444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » А. Фонд » Двадцать два несчастья 16 (СИ) » Текст книги (страница 17)
Двадцать два несчастья 16 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Двадцать два несчастья 16 (СИ)"


Автор книги: А. Фонд


Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

С появлением Таисии весь санаторий расцвел так, словно солнышко встало – такая она была жизнерадостная и теплая, приветливая ко всем. На приезд знаменитости собрался весь санаторий: от бригады Япара до Чепайкина с козой Афродитой на поводке.

Всех удивляло, как она решилась приехать к нам сама и добровольно, без всякой охраны, даже не прихватив подругу за компанию. Особенно взбудоражились Элен, Капитолина Леопольдовна и Алена Петровна, ведь с приездом Таисии общество принимало совершенно новый вид и нашим светским львицам это необычайно льстило.

В общем, все перед ней расшаркивались, краснели и блеяли, пока ситуацию не разрядил Арсений Лукич. Громко высморкавшись в огромный клетчатый носовой платок, он смутился, получил заслуженный подзатыльник от тети Нины, а затем ни с того ни с сего решил сгонять за баяном, и это разрядило всеобщий шок и трепет.

– Пойдемте, я вас оформлю, – спохватилась Сашуля и потащила Таисию за собой.

Чемодан подхватил из моих рук Сарман и рванул помогать.

А я, оставив Таисию располагаться, пошел к себе в кабинет.

Там я сидел, глядя на пустой коврик Валеры, и думал. Усложнил я все с Таисией не этой ночью с Дианой, а еще в Москве, причем даже не тогда, когда мы переспали, а когда на ее предложение переехать в Москву не отказался прямо, дав ей надежду.

И вот она приехала. Не в санаторий, а ко мне, а я встретил ее разговором про батарею. Вот же идиот. Нет, тянуть дальше было нечестно. Значит, сегодня же, как только останемся вдвоем, надо закончить тот московский разговор, расставив все точки над «е».

Когда Таисия, очень обычная, без макияжа и с собранными в куцый хвостик волосами, уже в свитере и джинсах, постучала в дверь кабинета, я повел ее по корпусу, показав холл с пустой этажеркой Пивасика, столовую, процедурные, кабинет Александры Ивановны, которая сверилась с журналом и записала гостью на процедуры на завтра, на девять утра.

В коридоре водолечебницы нам навстречу вышла Диана с папкой в руках, проворонившая заселение телезвезды.

– А я вас ищу, Сергей Николаевич, – сказала она. – Первым гостям, которые завтра заедут, ванны ставить сразу или дать людям день отлежаться с дороги?

– Пусть день отдохнут, – ответил я. – Так будет лучше, ты же сама знаешь. Но минеральную воду пить уже можно. И пусть гуляют по лесу, воздухом дышат. А с послезавтрашнего дня уже отправляй на процедуры.

Еще утром на такое Диана непременно бы меня поддела, а тут, при Таисии, только кивнула.

– Диан, знакомься: Таисия, – сказал я. – Тая, это Диана, мы с ней еще в Казани вместе оперировали, а здесь она хозяйка водолечебницы.

Диана вполне приветливо улыбнулась Таисии.

– Здравствуйте, вы очень красивая, – сказала она. – Я вашу программу всегда смотрю. Ванны у нас начнутся завтра, а если вам что-то понадобится раньше, скажите мне.

– Спасибо, Диана, – ответила Таисия. – Мне сегодня, кажется, и так обещали прогулку по лесу.

– Тогда до завтра, – сказала Диана.

И ушла по коридору. Чисто рефлекторно я прогнал эмпатический модуль и… Черт, сегодня она сказала мне, что ночь ничего не значит, и, похоже, сама в это верила, но, судя по показаниям модуля, ревновать ей это не мешало.

Мы с Таисией прошли дальше и постепенно добрались до моего кабинета. Таисия огляделась.

– А где обещанный попугай с уголовным репертуаром? – с интересом спросила она. – И котенок Валера?

– Оба в гостях у моего крестника, в Морках, – ответил я. – Завтра поеду их забирать.

Она села на стул для посетителей, и я понял, что лучшего момента не будет.

– Тая, – сказал я. – Думаю, нам нужно поговорить о нас.

– Хорошо, давай поговорим, – кивнула она. – Но я, кажется, догадываюсь, что ты хочешь сказать.

Я вздохнул:

– Не готов я пока ни к отношениям, ни к переезду в Москву. Мне недавно звонили, приглашали туда на большую должность. Даже официальное письмо прислали на красивой гербовой бумаге…

– Ты отказался?

– Ну… не совсем. Они хотели, чтобы я немедленно приехал, но я взял отсрочку. Хотелось запустить санаторий и лично встретить первых пациентов… и тебя в том числе. Ты, кстати, помнишь Гекса? Он тоже приехал и до сих пор здесь, только в санатории его почти не поймать. Он закорешился с местными блогерами, и те водят его по лесам и историческим местам.

– Рада за Глеба, – улыбнулась она. – Но я тоже хочу, чтобы меня поводили по лесам! Сережа, ты обещал!

– Погоди, Таечка, я не договорил. Сейчас я тебе не могу предложить ничего. Ни отношений, ни моего переезда в Москву. И ждать меня тоже не прошу. При этом ты мне симпатична, с тобой интересно, и я правда очень рад, что ты приехала. Мне хочется, чтобы ты осталась на все десять дней и чтобы мы с тобой общались… пока мне не придется сорваться в Москву. Вот это я и должен был сказать тебе еще тогда, на твоей кухне. Прости, что сразу этого не сделал.

Таисия посмотрела на меня и поправила воротник свитера. Потом невесело усмехнулась:

– Сережка, какой ты все же глупый! Ну кто же с женщиной так прямо разговаривает? Ну, наплел бы мне про чувства, навешал бы лапши на уши, и я бы провела эти дни с тобой как на седьмом небе. А теперь что? Дурак ты, блин. Наверное, потому так и зацепил, сволочь. Спасибо за порядочность, Сережа. Лучше так, чем гадать. Я взрослая, переживу. – Она встала. – А вот лес показать ты мне все равно должен! Пойдем, пока светло.

И мы пошли в лес: от ворот по накатанной дороге вдоль бора, до поворота на Морки и обратно. Снег на обочинах лежал выше колена, и Таисия снова в своей яркой дубленке и в городских сапожках держалась колеи.

– Так вот он какой, твой марийский лес, – задрав голову к соснам, восторженно сказала она, а затем тронула снежную лапу и поймала ртом пару снежинок. – А я его в Москве болотом обозвала. Зря, кажется.

– Болото тут тоже есть, – ответил я. – Только оно под снегом, и туда я тебя не поведу.

Она засмеялась, и в тишине это прозвучало так громко, что она сама оглянулась.

– Вот это мне и странно, – сказала она. – Здесь нет звука. Вообще. В ушах звенит. Вот она какая – звенящая тишина? Да я тут и недели не выдержу, мне же нужно, чтобы вокруг шум-гам…

– Выдержишь, – усмехнулся я. – Дня через два перестанешь эту тишину замечать, а через десять будешь по ней скучать.

– Это ты так пациентов уговариваешь? – спросила она.

– Это я так себя уговаривал, когда пришлось сюда переехать, – ухмыльнулся я. – Помогло.

На обратном пути мне стало любопытно, какая она, когда ее никто не снимает.

– А ты что делаешь, когда камера выключена? – спросил я.

– Сплю, – ответила она. – Честно. Приезжаю домой и сплю. А в выходные хожу в магазин без макияжа и жду, узнают или нет. Иногда не узнают… и мне обидно, представляешь?

– Зато здесь сразу узнали, – заметил я. – Наша дежурная, Тайра Терентьевна, сразу сообразила, кто приехал.

У ворот я понял, что заканчивать разговор мне не хочется.

– Поужинаем вместе? – предложил я. – В столовой, в семь, со всеми, кто живет в санатории. Тетя Нина кормит так, что после нее никакие ванны не нужны. Люди тут простые, но душевные.

– Обязательно, – улыбнулась она.

В столовой тетя Нина велела Таисии есть и не стесняться:

– А то вон Джимми тоже худющий из своей Москвы приехал, а ничего, отъелся!

– Джимми? – переспросила Таисия, когда тетя Нина отошла.

– Это наш с ней мем. Как-то повелось с нашей работы в казанской больнице…

– Но почему Джимми?

– Помнишь «Танцор диско»? Там был припев такой: «Джимми-Джимми, ача-ача!» Мы с тетей Ниной как-то изображали этот танец, когда меня уволили.

Таисия посмотрела на меня с интересом.

– Помню такой фильм, у мамы был любимый наряду с «Зита и Гита», – ответила она. – Станцуешь?

– Не-а, – ответил я. – Я недавно на свадьбе убедился, что танцую как бегемот.

Таисия рассмеялась, и тетя Нина издалека погрозила нам пальцем – зачем, я опять не понял. А потом как понял! И уши мои покраснели не хуже, чем у Елисея.

Когда тетя Нина пошла за чаем, Таисия сама собрала наши тарелки и понесла на раздачу. Тетя Нина от такой самодеятельности опешила, а потом на весь зал сказала, что гостей, которые сами тарелки носят, у нее еще не было, и, кажется, тут же записала Таисию в свои любимицы.

– У тебя тут все так? – спросила Милославская, вернувшись к столу.

– Как? – спросил я.

– По-домашнему, – ответила она. – Я думала, санаторий – это белые халаты и тишина.

– Белые халаты у нас тоже есть, – с подчеркнуто важным видом сказал я. – С завтрашнего дня увидишь. А тишина – за воротами, ты ее сегодня слышала.

После еды я проводил ее до номера и пожелал спокойной ночи.

– Лес засчитан, – сказала Таисия. – Завтра в девять меня заберет твоя Александра Ивановна, так что до обеда можешь не искать. Точно не хочешь остаться?

Я хотел, но не оскотиниться хотел еще больше, поэтому покачал головой.

На следующее утро мы столкнулись в столовой: Таисия допивала чай и собиралась на процедуры.

– Представляешь, спала как убитая, – сообщила она. – Батарея твоя не подвела, было тепло и уютно.

– Я же говорил, – ответил я.

И она ушла к Александре Ивановне.

А меня, едва я успел позавтракать, перехватил Наиль.

– Сергей Николаевич, от Аллилуева Романа Романовича пришли условия по «Токкэби».

– Так-так… И что там Гоман Гоманыч?

– Все, как вы говорили: ваша доля составляет пять процентов. Конечно, пока это только проект, но уже надо посмотреть и обсудить ряд моментов…

– Давай сюда. – Я открыл документы. К сожалению, текста оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Хотя умничка Наиль заранее отметил несколько пунктов закладками.

– Посмотрите, – сказал он, перелистывая целые главы. – Здесь и здесь нужно проверить устав общества, состав участников, ограничения на отчуждение доли и порядок согласования.

Я бегло посмотрел и кивнул. Наиль сказал, отмечая что-то в блокноте:

– Если все будет нормально, то вам, Сергей Николаевич, придется учитывать эту долю при некоторых будущих сделках. Поэтому нужно заранее обсудить, как вы намерены ею распоряжаться.

– Я подумаю, – задумчиво сказал я. – Сначала надо эту долю получить и оформить, а уж потом буду решать, что с ней делать. А то получится, как с долей в галерее Алисы, где я теперь гордый владелец одного процента от пустышки.

Наиль нахмурился:

– Простите, это мой недосмотр.

– Неправда, Наиль Русланович. Не можешь же ты контролировать все мои активы?

– Хотелось бы, – пожал он плечами, – но тогда мне точно понадобятся помощники. Кстати, Ева просила передать вам, что по первому заезду все идет нормально. Люди потихоньку прибывают, накладок с номерами нет. Все гости размещаются по графику. Можете сами посмотреть в холле.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

– А еще вам звонил Семен. Просил, когда освободитесь, заехать к Пелагее.

– Что-то с Витей? – Я с тревогой посмотрел на часы.

– Нет вроде, во всяком случае, он ничего такого не сказал, просто просил заехать.

Я кивнул Наилю и отправился к Пелагее.

У нее все было как прежде, так же пахло травами и настенные часы неторопливо отбивали ритм. Правда, Витя сейчас сидел на диванчике, Семен что-то читал у окна, Пелагея же устроилась на табуретке напротив Виктора и держала его за руку.

– Здравствуйте, как тут у вас дела? – сказал я, входя прямо в дом.

– Все хорошо, йот еҥ, – кивнула она. – Можешь сам посмотреть.

– Здравствуй, Витя, – отдельно поздоровался я и принялся его осматривать, подключив Систему: пульс, дыхание, мышечный тонус.

Система показала, что перенапряжение прошлых дней давало о себе знать, конечно, однако острых нарушений я не обнаружил. Отмечалась все та же необычная активность, механизм которой для Системы по-прежнему оставался неизвестным.

Отдельно я снова проверил состояние левой руки. Движения сохранялись, и более того, когда я озвучил просьбу разогнуть пальцы, Витя нормально сумел выполнить это действие даже без помощи Пелагеи.

– Вы сегодня уже занимались? – спросил я.

– Немного, – ответила Пелагея и скупо похвалила Витю. – Уже пытался есть самостоятельно.

– Витя, главное, не надо перетруждать руку, – сказал парню я. – Если чувствуешь, что устал, всегда можешь попробовать завтра.

Витя кивнул и затем абсолютно четко произнес:

– Сергей.

Семен же сиял от всего этого, как ясное солнышко.

– Я ж это… Я ж его с детства с ложечки кормлю, Сергей Николаевич, – сказал он, и голос его аж дрогнул от наплыва чувств. – Я ведь думал, что всегда так будет…

Я прекрасно понимал, о чем он говорит. Двадцать семь лет Семен выполнял за сына почти все бытовые действия. И вот теперь Виктор сам начал есть, и для них обоих это значило очень многое.

Я еще раз запустил диагностику.

Диагностика завершена.

Динамика (сравнение с предыдущей диагностикой):

– Спастичность мышц левой руки: снижение; объем активных движений: увеличение.

– Нервное и физическое перенапряжение: умеренное, без нарастания.

– Необычная активность: сохраняется; механизм не определен.

– Признаков острого ухудшения не выявлено.

Прогноз самостоятельного восстановления: не определен.

Улучшение держалось, и видеть это мне было по-настоящему приятно. А вот как далеко оно зайдет, Система предсказать не бралась, и значит, рассчитывать на то, что дальше все пойдет само, было нельзя.

Я повернулся к Пелагее и Семену и сказал:

– Вижу, что есть хорошие изменения. Однако нужно делать это все не только здесь, но и проводить для него реабилитацию комплексно. Поэтому смотрите, что я предлагаю. Ты, Семен, поселишься в доме Анатолия. Я раньше сам снимал этот дом, он довольно неплохой, там есть двор и даже небольшой огородик, сараюшка для кур. Анатолий тебе с удовольствием этот дом сдаст, я с ним уже переговорил. И ездить вы будете к Пелагее в те дни, когда она скажет. Кроме того, я хочу, чтобы за ним обязательно наблюдал Самарцев. И надо пригласить помощницу, которая будет ему разминать руки и ноги по нашим назначениям и помогать тебе ухаживать за ним. У меня на примете есть такая женщина, санитарка из реанимации нашей ЦРБ, очень опытная.

– Отлично, – обрадовался Семен и тут же смущенно потупился. – Но только я не знаю, денег моих может не хватить, – покраснел он.

Я понял, что он сейчас в стесненных обстоятельствах, потому что Фарида ему перестала давать деньги на Виктора.

– За лечение вам платить не придется, Семен. Я все сам оформлю, так что эта реабилитация будет идти через санаторий, – сказал я, умолчав о том, что это будут деньги из моего кармана. – А за дом и остальное – это уже вы сами.

– Да, я решу этот вопрос, – кивнул Семен. – У меня есть «Москвич», он, правда, старенький, но я готов его перегнать из Казани сюда, да и наши вещи все равно надо будет взять. И мы тут с Виктором будем жить, пока он не встанет на ноги.

Он с надеждой посмотрел на Пелагею, и та ему ободряюще улыбнулась.

– И второе, – сказал я категорическим голосом. – Я вижу, что Витя показывает успехи, вижу, что он вполне интеллектуально развитый. Но за все это время системного обучения у него не было, ведь правильно я понимаю?

Семен со вздохом кивнул.

– Поэтому, – продолжил я, – когда пойдут первые качественные улучшения, думаю, нужно будет договориться со школой и включить его в образовательную программу на домашнее обучение, и чтобы он обучался, как все нормальные люди. Я не знаю, будет ли он потом учиться в институте или колледже или нет, но аттестат хотя бы о девяти классах он должен получить обязательно. Это жизнь.

Семен согласно кивнул. И впервые я увидел, как у него в глазах разгорается бушующий огонь надежды.

Внимательно присмотрелся к Пелагее. За эти дни она сильно сдала: более глубокие морщинки в уголках глаз и на лице, темные круги под глазами, и спину она уже держала не так ровно, как раньше, шаркала ногами и ходила сгорбившись. Я посмотрел на нее с жалостью и сказал:

– Пелагея, а вы сами-то как?

Она от такого простого человеческого сочувствия аж дернулась, но затем, усмехнувшись, как всегда, слегка ехидно, сурово сказала:

– Да жива пока.

– Я это вижу, – сказал я. – Но вот как вы себя чувствуете?

Не стал ей говорить, что моя Система ее не считывает, но при этом видел, как врач, что ее состояние постепенно все больше ухудшается.

– Тогда чего спрашиваешь? – буркнула она.

– Вы сильно рискуете, – ответил я. – Как-то соизмеряйте свои силы, пожалуйста.

Пелагея вспыхнула, усмехнулась и вздохнула:

– Знаю, Сергей Николаевич, знаю.

И больше не добавила ничего.

Глава 22

Из Кужнура я вернулся в санаторий и до вечера занимался исключительно заездом: встречал первых гостей, подписывал бумаги, заглядывал в номера.

После утреннего разговора в столовой Таисию я видел только мельком, в коридоре водолечебницы, в махровом халате и с мокрой головой: она махнула мне рукой и скрылась за дверью процедурной. Ближе к вечеру я заехал за котенком, о котором договорился заранее, и повернул в Морки.

Когда ехал к Полине, с которой надо было договориться о том, чтобы она взялась за Витю (платить ей я тоже собирался из своего кармана), я из окна машины вдруг увидел, как из магазина вышли Ерофей и Любовь Смирновы.

Они шли рядышком, видно было, что все равно между ними какое-то отчуждение еще есть, но при всем при этом Ерофей нес тяжелые пакеты с продуктами, а Любка что-то ему активно рассказывала. А на особо скользком участке тротуара ухватила его под руку, а он придержал шаг, чтобы ей было удобнее идти. Наклонившись к жене, он что-то сказал, и она весело рассмеялась.

Ну хорошо, значит, лед тронулся, подумал я. Даст Бог, все у них наладится, лишь бы Любка не сорвалась.

Когда я доехал до дома Полины, во двор сразу выскочил взъерошенный Борька.

– Дядя Сережа, дядя Сережа! – закричал он. – Вы мне привезли тот сюрприз, что обещали?

– Привез, – с таинственным видом сказал я. – Только иди в дом, а то ты раздетый и простынешь. Я сейчас приду.

Взяв с заднего сиденья переноску, в которой находился сюрприз, и, прикрыв ее от мороза полой расстегнутой куртки, я вошел в дом. Оттуда уже выглядывали Райка и Полина, которые обрадовались мне.

– Борька о тебе все дни только и говорит, – рассмеялась Райка. – Что ты ему наобещал с этими сюрпризами? Уже извел нас, мочи больше нету.

– Сюрприз есть, – похвастался я.

– Проходи быстрее в гостиную, – сказала Полина, которая и сама уже сгорала от любопытства.

Мы все зашли в гостиную, туда же просунулись и любопытные мордочки Андрюхи, Оли и Васи. А Борька на правах того, кому предназначался сюрприз, важно сел на диване, в самом центре.

– А теперь сюрприз, – с таинственным видом фокусника огласил я и открыл переноску.

Оттуда раздалось тоненькое мяуканье и вылез толстый рыжий котенок на дрожащих лапках. Он прошелся по полу, принюхиваясь, скривил мордочку и снова жалобно мяукнул.

Борька, увидев его, радостно взвизгнул и тотчас присел рядом. В комнату на звуки мяуканья вбежал обеспокоенный Валера, который при виде котенка сначала остолбенел, потом подошел и осторожно понюхал. Котенок мяукнул, и Валера вдруг лизнул его по голове. Котенок, видимо, почувствовал защиту и сразу же успокоился.

Борька радостно подхватил котенка и принялся гладить, прижимая к себе.

– Это что, мне, да? – самым счастливым в мире голосом спросил он. – Мой же котенок?

– Ну да, конечно, тебе, Борька, – ответил я. – Я же обещал, что будет сюрприз.

– А ты уже придумал, как его назовешь? – спросила Райка. – Имя-то ему должен придумать ты.

– А почему я? – удивился Борька, продолжая щекотать мурлыкающего рыжика.

– Ну, это же твой котенок, – сказала Полина, и все засмеялись.

В этот момент упомянутый котенок схватил зубищами Валеру за хвост и попытался потянуть в сторону. Возмущенный Валера стоически выдержал эту экзекуцию и лишь с упреком посмотрел на меня, а затем тяжко вздохнул, мол, ну и молодежь нынче пошла, никакого воспитания.

Борька на минуту задумался, а потом с важным видом ответил:

– Тираннозавр.

– Его что, реально будут звать Тираннозавр? – удивилась Оля. – Уж лучше Симба.

– Нет, пусть будет Барсик, – предложил Андрюха.

– Или Пират, – хмыкнул Вася, наблюдая, как котенок ковыляет на своих пушистых лапках.

– А почему Тираннозавр? – удивились все, а Райка спросила: – А как ты его будешь называть? Ты ж не будешь во дворе кричать: «Тираннозавр, иди сюда, Тираннозавр»?

– Сокращенно он будет Тиран, – с важным видом сообщил Борька.

– Ну уж нет, лучше пусть остается Тираннозавр, полным словом, – усмехнулась Полина.

– Так что, Борь, я могу забрать Валеру и Пивасика? – спросил я. – Раз у тебя уже есть Тираннозавр?

– Да, забирай, дядя Сережа, – разрешил Борька. – Но, если можно, я хочу иногда приходить к ним в гости. Потому что они мои друзья.

– Конечно, приходи, – сказал я. – Ведь ты мой крестник, поэтому ходить в гости друг к другу – это наша прямая обязанность.

А потом сказал Полине:

– Нам с тобой надо серьезно поговорить.

Она посмотрела на меня испуганными, серьезными глазами:

– Так, дети, все быстро вышли. Нам надо с дядей Сережей поговорить.

Также она глянула на Райку, и та, понятливо кивнув, забрала Тираннозавра, Валеру и всю толпу детишек и вышла с ними из комнаты.

– Ты не подумай… – замялась Полина и с горечью сказала: – Я Ерофею отставку дала. Он больше сюда не придет.

– Да я даже не сомневаюсь, – сказал я, вспомнив сцену на улице Морков. – Ты у нас сильная и все еще у тебя наладится, вот увидишь. А он тебе и не нужен, ты достойна лучшего, главное, не торопись. Но я вообще по другому поводу. Есть небольшая подработка. Надо помогать ухаживать за инвалидом на дому: разминать ему руки и ноги, как врачи распишут, и присматривать.

– С каким инвалидом? – прищурилась Полина.

– Ну, есть тут парень один, ему двадцать семь лет, сын Фариды.

– А Фарида меня потом с потрохами не сожрет? – спросила она, видимо, уже наслышанная о том, что она собой представляет.

– Нет, не беспокойся, – заверил я. – С ней вопрос решенный. Ей сейчас вообще придется настолько несладко, что не хотел бы я оказаться на ее месте. Михалыч выпнул ее из дома с одним чемоданом, отобрав все свои активы. Она пыталась рыпнуться, но ей там, видимо, так пригрозили, что она с подвыванием умотала куда-то на съемную квартиру. Денег ей хватит, дай бог, на месяц, а там придется устраиваться на работу. Вот только куда?

– Она же ниче, кроме как скандалить, не умеет? – подивилась Полина. – Может, ей и заняться своим сыном?

– Ага, щас. Мы ее к Вите на пушечный выстрел не подпустим. Ну а тебе подработка не помешает. Я думаю, что все нормально будет.

– Подожди, а как я буду добираться к ним в санаторий?

– Не надо туда добираться, я планирую снять им дом у Анатолия.

– Тогда без проблем, – обрадовалась Полина.

– Мне надо будет только договориться с Семеном, отцом Вити, в какие дни тебе приходить. А в те дни, когда я сам не смогу приезжать, за Витей будет присматривать Самарцев, чтобы вовремя заметить, если что-то пойдет не так, – добавил я.

Я уже собирался уходить, как вдруг явилась Пелагея. Она зашла во двор и остановилась. Просто стояла и молча ждала. Первой увидела ее в окно Райка и охнула:

– Что сейчас будет⁈ – схватилась за голову она, побелев от страха.

– Все нормально будет, – успокоил ее я. – Пустите ее в дом. Она нашла другого человека, Борьку больше не тронет, не бойтесь.

Полина посмотрела на меня удивленно, но послушалась. Первым на веранду выскользнул Валера, а следом вышел к ней и Борька с котенком на руках. Пелагея только ступила на веранду, дальше не пошла, посмотрела на него и спросила:

– Ну как ты, Борис?

Борька хотел что-то ответить, как вдруг перепугано сказал:

– Ой!

Валера у его ног припал к полу, вздыбил шерсть и утробно заворчал в сторону темного двора.

Я сразу все понял.

– Что, голос опять зовет? – спросил я.

Борька испуганно кивнул. Пелагея, которая так и оставалась на веранде, коротко спросила:

– Откуда?

– С улицы, – сказал Борька и снова охнул, схватившись за голову. Котенок вырвался из его рук и шлепнулся на пол.

За окном уже темнело, но фонарь возле калитки освещал часть улицы и двора. Дальше же начиналась темная полоса кустарника, а за оградой молчаливо стояли черные деревья, между которыми ничего не было видно. Я ничего не слышал, и остальные взрослые, по всей видимости, тоже.

А потом из темноты позвали снова, и на этот раз услышал и я:

– Боря…

Голос звучал негромко, но довольно отчетливо. Борька испуганно схватил и прижал котенка к себе.

– Опять зовет.

– Боренька, – снова позвали его из-за ограды. – Иди сюда. Папа тебя ждет здесь. Иди, Боря.

Причем голос был мужской.

Полина подошла к крестнику и положила ему руку на плечо:

– Борька, иди в комнату с Андрюшкой, посмотрите там мультики, – велела она ему строгим голосом. – И Тираннозавра забирай.

Борька растерянно посмотрел на нее. Он не знал, что делать: то ли идти на голос, то ли послушаться тетю Полину. Тогда она кивнула Райке:

– Боря, иди с мамой в комнату к Андрюше, позовите Васю и Олю и включите громко мультики. Я так сказала! – Голос ее в этот раз был довольно властный и жесткий.

Пелагея одобрительно кивнула. Райка забрала детей, и они торопливо ушли в комнату. Валера остался у наружной двери веранды и злобно ворчал оттуда в темноту. Мы же подошли ближе к окну веранды.

Между деревьями за оградой я увидел, что там стоит какая-то фигура.

– Смотрите, – сказал я.

Присмотревшись, я увидел, что фигура вроде бы рыжая. Сначала мне даже показалось, что это женщина в длинной одежде, но, когда фигура двинулась, я понял, что ошибся. То, что я принял за одежду, было чем-то другим – то ли спутанными волосьями, то ли шерстью. Фигура рвано и неестественно двинулась и вдруг остановилась возле самого крайнего дерева напротив ограды. Свет фонаря до нее практически не доставал.

– Смотрите, – тихо сказала Пелагея и потом повернулась ко мне. – Видишь?

– Вижу, – ответил я, приглядываясь.

– А теперь на ноги посмотри.

Я так и сделал и почувствовал, как по моей спине прошел ледяной холод, а волосы встали дыбом. Ступни у существа были повернуты назад. Я даже не сразу поверил собственным глазам, но фигура стояла лицом к дому, а носки ее ног смотрели в сторону леса.

– Что это? – спросил я и все никак не мог прийти в себя от шока.

– Овда, – тихо ответила Пелагея. – Вот она и есть настоящая овда, а не то, что вы с дураком Элаем про меня подумали, йот еҥ.

– Это она все время Борьку звала раньше? – спросил я.

– Думаю, да, – кивнула Пелагея.

– И меня? – спросил я.

Но в этот момент фигура чуть наклонила голову и сказала:

– Сережа…

Я замер, потому что голос ее ощутимо изменился.

– Сережа, иди сюда…

Голос принадлежал Белле. Я смотрел в темноту и не мог отделаться от ужасного ощущения, что слышу именно Беллу. Та же интонация, даже небольшая пауза после имени, которая была мне так привычна. Вспомнилось, как этот голос прежде звал меня в лес. Тогда я вообще не понимал, кто это делает, но теперь все стало ясно.

– Это она, – подтвердил я.

Пелагея посмотрела на меня.

– Тем же голосом меня раньше звали, – сказал я. – Голосом Беллы.

Она кивнула:

– Значит, и тебя приманивали.

Я снова посмотрел на фигуру. Овда стояла неподвижно.

– Пелагея, откуда она знает голос Беллы?

– Не знаю, – тихо сказала Пелагея. – Она много чего знает о людях.

Мне очень хотелось расспросить подробнее, все разузнать, но старуха уже направилась к ограде.

– Пелагея, вы куда? – ухнул я.

– Выйду.

– Подождите.

Пелагея остановилась и тихо, но очень властно, сказала:

– А ты, Сергей Николаевич, здесь останься.

– Но подождите, я не собираюсь отпускать вас одну к неизвестному существу. Оно может быть опасным.

– Так я и не собираюсь с ним драться, – хмыкнула Пелагея.

– А что вы тогда будете делать?

– Просто прогоню, – ответила она и открыла дверь.

Я вышел следом, остановившись у порога.

С крыльца фигуру было видно еще лучше. Она оказалась гораздо выше, чем мне показалось из окна веранды. Длинные руки свисали почти до колен, а лицо оставалось в тени, но рыжие волосы были прекрасно различимы.

– Сережа, – повторила она голосом Беллы, так что у меня аж задрожали руки.

Пелагея что-то сказала ей на марийском. Существо моментально замолчало. Старуха подошла ближе, к самой ограде. Я сделал шаг следом, но Пелагея, не оборачиваясь, подняла руку, чтобы я остановился. Пришлось подчиниться. Старуха произнесла еще несколько слов, на этот раз громче и более певуче. Фигура вдруг отступила – не развернулась, а именно отступила, сделав несколько шагов в сторону деревьев.

– Уходи, – сказала Пелагея по-русски. – Здесь тебе делать больше нечего.

Ответа не последовало. А Пелагея медленно подошла к калитке. Существо попятилось дальше. Я наблюдал за его рваными движениями, пытался понять, как вообще можно ходить с такими ступнями наоборот.

Пелагея остановилась возле ограды и заговорила на марийском. После этого овда резко повернулась и одним мощным прыжком скрылась между деревьями. Пелагея еще немного постояла у ограды, потом вернулась.

Валера у двери сел и принялся вылизывать бок.

– Все тихо, – устало сказала она. – Ушла.

– Все равно не пойму, откуда она может знать этот голос, – снова озадаченно сказал я. – Белла уже много лет как умерла.

– Выходит, не умерла. Ты сам знаешь, что так бывает, – ответила Пелагея и так плотно сжала губы, что я понял: на эту тему она говорить больше не станет.

– Как вы думаете, она вернется? – спросил я, стараясь сейчас не думать над ее последними словами.

– Посмотрим, – зло прищурилась Пелагея и вдруг добавила: – И можешь теперь не переживать. Священную рощу больше никто не тронет…

– Почему? – спросил я.

– Потому что я знаю, кто жег и зачем, – сказала Пелагея. – Ты не спрашивай, йот еҥ, это теперь мое дело. А я тебе обещаю: этих людей в Моркинском районе больше не будет. Сама прослежу.

– Пелагея, если вы знаете, кто… – начал я.

– Я все сказала, – отрезала она и ушла в дом мимо кота, который так и вылизывал бок.

Телефонный звонок раздался как раз в тот момент, когда я, вернувшись в санаторий, в третий раз безуспешно пытался засунуть таблетку Пивасику в наглый свинский клюв, чтобы отвлечься от мыслей о Белле. От неожиданности я вздрогнул, попугай, воспользовавшись моим замешательством, каким-то хитрым образом вывернулся и больно клюнул меня за палец. Таблетка упала на пол.

– Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни? Что день грядущий мне готовит? Отраву? Руку откуси! – самым бессовестным образом перевирая известные строчки, завопил Пивасик почему-то голосом Кобзона.

Я погрозил мелкому засранцу кулаком и принял телефонный вызов, тем более что звонил Владимир.

– Ну, здравствуй, Сергей, – сказал он по обыкновению сухо. – Давно не созванивались. В общем, есть новости. Наши специалисты работают с изъятыми телефонами Михайленко, и уже удалось кое-что обнаружить в удаленных записях. Теперь надо восстановить сами файлы и проверить, можно ли разобрать содержание.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю