда у нас следующий «Клуб здоровья»?

Она пролистала свой блокнотик и назвала дату.

– Значит, давайте сделаем так: не только моркинцев и окрестный народ пригласим, но и всех пациентов санатория. А вы, Александра Ивановна, пожалуйста, заранее составьте список вопросов именно по тем основным нарушениям, которые имеют место. И давайте, когда к нам будут поступать новые смены пациентов, первое, что мы будем делать, – это проводить для них профилактическую беседу.

– Поняла, сделаем, – ответила Сашуля.

– И последнее, Сергей Николаевич, это быстро, – сказала Ева, заглянув в свои записи. – По аптеке при санатории. Расчет Майи, фармацевта из Казани, у меня, и я с ним наконец разобралась. Там есть пункт не про будущую аптеку, а про наши нынешние закупки у моркинской аптеки, и лучше пусть Майя сама вам его объяснит. Я договорюсь с ней на сегодня, созвонимся втроем. Когда вам удобно?

– Как поговорю с Алисой Олеговной и вернусь к себе, тогда и набирайте, – ответил я.

Проговорив еще некоторое время, мы разошлись.

Первое, что я сделал после планерки, – это заглянул в холл, где в поте лица уже который день трудилась Алиса. Она приехала вся худая, бледная, первое время практически не разговаривала, пряталась от меня. Зато, увидев холл и заполучив в руки беднягу электрика, ринулась работать с удвоенным энтузиазмом.

Где-то еще скоро должна была подъехать Танюха, и я уже понимал, что мало ей не покажется. Потому что Алиса с Танюхи, как с дизайнера, семь шкур спустит, чтобы получить нужный ей результат. Хотя, зная Танюху, тут еще непонятно, кто с кого эти шкуры спустит.

Усмехнувшись, я сказал:

– Привет, Алиса Олеговна.

Она застыла, аж спина задеревенела, но затем расслабилась и развернулась ко мне, с трудом натянув дежурную улыбку:

– Привет, Сергей. Работаю я, – всем своим видом демонстрируя, что ей страшно некогда, сказала Алиса.

– Слушай, тут наши сотрудники все хором на тебя жалуются, – наябедничал я.

– Как это? Почему? – От удивления она аж побледнела.

– Что ты взяла в заложники нашего электрика, удерживаешь его и не даешь работать на других объектах, – засмеялся я.

Алиса Олеговна шутку оценила и сказала со слабой усмешкой:

– Да, заставила его кое-что переделывать. Он же так сделал освещение, что либо читать можно, но тогда на стенах ни черта не видно, либо же освещает стены, но тогда читать практически нереально. И тут у вас в санатории…

– У нас в санатории, – поправил ее я, и она благодарно улыбнулась.

– Да. У нас в санатории сейчас постояльцы в основном пожилые люди, как правило, пенсионеры, – продолжила объяснять она. – Глаза у всех, скажем так, слабые, поэтому освещение должно быть хорошим. А с другой стороны, я не готова ущемлять одно за счет другого, не хочу, чтобы картины, которые будут развешаны на стенах, остались плохо освещены. Поэтому вот пытаемся как-то найти компромисс.

Электрик, который ковырялся, стоя на стремянке под потолком, демонстративно и громко горестно вздохнул. Но мне его было совсем не жаль. Он все-таки хитроватый мужичок. Пусть теперь выгребает. Я даже был рад, что он попал в руки к Алисе. А то Наиля он обвел вокруг пальца, причем несколько раз. Поэтому его вздох я проигнорировал.

– Ты как? – тихо спросил я ее.

Алиса опустила на мгновение взгляд, но мне этого хватило.

– Что собираешься дальше делать? – сказал я, чтобы прервать неловкое молчание.

– Ну вот, сейчас мы с освещением до конца разберемся, – отрапортовала она. – Еще часа три, наверное, надо поработать. А потом забирайте своего электрика, чтобы я его никогда больше не видела!

Она метнула гневный взгляд на беднягу под потолком, который от этого чуть не слетел с лестницы.

– Затем я взяла на себя смелость и пригласила через два дня наших молодых художников из Казани, их трое, и они чертовски талантливые. А вот пробиться никак не могут.

Она назвала фамилии, но мне они ничего не говорили. Прищурившись, я посмотрел на нее нетерпеливым взглядом:

– И что?

– Они выступят перед нашими пациентами вечером. И откроем выставку картин. Кроме того, будут журналисты из местной газеты, а еще я имела наглость пригласить прессу из Йошкар-Олы и из Казани, но мы с Евой это согласовали. Покажем, что молодые таланты решили провести эдакую арт-терапию, показать, как искусство лечит людей, – сказала она. – Тут и код будет, и миссия – все вместе.

– Ну и нормально, раз так, – сказал я. – Главное, чтобы Леонарда Парового не было. Это мое такое личное пожелание. А то мы сердечные приступы у пациентов замучаемся лечить потом.

– Хорошо, – усмехнувшись в ответ на мою незамысловатую шутку, ответила она, а потом вздохнула и призналась: – Хотя, честно говоря, я сейчас даже больше занята тем, как бы мне найти зацепки, чтобы распотрошить Виталия.

– О как, – удивился я.

– Да, я советовалась с юристами, и при передаче средств, а также при взятии кредита там есть несколько юридических зацепок, и я могу это все дело спихнуть на Виталия. Пусть сам кредиты отдает.

– Прекрасно, – обрадовался я. – Тогда действуй. Наиль, если что, в твоем полном распоряжении.

– Вот за это спасибо, – просияла она. – Наиль хоть и сбежал от нашей семьи к тебе, но все-таки юрист классный. Уж теперь Виталию точно не поздоровится.

Она усмехнулась. Я пожелал ей хорошего дня и вернулся в кабинет.

Телефон зазвонил, едва я сел за стол. Это был Владимир Николаевич Безруков, что само по себе настораживало: мы с ним и так созванивались нечасто, а тут он объявился второй раз за эти дни.

– Здравствуй, Сергей, – сказал он. – Новости кое-какие есть по трем небезызвестным тебе персонам, и я могу о них говорить открыто, это уже ушло в прессу, но я решил, что ты должен узнать все это от меня. Готов?

– Да, Владимир Николаевич, – с легким волнением ответил я.

– Ну, тогда слушай. Лысоткин Казимир Сигизмундович не пережил второй инфаркт. Что-то там врачи недоглядели… Печально.

– И не говорите, – хмыкнул я.

– Вот. А его соратник Михайленко Роман Михайлович… тоже покинул сей бренный мир.

– А с ним-то что случилось? – удивился я.

– Да с ним тоже как-то… недосмотрели, только уже надзиратели. Повесился он, причем прямо в камере.

– Офигеть… – пробормотал я, и новости меня совсем не порадовали. От пешек избавлялись, как от отработанного материала.

– Сбитые летчики, – словно прочтя мои мысли, сказал Владимир. – Ну и вдова академика, Ирина Епиходова… С ней тоже как-то странно. Говорят, умерла в СИЗО от кишечной инфекции.

– Говорят?

– Да, это официальное заключение. Но мне сообщили, что ее отравили крысиным ядом. Такие дела, Сергей. Думаю, ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

– Ну и хорошо. Готовься. Приводи свои тамошние дела в порядок, скоро тебя вызовут…

Его слова доносились откуда-то из далекого далека, и я долго молчал.

– Сергей? – позвал Владимир. – Ты меня слышишь?

– Слышу, – ответил я. – Владимир Николаевич, а телефоны Михайленко? И все остальное, что вы у них успели изъять?

– Никуда не делось, – сказал он. – С носителями работают, восстанавливают все, что было стерто. Сроков не назову. Но ты правильно спросил: этих троих уже не допросишь, так что теперь еще важнее все, что удастся вытащить из изъятого. Как будет что-то внятное, сообщу.

– Спасибо, – сказал я.

– Пока не за что, – ответил Владимир и отключился, оставив меня в прострации.

Убийцы и предатели получили по заслугам, это так. Но то, как легко и непринужденно их списали… пугало.

Эти трое меня убили. Михайленко – своими руками, на операционном столе. Ирина – участием в моем отравлении, о котором я потом узнал от Владимира. Лысоткин – тем, что ему очень нужны были мои данные, но без меня.

Я столько раз представлял, как однажды сяду напротив каждого из них и спрошу уже не как аспирант из Казани, а как тот, кого они убили: кто за вами стоял? Система еще в Казани прямо сказала мне, что эти трое действовали не сами по себе и что мне нужно найти того, кто все затеял. С тех пор я топтался на месте, а теперь лишился и тех троих, кого об этом можно было расспросить напрямую.

Больше всего думал об Ирине. Совсем недавно она отправила на тот свет меня, предполагая, что теперь уж заживет, но вместо свободы и счастья получила стресс, нервы и такой ужасный конец. Крысиный яд – очень плохая смерть. Как от него умирают, я знал слишком хорошо. Однако, проанализировав свои чувства, как тогда, в январе, у нотариальной конторы, когда Ирину выводили под локти, я нашел внутри лишь пустоту, теперь уже с глухой досадой пополам.

Вспомнилось, как Михайленко называл себя лишь палкой, а рукой, которая ее держит, – Лысоткина. Теперь не стало ни палки, ни этой руки. А про ту, что когда-то подтолкнула всех троих, я знал ровно столько же, сколько в день, когда впервые услышал запись. Только искать ее теперь придется без них.

А это значило, что возмездие настигло еще не всех.

Моя месть не закончена.

Глава 24

Я отодвинул телефон на край стола и какое-то время просто сидел. Посмотрел в окно. Величественные заснеженные ели блестели под февральским солнцем, переливаясь словно бриллианты, и молчаливыми колоссами устремлялись в самое небо.

Сначала думал заехать к Пелагее, но потом решил не трогать ее, пусть немного отдохнет. За последнее время она очень сильно сдала. Видимо, процесс передачи сил и лечения Виктора отнимали у нее гораздо больше жизненных ресурсов, чем она ожидала.

В дверь постучали, и вошла Ева с ноутбуком под мышкой и толстой распечаткой.

– Майя на связи, Сергей Николаевич, – сказала она и посмотрела на меня чуть дольше обычного. – Вы как, готовы?

– Готов, – ответил я и подвинул ей стул. Разговор про аптечные закупки был сейчас ровно тем, что нужно: в нем все можно было посчитать.

Ева поставила ноутбук на стол, развернула его экраном ко мне и села рядом. Там уже на связи была Майя, аптекарша из Казани, которой мы заказали расчет окупаемости аптеки в санатории. Майя была в светлой блузке, волосы собраны в хвост, а за ее спиной виднелся заблюренный программой видеосвязи кухонный шкаф. Насколько я знал, расчет она сдала в срок, и Ева уже оплатила ей эту работу.

– Здравствуй, Сережа, – сказала Майя.

– Привет, Майя, – ответил я. – Ну что, начнем?

– Давай, – согласилась она. – В общем, Ева Александровна скинула мне ваши накладные за последние недели вместе со списком записавшихся, и по ним все видно. Договор с моркинской аптекой у вас есть, вот только закупаете вы у нее как обычный покупатель с улицы: понадобилось сегодня – поехали и купили, что было на полке.

– Так и есть, – подтвердила Ева.

– А на полке в поселковой аптеке стоит то, что берут местные: от давления да от головы, – продолжила Майя. – Половины того, что нужно вам на процедуры, там нет, аптека заказывает это у своего поставщика под вас и ждет следующую машину. Отсюда и ожидание по два-три дня, и накладные на одну-две упаковки.

– И что ты предлагаешь? – спросил я.

– Заявку на весь заезд вперед, одним списком, – сказала Майя. – По вашим записавшимся и по тому, что вы закупаете, расход на заезд можно спокойно рассчитать заранее: растворы для капельниц, системы и шприцы, перевязка и базовые препараты. Я составила подобный список для текущего заезда, он в расчете отдельной страницей, по каждой позиции – сколько уходит на заезд. Отдадите его аптеке заранее – она включит все в плановый заказ и привезет разом, а срочно довозить останется разве что то, что назначите сверх списка. А на позиции из списка можно просить по договору отдельную цену, ведь для аптеки плановый оптовый заказ выгоднее.

– Да, расходники по этому списку я уже заказала, – сказала Ева. – Аптека подтвердила: привезут со своей поставкой, под этот заезд. Допсоглашение по цене готовит Наиль. Но лекарства пока отправлять не стала, по ним вопрос возник…

– Да, там дубль, – сказала Майя. – В ваших закупках одно и то же действующее вещество идет под двумя названиями: оригинальный препарат и его дженерик. Смысл? Лучше выберите одно, и аптеке будет проще, и вам дешевле.

– Почему два? – спросил я.

– Назначения разные, – ответила Ева, заглянув в распечатку. – Одно Николая Борисовича, другое Александры Ивановны, каждый пишет то, к чему привык.

– Так сразу не скажу, – ответил я. – Одно вещество – еще не одно и то же лекарство, надо смотреть саму позицию. Обсужу с Самарцевым и Александрой Ивановной, можно ли оставить одно название. Эту строчку пока придержи, остальное отправляй.

Ева сделала пометку на полях.

– Теперь главное, – сказал я Майе. – Аптека. Нужна нам своя или нет?

– На один санаторий – точно нет, – ответила она. – Даже если вы весь корпус забьете, своя аптека не окупится, с БАДами или без. Но вот если посчитать на Морки… Короче, нужно прикидывать, сколько там людей и что они покупают. И отдельно – во сколько встанут помещение, сотрудники и первый запас товара. Я это посчитала, насколько смогла из Казани, оно в расчете. Но на половину вопросов у меня нет данных, так как я в Морках не была и за кассой тамошней аптеки не стояла. Поэтому по аптеке мой ответ – пока рано.

– Понятно, спасибо, Майя, – сказал я. – Кстати, работу нашла?

– Ищу, – ответила она и пожала плечами.

– Когда откроем остальные крылья санатория, возможно, нам понадобится свой фармацевт, – сказал я. – Если к тому времени будешь свободна, напишем тебе.

– Если буду свободна, рассмотрю ваше предложение, – грустно улыбнулась она. – До свидания, Ева Александровна. И спасибо, что быстро расплатились.

– Так в условиях же был четко указан срок оплаты услуги, – ответила Ева, и, по-моему, она даже удивилась, что бывает иначе.

– Пока, Сережа, – сказала Майя и отключилась.

Ева закрыла ноутбук, собрала распечатку и ушла отправлять в аптеку остаток списка.

А у меня оставалась еще одна важная задача, не связанная с санаторием.

Семен и Виктор уже разместились в доме Анатолия, и теперь нужно было познакомить с ними Полину, с которой я предварительно договорился о том, что она будет помогать ухаживать за парнем и заниматься с ним дома по нашим с Самарцевым назначениям. Как раз перекину этот большой груз с себя на нее, а сам смогу заниматься другими делами. Здесь тылы будут надежно прикрыты.

Я решил не тратить время, поэтому сказал Прохору Евграфовичу, чтобы привез Семена с Витей в санаторий. Заодно Александра Ивановна поставит ему иголки. Затем я позвонил Полине.

– Ну что, Сергей, мне подъехать к санаторию? – спросила она. – Как раз Генка к вам туда через двадцать минут едет.

Генка – это бывший зять Тайры Терентьевны, поэтому он часто мотался в санаторий по всяким ее поручениям.

– Давай подъезжай, я тебя жду, тут как раз и твой подопечный будет, – сказал я и занялся поточными документами.

Иголки у Александры Ивановны заняли меньше получаса. Когда процедура закончилась, в мой кабинет постучали. Открылась дверь, и Семен вкатил коляску.

– Ну, как вы? – спросил я, вставая и подходя к Виктору, чтобы осмотреть его.

– Хорошо, он уже лучше есть начал, – похвастался Семен.

Пока Семен рассказывал, я взял Витю за запястье и развернул Систему.

Диагностика завершена.

Динамика (сравнение с предыдущей диагностикой):

– Спастичность мышц левой руки: достигнутое снижение сохраняется; объем активных движений: без изменений.

– Нервное и физическое перенапряжение: умеренное, с нарастанием.

– Необычная активность: сохраняется; механизм не определен.

– Признаков острого ухудшения не выявлено.

Прогноз самостоятельного восстановления: не определен.

Рука держалась, и это было главное. А вот перенапряжение, которое в Кужнуре стояло на месте, поползло вверх.

– А сам он ест каждый раз? – спросил я Семена.

– Да, каждый раз, – виновато ответил Семен. – Он же сам тянется, Сергей Николаевич, а я и рад.

Вот оно что. Парень распробовал ложку, а отец от радости только подкладывал. Так недолго было растерять и то, что набрали.

– Витя, – сказал я, – ложка – это хорошо. Но ешь сам, пока рука слушается. Как начнешь уставать, отдавай ложку отцу и не спорь, он докормит. Я тебе в Кужнуре говорил: устал – отдохни.

Витя посмотрел на отца, потом на меня и кивнул. Семен закивал следом.

– А устроились вы как? – спросил я. – Вы же первую ночь провели в доме Анатолия? Не холодно там?

– Да нет, котел работает хорошо, – начал объяснять Семен, – и плита нормальная. Там только из окна на кухне немножко дуло, так я газеткой возле рамы заклеил, как в советские времена мы делали. Конечно, в доме там и ремонт потом надо будет, хотя бы небольшой, но это мы еще посмотрим. Если мы здесь на пару лет останемся, может, я даже или собственный домик прикуплю, или этот в аренду долгосрочную возьму.

Мы разговаривали о всяких бытовых делах. Я делился своими мыслями по поводу рационального использования сарайчика за домом…

И тут в дверь постучали и вошла Полина.

– Знакомьтесь, – сказал я, – это Полина. Она за тяжелыми ухаживать умеет как никто.

И представил ей Семена и Витю.

Поздоровавшись, она первым делом посмотрела на Витю. Затем сразу задала ему несколько точных вопросов без всякого жалостливого сюсюканья, уточнила, в какое время он обычно быстрее устает, что ему помогает успокоиться, как он переносит дорогу. А также предложила сверить расписание. Семен при этом как-то вдруг смутился и сказал извиняющимся тоном, что, наверное, слишком подробно все объясняет.

– Все правильно вы делаете, не извиняйтесь, – ответила Полина. – Вы же его лучше всех знаете.

Семен на секунду аж замолк и посмотрел на нее долгим взглядом. Затем смутился и отвернулся.

Я заметил эту паузу, но решил не вмешиваться. Дальше они обсуждали расписание, я не трогал их, сидел за столом и просматривал сметы, которые принесла и положила мне на стол Ева.

– К девяти мы будем готовы, хотя для этого ему придется очень рано вставать, – сказал Семен.

– Тогда давайте позже, – посмотрела Полина на составленный график. – Я же к вам сама буду приходить в дом Анатолия, и мне что к девяти, что к одиннадцати. Пусть выспится, часам к одиннадцати и начнем.

– Что ж, с медицинской точки зрения это вполне допустимо, – поднял голову я. – Только заниматься с ним надо короткими подходами, с передышками: рука у него сейчас перегружена. Устал – на сегодня все, продолжите завтра.

– Но у вас же основная работа, дежурства, – возразил Семен.

– Ничего страшного, подстроимся, – махнула рукой Полина. – Договорюсь, мне гибкий график сделают. Там сейчас Лида заправляет, так что договорюсь.

– Я просто не хочу никому мешать, – осторожно сказал Семен.

И тут Полина впервые посмотрела не на записи, а прямо на него, а затем негромко произнесла:

– Семен, вам не обязательно все время стараться никому не мешать.

И сразу же вернулась к расписанию, словно ничего особенного и не сказала. Семен долго не мог найти нужную строчку в своем блокноте, торопливо листал страницы, постоянно путался.

– А мне что записывать? – спросила Полина, обернувшись ко мне.

– Когда устает, сколько после этого отдыхает, как ест и как спит после занятий, – ответил я. – Что и как разминать, мы с Самарцевым тебе распишем; он будет к вам заезжать, а когда смогу – и я. Остальное – наша с ним забота.

– Вы можете показать первые записи о состоянии Виктора? – спросила Полина, стараясь не смотреть на Семена.

– Д-да, пожалуйста. – Семен протянул ей старую, в потертой обложке, тетрадь.

Она осторожно перелистывала страницы и остановилась на одной.

– «Вите понравился снег», – тихо прочитала Полина и, не спрашивая, зачем это написано, задумчиво посмотрела на Витю. – Можно, я кое-что отсюда перепишу? – спросила она.

Семен кивнул, и она показала запись про снег.

– Да это же я так, для себя записывал, – смутился Семен. – К лечению это вообще никакого отношения не имеет.

– Еще как имеет, – тихо сказала Полина. – Мне нужно знать не только то, что проблемно, но и то, что ему нравится. Так результат будет быстрее.

Семен посмотрел на нее долгим взглядом с каким-то недоверчивым осторожным изумлением. Полина вернула ему тетрадь. Семен одновременно потянулся ее взять, их пальцы соприкоснулись, и Полина так поспешно отдернулась от этой тетради, что та чуть не вылетела из рук Семена.

– Извините…

– Ой, ничего…

Полина густо покраснела и опустила глаза в блокнот:

– Значит, во вторник…

– В среду… – сказал я из-за стола.

– Да, в среду.

Я сделал вид, что увлечен медицинской картой, и подумал – вот тебе и согласование графика. Но при всем при этом шутить почему-то не хотелось.

Затем Полина собрала бумаги, а Семен многословно и неловко поблагодарил ее за то, что она согласилась помочь.

– Пока еще не за что, – кивнула Полина. – Давайте сначала начнем, а там посмотрим.

И уже у двери обернулась:

– Тетрадь только держите под рукой, я ее у вас дома дочитаю. Мне и правда интересно.

Семен пообещал. Когда дверь за Полиной закрылась, он бережно положил тетрадь в сумку, не торопясь разгладил загнувшийся угол обложки. Я заметил его жест и сказал как бы между прочим:

– Хорошая женщина.

– Да, хорошая, – с готовностью кивнул Семен, а после паузы добавил: – Она и про снег спросила.

– Угу. Я слышал.

Семен снова кивнул и застегнул сумку. Больше об этом мы не говорили, но у меня словно камень с плеч свалился – наверное, все, что было в моих силах, для них я уже сделал. Причем и для Семена с Витей, и для Полины. Дай бог, сложится.

Мысль эта неожиданно начала разматываться цепочкой: Венера с Елисеем готовятся стать родителями… тетя Нина пристроена и выходит замуж за Арсения Лукича Чепайкина… санаторий запущен… мой Сашка с головой погрузился в дела санатория, и, кажется, с Евой у них все серьезно… Борька Богачев и Райка… Сашуля… Самарцев… Диана… Любка и Ерофей Смирновы, Альберт Каримович… Танюха со Степкой… Эдик Брыжжак… в общем, люди, в чьих судьбах мне довелось поучаствовать – одинокие, озлобленные, неудачливые… обрели новые смыслы.

Полгода жизни в новом теле, первый этап, словно подходил к концу. И окончательно я это понял не после звонка Владимира, а вот только что, увидев, как промелькнула искра взаимного интереса между Семеном и Полиной.

А закрепил это чувство последовавший почти сразу звонок Терновского.

– Слушай, прогульщик, – непререкаемо заявил он своим ворчливым тоном, – ты вот там опять в этой глубинке своей засел, а, между прочим, ты здесь срочно нужен.

– Что там за срочность такая? – удивился я. – Мы же все уже вроде обсудили.

– Не все! – возмутился Терновский. – Появилось предложение, которое касается лично тебя. Так что давай ноги в руки, и завтра-послезавтра я хочу тебя видеть в Москве.

– Понятно, – сказал я. – Но все равно я не понимаю.

– Да что тут не понимать! Тебе предлагают собственный институт научно-исследовательский!

– Чего?

– Того! – рявкнул Борька. – И команду под себя собрать можно. Ты понимаешь, как это круто?

– Понимаю, но…

Я хотел сказать про то, что нужен здесь, что у меня исследования, люди, пациенты, друзья наконец, но договорить он мне не дал, перебив и оборвав все мои вопросы:

– Все! Я тороплюсь, меня тут ждут. У нас была защита диссертации, у одного моего кореша его аспирант блестяще защитился, и там уже водка стынет! Так что мне некогда с тобой болтать. Давай, пока, Епиходов. Как приедешь, я тебе все расскажу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю